6
— Мисс, — склонив голову, шепнула Тинки, вышагивая к лифту. — Вы уверены, что у вас получится? Может, мне пойти с вами?
— Нет, действуем по плану. Если у них появятся вопросы, то ты должна быть именно там.
Честно говоря, Гермиона не знала, удастся ли ей пробраться в министерскую библиотеку незамеченной. Благо она находилась на том же этаже, где и офис Полумны. Тинки должна была провести её в лифт и уйти к Долгопупс, пока Грейнджер под мантией будет искать необходимый фолиант.
Уже больше недели её считали преступницей. Сложить пропажу четвёртой бессмертной, которая должна была отмечаться каждые два дня в реестре, и пропажу артефактов из двух министерств оказалось легкой задачей. Трот был в ярости. Все аргументы, что приводил ему Кингсли о непричастности к этому Грейнджер, разбивались одним лишь её исчезновением. Теперь она официально считалась преступницей.
Она была уверена, что знала, где сейчас находились все пропавшие реликвии. Наверняка верховный алхимик уже приступил к созданию противоядия от убивающего заклятия Карлоса. Но об этом думать она пока не хотела. Первое, что её сейчас интересовало — это расщеплённое сознание Драко.
Он спас её.
В ту ночь, когда Эльдиос выстрелил в неё красным лучом мортема.
Она поняла это, как только начала падать, оглушённая петрификусом. Но видела, как пальто, что она забрала минутой ранее из кафе, начало трансформироваться обратно в мантию-невидимку, скрывая её тело от чужих глаз. Гермиона слышала, что Карлос и Диос моментально аппарировали. Сила оглушающего начала спадать. Девушка приподнялась и, скинув с себя бархат ткани, зарылась в неё лицом и разрыдалась. Отчаянно и сильно. До хрипа в лёгких и сломанных костей от дрожи по всему телу. Боже. Она чуть не умерла. Снова. Господи…
Гермиона кусками втягивала воздух внутрь запотевших лёгких, думая, как нелепо она сейчас выглядела — сидя на мокром асфальте, под взорами проходящих мимо свидетелей её истерики. А потом задалась вопросом: а как она должна сейчас выглядеть, когда её любимый только что и убил, и одновременно спас?
Сойти с ума мгновенно.
Пока она поднималась на ноги, крепко сжимая в руках мантию, почувствовала внутри неё неровность и сразу же сунула руку во внутренний карман. Бумага была сложена вдвое. И как только она раскрыла послание, вновь хлынули слёзы. Потому что этот почерк мог быть только Драко.
«Никогда не снимай её. Трансформируй под одежду. Салазар! Гермиона, я так скучаю. Я всё ещё здесь. Внутри. Заперт. У меня мало времени, поэтому найди способ вытащить меня отсюда, прошу тебя. Убей этого монстра во мне.
Навеки твой. Д.»
Как она раньше об этом не догадалась? Мантия-невидимка, которая была даром смерти, являлась тем же нетленным, бесконечным артефактом в руках бессмертного, что владел ею. Драко сделал этот вывод первым и сумел спасти её. Выбравшись наружу из тени Эльдиоса, он подменил её пальто. Господибоже… спас её.
Решётки лифта со скрипом разъехались, пропуская их внутрь. Гермиона шагнула в самый угол и положила руку на плечо Тинки, дав ей понять, где она находилась, чтобы эльф встала впереди неё. Но домовик не успела нажать на кнопку. В кабину вошёл Трот вместе с двумя аврорами.
Мерлин!
Грейнджер не заметила, как сильно стиснула пальцы на плече эльфа. Но слышала, как сердце Тинки начало разгон, когда один из авроров стрельнул в неё взглядом.
— Поверить не могу, что здесь у эльфов есть права, — прищёлкнув языком, он осмотрел её с головы до ног. — Омерзительно.
Трот, не поворачиваясь и всё так же глядя в кованые решётки, бесцветно ответил:
— Это ненадолго. Великобритания теряет доверие у всего мира.
Тинки приподняла руку, огладив невидимую ткань, будто успокаивая Гермиону. Лифт, как назло, полз медленно. Вся его громоздкая металлическая конструкция стучала в шахте, будто напевая скрипучую симфонию. Грейнджер впервые хотелось, чтобы волшебный трос расщепился в порох, сорвав кабину вниз, погребая этих людей вместе с их грешными мыслями.
— В мэноре у бессмертной что-то нашли? — спросил президент стоящего слева мужчину.
— Ничего, только отвратительный вкус к дизайну.
Хохот моментально вырвался из морщинистого рта Трота, и авроры, подхватив настрой, тоже начали смеяться, пока характерный звук не оповестил их о прибытии на нужный уровень. Президент вышел первым, за ним один из авроров, а вот последний резко развернулся и, удерживая створки лифта, склонил голову к Тинки.
— Платье на тебе, — он кивнул на неё. — Подарил твой хозяин?
— Вы правы, — заулыбалась Тинки, расправляя чёрный подол юбки.
— Ну и мерзость, — оскалился он. Выпрямившись, он уже было шагнул вслед своим спутникам, но со всего размаху рухнул на пол из-за связанных воедино шнурков ботинок. — Ах ты маленькая сучка! Да я…
Но он не успел договорить. Лифт вновь двинулся, удаляясь от приглушенных криков.
— Мисс, не стоило этого делать, — шёпотом проговорила Тинки, склонив голову.
Гермиона держала себя на последних нервах.
— Я никому не позволю над тобой смеяться! — она присела на корточки и скинула капюшон мантии, чтобы эльф увидела её. — Не бери в голову слова этих невеж!
— Вы очень добры ко мне, мисс, — слёзно ответила Тинки.
— Мир полон чудовищ, и не все из них бессмертные. В людях, порой, встречается ещё больше черноты, просто некоторые из них очень хорошо скрываются.
Они вышли на нужном этаже. Грейнджер сразу заметила, как здесь тихо. Лишь биения нескольких сердец раздавались вдалеке.
— Просто поговори с Полумной на простые темы, — сказала она уже возле арочного входа в библиотеку. — Потом можешь уйти обратно к Харрингтонам. В мэноре не появляйся, хорошо?
Эльф кивнула, улыбнувшись пустоте, и вприпрыжку побежала в сторону офиса Долгопупс. Гермиона немного успокоилась, глядя в спину Тинки. Она была уверена, что Полумна заболтает её и поднимет настроение. От этого легче. От этого приятнее.
Лишь Пэнси и Генри знали о том, что случилось в ту ночь. Ей пришлось рассказать, когда она явилась к ним в поместье с разбитым видом. Паркинсон чуть с ума не сошла, рвала и метала. Лорд же сидел неподвижно. Слышен был лишь хруст его пальцев от крепко сжатых кулаков. Они втроём договорились больше никому не рассказывать о её исчезновении. Пусть все думают, что она сбежала. Узнай об этом Гарри, его бы стали допрашивать, подвергая опасности увольнения. Гермиона не желала для друга такого испытания.
Незаметно обойдя дремлющего библиотекаря, Грейнджер с лёгкостью нашла нужный стеллаж и нужный фолиант. Точно такой же, как и в библиотеке Хогвартса.
То, что сделал с Драко Карлос, было нелегальной чёрной магией. Она видела это однажды, в архиве, когда начинала работать в Мунго. Всего трое обратились в лечебницу с похожими симптомами. Расщепление личности путём намеренного внушения новой жизни под империусом и с применением легилименции.
Люди начинали жить под другим «я», совершенно не признавая факт, что эта жизнь была ложной. Они не верили окружающим и близким, ведь им внушили такую чистую, отточенную картинку. Не верили до того момента, пока им не показывали воспоминания прошлого себя. Вот только проблема с Драко была серьёзнее. Он был недоступен для легилименции. Ему нельзя показать старую жизнь. Гермиона полагала, что когда Малфой вернулся, Карлос не растерялся, воспользовался ситуацией и взял контроль над ним в свои руки.
«Ублюдок».
Эльдиос считал свою жизнь правильной, в которой Гермиона убила его. В которой он и Мартин были друзьями. От этого факта у неё по затылку пробежали мурашки. Всё это время она листала книгу, пока не нашла самое страшное.
«В случае внушения новой личности человек обречен на страдания. Обе его составляющие будут бороться, пытаясь взять верх над телом. Реже всего это приводит к сумасшествию, чаще — к самоуничтожению, разрушению внутреннего пространства, в котором двоим становится тесно, и вскоре борющиеся личности, считающие именно свою память истинной, убьют друг друга…»
— Господи…
«…нужно как можно скорее показать ложной личности истинные воспоминания при помощи легилименции. В ином случае исход будет катастрофическим — смерть тела».
Она быстро-быстро думала, предполагала варианты. Гермиона надеялась, что его бессмертие не позволит телу умереть. Но сколько она вообще знала про вампиризм? Эльдиос сильнее Драко. Именно он большую часть времени проводит в теле. Даже тогда, на пляже, ему удалось забрать контроль, сместив Драко, и аппарировать. Грейнджер не последовала за ним, потому что не смогла. Не смогла увидеть его тем заклинанием, что наложила на кисти рук.
«Всегда вместе».
Созданное волшебником Гранатом заклинание для жены-маглы Софии во время Первой Мировой войны.
Красивая история с печальным концом.
Он позволил супруге работать медсестрой в военном полигоне только когда окольцевал свои и её руки «семпер пропе», чтобы, в случае опасности, аппарировать к ней и спасти. Заклинание действовало только тогда, когда, человек чувствовал страх или смятение — что угодно, что граничило с угрозой для жизни. Некий навигатор.
София отдавала всю себя работе, не позволяя страху завладеть собой, что очень мешало заклятию. И во время одной из битв женщина не почувствовала роковой опасности, не услышала под вой стрельбы, что позади неё вырос солдат и наставил оружие. Гранат аппарировал, когда София вздрогнула от ранящей в грудь пули. Браслеты на запястьях исчезли в ту же секунду, обозначая гибель женщины.
Гермиона не знала, получится ли у неё надеть заклинание на руки Эльдиоса, которого вообще не брала магия, но в тот момент, когда полосы появились на их руках, Грейнджер выдохнула, понимая, что именно Драко позволил ей это сделать.
Она спасет его.
Обязана.
Гермиона вырвала лист, с силой захлопнула фолиант и поставила его на место, понимая, что у неё не было другого выхода, кроме как договориться с Эльдиосом и рассказать всю правду, заставить его уйти, оставив тело истинному хозяину. Вот только как это сделать без легилименции? Как сделать это с тем монстром, что создал Карлос? Боже. От отчаяния и внутренней истерики у неё тряслись руки.
Втереться в доверие?
К тому, кто ненавидел?
Как это сделать?
— Твою мать…
Она огладила языком проявившиеся клыки и сразу почувствовала жажду. Гермиона давно не пила кровь. Ей нужны были силы. И чем быстрее она их восстановит, тем лучше. Девушка направилась к выходу и остановилась у камина, который не заметила, когда заходила сюда. Быстрее будет переместиться в мэнор, а дальше в место, где её не будут искать. Там, где она пряталась больше недели.
Дом родителей, который много лет стоял заброшенным грузом.
Аппарировав с глухим звуком в спальню, Гермиона быстро замахала рукой перед лицом. Здесь было много пыли, припорошившей всё вокруг. Она обернулась на дверь, где за ней по лестнице уже поднималась Пэнси. Они договорились встретиться здесь.
— Держи, — подруга протянула чемодан, рассмотрев лицо Грейнджер. За столько лет, живя с вампиром, она научилась распознавать критическую точку жажды.
Паркинсон даже не отвернулась, когда Гермиона воткнула клыки в пакет с кровью. Ей и это перестало казаться чем-то противным. После Грейнджер пересказала ей всё, что нашла в книге.
— Может, мне стоит объявиться в министерстве? — размышляла она вслух.
— Ни в коем случае! — запротестовала Харрингтон. — Этот урод Трот и слушать не станет, упрячет тебя в Азкабан и отберёт бузинную палочку! Уверена, он этого и ждёт. Как ты оттуда выберешься без палочки?
— Боюсь, они начнут проверять все ваши воспоминания, связанные со мной, и тогда-то я и подвергну тебя опасности! — ледяным тоном проговорила Гермиона.
Пэнси стряхнула палочкой пыль с кровати и наконец присела, вымученно выдохнув.
— Ты не заболела? — спросила Грейнджер, присаживаясь рядом. — Ты бледная.
Паркинсон фыркнула.
— Ещё чего. Я не сплю которую ночь, переживаю за тебя. Просто не выспалась. Генри во Франции, а без него я не могу спать.
Грейнджер повернулась к ней и положила голову на плечо.
— Может, тебе стоит с ним ездить? Чтобы не вызвать подозрений? А чемодан можно через Тинки передавать.
Пэнси вздохнула и кивнула.
— Жаль, я не могу разделиться, быть и с ним, и с тобой одновременно… — обессиленно добавила она. — В такое время.
Гермионе стало стыдно, что Паркинсон так сильно переживала за неё. Неслась на помощь со всех ног. Грызла землю за неё. В ней не было силы вампира, и она быстрее перегорала, не давая себе отдохнуть. Так неправильно. Так быть не должно.
— Лети к Генри, — Грейнджер отстранилась. — Я пока буду здесь. Буду обдумывать действия. Отдохни с ним, пожалуйста.
Пэнси повела плечом, немного хмурясь и слишком громко обдумывая это предложение.
— Боже, Пэнси! Со мной ничего не случится! — со всей возможной убедительностью сказала Гермиона.
От Пэнси пахло гвоздиками, а от неё — затравленностью, которую Гермиона скрывала. А ещё пахло приближающимся ужасом, который накроет мокрым одеялом головы всех, заставив склонить их. Грейнджер чувствовала это. И чем дальше от неё друзья, тем лучше.
Когда брюнетка поднялась на ноги, то на одном дыхании выдала, указывая на палочку в рукаве Гермионы:
— Просто позволь себе почувствовать всю её силу, когда придётся. Не бойся этого. Только не сейчас…
Грейнджер перевела взгляд на торчащую рукоятку палочки и вздрогнула от того, как резко Пэнси исчезла. Их разговоры — как взаимный обмен лейкопластырями. Она права. Чертовски права…
***
Гермиона пальцами перебирала бисерный узор на сумке. Редкий человек бы задумался, что в ней хранилось помимо губной помады и шариковой ручки. Сейчас на дне сумочки — практически вся её жизнь. Она собиралась в спешке, но всё, что успела собрать, было для неё самым ценным.
Вещи, альбом и зачарованная заклятием холода кровь, а ещё его записка, подарившая ей спасение и надежду с обрывочным, недосказанным посланием любви.
Судьба-паршивка забрала у неё практически всё. Жизнь, дом, родителей и самого ценного для Грейнджер — Малфоя. Оставила после него лишь пепел, который возродил из себя монстра.
А ещё полное отторжение от социума.
Для смертных Гермиона была чужой. Опасной. Той, которую клеймили и заставляли выполнять приказы. Руководили ей, как куклой, а взамен — «нормальная и спокойная» жизнь. Что бы было, останься она вампиром, никому не известным? Как когда-то Драко, как Генри, как десятки других бессмертных? Она полагала, что было бы легче. Определённо.
Но и для вампиров она оставалась чужой. Той, что получила дар незаконно. Наверняка казнили бы охотники, если бы не шумиха, поднятая министерством после её спасения.
Два мира отвернулись от Гермионы, спинами защищая своё. При всём при этом полагаясь на её помощь, заставляя выбирать сторону…
Лицемеры.
У Грейнджер кривой вязью на лбу «чужая».
Она громко выдохнула, пытаясь собрать свои стеклянные, переломанные думами кости. Стало немного легче. Чуть-чуть. Не захлебнуться бы этим ложным чувством.
Гермиона поправила пальто, трансфигурированное из мантии, и посмотрела на свои руки. Они предательски дрожали. Сломается ли она? Вытерпит ли? Грейнджер слишком сильно задумалась над этой ситуацией, слишком вглубь своей головы, пока не услышала быстрый топот на лестнице.
— Мисс! — запыхалась Тинки. — Мисс!
Когда дверь открылась, ударившись ручкой о стену, эльф чуть не упала, но Гермиона вовремя её поймала. Присев напротив, она вгляделась в испуганное лицо. Прутья рёбер стиснули сердце от предчувствия чего-то плохого.
— Там… там… мистер Малфой!
Палочка в руке намагнитилась магией. Гермиона ощущала это своим телом.
— У министерства… там… авроры и вампиры.
А дальше — тишина. Грейнджер только и успела подняться на ноги, как сразу же аппарировала.
Слишком яркий свет для глубокой ночи слепил глаза. Слишком много голосов и криков для такого места. Гермиона увидела впереди купол, по бокам от которого мелькали синие и красные мантии. Авроры направляли палочки на него, а там…
Она сорвалась на бег.
— Гермиона! — голос Гарри прозвучал откуда-то слева. Она проигнорировала его.
Грейнджер растолкала плечами мужчин и вошла в купол, где в это время происходила битва. Красные заклятия летали из стороны в сторону, разбиваясь о стенки преграды.
Луи, не говоря ни слова, бил в Драко убивающим, а тот ловко, с уродливой усмешкой на губах, блокировал его, аппарируя с места на место. Пахло кровью. Она смотрела за голубую преграду, где на земле лежал человек, корчащийся от боли. На шее у него — два отверстия от укуса. Господи, он превращался…
— Стой! — выкрикнула она, подбегая к Луи и одёргивая его руку. — Что ты делаешь, остановись!
Охотник зарычал, наставляя палочку теперь уже на неё.
Боже.
— Пришла защищать своего ублюдка? — зашипел вампир.
Голоса вокруг сливались во что-то невнятное. Она урывками ловила чьи-то фразы.
«Не можем пройти внутрь!»
«Ждите приказа!»
Значит, защита была создана бессмертным. Поэтому она смогла пройти сюда.
Гермиона перевела взгляд на Малфоя, но в его глазах увидела только Эльдиоса. Он, остановившись, принялся скучающе разглядывать свои руки. А потом, не глядя на неё, сказал:
— Может, продолжим? Или вы так и будете стоять?
Со всех сторон вспышки выхватывали силуэты людей, находящихся на этом куске площади. Падальщики-репортёры принялись за своё дело. От этого только хуже. Ситуация на пределе возможного.
Гермиона стояла спиной к Малфою, пытаясь заговорить с Луи, который вообще на неё не смотрел. Только через её плечо. Он бешеный. Зрачки расширены до предела. Клыки оголились в оскале.
За куполом доносилось грубое, жесткое: «убей его, чёрт возьми!» И потом: «и её тоже!» И ещё: «Мерлин, умри…»
И: «не трогай Гермиону!»
И: «ты, блять, спятил, она на его стороне!»
Месиво. Отвратительное месиво слов, вырывающееся из запыхавшихся глоток под бешеный ритм тахикардии.
— Отойди, я убью его! — закричал охотник, пытаясь вырваться из захвата Гермионы. — А потом и тебя!
Нет. Нет. Нет.
Она не позволит.
У неё не было другого выбора. Просто не было.
Гермиона сделала шаг назад, ещё один, оставаясь между двумя вампирами. И как только она вытянула палочку вперёд, на Луи, за куполом начался ад. Вскрики ненависти, от того, что она его защищала.
— Ты не убьёшь его! — зашипела она.
— Сука! — рявкнул он и аппарировал в сторону, а в самый последний момент его появления Гермиона увидела, как луч полетел прямо в Малфоя. Секунда. Хлопок. И удар в спину, который швырнул её вперёд, прямо на грудь Эльдиоса, который поймал за плечи.
— Что ты делаешь? — он посмотрел на неё сверху вниз, пытаясь отстраниться. — Зачем?
Вот он.
Надрыв в его голосе.
Она молчала. Потому что невыносимо больно ловить в спину заклятья, одно за другим. Это хуже круциатуса. Хуже смерти. Хуже, блять, всей ситуации.
Грейнджер выбрала сторону.
Ту, которую считала правильной для себя. Она против всех. Против смертных и бессмертных. Против их воли. Против системы и правил, которыми кормили её, заставляя придерживаться.
Против всего долбанного мира, на стороне Эльдиоса, которого желала спасти.
— Отойди! — Луи вновь замахнулся.
Но Гермионе всё равно. Мантия защищала её от превращения в пепел. Она вымученно смотрела в расплавленный свинец напротив. И искала, искала в нём частичку узнаваемого, любимого. Но там пусто. Ничего, кроме огня и адреналиновой вспышки.
А позади гнев, раскалёнными лучами убивающего — прямо в её лопатки. Ещё. Ещё и ещё. Звуки аппарации и новые удары, теперь уже с трёх сторон. А она держала его в захвате своих объятий.
— Ты начинаешь раздражать меня! — он смотрел так, будто вокруг не творился ад. Он заглядывал в её наполненные болью глаза. — Ты заставляешь меня злиться!
«Пусть так. Злись. Я подыграю!»
— Я выбрала сторону…
И это как крючок, порвавший его внутренний нерв. Гермиона видела смятение в его глазах. Он думал… И дьявол отвёл взгляд, не в силах больше смотреть в её глаза.
— Отойди, блятство, уйди!
Она усмирит его демонов. Вольётся в его доверие. И будет играть по его правилам, которые ложно вогнал в него Карлос.
Эльдиос выдохнул сквозь зубы, сжимая в кулаке палочку и зверея на глазах.
— Тогда я сам тебя убью, — прохрипел он, отталкивая её от себя. — Не здесь. И не сейчас, Грейнджер.
Она почти не чувствовала боли происходящего. Чувствовала лишь толику надежды, которую он сейчас дал. Гермиона, ломая брови, развернулась к нему спиной, всё так же защищая от убивающих. Бузинная палочка направлена вперёд. Осталось взять всё в свои руки. И сломать оковы, разделяющие её и мир, в котором жила.
«Просто позволь себе почувствовать всю её силу».
«Да, Пэнси, теперь я чувствую…»
Сильный взмах руки, и мощная волна удара сбила охотников, отшвырнув их каменные тела в голубой свод купола.
Ещё.
Смертные за оградой кричали. Гермиона теперь окончательно получила статус чужой, как для них, так и для верховных. Предательница. Преступница, спасшая убийцу. Она не слышала их голосов. Грейнджер выбрала сторону. Она будет идти только за ним, пока не победит. Пока не вернёт ту жизнь, которую заслуживала.
Драко…
Палочка в руке дрожала. Магия, что она извергала, электризовалась. Гермиона била в купол с вскриком, до хрустящего звука его сколов. Била, вкладывая в магию всю силу. Тягучее время превращалось в металл и двигалось неохотно, как замедленная съёмка. Она рычала, извергая из себя заклятия как бешеная, слепя всех вокруг. Чувствовала эту загнанность, как собака, как самый разбитый человек в этом дьявольском мире.
Гермиона потеряла счёт времени в этом пространстве. Сбив с ног пытавшихся подняться вампиров, она опутала их ноги плетьми. В ней магии — больше, чем у всех вместе взятых. Больше собственного ужаса. Больше страха.
— Убью тебя! — хрипел Луи, пытаясь разорвать плеть на своей шее. — Убью!
— Именно этому ты и обучен, — холодно ответила Гермиона. — Передай Первому, что я убью Карлоса, а взамен на это не трогайте Драко…
Он не ответил, потому что удавка уже обволокла голову вампира, с каждым движением стягивала всё сильнее, как удав жертву.
Когда посыпались осколки, Грейнджер вытянула руку, хватаясь за ладонь Диоса, который всё так же пытался отстраниться от неё. И как только он заглянул ей в глаза, они аппарировали, оставив после себя хаос и её предательство перед всеми.
Теперь она враг. Враг для двух сторон.
— Какого чёрта! — он отпихнул её в сторону, и Грейнджер, потеряв равновесие, полетела вперёд, выставив ладони перед собой.
Эльдиос осмотрелся по сторонам. Вокруг тишина. Старые деревья скрипели под натиском ветра и глушили листьями дождь. Малфой обернулся и тут же попытался исчезнуть.
— Это скованная ловушка, — Гермиона обтряхнула руки, глядя прямо на него. — Ты не уйдешь, пока я тебе не разрешу.
Он зарычал, попытался сделать пару шагов к озеру, но тут же его ударило электричеством. Он даже не поморщился, проведя ладонью по границе ловушки, понимая, что вновь заперт в долбанном куполе. Сняв пиджак, Диос бросил его под ноги.
— Ну и зачем это всё? — он гневно дышал через нос, и пар растворялся во влажном воздухе. — Будем швырять друг в друга заклятия, которые нас не берут?
Она не ответила, зашагав в сторону старого дома, которому на вид было больше сотни лет. Одни гнилые доски, даже окон нет.
«Значит, вот какое, это место…»
Она пыталась воссоединить в памяти все обрывки картинок этого жилища, которое он когда-то показал…
— Что это за место? — тон пустой и липучий, сгоняющийся в тяжёлую истерику.
Гермиона приподняла руки, закрыла глаза. Повертела эти воспоминания, чтобы восстановить.
— Здесь, — она сделала паузу, — ты раньше жил…
Гермиона блокировала летящее в неё оглушающее.
— Дай мне закончить! Экспеллиармус!
Диос даже не стал отстраняться от этого выпада, выпустив из рук палочку, которая полетела к ней. Он покачал головой, вновь осматриваясь и отходя дальше от неё.
Около пяти минут потребовалось, чтобы из этого мёртвого дома создать нечто приблизительное тому, что ей хотелось. Когда в окнах загорелся свет и магия затихла, Грейнджер опустила палочку, склонив голову, ощущая дикую ломоту в спине.
Впервые за столько лет она ощущала усталость. Было ли это побочной реакцией силы бузинной или от того, сколько убивающих она приняла в свою спину — можно было лишь догадываться.
Гермиона открыла дверь и тут же замерла. Здесь пахло ей…
Конечно. Конечно, это всё Дианы. Пергаменты на столе, вуаль на кресле у камина. Но это её прошлая жизнь. Это она сама. Ей неловко врываться в этот дом, но другого выхода не было. Она должна поговорить с ним.
— Ты можешь зайти сюда, — почти шёпотом проговорила она, зная, что Диос услышит.
Но вместо этого Грейнджер ощутила удары о защиту. Он всё так же пытался уйти.
Гермиона сняла с плеч мантию, которая уже вернула свой облик. Аккуратно сложила её и убрала в бисерную сумочку, которая была закреплена на ремне. Освободиться бы от всей одежды, которая стискивала тело при каждом малейшем движении. Девушка прошла по коридору, заметив через приоткрытую дверь комнату с кроватью, и аккуратно закрыла её. Слева — небольшая ванная комната с потрескавшимся зеркалом. То, что нужно, чтобы оценить масштаб разрушения.
— М-м-м… — с её губ сорвался стон. Просто не могла сдержаться, когда расстегнула пуговицы рубашки и приспустила её вниз.
Обернулась и замерла.
Это похоже на любимые гвоздики Пэнси. Уродливо прекрасные, красные разводы, словно резные бутоны цветов, выросли на всей поверхности спины. Даже на плечах и ключицах. Грейнджер провела пальцами по гематомам и вновь зашипела от резкой боли.
— Чёрт…
Дрожащей рукой она попыталась найти в сумочке бадьян с полной уверенностью, что он не поможет. Лекарств для вампиров не существовало. Крышка, сорванная пальцем, отлетела куда-то на пол и шумно закрутилась по кафелю. Гермиона смочила подушечку пальца и попробовала нанести на рану. Подождала секунду. Вторую. Третью.
— Боже…
Ничего.
Оставался другой способ.
Акцио призвала пару пакетов крови из сумки. Достаточно нескольких секунд, чтобы опустошить содержимое. Но еда лишь восполняла голод, не утешая ломоту в костях и жжения в коже. Грейнджер чувствовала, как гематомы горели изнутри, столь велика была сила убивающего. Господи…
Адское пламя внутри сжигало до хрипа из глотки. Раскаты боли в груди мешали думать. Она на ватных ногах зашагала к выходу. Открыв дверь, на периферии взгляда заметила Диоса, который сидел на ступеньках крыльца. Грейнджер попыталась нагнуться, чтобы положить рядом с ним пакет крови, но пальцы уже не слушались. Он упал, привлекая внимание Малфоя.
— Салазар! — он ощетинился.
Но ей всё равно. Она шла дальше, вперёд, перебирая ногами. Шатаясь, прошла сквозь купол к озеру, чувствуя, как разрастался огонь на спине. Её впервые за бессмертную жизнь бросило в жар.
— Если ты сдохнешь, я останусь запертым здесь! — крик в спину.
Она почти не слышала.
Гермиона подошла к озеру, и мир вокруг замер. Но на самом деле замерло у неё в груди, когда девушка рухнула в воду. Глотая её, заполняя лёгкие болотистой тиной, она надеялась холодом усмирить боль. Крича от мук, прямо в глубину, она цеплялась за илистое дно и тянула себя к нему.
«За что мне это?»
За что…
Наверное, это называлось болевым шоком. Гермиона отключилась от реальности, пропадая в каком-то нулевом забвении. Перестала ощущать движение воды, звуки дождя, дробящие поверхность озера. Ни-че-го.
Пустота.
Она вынырнула только тогда, когда проплывающая рыба задела её хвостом по лицу, царапнув острым плавником. Грейнджер поплыла к берегу, а когда вытянула своё тяжелое тело, то сразу же начала блевать.
Её тошнило, и вместе с водой выходила и кровь, что она выпила. И боль, которая успела остынуть.
Кости ломило, но звон в ушах затихал. Гермиона не сушила одежду, её холод приятно облеплял раны. Она прошла через преграду магии и увидела, что Диос сидел в такой же позе, не сводя с неё взгляда. Пакет рядом был не тронут. Наивно было полагать, что он захочет его выпить.
Разговаривать не хотелось. Ей хотелось упасть на диван и просто немного полежать. Гермиона даже не посмотрела на него, когда поднималась по лестнице, и это было её ошибкой. Диос резким выпадом схватил её за плечи и развернул к себе, ударив раненой спиной о стену. Стон сорвался с её губ моментально.
— Зачем? — зашипел он ей в лицо. — Зачем ты это сделала?
Он поймал взгляд Гермионы и сильнее сжал кулаки, расставленные по бокам от её лица.
— Ты до сих пор думаешь, что спасаешь меня ради прошлого? Отвечай! — он схватил её за грудки и снова толкнул в стену.
Гермиона поморщилась, не могла удержать в себе эмоции. Она устала.
У него тяжёлый взгляд. Мокрый. На него сложно смотреть вот так, напрямую. Грейнджер потянулась к его руке, чтобы смахнуть её с себя, но Эльдиос перехватил её, ещё сильнее прижимая к стене своим телом.
И это отвратительно прекрасно. Настолько, что ей хотелось скулить. Как собака, изголодавшаяся по косточке. Изголодавшаяся по любимому, что стоял напротив. Диос чувствовал её смятение, растягивая губы и оголяя клыки.
— Он молчит… — почти шёпотом проговорил он, склоняясь к её уху. — Он видит тебя сейчас и молчит. Видит, что я с тобой делаю…
Его рука скользнула к её лицу, прихватывая челюсть.
— Чувствует, что я с тобой делаю…
Ладонью огладил скулы, спускаясь к ключице, надавливая на неё. И как только Грейнджер подавила вскрик от ощутимой боли, он вновь насмешливо прошептал:
— Вот видишь, я могу сделать с тобой всё, что пожелаю, — зацепившись за пуговицу на рубашке, Диос расстегнул её и потянулся к следующей.
Боже, блять, правый.
Она хватала воздух ртом, не отводя взгляда от его светящихся глаз. Просто не могла, дьявол… это её личная ловушка.
— Как ему невыносимо больно видеть тебя… — протянул Эльдиос кисло-сладким голосом, втискивая руку в разворот рубашки за её плечо, царапая ногтями ссадины. — Видеть тебя такую, несопротивляющуюся мне…
Она замычала, постыдно отвернувшись от его лица. Не вышло. Свободной рукой он вновь развернул её за подбородок к себе.
— Знаешь, почему мне приятно сейчас гладить тебя? — спросил он почти в губы. — Потому что тебе больно!
Пальцы сжались на лопатке, и Гермионе пришлось выгнуть спину, прижавшись к груди Эльдиоса. Они так близко друг к другу, даже снитч не проскочил бы. Дышали друг другу в рот. Он с ненавистью. Она с жаром, который распространялся по всему телу от этой блядской близости. Но не к тому…
Ей нужно ударить тем же… чтобы так же перебило, до основания. До тягучего жжения в голове.
— Что ты помнишь из прошлой жизни помимо того, что показал тебе Карлос? — на одном дыхании произнесла она.
Его зрачки моментально расширились. Эльдиос нахмурил брови и за секунду отстранился от неё, вытащив руку из рубашки.
— Ты помнишь только то, что он тебе показал? — напирала она. — А что, если я скажу, что он внушил это тебе империусом?
Она потянулась к сумке, достала оттуда вырванный из фолианта лист и начала зачитывать.
— В случае внушения новой личности человек обречен на страдания. Обе его составляющие будут бороться, пытаясь взять верх над телом. Реже всего это приводит к сумасшествию, чаще — к самоуничтожению, разрушению внутреннего пространства, в котором двоим становится тесно, и вскоре борющиеся личности, считающие именно свою память истинной, убьют друг друга…
Малфой стоял к ней спиной, пригвоздив подбородок к груди. Грейнджер видела, как подрагивали его пальцы.
— Он внушил тебе ложную жизнь. Сумел завладеть твоим разумом, как только ты появился перед ним ещё ослабленный!
— Заткнись! — он отошёл от неё, спустился по лестнице.
— Всё, что ты знаешь, это ложь! — крикнула Гермиона ему в спину. — Пожалуйста!
Она подбежала к нему, но не решилась дотронуться.
— Пожалуйста, верни тело Драко!
Гермиона чувствовала, как Диос отдалялся от разговора. Не на сантиметр, два. На целую долбанную бесконечность.
Грейнджер видела, как ослабевала защитная ловушка. Как мерцала грань. Но времени, чтобы подпитать её, не было. Ей нужно докричаться до него. Чтобы он услышал.
— Значит… — вдруг проговорил он почти без эмоций, всё так же стоя к ней спиной. — Если мы не позволим друг другу завладеть телом, то, в конечном счёте, оба умрём?
И когда он обернулся, Гермиона прислонила руку ко рту, сдерживая крик. Потому что его глаза — бешеные. Обезумевшие. Злые.
— Ты никогда не задумывалась, что именно смерти я и жду?
— Что? — не поняла она, пытаясь подойти к нему. Но тут же замерла, заметив, что он направил на неё свою палочку. Она похлопала себя по бокам и поняла, что он выхватил древко из ремня, когда они стояли у стены. Господи…
— Тогда будь хорошей девочкой, Грейнджер. Делай всё, чтобы он не брал верх надо мной. Иначе я сделаю всё, чтобы мы оба погибли…
И он аппарировал, оставив её наедине с ужасным чувством поражения.