1
«Мерлин, что происходит?»
«Господи, блять, боже…»
Не то чтобы у Грейнджер закончился словарный запас, но это та ситуация, к которой были применимы именно такие выражения.
Она смяла дрожащей рукой фотографию с видеорегистратора, на которой отчетливо был виден он.
Этот профиль. Эти острые как бритва скулы, на которых запеклась кровь. Эта ухмылка. Эти светящиеся в полумраке улицы глаза…
«Господи, блять, боже».
Это её конечная станция личного кошмара наяву.
— Гермиона!
Она сглотнула ком в горле и наконец повернула голову в сторону Гарри, только сейчас заметив, что они остались вдвоём. Когда все успели уйти? Много ли прошло времени после собрания? Что вообще происходит?
Казалось, Поттер был в такой же растерянности, как и она, только вот виду не подавал. Гермиона знала это только потому, что биение сердца говорило за хозяина. Он боялся.
— Это же он? — спросил её друг. Но зачем отвечать, если это очевидно?
Грейнджер кивнула, вновь рассматривая помятую карточку.
— Как это возможно? Он же… он же уме…
— Всё так, — подтвердила она.
Драко умер почти двадцать лет назад. Умер на её глазах. На её руках. Пепел, который остался после него, опал на её лицо, руки, умирающее сердце. Проник в ноздри и с каждым вдохом оседал в лёгких пылью.
Он мёртв…
Она не знала, перерождение ли это. Воскрешение ли… В голове было множество мыслей, которые конфликтовали друг с другом, ибо этот нечеловек на фотографии не должен быть им. Только не им… не убийцей.
— Почему вы уверены, что это именно он убил? — спросила она друга, но на самом деле просто хотела дать Малфою шанс. Тому Малфою, которого любила…
Гарри прочистил горло. Было заметно, как ему некомфортно находиться в темноте и смотреть в два светящихся зрачка. Он ругнулся под нос, достал палочку и быстрым движением зажёг свет в кабинете, наплевав на новые правила.
— Это из регистратора в машине прямо перед домом Атнуса Прикстона, которого нашли вчера у себя в доме обескровленным.
Гермиона мысленно отмотала сорок минут назад, вспомнив хладный труп в морге со следами от клыков на шее.
— Если есть фото, то должно быть и видео, — проговорила она, ломая брови и всё ещё не придя в себя.
— Над этим уже работают, — ответил он раздраженно. — Меня просто выводит из себя американская система! Здешние авроры смогли договориться с маглом, хозяином этой машины, только на фото, не подумав, что есть и видео, — он отпихнул от себя лист бумаги. — Магловед снова выехал на адрес. Надеюсь, к вечеру видео будет.
Гарри, погрузившись в себя, ковырял лычки на форменной мантии. Школьная привычка так и осталась при нём. Только вот теперь вместо школьной формы — аврорская, с золотой нашивкой командующего. Уже десять лет, как начальник авроров Великобритании, но для Гермионы — всё тот же друг. Всё тот же Гарри. Только морщин у глаз прибавилось.
— Что странно, в доме обнаружен пепел в форме фигуры человека, — добавил он, выныривая из своих тяжёлых раздумий.
И это подействовало на Гермиону как пощёчина. Она знала действие убивающего заклятия для вампиров. Знала, что остаётся лишь пепел. Именно поэтому она здесь. Ей поручили сделать это с убийцей, когда его найдут.
— Там был ещё вампир, — сказала она и заметила непонимание в глазах Поттера. — Пепел остается после Муэрто Мортем. След смерти бессмертного.
Гарри нахмурился, явно взяв это на заметку. После того, как волшебный мир всколыхнула новость об ужасном происшествии в семнадцатом доме на Тольшедт-стрит, где Карлос приготовил смертельную ловушку для Гермионы, люди узнали правду о бессмертных. О том, что они ничем не отличались от них самих, и тем страшнее становилось.
Монстры среди людей…
Гермиона мазнула взглядом по отвратительному, выжженному заклятием номеру.
I.04
Вот кем она стала для всех.
Четвёртой известной бессмертной в министерском реестре. Первой волшебницей, которая приняла проклятие. Которая выжила после укуса. Грейнджер стала зверем для всех. Каждый раз вокруг неё будто вырастала клетка, когда маги замечали метку. Они сторонились её. Шептались. Презирали.
Всё это не без помощи газет, которые пестрили заголовками:
«Опасайтесь этого существа! Запомните её внешность! Бегите, когда увидите её!»
Сложно было утаить эту новость. В зале суда, куда доставили Гермиону после укуса, была толпа журналистов и случайных людей — и всё ради того, чтобы узреть собственными глазами то, в кого она превращалась. Они наблюдали за её жизнью через решётку. Как за зверем. Диковинкой, которую укусил монстр, превратив в себе подобного.
Рита Скитер даже выпустила её биографию, приправив книгу ложью. Рассказала всем об истории совращения преподавателем наивной ученицы, которая поплатилась за это жизнью и стала вампиром. Глава о том, как Карлос убивал её, цитировалась наизусть многими людьми. Это был отвратительный бестселлер, который был раскуплен за один день.
Пэнси даже подала в суд за клевету, но ей отказали, обосновав это тем, что Скитер умудрилась подстраховаться. В самом конце книги, мелким текстом, она обозначила своё творение художественным произведением и её личным мнением.
«Сука», — шипела Паркинсон.
Грейнджер же было всё равно. Тот год был сложным. Убийственно сложным. Сердце давно не билось, но всё так же истерически кричало от боли. Если бы не друзья и родители… Гермиона не знала, как бы справилась без них.
Преподаватели в школе выступали в её защиту. Дамблдор наплевал на запреты восстановить Гермиону в учёбе и выдал ей аттестат заочно. Профессор Снегг с помощью своих связей помог ей устроиться в больницу Святого Мунго.
Было сложно. Лекари долго привыкали к новой ассистентке. Боялись, глядели с опаской, не подпускали её со спины, постоянно держали девушку в поле зрения, пока обучали основам. Первые несколько лет Грейнджер работала в подвале под присмотром зельевара Пласа, помогала изготавливать лекарства. Ей это даже нравилось. Уединённый подвал напоминал ей кабинет Малфоя.
Зельевар Клаус Плас превратил лабораторию в диковинное место. Везде играла музыка, которая, как он говорил, «помогала настроиться на отличный день». Так и случалось. Старик приходил утром, взмахом палочки включал граммофон и, пританцовывая, приступал к работе. За десять лет бок о бок с ним Гермиона ни разу не видела его в плохом настроении. Всегда искренний, как ребёнок. Поначалу она спрашивала его, почему он её не боялся, а Плас отвечал, что слишком стар, чтобы опасаться за свою кровь и жизнь. Ещё он выращивал декоративные певучие лилии и относился к ним как к детям, которых у него не было. Даже после того, как он покинул больницу, уйдя на пенсию, Грейнджер не отказывалась от привычных традиций. Включала музыку и начинала работать, а когда покидала Мунго, слышала тихое пение лилий, которые воспроизводили всё то, что успели услышать и запомнить.
Так начался её карьерный рост. Персонал больницы принял её и привык. Гермиону начали пускать на операции и к больным под присмотром наставников. А потом, после того, как Грейнджер обнаружила на одном мужчине скрытое проклятье, которое никто не смог распознать, и излечила его — стала полноценным целителем.
Тем, кем она и мечтала стать.
«Наверное, он бы мной гордился», — тешила себя Гермиона.
Она никогда его не забывала. Никогда. Ни на секунду. Верила, что он вернётся. Ждала…
— Как думаешь, он на самом деле вернулся? — вновь спросил Гарри.
Гермиона ещё раз посмотрела на фото.
— Глаза нас не обманывают, — она поднялась, чтобы наконец уйти из этого места. Ей стало душно.
Поттер поднялся следом и, остановив у самой двери, обнял её. Крепко, как никогда.
— Спасибо, что согласилась…
Гермиона выдохнула в его плечо и отстранилась, заглянув в глаза.
— А у меня был выбор?
Выбора не было. Две страны возложили на неё не просто обязательство, но и надежду. Ей предстояло связаться с высшими вампирами и прекратить убийства невинных. Как сказал один из авроров:
«Объединиться со «своими» и уничтожить убийцу».
В кармане её пальто лежала фотокарточка. Мятая, искалеченная её руками. А на ней — предполагаемый убийца, которого Гермионе поручили уничтожить.
«Господи, блять, боже…»
***
Она вернулась домой этим же днём, аппарировав прямиком в гостиную. В дом с множеством дверей и с запахом гнилого, холодного одиночества. Склеп. Именно так однажды назвала мэнор Пэнси, когда Гермиона после случившегося буквально замуровалась в нём. Уничтожала себя одиночеством, пока не почувствовала мнимое облегчение. Примерила маску, которая удовлетворила бы её близких. Чтобы они поняли, выдохнули и успокоились — она жива…
И мертва одновременно.
Гермиона потянула носом и поняла, что Тинки ужинала своими любимыми капустными лепёшками. Девушка слышала, как домовик напевала себе под нос.
«Хоть у кого-то всё хорошо…»
Она упала на диван и глянула на раскрытый альбом, что лежал рядом. Часто-часто заморгала, потому что слёзы в глазах, словно целиком состоящие из песка, отдались болью. Она смотрела на того Драко, который бесконечной очередью поцелуев ласкал её щёку. Смотрела на его улыбку. На его искрящиеся счастьем глаза — и не могла поверить.
Не мог человек быть таким разным одновременно.
Гермиона сравнила сегодняшний снимок со старыми фотографиями. Сомнений нет. Это Малфой. Живой и невредимый. Вот только взгляд абсолютно чужой, инородный, злой…
— Кто ты? — прошептала она, пачкая своими слезами фотографию. — Кто ты, чёрт возьми! Где ты был? Драко!
Последние слова с криком вылетели из осипшей глотки. Жажда появилась моментально. От этого стало ещё гаже.
Грейнджер услышала хлопок позади себя. Тинки испугалась. Её маленькое сердечко бесконечно металось в грудной клетке. Девушка слышала, как эльф засеменила в её сторону.
— Мисс?
Гермиона наспех вытерла предательские слёзы, натянула излюбленную маску и обернулась.
— Будь добра, приведи Генри, пожалуйста…
Домовик на секунду зависла, но тут же поклонилась и исчезла.
Невозможно ждать. Невозможно, блять, вот так сидеть и не знать, что происходит. Гермионе необходимы ответы. Необходим он. Господи, как она скучала! Как она выла каждый день. Как она ждала.
Двадцать лет для вампира — короткий срок. Двадцать лет для той, что ждала любимого — отвратительно длинный промежуток времени.
Она много общалась с Дамблдором перед его кончиной, когда он навещал её в Мунго, приходя за лекарствами. Старик уверял, что Малфой вернётся. Переродится или найдёт другой способ. Альбус постоянно твердил о красной нити, которая тянулась между ней и Драко. Невозможно порвать. Невозможно потерять. Родственные души. Редкие влюблённые, которые даже после смерти найдут друг друга.
Она верила.
Она правда старалась.
Ведь сама была такой. Перерождённой. Оставалось дождаться его возвращения. Вот только почему, чёрт возьми, он вернулся таким?
Почему?
Облегчение не наступило. Ни на миллиметр не сдвинулось, будто кто-то заморозил. Вся её рациональность трещала по швам. Гермиона не узнавала себя. Не верила своим глазам.
Что делать?
Как быть?
Кто это?
Что ей сказать, когда она найдёт Драко?
Грейнджер по сей день ощущала себя виновной в его смерти. В своей глупости. Отвратительное чувство вины перед Малфоем дьявольски убивало её каждый день.
Где-то впереди она увидела вспышку аппарации и сморгнула соль из глаз.
— Гермиона?
Она посмотрела на друга. Генри, в свойственной ему манере, расползся в улыбке. Но тут же переменился в лице, когда заметил её вид. Гермиона была уверена — он знал причину.
— Он вернулся, — почти шёпотом проговорил Харрингтон.
Он знал…
Подробный пересказ случившегося занял меньше пяти минут. За это время Генри ни разу не моргнул. Не пошевелился. Даже звука не издал. Смотрел на фотографию, на того монстра, на его кровавую ухмылку.
— Ну это же хорошо, ведь так? — Генри потянулся вперёд, чтобы взять её за руку и крепко сжать. — Он вернулся!
Гермиона покачала головой из стороны в сторону и, мягко выбравшись из его захвата, откинулась на спинку дивана.
— Они думают, что он причастен ко всем убийствам.
— Нет! — Лорд поднялся на ноги, с презрением глядя по сторонам. — Он не такой! Ты же знаешь!
Она знала. Но эта чёртова фотокарточка — как бельмо на глазу. Как капля дёгтя в бочке мёда, которая разъест всё, даже стенки дерева.
— Я постараюсь через старых знакомых связаться с верховными. Но… не думаю, что они пойдут на контакт.
Генри рассказывал про свою прошлую жизнь, про пиры, что он устраивал у себя в особняке до того, как они с Драко открыли свой бизнес, который упростил добычу крови. Упомянул о том, какие разношёрстные вампиры посещали его дом. Сейчас им как никогда было необходимо связаться с бессмертными, которые стояли во главе иерархии.
— У нас нет другого выбора, — бесцветным голосом ответила Гермиона. Она и правда чувствовала бессилие.
Лорд нервно курил, сигарету за сигаретой. Молча они провели полчаса, предаваясь размышлениям. Грейнджер посмотрела на его руку, на то, как он крутил на пальце кольцо, и тут же сказала:
— Не говори Пэнси. Не пугай её.
Он хмыкнул.
— Напугать? Её?
Вот уж точно, глупость сказала. Напугать подругу было сложно. Она бросалась в огонь ситуаций с головой. С зубами прорывала путь, чтобы очистить имя Гермионы. Боролась за неё вместе с остальными друзьями. Кричала громче всех на судах. Брыкалась, когда её выводили из зала. Стояла за неё горой. А потом, когда всё пришло в относительную норму, начала строить и свою жизнь.
Разорвала все связи с родителями, отказалась от наследства и от собственной фамилии, сменив её на Харрингтон. Друзья поженились спустя пять лет после бессмертия Грейнджер. Не изменилось только одно — тяга к обоюдным подколкам. Как личный их фетиш, теперь уже семейный.
— Она сразу появится здесь, и боюсь, разговора не избежать. А у меня уже сил нет, — оправдывалась девушка. — Я расскажу ей потом… позже.
Генри кивнул и позвал Тинки. Когда домовик появилась, взял её за руку и напоследок сказал:
— Я сегодня же займусь поиском информации. Направлю письма вампирам, которые могли бы иметь дело с верховными. Буду держать тебя в курсе.
И прежде, чем они исчезли, Грейнджер подорвалась с места и, сделав два шага к Генри, прошептала одними губами:
— Будь осторожен…
Но скорее, она сказала это для себя.
***
Ночью она услышала уведомление мобильного телефона, который лежал в её — его — спальне.
Это от Гарри.
Видео, которое он послал, изъяли из видеорегистратора. Было видно, как тёмная фигура в мантии и капюшоне постучала в дверь дома Атнуса. Хозяин пропустил фигуру внутрь, а спустя пару часов пришёл другой мужчина. Этот второй вошёл без стука, а через десять минут вышел он.
«Боже».
Драко остановился прямо перед машиной и огляделся. Тот самый стоп-кадр. У неё заколотило лёгкие от того, как сильно она втянула носом воздух. Грейнджер задрожала, только спустя мгновение поняв, что плакала. Наблюдала за тем, как Малфой поднял голову, подставив лицо под капли дождя. Как эти самые капли смывали с подбородка кровь. Как он скалился в небо, будто смотрел сквозь облака, прямо в атмосферу, прямо в ёбанный космос. Такой же чёрный, как он сам. Такой же чужой.
Она отшвырнула телефон и забилась в угол.
«Нет-нет-нет…»
— Это не ты! Ты не убийца! — закричала она в темноту.
Судьба выдала ей чёрную карту. Ту самую, которой перечеркнуло всю жизнь. Гермиона чувствовала дрожь в теле. В костях. В переулках мозга. Это землетрясение с ней надолго.
«Боже! Нет!»
Клыки заострились от неконтролируемой злости. Воспалительный процесс памяти в организме посылал картинки-видения. И на всех них — его садистский взгляд убийцы.
Она видела такой же взгляд только у одного мужчины. В точности такой же, отвратительно скалящийся. Грейнджер запомнила его наизусть.
— Карлос…
Она рванулась вперёд, туда, куда упал мобильный. Пару нажатий на клавиши и длинные очереди гудков.
— Посмотрела? — усталый голос друга с хрипотцой зашипел в динамиках.
— Кто второй мужчина на видео? — спросила она и тут же хмыкнула. Глупый вопрос, когда Поттер говорил о пепле на полу. — Почему он убил того вампира? Может, это он обескровил Атнуса, а не Драко? Может, Драко убил вампира за это?
Она накидывала вопросы и предположения как бешеная, пытаясь оправдать Малфоя. Потому что невозможно, чтобы это он убил невинного человека.
— Я тоже придерживаюсь этой версии. Но мы должны отработать все гипотезы…
Повисла мёртвая тишина.
Она зацепилась за его слова. Гермионе будто необходимо было знать, что Гарри тоже не считал Драко убийцей.
— Я думаю, здесь замешан Карлос, — она выдержала паузу, чтобы пережевать это имя. — Я найду его, обещаю…
Обещала себе. В первую очередь — самой себе. Чтобы перестало болеть. Чтобы вновь коснуться его. Чтобы, чёрт возьми, по-сучьи не скулить ночами. Не выть. Чтобы найти ответы. Чтобы…
— Будь осторожна, Гермиона…
«Буду».
И опять же — обещала себе.
***
— Уберите этого монстра от меня!
Пожилой мужчина на больничной койке был на удивление активен для своего недуга. Он закричал на Грейнджер, как только она потянулась к его лбу, чтобы почувствовать температуру. И как только старик заметил позорную метку на тыльной стороне руки, то поднял шум.
Она привыкла сталкиваться с таким отношением к себе. Раньше было сложно, теперь — нет. Всё, что касалось проклятий, касалось и её стези. Гермиона могла за пару минут с помощью палочки определить болезнь или проклятье.
— Будьте добры, не кричите. Вам нечего бояться, — улыбнулась она.
Эффект был достигнут. Мужчина застыл на месте с выпученными глазами и начавшейся тахикардией. Больные часто сталкивались с этим диссонансом. Монстр, который проявлял манеры и не выглядел опасным, внушал ещё больший страх.
— Покупали в Лютном переулке артефакты, зелья или книги, которые запрещены законом? — уточнила она, когда вытягивала палочкой чёрное проклятье из его головы.
Старик замотал головой. Кто стал бы сознаваться в таком?
— Жаль, что вы не сознаётесь, тем хуже для вас, — спокойно проговорила она и заметила, как он моментально дёрнулся в сторону.
— Я умру?
— Если я не узнаю, чем вы были прокляты, я ничем не смогу вам помочь, мистер Подаяки.
Он перестал дышать, набрав в лёгкие воздух. Грейнджер буквально слышала, как громко он размышлял.
— Вы расскажете Министерству? — уточнил он.
— Конечно, ведь вы нарушили закон, — ровным тоном ответила она, предвкушая очередную бурную реакцию.
— Как ты смеешь, тварь! — громко закричал он. Грейнджер перестала вытягивать из него чёрный туман и посмотрела на старика сверху вниз. — Я засужу тебя! Это врачебная тайна!
Гермиона не отреагировала. Развернувшись к выходу, она ответила:
— Я вытянула не всё проклятие. Мне нужно знать, чем вас прокляли, чтобы прописать лечение. Раз вы не хотите сотрудничать, то ожидайте смерти.
В её спину воткнулось хриплое сопение. Злое. Раздражённое.
— Кварцевый череп племени Ту!
«Вот урод, не мог сразу сказать?»
Гермиона в полуобороте посмотрела на мужчину нечитаемым взглядом. Ей до ручки хотелось врезать мерзавцу.
— Я пропишу вам лекарство. Жить будете, — как только последнее предложение достигло его понимания, он обнажил жёлтые зубы, облегченно выдохнув через рот.
— Сразу бы так и сделала! Кровопийца!
Она закатила глаза и мило улыбнулась.
— Я сегодня же отправлю отчёт в Министерство. Ожидайте авроров. Хорошего вам дня, мистер.
Гермиона уходила из палаты под бурные ругательства старика. Работа всегда помогала ей абстрагироваться. Даже сейчас, когда голова была занята лишь одним человеком, правда с одним исключением. С приставкой «не».
Утром Генри послал ей смс, в котором указал, что разослал весточки всем, кто мог бы помочь связаться с верховными. Оставалось только ждать. А после прилетела сова от Пэнси.
Ну ещё бы. Конечно, она всё узнала. Генри никогда не мог скрыть что-то от супруги.
«Как ты могла вообще такое сказать, Грейнджер? Не говорить мне о том, что Драко вернулся? Ты рехнулась? Сегодня жду тебя у Лаванды!»
Её аккуратный почерк скакал на каждой согласной — видимо, так сильно была взбешена подруга. Лишь маленькая приписка на пергаменте была написана лёгким, привычным для неё почерком:
«Я волнуюсь за тебя…»
Этой заботой Пэнси со всего размаху пнула Грейнджер в самое чувствительное место, напомнив о том, что у неё есть близкие, любимые люди, которые на её стороне. Которые будут буфером между бездной и счастьем.
Но счастья Грейнджер не чувствовала давно…
Она его потеряла. В доме у Карлоса, который отобрал его и растоптал. Похоронил заживо, присыпав чёрными лепестками роз.
«Ублюдок».
Она смотрела на колдофотографию в рамке на её столе, сделанную на Рождество во Франции. Там Драко в зелёном свитере крепко обнимал смущённую Гермиону. Там счастье. Которое скоро умрёт…
***
В центре Лондона шумно даже вечером. Многие спешили домой с работы, кто-то гулял. Гермиона медленно шла в сторону дома Уизли. Лаванда приобрела недвижимость прямо на Дженерал-стрит, рядом с Министерством магии, как только её бизнес пошёл в гору.
Сейчас к Лаванде Уизли можно было попасть, встав в полугодичную очередь. Её дар приносил деньги. Большие деньги. Она нашла призвание в прорицании. Редкий талант. Рон же был в постоянных разъездах, как капитан команды «Пушки Педдл».
Все её друзья обзавелись семьями, детьми, уютным очагом. Грейнджер была рада за них. За каждого. У них была возможность быть счастливыми. Она продолжала об этом думать, когда остановилась у трехэтажного здания, прямо у входной двери «Прорицаний Лаванды». На верхних этажах расположилась квартира семьи Уизли. Оставалось только зайти, но Гермиона вдруг почувствовала фантомное нечто — и резко обернулась.
По улицам блуждали случайные люди. Такси и машины сигналили в пробке. Ничего, вроде бы, странного, но девушка ощущала чей-то взгляд. Она быстро открыла дверь и зашла внутрь, наложив на помещение защиту. На всякий случай. И сразу же услышала стук двух сердец в отдалённой комнате. Даже всхлипы. Грейнджер испугалась и рванула вперёд, расталкивая руками бисерные шторы.
Лаванда сидела к ней спиной, разложив на столе перед Пэнси карты. Сама же Паркинсон, увидев Гермиону, поспешила вытереть слёзы.
— Что происходит? — Грейнджер взволнованно смотрела то на одну, то на другую.
— Просто мы переживаем за тебя, — прокашлялась Уизли.
Грейнджер не удовлетворил этот ответ. Они явно лгали. Их сердца были красноречивее всего.
— Ты что-то увидела в картах? — она обошла Лаванду и села рядом с Пэнси, положив той руку на бедро.
— Ничего! — Паркинсон вскрикнула, пригвоздив свою ладонь на руку Грейнджер и скинув её. — Сказали же, просто переживаем!
Она натянуто улыбнулась. В уголках глаз собрались морщинки. Как бы Пэнси не пыталась скрыть возраст волшебными кремами, от глаз Гермионы изменениям не скрыться. Лишь она оставалась неизменной…
— Ты можешь увидеть его? — Гермиона перевела взгляд на блондинку.
Она покачала головой.
— Как только Пэнси рассказала мне, я разложила карты. Ничего. Каждый раз выходила непонятная раскладка. Карты с каждой сессией менялись, а должны быть едиными. Я не вижу его, Гермиона, — она опустила голову. — Прости меня…
Грейнджер сглотнула, сжав кулаки под скатертью. Натянула улыбку и поспешила успокоить её.
— Что ты. Ты ни в чём не виновата.
Лаванда подняла взгляд.
— Я могу посмотреть тебя по картам.
— Нет! — слишком громко возразила Грейнджер. Слишком больно было бы узнать будущее. — Не нужно.
Возможно, она просто боялась ответов. Боялась, что этот садистский взгляд окажется правдивым. Что предположения авроров подтвердятся, и её когда-то любимый, родной Драко будет с уродливой надписью на лбу.
Убийца.
Нет. Она не хотела этого знать.
Грейнджер найдёт его и убедится сама. Найдет, чтобы спасти.
Паркинсон быстро сменила тему, ощущая повышенную температуру в комнате. Сменила так умело, что Грейнджер по правде забылась, вникая в разговор. Девушки играли в карты и пили вино. Лаванда рассказывала про успехи детей в Хогвартсе и о том, как Рон готовился к отборочным. Пэнси, не жалея сил, чихвостила Генри за то, что он купил не тот сорт гвоздик, которые Паркинсон высаживала в своих теплицах. Они разговаривали обо всём на свете, аккуратно обходя тему бессмертия.
— Останешься на ночь? — предложила Лаванда. — Мы с Пэнси планировали пить всю ночь.
— Спасибо, но мне завтра на работу, — отказалась она.
— Ты так говоришь, будто боишься не выспаться, — пихнула её в бок Паркинсон. — Мы давно так не собирались. Останься.
Она бы и рада, да вот только испортит всем настроение. Её придуманная маска уже давала трещины. Гермионе нужна была передышка. Тишина.
— Мне правда надо домой, поработать, — вновь ложь.
Подруги неохотно её отпустили. Пэнси у самого выхода вдруг резко подалась вперёд и крепко сжала Гермиону в объятиях.
— Я люблю тебя, ты же знаешь, Грейнджер? — прошептала она в ухо.
Казалось, у Гермионы оборвались последние нити нервов. Она притянула Пэнси к себе и уткнулась носом в длинные волосы, вдыхая аромат подруги. Её сердце колотилось как бешеное. Они обе будто чувствовали приближение чего-то страшного. И обе этого боялись. Но никто в этом не признается.
Ей не хотелось снимать маску притворства. Не хотелось рушить мир вокруг себя. Все видели её сильной, той, что справлялась. Той Гермионе всё давалось легко, а чёртова улыбка так красиво лежала на лице.
Но никто не знал, как Грейнджер рыдала, оставаясь одна. Как она рвала душу. Как скучала. Как молилась о том, чтобы вновь увидеть того единственного. Как больно без него. Никто не видел, как она зарывалась носом в его одежду и втягивала желанный запах, который, казалось, уже пропал. И уж точно никто не знал о том, что с каждым днём ей всё тяжелее давалась эта лживая маска.
— Я тоже люблю тебя, — ответила она. — Проследи, чтобы Лаванда не начала призывать духов, а то ваша вечеринка приобретёт другое значение.
Паркинсон легонько оттолкнула её от себя и улыбнулась. Когда они попрощались, Гермиона услышала, как за ней закрылась дверь, и как шумно выдохнула Пэнси. Видимо, так же устала носить притворство.
Она шла вдоль Министерства, считая шаги. Делала всё, чтобы в голове что-то крутилось. Вспоминала руны, нумерологию, дышала прохладой сентября. На улице почти тихо. Редкие машины проезжали мимо, не обращая внимания на одинокую девушку, прогуливающуюся по старым лондонским улицам.
Гермиона остановилась только тогда, когда услышала слишком синхронные ей шаги позади себя. Обернувшись, она замерла, словно вросла в землю. На противоположной стороне улицы, почти в конце квартала, шёл мужчина в тёмной мантии и с капюшоном на голове.
Наверное, она бредила.
Зависнув, не могла оторвать глаз от тёмной фигуры, потому что уже поняла — у него нет сердцебиения. Нет пульса. Нет звуков его тела. Он пуст. Бессмертен. Он…
— Драко? — ветер подхватил её шепот, и мужчина остановился.
Слишком быстро всё произошло. Слишком — и она не была к этому готова, чёрт возьми.
Как только Гермиона опустила ногу на проезжую часть, позади неё раздался глухой хлопок. Сильная, ледяная ладонь закрыла ей рот и заглушила вскрик. Она видела, как фигура впереди подорвалась к ней, но было уже поздно. Тот, кто схватил её сзади, успел аппарировать вместе с ней, оставив после себя пустоту.