8
— Убирайся!
Аппарируя, он закричал от злобы и неудержимого гнева.
На себя.
На неё.
На ёбанную ситуацию.
Лёгкие хрустели, будто их кусками рвали волки, и ноги стали ватными. Не убежать от мыслей. От её:
«Я люблю тебя».
Чёрт.
Что это было? Почему её слова так сильно сдавливали путами его сознание, будто это было сказано ему, Эльдиосу? Не Драко, который сейчас молчал.
— Блять! — он взорвал бомбардой стоящий рядом стул, который щепками разлетелся по комнате.
«Я ведь её ненавижу».
«Ненавижу, твою мать!»
Но это убеждение взрывалось так же, как и стул. Потому что в пористых ветках лёгких ещё витал её запах. Он прилип к внутренностям и жёгся. Вкусно. Сладко. Умопомрачающе…
Он смотрел на себя в зеркало тягучим взглядом. Разбитый, запутавшийся. Вся эта ситуация убивала его, потому что это не про него. Не про любовь. Не про её нежность. Не про её чувства. Эльдиос должен был презирать ту, что когда-то его уничтожила. Он должен пытаться убить её, отомстить. Но что-то сдавливало его шею словно ошейник. И он был уверен, что за поводок его держал Драко. Та, вторая его личность. Чужая, инородная.
Диос не знал, что бесило сильнее — невозможность убрать из себя Драко или неудачные попытки уничтожить Грейнджер, которая так открыто желала его возвращения.
Резкая боль в висках заставила согнуться пополам. Шум в ушах приобретал очертания голоса. Салазар.
«Выпусти меня!» — кричал Драко в голове.
Эльдиос дышал через рот, стараясь заглушить в себе чужого.
«Ты ненавидишь эту жизнь. Выпусти меня»
— Я лучше убью нас обоих, чем дам тебе выйти, — прорычал Диос, распрямляясь и глядя на своё отражение. На почти себя.
А из-за стекла на него смотрели зверем, с отвращением и ненавистью. Драко ударил по зеркалу. Диос хотел ему навредить, заставить самоуничтожиться.
— Так соскучился по своей бессмертной? — издевательски протянул он, подходя к камину и глядя прямо в глаза отражения. — Жалеешь, что рядом с ней я?
Драко с криком ударил по зеркалу ещё раз. Да. Именно такая реакция утешала Диоса.
— Я могу забрать у неё мантию, которую ты так удачно ей отдал, — он ухмыльнулся, заметив, как тот, другой, замер от этих слов. — Убить её…
«Не смей!»
— Но ведь это самое лёгкое, верно? — Эльдиос чувствовал превосходство над ним. Ему нужно ещё. Ещё! — Или…
«Заткнись!»
Он нагнулся ближе к зеркалу, положил на него ладонь и вытянул из себя:
— Или могу притвориться тобой и…
«Ублюдок, замолчи!» — зашипело отражение. Ему было невыносимо.
— Я могу годами делать вид, что я — это ты, чтобы в самый счастливый момент растоптать всю её жизнь, точно так же, как поступила со мной она. И самым лучшим для меня будет то, что Грейнджер будет думать, будто это сделал ты…
Драко замер. Его зрачки расширились. Эльдиос видел, что ему удалось его сломить. И ему это нравилось. Нравилось, господи, блять. Чужой умирал в нём как бабочка в банке. Тускнел. Сдавался.
«Прошу тебя, не делай этого!» — замотал головой Драко.
Осталось обломать сухие крылья, чтобы наверняка:
— Тогда не пытайся выбраться наружу, — дал он ложную надежду. — Но я ничего не обещаю…
Драко вновь сорвался. Он кричал и бил кулаками стекло. Эльдиос гортанно засмеялся. Глядя на себя, он понял — нет. Он не позволит Драко занять тело. В нём рождалась азартная жадность, до слюней в пасти. Он хотел, да, он хотел чувствовать всё на себе. Все её чувства. Её запах. Её кожу под своими пальцами. Он хотел этот трофей, просто, чтобы успокоиться. А потом уничтожить.
Вся его жизнь, которую помнил, была в крови и убийствах. Бесконечной чередой, такой, что превратилась в скучную рутину. Но сейчас, с её появлением, он начал видеть всё по-другому. Предназначение ли это или месть — какая разница, если у Эльдиоса появилась цель?
Подчинить Грейнджер себе…
***
Письмо от Карлоса пришло к концу недели. В нём чётко обозначались планы и дальнейшие действия. Мартин уверял его, что ещё чуть-чуть, и он найдёт верховных, чтобы уничтожить их, а после они с Эльдиосом займут их место.
Малфой смял письмо в руке. Сама мысль о том, что Карлос хотел, чтобы они были главными вампирами, тяготила его. Да и веры особой не было. За всё время нахождения с вампиром Диос понял его натуру. Мартин был психопатом. Тем, кого он и убивал. Его настроение постоянно скакало от гнева к истерике. Убийства превращались в игру со считалочками, и самое отвратительное в этом было то, что Карлос не знал ограничений. Ни в чём. Ему было мало. Что будет после того, как он станет верховным? Эльдиос был уверен, что Мартин захочет подчинить себе и министерства. Для Диоса это было лишней головной болью. В любом случае, он сказал, что сейчас от него ничего не требовалось. Конечно, ведь у Карлоса теперь был защитный артефакт, который дала ему красная ведьма. Теперь большую часть работы выполнял сам Мартин.
На вилле он больше не появлялся. Нашёл новое место, оставив дом на берегу моря Эльдиосу, некий подарок за дружбу и службу. Диосу это не нравилось. Он редко находился здесь. Шум волн его раздражал, как и само море. Он его ненавидел. Синее огромное нечто, покоящее в себе тайны. Диос тайны ненавидел.
Так и этим вечером, вернувшись из кормушки, предварительно почистив за собой и отключив магловские камеры видеонаблюдения за заключенными, он насытился вдоволь. Сегодня был ужин из пары террористов и одного убийцы, который слёзно, на коленях, умолял его не убивать. Настроение было сносным, но всё ещё не отличным. Драко в нём молчал, видимо, усвоив урок.
Эльдиос растянул губы в улыбке, но тут же нахмурился. Потому что в голову вновь полезли мысли о ней. Завтра состоится собрание по поводу министра Кингсли Бруствера. Все газеты об этом кричали. Народ выжидал. И что-то ему подсказывало, что Грейнджер появится там.
Эльдиос поднялся с кресла и аппарировал не задумавшись. Он ощутил, как проник через защитный купол, который, распознав его, пропустил к дому. Неужели она для него сделала исключение? Он сжал челюсти. Грейнджер могла сделать исключение только ради Драко.
Сентябрь прощался последними днями, посылая сильнейший дождь. Малфой коснулся ручки входной двери и прислушался. Шум воды доносился где-то внутри. Скорее всего, она была в душе. Он аккуратно открыл дверь и прошёл внутрь. В тот раз он не заходил в дом, посчитав это пустой тратой времени. Но сейчас интерес то и дело хватал его за холодные кости.
В камине трещали поленья. Напротив стояло большое кресло с шалью на нём. Здесь было необжито. Голая мебель, почти не было предметов, которые бы подсказали, что в доме кто-то жил. Только её туфли, раскиданные вдоль узкого коридора, что вёл к спальне и ванной комнате. Диос слышал, как она копошилась в душе под водой. Чувствовал запах шампуня. Он нервно сглотнул, рассердившись на себя. Пройдя к креслу, сел, немного сдвинув его в сторону коридора, чтобы насладиться её эмоциями, когда она его увидит. Малфой хотел, чтобы это был испуг.
Он прикурил от палочки не заботясь о том, что, возможно, Грейнджер почувствует запах дыма. Всё равно. Ему правда всё равно. Ей не следовало показывать ему это место. Не следовало спасать его. Не следовало смотреть на него блядски вымученными глазами. И, чёрт возьми, не следовало говорить «люблю».
Она сама напросилась.
Сама растравила бешеного бездомного пса косточкой. Теперь ему хотелось укусить.
Сигаретный дым чесал под рёбрами до зуда в лёгких. Он тянул и тянул без пауз, желая заболотить нутро ядом, лишь бы не чувствовать её запах. Не позволять себе…
И вода перестала шуметь. Дверь ванной со скрипом открылась, и он уже слышал шаги босых ног по деревянному паркету.
И он пиздецки ошибся, подумав, что будет в выигрыше, когда застанет её врасплох. Потому что Грейнджер появилась в дверном проёме совершенно голой, вытирая полотенцем волосы, тем самым закрывая себе обзор.
Блять.
Секунды тянулись как застывший деготь — медленно. Он сжал тлеющую сигарету в кулаке и не мог отвести взгляда. Это проклятие. Это чума. Это ёбанный ад для него.
«Не смотри, отвернись!» — кричал он сам себе.
Мерлин.
Гермиона, будто назло, отвернулась и провела полотенцем по мокрым волосам. Идиотка, для чего существовала магия? Зачем так травить? Эльдиос знал, почему она не видела его. Не чувствовала. Она просто-напросто не дышала. Зачем бессмертным такая лишняя трата времени?
И до него дошло:
Она голая.
Чёрт возьми, она голая…
Достань палочку и убей.
Эта маленькая гостиная превращалась для него в ад и кромешный ужас, в котором котлы уже под тысячную температуру. Боже.
«Просто обозначь себя. Прекрати это!» — вновь сказал он себе. И себя же не слушал.
Девушка провела полотенцем по шее, груди, чуть развернувшись боком, и в тот момент, когда её голова повернулась в его сторону, она наконец замерла, встретив жадный, голодный взгляд волка.
— Вряд ли это твоя мантия-невидимка, которую ты трансформировала в полотенце, Грейнджер, — оскалился он и с насмешкой направил палочку прямо на неё.
И тогда-то Гермиона и начала дышать. Сильно. Через рот. Прижав мокрую ткань к себе, скрывая верхнюю часть. Но ноги… Её блядские ноги до сих пор голые и мокрые.
«Дьявол!»
— Эльдиос…
И это как ржавой палкой по хребту. Из её губ.
— Мне почти льстит, что ты узнала меня… — он поднялся с места и тяжёлыми шагами приблизился к ней.
Грейнджер стояла на месте, не пятилась. Не боялась. Это злило. Она с вызовом смотрела на него снизу вверх, сжимая в пальцах край махровой ткани.
Когда до неё оставалось меньше шага, Диос остановился, наблюдая, как с волос капала на плечи вода, слушал, как капли разбивались об пол. Будто отсчитывали время до невозврата.
— Боишься? — спросил он, желая услышать только положительный ответ. Но она замотала головой, вытянула руку и оттолкнула его от себя. Это словно оставило ожог на его рубашке. Там, где коснулись её пальцы.
— Давно бы убил, если бы хотел, — раздраженно ответила она и ушла в спальню.
Диос хмыкнул её храбрости. Или глупости — ещё не определился. Но она права. Момент упущен. Пока что…
Шорох одежды, и через минуту Гермиона вышла сухая, с бумагами в руках. Отпихнув его плечом, она прошла к дивану и села, подобрав ноги под себя. В домашней одежде она выглядела иначе, живой. Это какой-то диссонанс. Будто его подпустили к чему-то личному.
Бесит.
Диос вновь прикурил, потому что опять наглотался. Наглотался до краев её сладким запахом. Её ёбанным шампунем, её голой кожей с мелкими родинками на ключицах и шее, которая осталась на внутренней стороне век. Картинка запечатлелась, как фотография. Её нужно выжечь. Испепелить или уничтожить.
Он чётко видел слова на задней стороне пергамента, что она держала в руках.
«Исключения в судебных обвинениях».
— Затесалась в министерские адвокаты? — Диос выдохнул дым, наблюдая за её реакцией.
Она сглотнула. Подняла взгляд, на секунду задержавшись на нём, и вновь вернулась к бумагам. Грейнджер нервничала.
— Ищу в судебной практике оправдания преступлений, связанных с расщеплением души, — выдала она, и Диос даже забыл про сигарету, вздёрнув бровь вверх.
— Ищешь способы оправдать того, кто заперт во мне? — он давил на больное. — Я говорил с ним сегодня…
Гермиона резко подняла голову.
«Да. Вот этот взгляд».
— Ты говорил с Драко?
Его имя резало перепонки. Давило на нервы. Последние нервы, которых у него почти не осталось. Она отчаянно сражалась. Но вот только не за него.
— Скажем так, он будет отсутствовать некоторое время. Пока я не разрешу…
Её рот скривился в гримасе. Он видел, с какой силой она сжала пергамент, вымещая на нём свой гнев.
— Ты просто наслаждаешься этим, да? — Гермиона откинула документ, поднялась на ноги и подошла к Диосу.
Он растянул губы в победной улыбке и глубоко затянулся, присев на подлокотник кресла.
— Ты мне сам сказал, что хочешь умереть, так отдай тело Драко! — зашипела она.
Зашипела так же, как уголёк на почти до фильтра выкуренной сигарете. Затушить бы окурок об этот язык, который слишком много себе позволял.
— Зачем? — продолжала она. — Зачем ты это делаешь со мной? С ним? С нами? Ты теперь знаешь про расщепление души. Тебе просто нужно отдать контроль над телом Драко и уйти. Уйти туда, откуда ты появился!
Последние слова вылетели почти на выкрике. С хрипом.
— В ад? — засмеялся он. — Ад пуст, все черти здесь, Грейнджер.
Она замахнулась. И почти у лица его пальцы сжали запястье, он дёрнул её на себя. Гермиона вскрикнула, второй рукой упираясь о его бедро, чтобы не упасть на него всем весом. Их лица так близки. Так недопустимо опасно находились её губы от его.
— Я всё ещё могу уничтожить тело, не дав никому из нас им пользоваться, — прошептал он, наблюдая за её зрачками, в которых отражался только он. Наконец-то…
— Чего ты хочешь? — она пыталась выдернуть руку из захвата, но Диос сильнее притянул её к себе.
Хотел сказать: «уничтожить тебя».
Имел в виду: «заполучить себе. Навсегда…»
Но он молчал. Просто не нашёл, что сказать. Расслабил пальцы, и Гермиона сделала пару шагов назад, потирая запястье и всё так же глядя с ненавистью в глазах.
— Ты даже не знаешь, чего хочешь. Ты эгоист и монстр, которого создал Карлос наподобие себя. Так что не мешай мне спасать того, кто этого заслуживает!
Грейнджер закрыта от него. Застёгнута на все пуговицы мира, заколочена вокруг досками, прикоснешься — останутся только занозы. И на каждой щепке будет надпись: ненавижу тебя.
Эльдиос встал с места. Отвернувшись, он бросил окурок в камин, который уже дотлевал последними углями. И прежде чем уйти, он сказал:
— Однажды ты попросишь меня не уходить, Грейнджер. Вот тогда-то я тебя и уничтожу…
***
— Ты здесь?
Гарри вытянул руку вперёд, нащупывая в пустоте мантию. И когда коснулся ткани, встал слева от неё, а Невилл справа. Они шли в министерство на собрание вместе.
Ещё четыре дня назад, когда Гермиона включила телефон и увидела сотню пропущенных от друзей, немного сомневалась, стоило ли впутывать их. Но выхода не было. Её бы арестовали сразу же, когда бы она вошла в министерство. Ей нужен был план. И именно с Поттером и Долгопупсом они его и разработали.
Все доказательства того, что Трот являлся вампиром, и того, что он похитил артефакты, передав их вампирам, были уже у Гарри в кармане. Даже бумаги, которые она подготовила к защите Драко.
Ей удалось найти лазейку в законе. Преступления, совершённые под империусом или в результате других внешних воздействий над магом, не должны наказываться. Это включало и расщепление души. Маленькая поправка, но оказалась такой ценной. Гермиона хотела, чтобы всё удалось, и в будущем, когда Эльдиос покинет тело Драко, его должны оправдать, учитывая все доказательства.
Боже. Это было самой лучшей новостью для неё и для Гарри, который ни на каплю не сомневался в Малфое. Невилл же боялся, что даже если его оправдают, Гермиону могут осудить за содействие и помощь именно Эльдиосу. Но для неё это не было самым важным. По крайней мере, не сейчас.
— Я буду стоять рядом, помогать тебе с речью, — шепнула она, когда они входили в министерство. — Невилл, а ты смотри за Тротом, чтобы он не аппарировал.
Друг размял плечи.
— Годрик! Мне бы следить за собой, чтобы не врезать этому мерзавцу!
Гарри рассказал ей, почему Трот так отчаянно стремился на место Кингсли. Слухи ходили давно, но их никто не воспринимал всерьёз. И сейчас, увидев доказательства, это стало тяжёлой правдой.
Только в Великобритании не облагался налогом сбыт и покупка запретных чёрных артефактов, которое министерство добывало для своего пользования. Невыразимцы, которые занимались поисками для отдела тайн, даже были подвергнуты непреложному обету, чтобы не разглашать тайну о том, какие предметы они искали. Гарри видел сейф собственными глазами. Если его содержимое попадёт в плохие руки — быть беде.
Среди артефактов можно было найти подчиняющий граммофон, который мог на расстоянии заставить волшебника убить себя. Или каменную карту, начертив на которой можно было разрушать города и страны. Можно было устроить войну, если попасть в этот сейф. Кингсли имел доступ как один из тех, кто мог там находиться по праву должности, но в сопровождении главного аврора. Только он проверял сохранность этих артефактов.
Слухи пошли после того, как Кевин Трот начал интересоваться этим сейфом, выпрашивая у Кингсли разрешение посетить его. На что получал каждый раз отказ.
Страшно подумать, что будет, когда он выдвинет свою кандидатуру на место министра. А то, что он это сделает, Грейнджер была уверена. Тем более после того, как стал бессмертным.
Гарри вошёл в полный зал первым, за ним спешила Гермиона, и замыкал Невилл. Круглый стол вмещал в себя больше двадцати человек. Все министры и президенты уже сидели на местах. Посередине расположился за трибуной Трот, напротив которого, за такой же трибуной, стоял Кингсли.
Друзья прошли внутрь и встали рядом с Бруствером. Грейнджер подошла вплотную и, встав позади Поттера, положила руку на его плечо. Было шумно. Она оскалилась, когда увидела, как Трот, окруженный летающими световыми сферами, растягивал губы в улыбке и что-то обсуждал со своим аврором, стоящим рядом с ним. Этот ублюдок позаботился о том, чтобы вокруг него было много света. Чтобы никто не заметил его сверкающих, теперь уже бессмертных глаз.
— Думаю, пора начинать, господа! — Кевин обвёл рукой всех присутствующих. — Мистер Бруствер, вы готовы?
Кингсли кивнул, даже не посмотрев на него. Гермиона знала, что он догадывался о намерениях Трота.
— Быть может, вы уменьшите свет, господин президент? — Гарри сделал шаг вперёд. Гермиона улыбнулась на его слова. — А то ваше лицо очень отсвечивает…
Кевин прокашлялся, нервно сглотнув.
— Прошу прощения, мистер Поттер. Но в моём возрасте уже подводит зрение, а мне нужно читать документы.
«Это ненадолго».
— Что ж, — Трот взмахнул палочкой, и слева, на большом полотне, появилась вырезка из газеты, где Гермиона защищала Эльдиоса. — Думаю, не станем откладывать саму суть сегодняшнего заседания.
— Собрания, — поправил его Кингсли.
— Собрания… Мистер Бруствер уверял нас ещё на судебном заседании против четвёртой бессмертной, что она не имеет никаких дел с преступником Драко Малфоем.
— Эльдиосом. Расщепленной душой Драко! — поправил его теперь уже Поттер.
— Это не доказано! — возразил Трот. — Мы все прекрасно видим, как Гермиона Грейнджер защищает Малфоя от убивающих и вступает в бой против охотников-вампиров. Так же она вступала в бой против авроров, присутствовавших там.
— Ложь! — Гарри сделал шаг вперёд. — Я был там с самого начала, когда прибыла Гермиона. Она не сделала ничего противозаконного против служителей порядка!
Шум в зале рос. Все шептались со своими советниками.
Гермиона заметила летающее перо и пергамент. Значит, Скитер тоже была здесь. Ей нужно, чтобы она запечатлела разоблачение этого урода, это будет только на руку.
— Я требую, чтобы на этом собрании мы все проголосовали за или против сложения полномочий мистера Бруствера. Его компетенция вызывает сомнения. Он уверял, что Грейнджер не опасна. Но что мы имеем? Мой аврор умер от укуса её бывшего преподавателя, а она скрылась вместе с ним в неизвестном направлении. Откуда нам знать, что вы не скрываете её от правосудия?
— Я двадцать лет служу во благо страны, — начал Бруствер. — И никогда никому не давал поблажек. Никогда не шёл против законов. И никогда никого не скрывал!
Гермиона услышала согласные возгласы где-то позади. Трот скривился.
— Гарри, — шепнула она и подтолкнула его вперёд. — Давай, точно так, как мы репетировали.
Поттер кивнул, пока Невилл нашёптывал Кингсли план. Гермиона шла за другом следом. Когда до президента осталось меньше двух метров, Гарри указал на крепко сжимающую край трибуны руку Кевина.
— Мистер Трот, — начал он, — я выступаю с защитой министра Бруствера и мисс Грейнджер. А также мистера Малфоя.
Кое-кто из присутствующих повставали с мест, выкрикивая нелицеприятные слова.
— Ваша система настолько прогнила, что авроры защищают преступников? — громко сказал Трот. Многие его поддержали.
Поттер вдруг коротко хохотнул, ещё больше привлекая внимание. Гермиона видела, что перо Скитер уже было рядом с ними, записывая всё, что говорил друг. Сама Скитер стояла за столом с камерой и безостановочно снимала происходящее.
— Раз мы говорим о преступниках, бессмертных и системе, — Гарри сощурился, глядя на руку президента. — Тогда почему на вашей руке нет клейма, мистер Трот? Или после того, как вы стали вампиром, то посчитали, что это вас не касается?
Молчание упало на головы всех присутствующих. Гермиона слышала, что Невилл уже закончил рассказывать Кингсли новости. Министр быстро обошёл тумбу и поравнялся с Поттером.
— Это правда, Кевин? — явно пребывая в шоке, спросил он.
Фотовспышка не угасала. Шёпот перерастал в выкрикивания. Сам Трот, словно ошпаренный, смотрел то на одного, то на другого, будто ища поддержки.
— Ч-что вы такое говорите, Поттер? — он начал заикаться, что было не в его пользу.
— Раз так, то погасите свет, мистер Трот, — настаивал Гарри.
— Это чушь! Ложь! Я плохо вижу! Вы решили сорвать заседание?
— Собрание! — прошипел Невилл.
Гарри потянулся к карману и достал бутылёк. Одним пальцем он открыл крышку и палочкой подозвал специальный омут памяти, который воспроизводил картинку для всех. И прежде, чем нить воспоминания опустилась в чашу, он поднял на президента взгляд — с вызовом и ненавистью.
— Раз так, тогда мы всё сами сейчас увидим, — и бросил воспоминания в омут.
Дым приобретал очертания мокрой улицы перед министерством. Все повставали со своих мест. Даже Трот смотрел на это с огромными глазами. Гермиона слышала, как он часто задышал. Привычка, которую он потеряет позже…
И как только Кевин сомкнул зубы на авроре, разрывая его сухожилия, некоторые женщины в зале завизжали. Начался шум. Невилл с Гарри уже навели на него палочки, как и все авроры, которые были со стороны Великобритании. Американские же наставили палочки против них.
— После того, как вы убили аврора, вы послали патронус Малфою, — громко заявил Гарри. — Вы подставили его! Но так же вы похитили артефакты из хранилища вашего министерства и отдали их верховным вампирам, чтобы подставить и Гермиону!
Грейнджер смотрела на выражение лица президента, который уже потерял доверие всех присутствующих, и ликовала.
«За всё тебе отомщу».
— Сдайте палочку, мистер Трот, — Кингсли направил своё древко на вампира. — Вы обвиняетесь в убийстве и государственном перевороте. В подлоге доказательств и…
Гермиона уже хотела снять капюшон, чтобы Трот увидел её, чтобы понял своё поражение. Но девушка услышала своим острым слухом звук, который был ей знаком. Ещё с уроков Снейпа по зельям на первых курсах. Хрустящий, как снег, как сахар. Он был где-то за спиной президента. Это в кармане аврора захрустел песок.
— Гарри! — выкрикнула она. — Он пытается сбежа…
Но договорить не успела, кинувшись вперёд и стрельнув оглушающим — но поздно. Тот аврор, что был позади Трота, швырнул взрывающийся порошок на пол, и дым за секунду обволок президента, пока тот аппарировал.
***
Она никогда бы не подумала, что Кингсли так любил сигары. Уже полчаса она была в его кабинете и ходила из стороны в сторону, чтобы как-то потушить мысли и ожидание. На полках шкафа, который, по идее, предназначался для фолиантов и книг, стояли коробки с разными марками сигар. Гермиона впервые видела некоторые из них, явно привезённые из других стран.
— Если вы хотите попробовать, то сейчас самое время расслабиться, — сказал Бруствер, заходя в кабинет, плотно закрывая и оглушая комнату от посторонних ушей. Он сел на край стола и потянулся к сигаре, которая лежала на краю пепельницы. Покрутил в руке, но так и не закурив, положил обратно. — Гермиона, ты мне так помогла, я не нахожу слов, как описать свою благодарность.
Грейнджер обошла стол и села напротив, покачав головой.
— Я не позволила бы, чтобы этот монстр занял ваше место. Вы же знаете, что он метил сюда? — аккуратно уточнила она.
— Да, ещё утром мне в секретариате доложили мои люди, что Трот уже подготовил документы на перевод сюда, глубоко уверенный, что выиграет споры на собрании. Я предполагал, что он сделает это, но не таким образом…
Они оба синхронно вздохнули. Грейнджер облокотилась о колени и зарыла пальцы в волосы, разминая виски.
— Он теперь в международном розыске. На его место назначили Кларису, его заместителя, которая годами терпела его. Все страны соберутся вновь через время, когда я закончу подготавливать доказательства. Прикреплю к ним всё то, что ты мне передала.
— Спасибо, — улыбнулась она. — Я верну Драко тело. Мы соберём его память и покажем, что Карлос расщепил его сознание. Согласно поправке о…
Кингсли поднял руку, остановив её речь.
— Гермиона, я тебе полностью доверяю. Ты можешь мне ничего не объяснять. Я знаю об этой поправке. Знаю, что ты не виновата. Я помогу тебе. Но на это нужно время. Ты знаешь, где сейчас Малфой?
Она на миг задумалась. Стоило ли говорить? Но всё-таки пожала плечами.
— Нет. Он приходит внезапно и так же внезапно исчезает, — она нахмурилась. — Драко в опасности. Против него придумали убивающее, усовершенствованное. Боюсь, без защитного артефакта он погибнет.
И неизвестно, когда возродится вновь… Она не хотела ждать ещё двадцать лет. Это мука, быть без него.
— Я попытаюсь ещё раз связаться с верховными, вряд ли они захотят теперь иметь с тобой дело, — правдой в лоб.
Но она была согласна с ним.
Кингсли подошёл к ней и протянул руку. Гермиона поднялась с места и пожала его горячую ладонь.
— Спасибо за всё, что ты делаешь, — он посмотрел на тыльную сторону её руки, туда, где виднелась метка. — Я не хотел, чтобы тебя клеймили. Так же, как и Альбус…
Она улыбнулась.
— Я знаю, спасибо вам. Я буду держать вас в курсе новостей, если что-то сама узнаю. Или передам через Гарри или Невилла.
Он кивнул, и они распрощались.
Грейнджер хотела бы попрощаться ещё и с друзьями, но они были недоступны. Аврорат занимался поисками Трота. Она оставила им голосовое сообщение и аппарировала домой. Не в мэнор, а в домик, который полюбила, на краю ирландского озера. Там, где когда-то жили они.
Она потянула носом влажный воздух. Уже начало светать. Вдалеке слышались раскаты грома. Гроза уходила дальше, как и её мысли. В голове приятно пусто. Гермиона прошлась по краю озера, глядя на зеркальную поверхность воды. Здесь было красиво. До ужаса прекрасно. Ей хотелось остаться здесь навсегда…
— Гермиона…
Она резко обернулась в сторону дома, где хрипом позвал её…
— Драко?
Она бежала со всех ног. Почти сломала ручку двери, а когда вбежала внутрь, увидела лежащего на полу Драко. Он корчился от боли, схватив себя за голову.
— Господи, Драко? Что? — она упала на колени, пытаясь подтянуть к себе его тело. — Что мне сделать?
Он мычал со сжатыми челюстями, сопел, всё так же катаясь из стороны в сторону. Грейнджер увидела, как пустые вены на висках начали вздуваться. И сразу поняла…
Драко боролся.
Боролся за место в теле. В собственном теле…
Господи правый.
Древко влетело в кулак, и она не стала дожидаться.
— Легилименс!
Гермиона вобрала воздух в лёгкие, когда увидела, как два абсолютно одинаковых Малфоя сцепившись били друг друга. Как Эльдиос сжимал руку на горле Драко и кричал:
— Ты не посмеешь!
Рёбра ломались от такой картины, расходились по швам. Ей нужно что-то сделать. И она так и поступила. Подбежав к мужчинам, она схватила за руку одного, и как только выкрикнула его имя, всё прекратилось. И в самый последний миг она успела увидеть, как Эльдиос замер от её голоса и её хватки на своём плече, а после отпустил горло Драко. Он явно не ожидал её здесь увидеть. Грейнджер не знала, что означал его взгляд. Но он был полон боли.
Драко выбросил их из его собственной головы.
Он согнулся пополам, хватаясь за голову. Гермиона обнимала его, гладила по плечам, жалась к нему.
— Драко! — сквозь слёзы пробормотала она. — Драко, это ты?
Она слышала, как он перестал дышать. И у самой сердце сжалось: неужели не он?
— Гермиона…
Вот теперь он притянул её к себе, с такой звериной силой, что сопротивляться бесполезно. Они упали на пол. Он давил на неё своим телом, гладил волосы, вглядываясь в лицо. Он любовался ею и улыбался.
— Салазар, как я скучал…
Гермиона видела, как он мелко морщился. Она понимала, что Эльдиос до сих пор пытался выбраться обратно. Времени мало.
Они поднялись с пола и просто с минуту стояли в молчании, сжимая друг друга в объятиях. Им это нужно. Здесь и сейчас. Делить друг друга. Чувствовать. Топтать тоску, что столько времени хранили.
— Драко…
Он приподнял пальцами её подбородок, заглянул в глаза. Словно не мог насмотреться.
— Ты такая красивая, Мерлин! — поцелуй в лоб, в щёки, в скулы. Он дышал всеми лёгкими. Запоминал, так же, как и она. Она дышала. Дышала, чёрт возьми!
— Я скоро всё исправлю, — сказала она. — Я оправдаю тебя. Осталось найти Карлоса…
И от этого имени разрушилась вся иллюзия между ними. Драко плотно сомкнул веки и отошёл на шаг назад, но ладонь её не отпускал. Они сели на диван, рядом, и Гермиона сразу положила голову на его плечо. Он гладил её по волосам, пропуская пряди между пальцев.
— Я не знаю, где он, — тихо ответил Драко. — Когда Эльдиос с ним, я ничего не вижу. Слышу, но только урывками. Внутри него как вакуум. Получается достучаться очень редко. Я не знаю, почему он так силён в моём собственном теле!
Так отчаянно.
Гермиона не желала терять драгоценное время. Повернувшись к нему лицом, она начала долгий рассказ. Про алхимика верховного, про то, что он рассказал, про Трота. Про друзей. Про всё, что хотела, и слова не кончались. Драко смотрел на неё любящим взглядом. Их руки теперь одной температуры. Они скрестили пальцы в замок, крепко-крепко. Словно они на центральном лондонском мосту, где висели любовные замки. Вот только теперь их руки вместо железа и перил. Вместе.
— Тебе больно? — спросила она, заметив, как он поморщился. Зрачки его то расширялись, то сужались.
— Я чувствую, как он борется… назло убьёт нас обоих. Лишь бы я не вернулся в жизнь.
Она смотрела на него вымученно, словно чувствовала его боль. И беззвучно кричала: я всё исправлю. Я всё исправлю. Я всё исправлю.
— Иногда я думаю, — Драко отвёл взгляд. — Может, мне дать ему нас убить, чтобы я потом возродился? Чтобы…
— Замолчи! — грубо перебила Грейнджер, повернув его лицо на себя, чтобы смотреть в глаза. — Никогда не говори так. Я не вынесу ещё столько времени без тебя, Драко… Двадцать лет!..
Слеза ошпарила щёку. Малфой потянулся, чтобы стереть её. Но получилось как-то грубо. Зло.
— Прости. Прости меня…
Грейнджер замотала головой. Быстро-быстро. Времени мало. Ей слишком, блять, его мало!
В омут с головой…
Вот сейчас.
Гермиона сорвала поцелуй лёгким касанием губ, наплывая на него с опасливой нежностью, боясь всё испортить. Провела языком по кромке губ Драко под его хриплый стон, и он сорвался. Повалил её на диван, приклеивая их к этому месту. На эти секунды, которые у них есть. Пусть они перетекают в минуты, в часы и в недели их жизни. Пусть текут…
— Боже… — она застонала, разведя ноги ещё шире, стиснув колени на его талии. Она тонула в нём. В любимом. В единственном.
Она разорвала на нём воротник рубашки. Пуговицы отлетели куда-то в стороны. Они рычали друг другу в губы, чувствуя, как заострялись клыки. Он облизнул их языком, до нёба. До самого её вдоха. Сожрать. Быть раздавленной им. Под ним. Они кормили друг друга слюной, царапали друг друга в невозможности сдерживаться. Только не сейчас.
Драко распрямился. Выдрал с корнем оставшиеся пуговицы и снял с себя рубашку не сводя с неё глаз. Она подавилась вдохом. Смотрела на его бледную кожу, на разворот ключиц и гладкие пластины грудных мышц. Ей казалось, что если прикоснуться к голой коже, то можно обжечься. Настолько она скучала.
— Я не могу больше терпеть, — он потянулся к её блузке, двумя руками разорвав её в два счета. — Чёрт. Ты без лифчика…
Гермионе не нужен воздух. Но она задыхалась от того, как сильно заводилась. С её губ сорвался стон, когда его губы коснулись груди. Её сосков — таких твердых. Драко прикусывал кожу, второй рукой сжимая грудь. Блядскийбоже. Она на краю обрыва. И ей хотелось сорваться в пропасть. Разбиться на сотни кусочков, лишь бы быть с ним.
Она молилась судьбе-злодейке. Не могла поверить в происходящее. Она дала им шанс. Конкретно так, что Грейнджер чувствовала: судьба близко, вот она — на ней. Не кинула, а целовала, сука такая, в самые губы…
Он избавил её от брюк одним быстрым движением, содрав их с бёдер, и откинул в сторону. И вдруг завис.
— Ты такая красивая. Красивая, Гермиона… Моя! Слышишь?
«Да» не сорвалось с её губ, потому что во рту уже его язык, до гланд раздирал животным поцелуем.
Пряжка его ремня с клацаньем упала на пол вслед за брюками. Туда же и всё плохое, что с ними случилось.
Драко мазнул поцелуем по скуле, в это время пальцами поддев край её белья. Поцелуй в шею, в те самые родинки. Он укусил, с силой вгоняя в прочную кожу клыки. Зарычал и резко вошёл в неё под сдавленный стон. Она почти плакала. Настолько это, блять… настолько.
Сильно. Жёстко. Жарко. И невероятно.
Толчки грубые и быстрые. Драко приподнялся на локтях, чтобы смотреть в её лицо. А Гермиона закатила глаза куда-то во внутренний космос.
— Смотри на меня, Гермиона… Прошу, — двигаясь в ней, умолял он.
И она смотрела. Смотрела в любимые космические глаза и видела, как зрачки расширялись до края радужки. Почти чёрные. Смотрела не моргая, стоны — под каждый толчок. Драко прикусил губу. Клыки оставили вмятины на его коже. Дико. Сладко. Боже, жарко.
Он безумно красив. Сейчас и в первый день их знакомства, всегда.
Он чертовски красив.
И дело не в лице. Не в акульих глазах.
Он красив как ёбанный дьявол. Как ангел. Как всё вместе взятое. Навсегда её. Навсегда его.
Он втиснул руку между их разгорячённых тел, коснулся её внизу, помогая ей, напирая.
— Моя, — под тяжёлые звуки липких толчков. — Моя!
Гермиона оттолкнула его от себя, поморщившись от невыносимой паузы секса. Потянула его на диван и забралась сверху. Ей хотелось самой. Всё сделать самой. Слишком долго ждала. Она с силой оттянула его волосы и впилась в рот поцелуем, аккуратно садясь на член. Поймала его хрип, но не двигалась, чувствуя, как он полностью заполнил её внутри, как сильно пульсировал член. Драко впился пальцами в её бедра, приподнимая их вверх. И Грейнджер больше не сдерживалась, насаживаясь и запрокидывая голову назад под сдавленный полувскрик.
Гермиона опёрлась руками назад, на его колени, меняя тем самым траекторию толчков. Драко облизывал кожу вокруг сосков, дразня и подмахивая бедрами.
Она хмелела.
Она на пике.
Грейнджер выкрутила звук на максимум в своей голове и сдалась. Лава разливалась от кончиков пальцев до макушки, пульсируя по всему телу. Драко мокро застонал, чувствуя её оргазм, и ускорился. Она смотрела ему в глаза, в самое пекло его зрачков, в саму вселенную. Смотрела и наслаждалась тем, как его ломало и скручивало пополам. Как он хмурил брови, закатывая глаза от экстаза. Да. Они это сделали. Они смогли.
— Гермиона, — он крепко прижал её к себе и поцеловал в плечо. — Я люблю тебя. Бесконечно навечно, люблю…
— Люблю, — вторила она ему.
Они упали на диван, глядя друг другу в глаза. Любовались. Запоминали. Жили. Малфой аккуратно убрал прядь волос ей за ухо и улыбнулся.
— С днём рождения, — прошептал он.
«Не забыл».
Грейнджер вновь почувствовала, как глаза наполнились солью. Смахнув предательские слёзы, она уткнулась носом в его грудь, сильнее притягивая к себе и слушая, как он дышал. Она наслаждалась этим.
Вдох.
Выдох.
Вдох.
Выдох.
Ускоряясь.
Драко стиснул пальцы на её лопатках. Гермиона думала, что он просто не хотел её отпускать, пока его дыхание не начало ломаться. Она отстранилась, приподнимаясь на руке и глядя на него сверху вниз. И, кажется, умерла от этой картины.
Вены на висках почернели. Грейнджер села перед ним на колени, схватив за лицо.
— Нет. Нет. Нет! — голос сбоил. — Останься! Останься со мной!
Драко скинул с себя её руки и схватился за голову. Он засопел, захрипел и сдавленно завыл.
— О-оденься, — зашипел он. — Скорее…
Гермиона побежала в спальню. Схватив толстовку, натянула её на себя по колени. Взяла дрожащими пальцами мантию-невидимку и трансформировала её в шарф. Первое, что смогла придумать.
И как только одна нога оказалась в коридоре, Грейнджер посмотрела вперёд. На диван, где Малфой сидел уже в брюках. И это был не взгляд Драко.
Это уже не он…
Взгляд Эльдиоса чужой. Не тёплый. Он холоднее льдов Арктики. Гермиона робко ступила к нему, заметив, как он смотрел на её голые ноги. Потом он уронил взгляд на свой голый торс и блядски, ехидно ухмыльнулся.
— Времени зря не теряли?
Слёзы выступили непроизвольно. Она прошла в спальню и надела хлопковые штаны. Вытерла слёзы, пряча их от него. И всё ещё слыша Драко: люблю.
Судьба — сука. По-сучьи выла и смеялась. Выла и смеялась над ней как больная.
Грейнджер вышла к нему и не смотрела в глаза. Не хотела. Это не Драко. Не его глаза. Не его голос. Не его всё. Эльдиос не скажет ей «люблю». Никогда не скажет.
— Забавно… Трот вампир? — спросил Диос, и Гермиона мгновенно обернулась, увидев в его руках письмо. Глянула на распахнутое окно и чёрного ворона на нём.
Она узнала его по глазам. По красным бусинам. Лорд…
— Что ты сказал? — она подошла ближе, уже ничего не боясь.
Эльдиос помахал письмом перед ней.
— Трот у Карлоса. Они только что его поймали, — скучающе ответил он.
Решение пришло сразу. Глупое. Тупое и опасное.
— Я иду с тобой, — сказала она, глядя в его глаза. А он смотрел на ноги. Смотрел и не стеснялся.
— Умереть захотела? Знаешь, сколько там вампиров? — Диос засмеялся, палочкой восстанавливая свою рубашку. — Я тебя защищать не буду.
— Кто бы сомневался, — рявкнула она. — Я иду с тобой. Мне нужен Трот. Заодно убью Карлоса! Или ты боишься, что когда мы с ним встретимся, то узнаешь, что он тебе лгал? Что твоя жизнь, которую знаешь, окажется ложью?
Он молчал.
Это даже звучало смешно, но Грейнджер некуда было деваться. Она подошла к нему ближе. И на выдохе, на сожалеющем выдохе произнесла:
— Помоги мне. Я сделаю всё, что ты захочешь.
Чёрт. Чёрт. Чёрт.
— Так дёшево продаешься? — он встал с дивана, надевая рубашку. Посмотрел в ответ. И она уже заранее знала, что он согласен. Она чувствовала его заинтересованность ею. Вот только не той, что могла прийти на ум первой. Эльдиосу нравилось над ней издеваться.
Через секунду он резко схватился за голову и зашипел.
— Походу, твой ублюдок против.
И ей стало понятно, чем можно подогреть их сделку. Хоть бы получилось. Хоть бы удалось…
— Если ты мне поможешь, Драко не будет пытаться забрать себе тело, — шаг вперёд. Диос сделал шаг назад, скептически выгнув бровь. — Я обещаю тебе. Тело будет твоим… на время. На столько, сколько тебе понадобится. Просто проведи меня туда…
Пожалуйста…
Он думал. Слишком громко думал. Застегнув рубашку и не глядя на неё, наконец ответил:
— Что ж. Собирайся…