Превращение (4 книга)

Глава XIII

ДАРЫ БЕССМЕРТНЫХ

Макс снял руку с моего плеча. Что за дела? Я только расслабилась!

— Эдгар идет, — прошептал он, и мне сразу стало холодно.

Прислушалась к себе. Хм, теряю квалификацию — я почти ничего не чувствовала. Было какое-то слабое раздражение. Но оно, скорее, идет от Маринки.

— Я постараюсь уладить это дело мирно. — Макс последний раз поцеловал меня и поднялся.

— Приветы от меня передавать не надо, — попыталась я задержать его руку. — При встрече сама поздороваюсь.

— Желать здоровья вампирам — дурной тон. — Макс не торопился.

— Не забудь про Ирину. Оставь ей кусочек именинного пирога. И запиши рецепт. Чтобы можно было приготовить его потом в домашних условиях.

Я, как всегда, не знала, что задумал Макс.

Девочек снова не посвятили в серьезные мужские дела. Но, может, после того как все закончится, Макс расскажет, что он хотел сделать? А что получится — увидим.

На языке так и вертелась фраза, чтобы он непременно вернулся. Но произносить ее не стоило — заранее настраиваться на плохое нельзя. Радовало одно: Макс — вампир, Эдгар ничего ему не сделает. Хотя… Некстати вспомнились

убитые вампиры.

— Держи телефон в кулаке. Я скоро, — прошептал любимый.

И исчез. Заморачиваться на спецэффекты не стал. Медленно уходить, не спеша растворяться в воздухе — все это было не для него и не для данного момента.

Я улыбнулась. Макс хоть и ушел, но был поблизости, и во мне жила радость его недалекого присутствия. Если что-то случится, я узнаю первая. Мысленно видела, как любимый шагает по улице, пересекает площадь, приближается к кафе. Вокруг никого. Город будто вымер. Даже оттепель застыла, чтобы не мешать трем вампирам разговаривать. Сейчас Макс выторгует Маринке индульгенцию, получит от Эдгара очередное благословение на нашу дальнейшую жизнь, и мы уедем.

Уедем… У нас есть звездный билет. Полярная нас поведет.

Пугливые мысли старательно пробивались сквозь выставленные мной защитные стены. А если… а вдруг… может, надо помочь…

Нет! Надо сидеть. Ждать. Это удел всех женщин — сидеть и ждать. И надеяться только на лучшее.

Я прислушалась к трепещущей внутри радости. Все в порядке. Даже не стала представлять Макса. Как он может стоять, что говорить и как смотреть, я легко могла вообразить и без лишних усилий. Он придет, Маринка ему обрадуется. Эдгар скупо улыбнется. И все будет решено. Очень скоро все будет решено.

Я вдохнула солоноватый влажный воздух, огляделась. Симпатичный такой дворик. Бугорки снега обозначают бывшие грядки. Облокотилась на скрипнувший забор. Передо мной был дом с повалившимся палисадником. Часть ограждения было видно, а потом оно плавно уходило в снег, словно перетекало в другое измерение. У крыльца сильно стертые ступени. Если наклонить голову чуть набок, то можно представить, будто лестница перевернулась. И тогда из развалины она превратится во вполне себе приличную вещь.

Зачем Эдгар пришел в Мезень? Только ли для того, чтобы наказать Маринку? Но для этого не нужно устраивать шоу и лезть в город, хорошо помнящий твой предыдущий приход.

— Маша!

Я не чувствую Смотрителей. Могу определить приближение вампира, а на охотников у меня никакого чутья. Игната я не услышала. Его фигура неожиданно выросла за забором.

Спросила:

— Ты что-нибудь с собой принес? Парень в своей белой толстовке был похож на партизана времен Отечественной войны. Ему только лыж не хватает.

— Это… — растерялся Игнат. — Ну, там что-то есть.

«Там» меня не устраивает.

— Кто из вас любит конфеты батончики?

— У меня всего две осталось. — Парень поскребся в своих карманах.

По-моему, я его смутила. Понятно, что Игнат отвечает скорее за фантики, чем за пустые бутылки.

— Две не три, давай сюда, — согласилась я.

— Ага.

Игнат обежал забор, вошел в калитку, покосился на оставленные следы.

— А… этого здесь нет?

— Ты же должен чувствовать. — Во все глаза уставилась на Игната. Он очень суетился. Боялся, что я его прогоню.

— А я не того… — от волнения парень, кажется, забыл слова русского языка.

— Ополченец? — уточнила я, разворачивая конфету. Тоже мне, партизаны… То-то Макс не сразу их разглядел. Здесь из Смотрителей только Герасим. Да, может быть, осторожный Матвей. А Игнат — обыкновенный Гаврош, мечтающий о баррикадах.

— Фантик сюда гони! — потребовала я, заметив, что он собирается бросить свой в снег. — Отец знает, что ты здесь?

— Ему позвонили…

Спасибо, Олег! Буду в Москве, принесу килограмм батончиков.

— Герасим подойдет? Или будет осторожничать?

— Он там тоже… готовится. — Неуверенный голосок у мальчика. К чему там можно готовиться? В доспехи облачаться?

Я снова посмотрела на белое пространство двора. Два фантика, куколка, медальон от Герасима в кармане. И, главное, есть ведь я. Самая сильная деталь будущей схемы. Если она понадобится. Но что-то подсказывало, что ситуация будет разворачиваться не в лучшую сторону.

— А я никогда не видел вампиров. Отец говорил, что их уже не существует, что он отживающий тип Смотрителей. И что к нам уже никто никогда не сунется.

Как там сказал Герасим? Вампиры из Сёмжи ушли дальше, в Карелию и Норвегию. А ведь от Норвегии до Англии не так далеко. И Швеция почти рядом. Если идти от границы по прямой через Финляндию.

— У отца от кого дар?

— От бабки. Она колдуньей была. Ну и потом уже спасать Сёмжу помогала.

— А вы родом отсюда?

— Да, но сейчас мы в Архангельске живем.

— А мать где?

— А что мать? — впервые усомнился в моих вопросах Игнат.

У Игната круглое лицо, спокойные темные глаза. И вновь ко мне подкралась тревога. Бросила взгляд во двор и увидела красную линию уже заготовленного мной аркана. Мне при этом надо будет сидеть на ступеньках.

— Как ты представлял вампиров? В виде Гэри Олдмана с килограммом грима на лице? Или как в фильме «Вий»?

— Том Круз был посимпатичней.

— Еще скажи Уэсли Снайпс, — хихикнула я. — Еще тот милашка!

Игнат поморщился.

— Он же негр!

— Как будто вампирами могут быть только белые!

Игнат рассмеялся, но смех тут же застыл у него на губах. Парень с сомнением посмотрел на меня.

— Они отсюда уйдут? Здесь же никто не погибнет?

Я вздохнула. Зачем все-таки Эдгар в Мезени?

— Помоги мне построить аркан. Оставляй фантики на лавочке, и пошли к дому.

Мы протоптали широкую дорожку. Игната я отправила обойти вокруг избушки, заключив его в круг своих шагов. Куколку посадила около ступенек, прикопала ее в снегу, палочкой начертила несколько треугольников. Достала амулет Герасима. Пожалуй, его надо вернуть Игнату. Мне он не поможет.

За работой Игнат пару раз упал, его толстовка была в снегу.

— Нитки есть? — спросила я новоявленного снеговика.

Он показал сказочный клубок с кулак величиной. Такой обычно давали добрым молодцам на дорожку с напутствием: «Брось перед собой. Куда покатится, туда и ты ступай». Нитка трехцветная. Удачливая.

— Завяжи узелки на третьей, седьмой, девятой и двенадцатой штакетине, считая от калитки. С левой стороны, там, где лавочка. — И рукой показала, чтобы у помощника не возникло сомнений в том, что надо делать.

Игнат невероятно ловко для парня справился с маленькими завязочками.

— А кто-нибудь из вампиров погиб в тот раз, когда освобождали Сёмжу? — От волнения меня тянуло поговорить.

— Кого-то убрали. Отец рассказывал, что вампиров тогда с десяток приехало. Их после войны вообще очень много было.

Я задумалась. Ирина собирается во Францию и всем об этом сообщает. В замок на Луаре стекаются вампиры — то ли для того, чтобы защищать Эдгара, то ли желая убедиться в падении Голиафа. Лео шлет эсэмэску с просьбой беречь себя. Макс во время войны не принимал ни в чем участия, а сидел дома, почитывал Ницше и Шопенгауэра. На языке оригинала, естественно. После Сёмжи вампиры ушли в Норвегию…

— Держи, — протянула я Игнату амулет отца. И повторила присказку Герасима: — Тебе он пригодится.

Теперь мы сидели на ступеньках. Я ниже, Игнат выше. Надо, чтобы он оставался за моей спиной. Так будет правильно.

— А ведь кафе здесь не работает?

— Ты про пустые бутылки? — снова заулыбался Игнат. — Ну да, это для прикрытия. Мы вроде как приехали начинать дело.

— Заметно, что место «не жилое», — кивнула я.

Вспомнила: черный человек, пришедший ко мне во время гадания на суженого. «Он влюбился», — всплыли слова Маринки.

Зачем Эдгар в Мезени?

Повторяющийся вопрос заставил забиться сердце.

— И чай там невкусный, — старательно вела я светскую беседу.

— В пакетиках-то? — снова засмеялся Игнат.

Белое пальто маленькой вампирши мелькнуло за забором.

Ну вот, все живы.

Игнат вытянул шею, вглядываясь в бегущую по улице девочку.

— Это Маринка, — представила я. Пока обойдемся без уточнений.

— Маша!

Маленькая вампирша остановилась перед калиткой, взялась руками за штакетины.

— У тебя все хорошо? — приподнялась я со ступенек.

— Пойдем со мной…

В калитку она не входила.

— Сама иди сюда! — поманила я ее рукой. — У меня нога болит, подвернула в кафе.

Маринка не шевелилась.

— И будь осторожна, там где-то Герасим ходит, — добавила я.

— Что?! — не то удивленно, не то с угрозой спросил Игнат.

— Сидеть! — В приказ я вложила всю силу своего убеждения.

Ополченец Гаврош должен оставаться на месте. Я еще не очень понимала, что сейчас должно случиться, но уходить ему от меня не следовало.

Силы в моем голосе, как выяснилось, было немного, потому что Игнат вскочил.

— Вампир! — не выдержал он.

Маринка приоткрыла рот, демонстрируя клыки.

Он действительно до Макса и Маринки ни разу не видел вампиров. И наверняка представлял их себе этакими киношными персонажами. В основном в виде здоровенных негров в черных очках. Причем над головой у них должна светиться неоновая табличка с соответствующим предупреждением.

Маринка пригнулась, готовая к прыжку.

— Выходи! — крикнула она.

Я все еще улыбалась. Что-то делать бесполезно. Надо сидеть и ждать.

Маринка с яростью ударила по калитке. Ветхая конструкция скрипнула и развалилась. Боится аркана. Это правильно. Без защиты вампирша давно бы убила меня.

— Я позову отца! — занервничал Игнат.

— Лучше этого не делать.

Что-то меня сегодня никто не слушает — велела ему сидеть тихо, а он вовсю названивает.

— Марина! — пронесся над пустой улицей звонкий крик.

Мне здесь только Тани не хватает! Она очень ждала возвращения своей новой подружки и, когда внезапно догадалась, где ее можно найти, побежала навстречу. Ох уж мне эти незатейливые эмо-герл…

— Я тут! — орал у меня над головой Игнат. — У Жуков. Дом пустой помнишь?

Внутри меня скапливалось раздражение. Все было не так! Я хотела, чтобы было по-другому. Но мои желания сегодня и не должны сбываться.

— Да убери ты свой телефон! — не выдержала я, выхватывая у Игната трубку.

— Ничего не делай… — донеслось из сотового.

Дельный совет. Все, что мог, он уже сделал.

И хорошего. И плохого.

— Таня, беги! — крикнула я. — Беги отсюда! Таня застыла четко на углу участка. Забор сходился перед ней кривыми штакетинами. Маринка все еще пыталась на нее воздействовать, заставляя подойти ближе, но силенок было маловато. Тоже мне, иллюзионисты!

— Таня? — Игнат спрыгнул со ступенек. — Я же ее знаю! — глянул он на меня и пошел к забору.

— Вернись! — прошептала я, вкладывая в свой взгляд как можно больше ярости.

Меня не услышали. Меня не почувствовали. Все, пора на покой.

— Не выходи за территорию двора! — все-таки предупредила я.

А теперь этот чертов забор загорится. Как только Игнат к нему подойдет, он полыхнет синим пламенем.

Игнат споткнулся и руками вперед свалился в сугроб. Поджигать предметы взглядом я еще не научилась.

И на том спасибо! Только бы не вмешался Герасим…

В затылке вдруг болезненно запульсировало. Я сжала голову руками, чувствуя, как на меня накатывает отчаяние. Ощутила вынимающую душу безысходность. И пришло осознание того, что ничего уже сделать нельзя.

Я выпрямилась, спустилась на дорожку. Сюда шел Эдгар. Шел уверенно. Как будто уже не раз был здесь.

Оглядела двор. Маринка все еще стоит за упавшей калиткой, Таня припала к штакетинам — видимо, она тоже узнала Игната. А парень штурмует снежное пространство, утопая в нем по пояс.

— Выходи! — беззвучно приказала Маринка. Я прочитала это по губам. Успела ужаснуться, когда поняла, что она сделает дальше. Рванулась к вампирше.

— Марина! Нет!

Белое пальто скользнуло вдоль забора, на мгновение появилось за Таниной спиной. Таня даже вскрикнуть не успела. Взмахнула только рукой, когда Маринка рванула ее к себе. Красная перчатка обожгла меня.

Заорал Игнат.

Маринка улыбнулась мне окровавленными губами. Она дорого заплатила за невыполненное задание. Этого превращения ей уже не пережить…

Эдгар не спеша приближался к ней. После долгих лет скитаний и лишений солдат вернулся на родную землю. А здесь ни дома, ни завалинки, в пустых окнах гуляет холодный полярный ветер, бьется на ветке дерева забытое полотенце…

— Не надо!

Меня мутило. Хотелось лечь и закрыть глаза. Но умирать было рано. Оставался еще Игнат, бьющийся в истерике между забором и крыльцом. Маринку уже ничего не спасет. Вампир, нарушивший договор не убивать людей, мертв.

Я попятилась обратно к крыльцу, восстанавливая симметрию аркана.

Старый вампир миновал калитку и вдоль забора пошел дальше.

Нерасторопный Игнат на четвереньках полз вперед. Кажется, он уже не соображал, что делает.

В памяти всплыла упавшая ложка. Сейчас? — Стой на месте! Стой! — крикнул кто-то издалека.

Я уставилась на Игната, который с упорством бульдозера продирался через снег. Какие, однако, настырные парни живут в этом суровом северном краю!

Эдгар был почти рядом с ним. Их теперь разделял только забор. Ветхий, покосившийся, уже и не надеявшийся на своем веку опять увидеть вампиров.

С моей стороны забор дрогнул от мерного «трыканья» — словно кто-то шел, ведя по штакетинам палкой. Знакомо чихнули.

Кажется, я не удивилась, увидев Антона. Только успела укорить себя за невнимательность — с чего я решила, что на джипе, на том черном монстре, в который я врезалась на снегоходе, приехал Эдгар? Зачем вампиру машина?

Только для того, чтобы возить людей (Макс, например, меня катает). Если вампир один, то обходится без техники.

Антон сильно изменился. Он похудел и как будто стал выше. Свои рыжие кудри собрал в хвост, отчего голова его выглядела неожиданно большой. На покатый лоб падала реденькая челка.

— Где Ирина? — повернулась я к нему.

— Она с твоим вурдалаком куда-то почесала. — Антон тер нос, пытаясь остановить аллергию.

От любителя вурдалаков слышу…

— Стой там, хороший аркан! — крикнул Антон, пробегая мимо. До меня донеслось очередное чихание. — Я его на тебя выведу.

— Там… — показала я на Маринку и Эдгара.

— Я вижу. — Антон был мрачен. Эдгар скользнул за спиной Маринки. Мне

показалось, что ее белое пальто особенно ярко проявилось на его фоне.

Девочка подняла к вампиру довольное лицо. Я зажмурилась. «Нет! Остановись!» — мысленно обратилась я к нему.

— Даже после того, что она сделала? — нагло усмехнулся вампир в моем мозгу.

— Да!

Я медленно опустила руки от лица.

Любовь должна приводить к жизни, а не к смерти. Но почему же любовь этих девочек их же и убила…

Забор с хрустом рухнул, придавив собой наконец добравшегося до него Игната. Сначала та сторона, в которой была калитка, потом другая, перпендикулярная. Игнат успел только взмахнуть руками и провалился в снег. Белая толстовка удачно замаскировала парня в сугробе. Эдгар шагнул на территорию двора. Я услышала, как что-то крикнул Игнат. И тут со мной случилось маленькое дежавю: к нам бежал Герасим, неуклюже размахивая руками и что-то крича.

Так уже было! Даже Антон понял мой ужас. Он остановился, чихнул. Поднял палку.

Эдгар сделал последний шаг, и я покачнулась. Словно от ветра.

Старый вампир боролся с силой аркана, но заговор был сильнее его природы. Эдгар бросил быстрый взгляд вокруг себя и пошел вперед. Споткнулся. Пошел дальше, с трудом вынимая ноги из снега.

— Игнат! Стой! — орал Герасим, пытаясь как-то помочь сыну. Но он катастрофически не успевал.

Антон был ближе. И он вдруг побежал на Эдгара, подняв палку.

Вампир успел ощериться. Антон сделал последние два шага, опуская палку на голову старика. Но его уже не было. Серая тень распласталась по снегу, нависла над Игнатом. Парень последний раз вскинулся. Снег окрасился кровью.

Эдгар мгновенно завершил трансформацию, перекинувшись в волка. От человеческой крови мой аркан вздыбился, готовый вот-вот разрушиться.

Стало нестерпимо больно. Я на секунду закрыла глаза, а когда открыла их, увидела, что на меня несется здоровенный волк. У него на груди

трепетал треугольник белого меха, взлетал над хребтом пушистый хвост. Окровавленная пасть была распахнута. Я присела, стараясь избежать неминуемого столкновения. Зверь передними лапами врезался мне в грудь, сбивая со ступеньки. Но удар оказался не сильный. Я легко его отбила, сбрасывая зверя на разрисованный геометрическими фигурами снег. Волк взвыл, крутясь на месте, словно его подпалили. Приподнялся на полусогнутых лапах. Я присела, вцепившись пальцами в ступеньки.

Волк прыгнул. Оттолкнулся от моих коленей задними лапами, цапанул по капюшону куртки, головой боднул дверь.

Я кубарем внеслась в домик следом за зверем. Темный коридор. Что-то загремело под ногами. Поворот. Еще поворот. Стало светлее. Мы оказались в комнате, крутанулись вокруг печки. Тупик. С разбегу я влетела в стену. Эдгар полулежал в узком тупичке. До кучи на него еще что-то свалилось сверху. Какое-то тряпье, которое старик теперь брезгливо с себя снимал.

— Маша, нельзя быть такой слепой, — устало пробормотал он.

От радости я задохнулась. Аркан сработал. Эдгар стремительно терял свою силу.

— Я вам уже несколько раз давал знать, чтобы вы отсюда уходили. Почему вы меня не услышали?

— У нас почтового ящика нет. Письма не приходят.

— С минуты на минуту здесь начнется большая грызня.

Начнется? Она уже началась!

Вампир вынул из-под себя сломанное коромысло, выпрямился. Одернул пальто, рукав которого оказался надорван, нижняя пола словно искусана бешеными собаками.

— Приехать сюда было самоубийством! Неужели вы не поняли сразу?

Зазвенело разбитое стекло.

— Помогите встать! — Эдгар поманил меня, поморщился, словно от боли.

Я машинально протянула ему руку. Даже понять ничего не успела. Когда меня просят помочь, я помогаю. Если это в моих силах. А невезение — состояние непостоянное, я о нем уже забыла.

— Вот так-то!

Эдгар вдруг легко поднялся без помощи. Холодные сухие пальцы вцепились в мою кисть, дернули. Потом меня рванули за волосы, чуть не оторвав голову, и прижали к чему-то холодному, от неожиданности мне почему-то представился промерзший бок давно не топленной печки. В горло впечаталась ледяная рука, пальцы надавили, лишая возможности дышать, отчего стало отчетливо слышно сумасшедшее биение сердца.

Антон шел к нам. Лицо его было абсолютно спокойно. Он шел убивать. В руке у него была все та же палка, казавшаяся мне бесполезной.

— Человек, остановись! — прошипел у меня над ухом Эдгар.

Только тогда я поняла, зачем вампир побежал в дом и что он теперь собирается делать.

Я задергалась. Попыталась сказать о своем невезении. И чтобы Антон ко мне не подходил, поскольку любое действие рядом со мной бесполезно.

— Смотритель! Почему ты не убил тех, кто был для тебя легкой добычей?

Я попробовала вздохнуть, но из горла вырвался лишь хрип. По телу пробежали мурашки. Лицо Антона исчезло, потолок кувыркнулся назад. До меня донеслось натужное чихание. Сознание ускользало, и только неприятный холод, застрявший в волосах, не давал мне пропасть в беспамятстве.

Больше всего меня удивляло, что я куда-то шла. Теряла сознание и все равно двигалась вперед. Шагала вслед за кем-то, кто крепко держал меня за руку. А за моей спиной до нестерпимой боли натягивалась красная линия аркана. Его так никто и не закрыл, и я была его частью.

Вокруг вихрился воздух. Звенел и ухал, с недовольством пропуская меня и моего спутника через себя. Это длилось бесконечно.

— Что бывает с вампиром, у которого что-то украли?

Вопрос был задан с усмешкой. Затем я услышала скороговорку:

— У вампира ничего нельзя украсть, ибо у него нет ничего такого, с чем бы ему было трудно расстаться. Он свободен от человеческих норм и обязательств, ничем не связан с внешним миром. Его кровь, его сила, ведет его по жизни отдельно от рода человеческого. Мир изгнал вампира из своих рядов, и не стоит стремиться вернуться. Ему там нет места.

Тело нестерпимо болело. В голове неприятно загудело, словно меня успели приложить затылком к чему-то очень твердому. Например, к каменному полу. И теперь я с полом обнималась, потому что подняться у меня не было сил. Все другие остались где-то там, на бесконечной дороге. По которой я шла целую вечность и вот теперь оказалась в непонятной пустоте.

— Извините, но я был вынужден с вами так поступить.

Я закашлялась. Как же больно! Взялась ладонями за шею, пытаясь убрать скрежещущий ершик, мешающий дышать. Нет, не получалось.

— Сейчас станет легче. Мы долго шли.

Тьма вокруг меня шевельнулась. Я поняла, что меня пытаются приподнять, но сама почти не чувствовала своего тела. Оно стало тряпичным, непослушным, словно из меня вынули все кости.

— Вы здорово спутали все карты. Теперь побудьте немного моим заложником. Мне ничего не оставалось, как пройти сквозь ваш аркан, убив этого глупого мальчика, чтобы нейтрализовать ваши заклинания.

— Зачем… — Из горла все еще вырывался хрип. От боли из глаз потекли слезы.

— Только наивный Макс полагает, что может спокойно сосуществовать со Смотрителями. Думаете, когда я предупредил, что убью вас, ваш милый рыжеволосый друг остановился? Нет, он продолжал идти вперед. И уж он-то непременно убил бы вас. Но я успел уйти. Уйти и увести вас с собой. Еще раз приношу извинения за долгую дорогу. Мы прошли около девятисот километров.

Я замотала головой, прогоняя саднящую боль из горла, ударила кулаком по полу. Что же это такое?

— Выпейте…

Моих губ коснулось неприятно прохладное стекло.

Я отвернулась, по щеке что-то потекло. Кровь? Но жидкость была слишком жидкой для крови. И имела кисловатый запах.

— Не бойтесь, это вино. Оно подкрепит вас. Первая порция застряла во рту. Страх не давал мне сделать глоток, боль не пускала вино внутрь.

— Зачем? — Я закашлялась. На меня опять что-то пролилось.

— Ну, ну, ну. Вы ведь все поняли. Надеюсь, как только мы ушли, Смотрители разобрались с оставшимися вампирами. Их там, кажется, парочка всего осталась. Или наоборот. Мне все равно, за кем будет подчищать Аскольд.

Эдгар взял мою руку, вложил в нее бокал. Тяжелый, с рубчатыми гранями. Только тогда я смогла отпить. Вино прошло по горлу, и я поняла, что боль сидит не внутри, а снаружи. Я коснулась шеи, отвела руку, чтобы посмотреть, есть ли кровь.

— Я ничего не вижу.

Голос, эхом долетевший до меня, был не знаком. Это говорю я? Так хрипло? Так жалобно?

Глотнула еще раз. Вино огнем разлилось по телу, в голове на миг прояснилось и тут же поплыло в вялом опьянении. Еще в Новый год зарекалась пить. Постоянно нарушаю собственные обещания.

— Сейчас будет свет.

Шаги в темноте. Как позывные судьбы. Сердце мгновенно подстроилось под их ритм. Я представила, как Эдгар мерно вышагивает в паре метров от меня, как волочится за ним длинный плащ. И пускай у плаща будет красный подбой… Мысленно я остановилась. Шаркнул сбитый шаг.

— Зачем я вам? — выговорила я наконец вопрос до конца. — Могли бы избавиться от меня, как от остальных.

Смотреть в никуда было неудобно. Сознание услужливо подсовывало возможные картинки. Почему-то в основном в них был пыточный подвал. С цепями, с кадушкой в углу, с хирургическим столом и лотком с инструментами. И сидела я на холодном, залитом водой каменном полу. Жестко. И страшно.

Снова простучали шаги. Я уже видела Эдгара голым по пояс, в тяжелом мясницком переднике. А в руке лом. Почему?

Чиркнула спичка, фитилек у свечки недовольно затрещал. Эдгар был все в том же местами порванном пальто, одна штанина изодрана, вторая грязная. На лице следы копоти.

Куда же делся Макс? Неужели сценарий Эдгара осуществился? Нет, решу, что любимый на подходе. Что с сотней всадников он уже мчится через лес, а на высоком холме виднеются развевающиеся штандарты противника. Не думать, не думать о плохом!

— Извините, здесь нет электричества. В особняке давно никого не было.

Меня изогнуло от подступившего отчаянья. Как все глупо!

Я съежилась, подбирая под себя ноги. Никакой это не пыточный подвал. Обыкновенная комната. Только без окон. На полу мозаичная плитка, шершавая, оттого и возникло ощущение неровного цементного покрытия. Стул, маленький столик около зеркала, провал выхода, за ним чернота.

Заметив мое нерешительное движение, Эдгар склонился. Мне захотелось отползти подальше.

— Поймите, я был вынужден так поступить. Испробовав человеческую кровь, девчонка стала неуправляемой. Я вас спас, иначе она бы набросилась. И старая дружба вам бы не помогла.

— Вы заставили ее убить!

— А что мне оставалось делать? Вы со своей любовью к Максу нарушили устоявшийся баланс сил. Вампиры и Смотрители были врагами. А теперь так и норовят подружиться. Я не думал, что все зайдет так далеко. А теперь хватит, наигрались. Пора восстанавливать прежнее равновесие.

Я вытерла о куртку залитые вином руки. Усмехнулась. Как все забавно получается. Вино и правда похоже на кровь. Высыхая, оставляет на руках такие же разводы.

— Мне холодно сидеть на полу.

— Холодно?

Эдгар был удивлен. О! Вампир позволял себе такую роскошь, как эмоции!

— Вставайте. Я отведу вас в верхние комнаты. Там вы отдохнете.

И старик протянул мне руку.

Я перестала дышать. Замерла. Хотела бы и сердце остановить. Но оно грохотало, как горный обвал в ущелье, — громко, с раскатистым эхом.

Опираясь о стену, попыталась встать. — Из всей этой компании мне интересны только вы. — Эдгар отошел, заложив руку, которую только что предлагал мне, за спину. — Я восхищаюсь вами.

В кармане завибрировал сотовый. Макс! Он жив!

— Неужели они опять договорились? — Эдгар смотрел в сторону. — Примитивные существа!

Я медленно достала трубку, посмотрела на анимированную картинку с подпрыгивающим телефоном. И только потом увидела «плюс тридцать три…»

От страха снова закружилась голова. Это не Макс. С ним что-то случилось!

Заторопилась, нажала на кнопку приема.

— Алло! — зашептала в бездну радиоволн.

— Здравствуйте, Маша, — нараспев заговорил Лео.

Я так и представила его — высокий, с сухим жестким лицом, с пронзительно-холодными глазами, с недовольством в каждом жесте…

— Надеюсь, Макс рядом с вами, — продолжал Лео. — Он, как всегда, не подходит к своему телефону. Скажите только одно: вы уехали?

— Да! — выпалила, не подумав. — То есть нет. Я… — Чуть не добавила, что построила аркан на Эдгара и теперь нахожусь у него в плену. — Я не знаю, где Макс. — И вдруг ужаснулась. Если скажу, что Макс остался у поморов, то Лео помчится туда. И тогда местные легенды пополнятся очередной историей — о новой войне, в которой с обеих сторон погибнет столько-то и столько-то человек и вампиров. — Лео, понимаете, там…

— Спасибо! Слово, как выстрел, убило меня, из трубки полилась тишина.

— Пойдемте наверх. — Эдгар подхватил меня под локоть.

Я выпрямилась, удивляясь, что меня еще держат ноги, что они вообще есть, что рука крепка и может опираться на сухую ладонь вампира.

— Подождите!

Что же я теряю время? Два клика, и мой звонок понесется через море к Максу… Но его номер не отвечал. Ну, да, он же вечно свой смартфон где-то забывает!

Эдгар смотрел на меня с сочувствием.

— Никогда не пользовался телефонами, но знаю, что здесь очень плохая связь.

Я обернулась к вампиру. Тот все еще стоял, ждал, когда я пойду с ним.

— Всегда забавно наблюдать за влюбленными, — негромко произнес старик. — Они так наивны, так беззащитны…

— Что вы хотите этим сказать?

Эдгар снова повел рукой, предлагая идти. И все же ответил:

— Только то, что влюбленные слепы. Вы желаете, чтобы вас спасли, хотя сами не подвергаетесь никакой опасности. А вот остальных под опасность подставляете. У нас с вами еще будет много времени для разговоров. Потому что отсюда я вас уже не отпущу. Этот дом особенный. Внутри него спрятан секрет, старый лабиринт, вы там будете надежно спрятаны. Если вас с Максом не хочет разлучать смерть, то разлучит время. Мне надо, чтобы этот мир пришел в себя. А то даже я готов в вас влюбиться.

Мне было невыносимо его слышать. Я пошла вперед, шагами заглушая неприятный голос. За дверным провалом начиналась лестница вверх. Значит, все-таки подвал. Наверху была темнота.

Глава XIV

ЛЕСТНИЦА, ВЕДУЩАЯ Б НИКУДА

— Странно, что все так получилось, — между тем Эдгар и не думал замолкать. — Все было хорошо просчитано. Согласитесь, любовь — это схема, и вы в эту схему легко вписались.

Схема? Я прогнала в голове наши совместные с Максом четыре месяца. Знакомство, попытка вампиров меня убить, козни Катрин, сумасшедший Дэниэл, маскарад, Смотрители. Никакой, даже самый изощренный писатель не придумает такую схему. Один сплошной сумасшедший слалом.

Я почувствовала рядом с собой холод и поняла, что Эдгар стоит за моей спиной.

— Это было несложно. — Голос его стал сухим и надтреснутым, как чашка. — Просто создать соответствующую ситуацию, подогнать актеров, привезти Макса в лес, где затевалась охота, порекомендовать Лео поселиться именно в этом доме, разжечь в душе Катрин ненависть. Вы шли по расставленным вешкам.

На секунду мне показалось, что я сошла с ума. Голова стала легкой, в комнате загорелся свет. Я увидела Макса, Лео, Маринку, услышала смех Катрин. Я снова почувствовала, как подо мной вздрагивает конь, как он вскидывает передние копыта, ржет, дергает головой, пытаясь вырвать у меня из рук повод. Я почувствовала, как мне в лицо бьет прохладный осенний ветер. Это был первый полет — Макс нес меня по крышам, и я впервые увидела свой город как на ладони.

Голове стало больно и жарко, вокруг все снова потемнело, я задохнулась. Из глаз сами собой потекли слезы. Было обидно. Неужели все неправда? Неужели это всего лишь пьеса скучающего вампира?

— Чтобы любовь разгорелась сильнее, ей надо подбрасывать проблемы. Их у вас было достаточно. Вы достойно боролись друг за друга. Но вот что меня всегда удивляло — я никогда не мог предвидеть ваших поступков. Для меня осталось непостижимо, почему из всех возможных путей вы всегда выбирали самый сложный.

Истерика поднялась в моей душе, я всхлипнула. Раз, другой и засмеялась. Голова бессильно упала на ладони, я сползла по стенке на пол, опустилась лбом на согнутые колени.

Ну конечно, Эдгар не может знать всего, что произошло. И главное, он даже не догадывается, что не он один пишет сценарий жизни. Что у нас есть еще один драматург, которого можно назвать, как угодно — Случай, Бог, Фатум. И он уже выделил мне на сегодня роль неудачника.

Я последний раз всхлипнула и откинулась на спину. Лучше бы Эдгар решил разыграть свой финал в какой-нибудь другой день. Он даже не может предположить, что его ждет впереди.

— Хотите знать, почему я выбрал для своего эксперимента Макса? — спросил он, терпеливо переждав мой истеричный смех.

— За его молодость. — Интересно, как вампиры сходят с ума? Что у них при этом происходит?

— Макс потенциально очень сильный вампир.

— Потомок тринадцати? — Я не могла не съязвить.

— Давайте не будем вдаваться в мифологию. Он силен, и очень хорошо, что его энергия направлена на вас, иначе он бы неминуемо занялся реорганизацией.

— Он вам был неудобен! — опередила я мысль вампира.

— Yes! — Вероятно, он взмахнул руками — было слышно, как зашуршала ткань. Я не стала оглядываться и смотреть, что делает вампир. — Опасность в вашем лице, ваше неосторожное желание защитить миловидного юношу, его жажда справедливости — и вот вы уже вместе. Я только слегка подправлял ситуацию в нужную сторону. Все остальное вы делали сами. Чтобы Смотрители заинтересовались вашим городом, достаточно было привезти туда парочку вампиров, но эти идиоты увязались за мной всей толпой. Согласитесь, если бы мы хотели вас убить, нам бы ничего не стоило. И для этого не надо было устраивать спектакль с волками. Спектакль понадобился, чтобы Макс захотел вас спасти.

Да, как-то так это все и выглядело, события словно специально складывались, чтобы мы были вместе. Но игра Эдгара ничего не значила. Мы с Максом все равно встретились бы. Мы обречены быть вместе.

— За вами было так интересно наблюдать. Требовались лишь маленькие поправки, чтобы все шло так, как нужно. — В голосе Эдгара звучала издевка. — После пожара в мастерской Макс решил, что представляет для вас слишком большую опасность, и захотел исчезнуть.

Не очень хотелось вспоминать об ужасном ноябре, когда Макс то появлялся, то исчезал. Но Эдгар был другого мнения. Ему было приятно мне об этом рассказывать.

— Они с Лео уже почти уехали из города, что было бы весьма правильно. Но мне этого было не нужно.

— И вы пригласили Дэниэла? Действительно, все просто объясняется. А я-то все никак не могла понять, как события ухитряются так ловко складываться.

— Да! — с особым нажимом произнес Эдгар. — Это было несложно. Но Макс каждый раз ухитрялся играть по своим правилам! Этот маскарад! Он ведь знал, что Катрин что-то затевает. Знал о грозящей опасности и снова ничего не сделал! Не знаете, от кого он заразился этой безбашенностью?

— Даже не представляю. А зачем вам понадобилось испытывать Ирину с Антоном?

— Не смешите меня! — раздраженно воскликнул Эдгар. — Вы и сами все прекрасно понимаете! Интересно наблюдать любовь на срыве, видеть, как она разваливается из-за мелочей.

Ничего себе мелочи!

— Все произойдет сегодня! — торжественно произнес он.

Я снова хмыкнула. «Сегодня» у меня оказалось слишком длинным. Ничего, скоро у Эдгара появятся другие эмоции. Главная ошибка всех Демиургов в том, что они не допускают вероятность потери контроля над подопечными.

— Этот мальчишка, Смотритель, сам все испортил, — заговорил вампир. — Если бы не он, я бы уже тогда прекратил игру. Но он бежал к ней, вопил какие-то глупости. Бежал без оружия, сжимая свои белые кулачки. Этот порыв нельзя было оставить без внимания. Он был влюблен, и я решил поиграть. Всего лишь поставить на кон их принципы. Смешно было видеть, как они разваливают все то, во что верили. Смотрители! — Это слово он произнес с явной издевкой. — Теперь они вынуждены укрывать вампира! А эта девчонка вместо того, чтобы поубивать всех и стать свободной, стала метаться! Я же приходил к ней, я предлагал помощь! Она отказалась. Бедная девочка! Столько мук, столько страданий! И все из-за того, что она не смогла принять свое обращение! Не захотела отказаться от своей любви.

Какой ужас! Бедная Ирина! Я представила себе ощущение этой несчастной. Еще минуту назад сжимать в руке катану, еще минуту назад быть готовой убить любого вампира и вдруг самой ощутить в себе жажду крови, дикую, испепеляющую ЖАЖДУ. И в то же время помнить, кем ты был до этого. Видеть перед собой близких людей, которые теперь начали тебя бояться, не смеют подойти близко, выглядывают из-за угла. И это осторожное хождение вокруг дома, и эти переглядывания и перешептывания. И неистребимое желание убить человека. Чувство, что твое тело тебе уже не подчиняется, что оно чужое, что твой ум, сознание, воспоминание, все те милые пустячки, что наполняли жизнь, — все это вынуто и вложено во что-то стороннее, незнакомое. Да, оно имеет ту же форму, тот же рост, те же волосы, но ты в нем как в плохо пригнанном костюме. И на поверхности тебя удерживает только память — этого человека я любила, этого уважала, к мнению этого прислушивалась. И умереть нельзя, потому что на тебя смотрят, от тебя ждут решения. А решения нет. Это была самая страшная смерть, которую только можно придумать.

— Она хочет умереть? — прошептала я.

— По-другому ее желание найти меня объяснить нельзя.

Как же все это было неправильно! И как неисправимо… Ну, почему я не говорила раньше Ирине всех тех слов, что думала о ней. Как она мне сразу понравилась, какой они были с Антоном хорошей парой, как я им по-чистому завидовала. Как восторгалась ее хладнокровием и умением владеть оружием. Сейчас ей эти слова уже не нужны.

А Эдгар все говорил, говорил, и я не могла остановить его страшных слов.

— Начиная с вашего исчезновения, я всячески пытался подстроить так, чтобы вы тоже приняли участие в этом последнем акте. Акте возвращения всего на круги своя! Но вы словно не слышали меня. Ни этот сумасшедший мальчик, ни Маринка не смогли вынудить вас уехать. Я послал к вам шведов. Но вы и тут не захотели бежать. Пришлось спровоцировать Смотрителей на активные действия, иначе они бы до сих пор с испугом наблюдали за вами.

— Чего нас бояться? — Я почувствовала себя окончательно разбитой.

Эдгар прошел по комнате, остановился около зеркала.

— Что вы здесь видите?

Меня так и подмывало сказать: «Ничего». Но свеча все-таки бросала слабый свет, и кое-что рассмотреть было можно.

Я медленно подошла к зеркалу и поначалу действительно ничего такого  не увидела. Стянула с себя куртку. Пятерней поправила растрепавшиеся волосы.

Это я?

На меня смотрела высокая худая девушка с тонким лицом, с чуть уставшим спокойным взглядом. Очень уверенная и очень красивая. Попятилась, неловко наступила на куртку. Показалось! Ну, конечно, показалось! Света мало. Что я здесь могла увидеть? Мне даже захотелось отвернуться от незнакомки, отражающейся в зеркале. Сейчас… вполоборота… Она — то есть я? — смотрела прямо, подняв подбородок. Лицо безмятежное. Глаза, нос, губы — все то же, но словно художник прошелся по ним кисточкой: здесь добавил цвета, тут немного убрал. Глаза смотрят пристально. Раньше мне казалось, что глаза у меня… словно бы дряблые, и я даже все время пыталась рассмотреть вокруг них намечающиеся морщинки. И я всегда почему-то сутулилась. Сейчас же моя кожа словно помолодела. А плечи стали уже, в них появилась хрупкость. Я заметно похудела, словно истончилась, — как будто тот же художник убрал все лишнее.

Что же я стою? Крутанулась на месте, вспомнив про Эдгара.

Вампира не было.

Я похлопала себя по карманам. Ничего не осталось. Совсем ничего. Какой же у меня неудачный день! Эдгар ушел, предоставив меня самой себе? Я вновь повернулась к зеркалу.

Вокруг было очень тихо. Молчание казалось настолько явственным, что стало на меня давить. Я бы закрыла глаза, если бы это имело смысл. Но сейчас — закрывай не закрывай, все равно, никуда не спрятаться. А Эдгар наверняка еще на меня смотрит. Стоит где-то поблизости — я это чувствую по навалившемуся на меня страху — и наблюдает. Паника немедленно услужливо нарисовала мне портрет склонившегося надо мной невысокого старика с черными зачесанными назад волосами, с глубокими морщинами на сухом узком лице, с тонкой полоской ярких губ, с изящной линией носа, с острым подбородком. И с черными, ничего не выражающими глазами.

Рядом со мной что-то зашуршало.

— Прошу!

Теперь из-за попорота падал слабый свет. Вампир осветил нам дорогу? Свет казался электрическим. Значит, мы не оторваны от цивилизации?

— Здесь действительно прохладно. — Эдгар взял мою руку и потянул за собой. — Но я придумаю что-нибудь, чтобы вам стало уютней. Поверьте, на данный момент места безопаснее вы не найдете.

— Какая мне еще может грозить опасность, кроме вас?

Я нехотя шла вперед. Ноги плохо слушались.

— Сами понимаете, сейчас в мире неспокойно. О вас уже носится слава человека, развалившего московскую группу Смотрителей. Грегор добавил к этому парочку своих историй. Да и после сегодняшнего вряд ли все скоро утрясется.

— Что же там произошло?

— Маша, предположим, что вам с Максом удалось уехать, — не стал отвечать на мой вопрос Эдгар. — Не знаю, куда, например, в Канаду. И вас все потеряли. Что бы вы там делали?

— Гуляли бы по берегу Атлантического океана.

— Но скука однообразия выветрит из вас все чувства.

— Хотелось бы попробовать добиться этого состояния — скуки. Хотя бы ради интереса.

Эдгар довольно закивал. Лестница неутомимо вела нас по спирали вверх. Стены шершавые, покрашены в голубой цвет. Держаться за них рукой неприятно.

Ступеньки закончились. Короткий коридор привел нас к окну, и мне пришлось вцепиться в рукав Эдгара, чтобы не упасть.

Здесь тоже стояла зима, темнело. Но почему-то горизонт был не в нормальном своем виде, а повернут на девяносто градусов. Линия, разделяющая небо и землю, шла сверху вниз. Слева убегали вдаль ледяные торосы, справа мерцали равнодушные звезды.

Голова мгновенно закружилась. Горизонт не может так идти.

— Как видите, все относительно, — отреагировал на мою панику Эдгар. — Я чувствую дисгармонию. И все, чего хочу, — это всего-навсего покоя. Чтобы меня никто не трогал. Когда живешь сто лет, кажется, что время течет стремительно. Потом оно имеет тенденцию растягиваться, и приходит ненависть ко всему вокруг. Но с годами, со столетиями, начинаешь ценить то, что окружает. Возникает привычка жить. Когда я увидел вас, то почувствовал, что над моей привычкой нависла угроза. Сегодня вы это блестяще доказали. Поэтому мы с вами не можем жить в одном мире.

Эдгар увел меня от окна по широкой дуге. Однообразие стен начало утомлять, выложенный шестиугольниками паркет пола рябил. Мы вышли на площадку, и дыхание у меня перехватило. Лестница отсюда шла не вниз и не вверх, а лежала на боку и уходила в непонятную для меня пустоту. Острые углы ступенек смотрели прямо на меня. Были они почему-то покрашены в зеленый цвет.

Заметив мой испуг, Эдгар рассмеялся. Забавно, я отвыкла от того, что вампиры могут проявлять эмоции. Старый вампир в этом отношении слишком человек. Человек… Я имею в виду — с обычными человеческими реакциями.

— Да, да, это тот самый лабиринт, что я вам подготовил. Он долго вас ждал. И вот — дождался.

Я попятилась.

— Странно вы пытаетесь сохранять свой покой. Зачем вам понадобилось трогать Ирину? Вы же наблюдатель, сами так сказали. А теперь вам пришлось устроить столкновение Смотрителей и вампиров в Мезени, чтобы избавиться от нее.

Мысль пришла внезапно. Я ее даже толком обдумать не успела. Произнесла и испугалась — а ведь действительно очень похоже на правду.

Эдгар несколько шагов сделал без меня, обернулся.

Я оглядела бесконечный коридор с неисчислимыми нишами дверей. Вдалеке виднелся отблеск окна, но мне не хотелось туда идти. Еще не хватало и там увидеть все в перевернутом виде. Мое стукнутое сознание этого бы уже не вынесло.

Какая интересная штука любовь… Кто что ради нее готов сделать. Дракон из-за любви к самому себе согласен подставить шею под первые же клыки. Леша Соколов из любви к Соне заключил сделку с совестью и пошел к колдунье. Пашка Колосов от любви ко мне подался к Смотрителям. Антон, любя Ирину, готов отказаться от всего и теперь бредет за своей смертельно опасной спутницей по миру. Я в своей любви к Максу… Впрочем, о нем не будем.

— Скажите, Эдгар, а вам-то что со всей этой истории?

Вампир ввел меня в комнату. Она была небольшой, но уже лучше обставленная — два кресла, низкий столик, сервированный вазой с фруктами, из-за высокой грозди винограда выглядывала бутылка вина. Камин. Потрескивают дрова. Пристрастие вампиров к огню я уже принимала как должное.

— Присядьте, дорогая. Наша игра еще не закончена. Вы мне нужны. Я специально вошел в аркан, чтобы дотянуться до вас. Без вас вся эта геометрия ничего не значит.

Эдгар развернул кресло в мою сторону. Я опустилась в него, чувствуя знакомое жжение в кончиках пальцев. В этом доме уже что-то когда-то происходило. Подходящее место для построения очередного аркана. Словам Эдгара я не верила — долгое общение с Максом научило меня быть осторожной с вампирами, не воспринимать их как людей.

Снова напомнил о себе телефон. Эсэмэска. Номер не знаком. «Будь осторожней! Умоляю тебя!» Вдогонку вторая: «Не торопись!»

Я держала телефон, взвешивая его на ладони. И зачем только люди придумали эти маленькие универсальные коробочки? Ведь сколько раз от антенны к антенне неслись и такие сообщения: «Мы должны расстаться!»; «Я тебя больше не люблю!»; «Ненавижу!»; «Я чувствую, что-то не так, давай поживем отдельно…»

Эдгар уже сидел во втором кресле, смотрел на огонь.

— Значит, все-таки события развиваются не так, как мне надо? — равнодушно спросил он.

— Да, Макс скоро придет сюда, — соврала я.

— Милости просим, — проворчал вампир. И, как будто бы вспомнив, где находится, оглядел стены, затянутые темным шелком с невыразительным желтым узором. — Забавный дом, не правда ли? Демонстрирует некую условность бытия.

«Тише! Тише!» — всплыл в моей памяти голос любимого, хотя страшно захотелось послать Эдгара с его домом куда подальше.

— Согласитесь, все зависит лишь от точки зрения…

Эдгар взял бутылку, перевернул над единственным бокалом на столе, легким движением вынул пробку. Жидкость внутри бутылки булькнула, несколько рубиновых капель упали на прозрачные стенки фужера. Вампир пояснил:

— Это не обман зрения, не фокус, а обыкновенный закон физики. Вакуум, образующийся в перевернутой бутылке, не позволяет вину вытечь, задерживает жидкость. Природа не терпит пустоты. Она ее заполняет. Но если бы вы этого не знали, то решили, что я волшебник или обманщик. Что подсунул вам фальшивую бутылку.

Я смотрела на его бесстрастное лицо и молчала. Молчала до судороги в челюстях. Мне ни в коем случае нельзя было вестись на игру Эдгара. Пора было начать свою. Откинулась в кресле, положила на столике перед собой телефон, оторвала пару виноградин, бросила рядом с аппаратом. Еще мне нужна небольшая лужица. Например, из вина. Я потянулась за бокалом, неловко задела его пальцами, заставляя упасть. Вампир перехватил накренившийся фужер, стал лить в него вино.

Бульк, бульк, бульк…

Я закрыла глаза, принуждая себя мысленно вернуться назад. Тонкая красная линия аркана указывала мой путь. По нему уже шли…

Эдгар заговорил вновь.

— Маша! Я вижу, вы устали. Потерпите немного. Когда все закончится, сможете отдохнуть.

— Нет, я не устала! Мне приятно побыть с вами.

Получилось не очень убедительно, хрипло и жалобно. Эдгар усмехнулся.

— А знаете, я Максу в чем-то завидую. Да, да. Там, во дворе вашего дома, когда я вас увидел впервые, вы оба были готовы предложить себя, свою жизнь, чтобы другой остался жить. И вы ни секунды не жалели о том, что встретились. Редкий дар. Мало кто способен забыть о себе ради другого. — Тон вампира изменился, став вкрадчивым: — Считаете, что я украл вас у Макса? Он вас не достоин.

Я пыталась сдержаться, но смешок, тем не менее, вырвался из моей груди, вызвав недовольство Эдгара.

— Я вижу, вы уже что-то задумали. — Старик щелчком сбросил виноградины на пол. Одна подкатилась к его ботинку, и он ее раздавил.

Неприятный получился звук. Зеленая шкурка размазалась по коричневому паркету.

— Если бы я хотел вас убить, то убил бы сразу. Но, как видите, не стал этого делать. Я только докажу, что вампиры со Смотрителями быть могут. Они обязаны перебить друг друга.

Я смотрела на огонь. Мне показалось, что языки пламени, совершающие какой-то свой танец, стали дергаться не в такт. Набрала в грудь побольше воздуха, чтобы не выдать себя, не улыбнуться, и заговорила медленно:

— Значит, пока Смотрители разбираются в Мезени с вампирами, вы отсиживаетесь здесь. И, судя по всему, мы не во Франции, куда уже собрались сочувствующие. А значит, вывод напрашивается сам собой — никто не придет к вам на помощь. Где мы сейчас?

— В Норвегии. Мыс Нордкин.

Все-таки Норвегия… Сорок лет назад после Сёмжи Эдгар пришел сюда, отсиделся, придумал план мести. И сунул в жернова своей мельницы ненависти тех, кто был ему неугоден. Хорошая идея стравить местных Смотрителей с вампирами.

Пламя в камине дернулось сначала одной своей стороной, потом другой.

— Постройте здесь аркан, — бесстрастно произнес Эдгар, продолжая свою мысль. — Чтобы его никто не мог пересечь.

Я не спеша потянулась за бокалом. Отпила хороший глоток. Подержала тяжелый фужер за рифленую ножку, качнула им, глядя, как на хрустальных гранях играют отблески огня.

И резко плеснула вино через плечо. Вампир не успел меня остановить.

— Уже построила!

Эдгар вцепился руками в подлокотники кресла.

— Но вы тоже не сможете его пересечь, — добавила я, если это было еще непонятно.

— А вы достойный соперник! — произнес Эдгар, не разжимая губ.

Невезение штука такая — действует медленно, но неотвратимо. Мне показалось, что вампир стал это чувствовать.

Вдалеке что-то загремело. Я взяла горсть винограда, откинулась на спинку кресла, стала медленно отрывать по ягоде и бросать на пол. Так в старых сказках Аленушка, убегая от преследователей, бросала сначала гребень, потом платок, и они превращались в непроходимый лес, речку. Так и виноград станет непреодолимым препятствием для Эдгара. Перешагнув его, вампир потеряет оставшуюся силу. И даже моя кровь ему не поможет.

Грохот накатывал. В коридоре что-то рушилось, словно там опрокинули ряд стоек с железными доспехами, и теперь они падали, задевая друг друга. Но опасность к нам шла еще и с другой стороны. И ощущала это не я одна.

— Гости? — Эдгар прошел по комнате, постоял около камина, протянул к огню руку, словно грелся. — Уже даже не смешно. Они не могли…

Я тоже не отрывала глаз от огня. Старый трюк. Его еще Катрин передо мной как-то разыграла. Сначала появится дымок…

Легкий хлопок раздался в воздухе, выпустив из небытия сероватую дымку. Эдгара это отвлекло.

Угли взорвались, в комнату прыснули горячие искры. Стул подо мной взлетел в воздух. Спинка больно стукнула по затылку, так что клацнула челюсть, и я рухнула на пол, погребенная под тяжелой мебелью. Раскатились по полу виноградины. Стены дрогнули. Около моего лица, выбив деревянную крошку, воткнулась катана.

Ирина… Ждать пришлось недолго.

С чего он взял, что вампиры накинутся на Смотрителей?

Я поползла в сторону. Стул потянулся за мной, грохоча, как старый трамвай. И больше ни звука.

Катана глубже ушла в пол, и я поняла, что Ирина тяжело оперлась на нее.

— Где-то я это уже видел… — прервал Эдгар молчание.

— Все изменилось. — У Ирины сохранился грудной, красивый голос.

Я выбралась из-под стула и тут же увидела направленное на меня острие катаны. Взгляд

невольно скользнул вдоль лезвия, к костистой руке, вцепившейся в рукоять, по локтю к плечу.

То, что стояло передо мной, было не просто страшно. Это было ужасно. Живой скелет, обтянутый кожей. Шикарные каштановые волосы падали на угловатые плечи. Одежда держалась словно в воздухе, под ней не чувствовалось тела. Черные, провалившиеся глаза, не отрываясь, смотрели на Эдгара. Казалось, было слышно, как весь организм несчастной Ирины стонет от жажды крови. Я почувствовала боль в ее голове, разрывающую, тягучую. Эта боль требовала объяснения, оправдания страданию. Тем более когда рядом была я. Та, из-за которой все это произошло. Та, чья смерть может все искупить.

Между нами валялся виноград. Я снова почувствовала знакомое жжение в кончиках пальцев. Создавался аркан. На всех находящихся в этой комнате. Интересно, кто первый переступит черту? Хотя можно было даже не спрашивать, кто загремит на тот свет первым.

— Думаешь, твой дружок тебе поможет?

А Эдгар улыбался. Он был уверен в своих силах. Все еще. Неужели всевластие до того делает вампиров незрячими?

Вдоль стенки я поползла к старику. Если уж и стоять с кем-нибудь рядом, то лучше с ним.

— Деточка, ты нападешь на вампира? — Эдгар стоял, сложив руки. — Тебе никто не говорил, что так поступать нельзя?

— Я знаю!

Ирина прыгнула вперед. Катана разрезала воздух, и комната словно развалилась надвое.

Я присела, спрятав голову в колени. Быстро забормотала присказку на удачу. Летели во все стороны щепки от стола. Ирина нападала с яростью. Эдгар отступал. Старик не защищался, просто уходил от ударов. Долгую минуту они кружили по комнате, пока Эдгар не догадался выскочить в коридор. Мелькнула тень, я вывалилась за ней следом. Сзади мне наподдала Ирина, я кувырком вылетела в коридор.

— Смотритель! — фыркнули мне в лицо. Блеснули белоснежные зубы. Ирина сидела на мне с явным желанием испробовать вкус моей крови. Гранатовый крестик на моей груди заметно нагрелся. Подарок Макса вновь пытался защитить меня!

— Убей ее! — бушевал Эдгар. — Как убивали вампиры Смотрителей тысячу лет до тебя!

Эти слова остановили Ирину. Она отскочила от меня в сторону и теперь стояла, полусогнувшись, приходя в себя. Ее бешеный взгляд заставил меня попятиться. Оступилась, упала. Ирина помчалась ко мне, больно ударила по плечу, пробежала мимо. Я успела заметить, как она накинулась на Эдгара. Они слились в танце стремительного, почти не видимого глазу движения. Но дела у Эдгара пошли лучше, Ирина начала отступать. Старик швырнул соперницу об стену, затем оба вампира скрылись за поворотом.

Крестик у меня на груди продолжал нагреваться. Становился обжигающе горячим, словно кто-то невидимый поднес к нему горящую спичку. Я дернула цепочку. Боль от рывка резанула шею.

«Спокойно, спокойно», — пыталась я восстановить дыхание, потирая шею. Сегодняшний день когда-нибудь закончится. За невезением всегда приходит удача!

Опираясь на стенку, поднялась, прислушалась к далекому шуму. Насколько хватит аркана Смотрителя? Надо торопиться! Если Эдгар справится с Ириной, то вернется сюда. Чтобы что? Понятно, мы ему мешали с самого начала. Вампир и Смотритель нарушали его покой. И он решил нас убрать, вспомнив старую обиду, натравив местных Смотрителей. И самому прийти, потому что как раз в это время его должна была настигнуть Ирина. И он бы бросил ее туда же, в топку разборок. Как все ловко — сам уходит, а вампиры остаются — Ирина, Макс, Маринка. Я же ему понадобилась для прикрытия, чтобы можно было сбежать с поля боя. Рядом чихнули.

— Погоди! — настиг меня голос Антона.

— Мне надо быть там! — прошептала я.

— Не мешай! — остановил меня Антон. — Ты все уже сделала. Грамотный аркан. Он не уйдет.

— Как вы успели?

Антон хлопнул меня по плечу, утомленно чихнул и побежал по коридору.

— А что в Мезени?

— Там все чисто! Олег…

Не договорив, Антон скрылся за поворотом. У меня был еще вопрос про Макса, но задавать его было уже некому. Издалека слышалось только надрывное чихание.

Я пошла следом. Брела и брела по бесконечному лабиринту, пока под ногой что-то не брякнуло. Катана. Ирина уронила свое оружие!

Звуки исчезли. Тишина огромного безлюдного дома начала давить на уши. Я подхватила катану, выставила ее перед собой, слабо представляя, что могу ею сделать.

Шаги приближались. С той же стороны, откуда пришел Антон.

Захотелось шмыгнуть носом и расплакаться. Но я только улыбнулась.

— Это ты притащил Антона?

Макса я не видела. Чувствовала.

— На своем джипе он бы не проехал по морю. Пришлось бы двигаться в обход, а мы торопились.

Любимый скользнул по стене ко мне, и я погрузилась в знакомые ощущения, запахи, переживания — он обнял меня, и у меня уже не было сил повторять, что находиться со мной рядом вредно для здоровья.

— Как ты меня нашел? — прошептала в холодную щеку.

— По горам трупов, — усмехнулся Макс.

Как же я люблю его сдержанную улыбку!

И все те морщинки, что при этом появляются на его лице.

— Я выведу тебя, — Макс приподнял меня.

— Не надо, — прошептала я его медленному сердцу. — Я часть аркана. Неудачная примета.

Макс положил руку на мой кулак, сжимающий катану. Я заметила, как стремительно на его пальцах заживают ссадины и царапки. Он торопился? Его кто-то останавливал?

— Апокалипсис для вампиров… — Я вздохнула, потому что все было неправильно. — Сегодня ни у кого ничего не получится. Здесь еще Антон постарался.

— Я чувствую, — кивнул любимый. — Но Эдгар отсюда не уйдет.

— Хорошо.

— Vertrag!

— Да.

Конечно, так и должно было произойти. Просто день, один день… Почему же он такой длинный?

— Тогда стой здесь, я буду знать, где находится центр аркана. Постараюсь его не пересекать. — Макс опять щемяще-знакомо усмехнулся.

— Да, да… — Катана в моей руке наливалась тяжестью. — Только я не знаю, смогу ли убить…

— Не думай об этом.

— А что там в Мезени?

— Без тебя воевать стало неинтересно, и все вампиры неожиданно исчезли.

Он, наверное, хотел меня поцеловать. Но только провел пальцами по щеке и ушел. Еще какое-то время я видела любимого в коридоре. Рубашка у него на спине была разорвана…

Я воткнула катану в пол, закрыла глаза, забормотала:

— Замыкаю круг свой на семь замков, на семь дверей. И как вечны воды Моря-Окияна, так будут вечно держаться запоры. И семь раз по семь лет пройдет, прежде чем вскроется первый замок. И семь раз по сорок девять лет, прежде чем падет последний. И как небо слепо над нами, слепы будут все, проходящие мимо. И да заметят все малое, не заметив большого…

Рукам стало горячо. Особняк помогал мне. Он был построен на месте древнего капища, месте проклятия и слез. Стены впитали в себя человеческое отчаянье. Мое заклинание разбудило дремлющие здесь силы. И сейчас они стали окутывать его лестницы и переходы, подпитывая мои слова, наполняя воздух магией мертвых.

Лабиринт, говоришь, для меня приготовил? Не рой яму другому, сам в нее попадешь!

— И кто попытается нарушить запрет, заменит узника. И будет питать это заклятие меч, воткнутый в центре круга.

Что поделать, я тоже не чужда спецэффектов. А легенда о короле Артуре мне когда-то очень даже нравилась.

Вибрация прошла по телу. Я подняла катану.

Старые вампиры могут превращаться в кого угодно. Теперь Эдгар — шорох в воздухе?

Меч снова опустился. На разрыве черты стоял Эдгар.

— Изящно!

Вампир стремительно приблизился, и вдруг я в черной, нависшей надо мной фигуре узнала того, кто приходил ко мне в новогоднюю ночь во время гадания. Меня же предупреждали, что так и будет! Захотелось все переиграть, вернуться в первое января и положить зеркало до того, как черный человек выйдет из глубины Зазеркалья.

— И какой срок вы мне определяете? Сорок девять умножить на семь. Кто бы помог? Двести семьдесят плюс…

— Триста сорок три года, — устало произнесла я. — В общей сумме даст единицу. Начало всего.

Эдгар мыском ноги ударил по кончику катаны, отбрасывая ее в сторону.

— Только вместе с тобой, красавица! Старик дернул меня к себе, и я не глядя рубанула перед собой.

Острие врезалось в стену, рукоятка больно ткнулась мне в живот. Я закашлялась, падая на колени.

— Почему так получилось? — Эдгар протянул руку, но меня не коснулся.

— Люди непредсказуемы, — пробормотала я, вновь поднимая оружие. Надо было собраться и нанести удар. Я смотрела на кончик катаны. Все ведь так просто. Похоже на тренировку: блок, выпад, атака. Надо только сделать шаг…

— Ну что же, вы вынуждаете меня сделать чуть раньше то, что я и так собирался совершить, — прошептал Эдгар, шагнув мне навстречу. Прямо на острие.

И я отвела оружие. Потому что не могу бить незащищенного. Эдгар вырвал у меня катану, больно вывернув кисть. Замахнулся. Медленно. Очень медленно. Как простой человек. А от таких замахов легко увернуться.

Я отпрыгнула, споткнулась о подставленную ногу и упала. Тут же перевернулась на спину. Над собой увидела летучих мышей. Они обрушились на меня с потолка, заставив задохнуться.

Успела услышать свист.

— Что это?

Писк, шелест крыльев. Рядом со мной упал кусочек стали. Неужели катана сломалась?

Но магия здесь была ни при чем. У каждого клинка есть своя точка слома. Если на нее попасть, оружие обречено превратиться в металлолом.

— Черт возьми! — тонко вскричал Эдгар, встряхивая отбитой рукой.

— Мы пришли, господин! — раскатился под сводами глухой рык Олафа.

— Какого дьявола вы тут делаете? — проорал старый вампир.

А потом быстро что-то заговорил по-английски. Я успевала только выхватить некоторые слова — «я вам велел», «искать», «вы должны», «идиоты», «Россия», «уходите».

— Маша? Рад вас приветствовать? — картаво произнесли надо мной, и я машинально закрылась рукой от наклонившегося ко мне вампира.

Это был Аскольд. А летучие мыши все летели и летели у меня над головой по белому фону потолка.

Глава XV

ПОДСНЕЖНИКИ В ФЕВРАЛЕ

— Убирайтесь! Вы, оба! — бушевал Эдгар.

— Те, кого вы ищете, внутри дома. — Олаф нависал над ним. Рядом они смотрелись комично, как гигант с карликом.

— Так идите и убейте их! — по-русски выкрикнул старый вампир.

Потом с ненавистью глянул на меня и снова разразился длинной английской тирадой, из которой я поняла только то, что кто-то из нас троих глуп. Вероятно, Эдгар хотел сделать что-то еще. И он бы сделал это, но мое долгое присутствие его доконало.

— Убить вампира? — Олаф колебался. — Но Ирина ничего не сделала.

— Она убила троих вампиров! Разве этого мало?

Эдгар сжал кулаки. В тот момент на головы шведов должны были посыпаться, вероятно, громы и молнии. Но ничего не произошло.

Аскольд развернулся ко мне. Я пнула в его сторону обломок катаны и качнула головой:

— Не советую.

Олаф дернул приятеля за плечо, что-то негромко пробормотал. Аскольд снова заговорил с Эдгаром.

— Да, вампиров было трое. В Дании, городе Тюборён, погиб Ганс. Перед смертью он успел сообщить, что собирается встретиться со своим давним приятелем, когда-то они вместе жили в деревне Сёмжа. Для этой встречи он едет в Норвегию, где однажды неплохо провел время после неудачной охоты. Сообщил он это другому приятелю по Сёмже, итальянцу Джанни, в Ливорно. Но вскоре и тот оказался убит. Стали подозревать вампира, мстящего вам за свое обращение. Якобы именно поэтому гибли ваши друзья. Но потом пропал португалец Малькорм из Баррей-ру. К Сёмже он не имел никакого отношения, но когда-то давно помог вам в одном неприятном деле. Вас, Эдгар, подвело то, что на сей раз вы решили все делать сами. Потому что никто бы не стал вам в этом деле помогать. Малькорм оставил записку. — Альфред вынул из кармана сложенный листок. — Будете читать?

— Я все это время провел во Франции. — Эдгар держался с достоинством.

— Вас не было во Франции. Без вашей помощи этих вампиров никто бы не смог убить. Теперь вы самый сильный среди нас.

— Вот и прекрасно! Убирайтесь отсюда, пока я вас не уничтожил!

— Условия договора распространяются на всех вампиров, без исключения. Вы же сегодня нарушили еще два пункта — убили девочку-вампира Марину и человека.

— Девчонка сама нарушила запрет! Она убила человека!

— Убила по вашему приказу. Она успела рассказать об этом Максу. Он передал нам информацию и обо всем остальном. Вы всю Европу заставили встать против себя!

— Я хотел вернуть вампирам их могущество! Перед вами Смотритель! И вы готовы убить вампира, не тронув его!

Я сунула руки в карманы, прислонилась к стене. Спасибо, что говорят по-русски. Было бы обидно пропустить столько ценной информации.

— Смотритель ведет себя в рамках договора. Именно благодаря ее аркану мы и сможем вас остановить.

Старый вампир наклонился, готовый перебежать на мою сторону, но не успел. Аскольд легко перехватил его, толкнув ко мне. И Эдгар шагнул мимо обозначенной мной точки. Все. Теперь ничья кровь ему не поможет.

— Как это понять? — грохотал его возмущенный тенор под высоким потолком. — Не трогайте меня!

— О! — услышала я возглас Олафа. Старик еще что-то орал. Я успела заметить,

как Олаф быстро уходит по коридору, уводя его с собой. Эдгар сопротивлялся, но викинг был сильнее.

— Bon voyage! — прошептала я им вслед, потратив на эту фразу последние силы. Тело налилось тяжестью, как будто в нем прибавилось тонны две веса. И сердце почему-то глухо стучало.

— Возьмите, вы испачкались.

Перед собой я увидела белоснежный платок. Накрахмаленный.

Лео… Он все-таки успел. Опытный вампир. Всегда приходит вовремя. Когда все закончилось.

С невероятным удовольствием я смяла хрусткие складки платка и стала вытирать руки. Надо же, ухитрилась где-то порезаться. На запястье была новая царапина. Вокруг себя накапала кровью. Машинально пробормотала:

— Вам лучше ко мне не подходить.

— Не переживайте. У меня нет желания набрасываться на вас.

Лео терпеливо ждал, пока я до конца поверю в происходящее.

— А теперь самое время уходить. Если вы, конечно, не собираетесь составить компанию Эдгару. По себе могу сказать, старик страшно зануден!

Мир стремительно несся к своим последним секундам. Лео пришел мне помочь?

— Поднимайтесь. Я провожу вас.

Я послушалась. Всегда слушаюсь Лео. Он на меня магнетически действует.

— Подкрепитесь.

Плитка шоколада была в знакомой шуршащей обертке. Я вспомнила: такой же шоколад всегда лежал утром около моей кровати. Время завтрака.

— Спасибо! — Наверное, я совсем бы расчувствовалась, но мне очень хотелось есть, сил на сантименты не осталось.

— А теперь последует вопрос о Максе?

Лео чуть склонился направо, приглашая меня к прогулке по коридору. Я пристроилась рядом, откусывая прямо от плитки. Сюда бы еще чашку горячего чая… Крепкого-крепкого. В моей любимой чашке с рыбками.

— О Максе, — согласилась я, хотя меня не покидала уверенность, что с любимым все хорошо.

— Его надо найти. Макс всегда слегка торопится. Эдгар его обманул, загнав вместе с Ириной в лабиринт.

— Снова этот лабиринт? Пока я здесь видела только сумасшедшие лестницы.

— Вы когда-нибудь видели картины Маурица Эшера, нидерландского художника-графика? Он баловался рисунком перспективы, доказывал относительность плоскости. «Рисующие руки». Не слышали? Этот дом построен по его чертежам. Любая лестница, ведущая вниз, превращается в идущую вверх. Верхний этаж переворачивается в подвал. Оптические иллюзии. Вы обратили внимание на потолок?

Лео поднял вверх палец. Я задрала голову. Да, я уже видела летучих мышей на белом фоне. Они и правда были нарисованы.

— Эдгару всегда претило что-либо рассматривать в трехмерном зоопарке традиционного. В любом стандарте ему виделась плоскость. Человек знаком с четырьмя измерениями. Три пространственных и одно временное. Вампиры понятие времени отменяют, поэтому и все остальное требует пересмотра. Очевидное перестает быть фактом.

Голос Лео словно дополнял рисунок, что я сейчас рассматривала. По белому фону летели черные летучие мыши. Три крупные в центре. По мере удаления от середины крылатые создания уменьшались, создавая ощущение выпуклости изображения. Центральные мыши соприкасались друг с другом лапками, с другими фигурами соединяясь кончиками крыльев.

— Зрение, привыкшее к стандартам, не всегда готово рассмотреть за очевидным другую реальность.

Я ахнула. У меня на глазах белый цвет выступил вперед и стал рисунком, а черный превратился в фон. Ангелы! Края крыльев черных мышей стали границами белых ангелочков. Ножки, юбочки, взметнувшиеся вверх крылышки, головки, спрятанные между ушками мышей… Теперь в центре композиции были не три летучие мыши, а шесть фигур — три черные и три белые.

— Так же, как не каждый способен вписать в свое обыденное сознание соседство с вампирами. Да и вы, Маша, для подобных личностей существовать в принципе не можете.

Я кивала, не в силах оторваться от странного изображения. Глаза невольно считали ангелочков. По центру три, следующий ряд идет боком, здесь шестнадцать…

— Черное и белое подобно друг другу, рай и ад меняются местами, — говорил между тем Лео. — Их здесь каждый раз по шесть, два по три. Ангелы и демоны. Все относительно. Зависит от того, что принять за фон. В этом месте можно застрять надолго. И комнаты здесь без окон.

Сказал и замолчал. Словно отсутствие окон настолько очевидная вещь, что разъяснений не требует. Я подождала. Подумала, не хмыкнуть ли, разрешая продолжить объяснения. Отсутствие окон меня особенно заинтересовало. Что-то в этом было знакомое. Действительно, в той комнате, где я была с самого начала, окон не было.

— Почему без окон? — Мне надоело ждать. К тому же одно окно я здесь видела.

— Вид из окна дает возможность построить систему координат. Горизонт всегда определен относительно неба и земли. Поэтому, когда в этом доме встречается окно, то оно стремится не нормализовать восприятие, а нарушить его.

Я быстро кивала.

— То, что вы видели в том окне, всего-навсего оптический обман. Система зеркал. Чтобы спутать тех, кто находится внутри. Силу притяжения все-таки никто не отменял.

Ну, конечно, лестницу можно ставить как угодно, вот только пройти по ней получится только в соответствии с законами физики. Если, конечно, не включить магию, как это сделала я. Теперь внутри моего круга, куда попал лабиринт, все законы отменены, кроме моих.

— Где же Макс?

— Маша, вы любите его? Я кивнула.

— Особняк построен в специфическом месте. Думаю, вы почувствовали. Эдгар давно запланировал финальное действие этой драмы. Вы с Максом и Антон с Ириной сильно будоражили мир, рождали сомнения в установившихся правилах. Вот он и решил столкнуть вампиров со Смотрителями. Сама того не зная, Ирина подала ему идею, как это провернуть — вампир под защитой Смотрителей мечтает отомстить другому вампиру. Сначала под этот шум Эдгар избавился от неугодных друзей. Потом он планировал собрать гостей во Франции и устроить там показательные разборки. — Лео сделал паузу. — Вы всему этому помешали.

Лео встал передо мной. Смотрел долго. Очень долго.

— Макс где-то в доме, заплутал в лабиринте. Так и хочется сказать банальность: что вас приведет к нему сила любви. Впрочем, я ее уже сказал.

Вы сейчас начнете спрашивать про своих знакомых. Отвечу заранее. Ирина где-то там, в лабиринте. Вряд ли умрет, но ее существование станет страшнее смерти. Вечное умирание. Антона можете попробовать разыскать. Не думаю, что он пойдет с вами. Вы настроены на жизнь. Он — на смерть. Никогда не думал, что любовь человека может победить силу вампира. До встречи с вами я и не представлял, до каких высот может подняться дух человеческий, ведомый Любовью. — Несколько шагов мы сделали в молчании. — Марину не жалко. Так и должно было случиться. Дети-вампиры долго не живут, им не хватает выдержки, доведенных до автоматизма моральных принципов. В них прорывается природная жестокость, которую каждый норовит урезонить.

Я не смела его перебивать. Смерть Маринки мне надо еще пережить. А Лео все говорил и говорил:

— Честно, я тоже немного завидую Максу и Эдгара не обвиняю. Каждый ведет свою игру. А он просто хотел сделать так, как было прежде. — Лео пристально посмотрел на меня. — Хм, один маленький человек развалил столетиями строящуюся империю… Кажется, Аскольд успел в вас немного влюбиться. Вы опасный человек, Маша! Забирайте Макса и уходите. Своим талантом рождать в людях любовь вы убьете кого угодно.

Я была поражена. Даже на время забыла, что передо мной вампир. Чуть не бросилась ему на шею от восторга, ведь все закончилось. Наконец-то!

— Открывайте любую дверь. — Лео показал на коридор с нишами. — Вы идете к Максу, значит, любовь вас к нему и проведет.

Вампир замолчал, глядя себе под ноги. Паркетные кубики складывались в лесенку и убегали вдаль. А я смотрела на собеседника. На его белые рейтузы, на ботфорты, на камзол, на шпагу. Лео, как всегда, от чего-то оторвали. Он мог совершать конную прогулку по парку или тренироваться в фехтовании. Лео очень любит старинное оружие — сабли, шпаги, мечи.

Я повернулась к первой же двери. Где-то в этом лабиринте мне надо отыскать Макса. Судя по рассказам, задача сложная. Но все ведь зависит от метрической системы. Если есть окно — виден горизонт. Если есть точка отсчета — понятно, где верх, а где низ.

— Я человек старомодный, пообещайте мне, Маша, что выйдете замуж за Макса. Вам следует пожениться. Да, да. И тогда вы увидите, насколько проще станет для вас жизнь. По крайней мере, вопрос принадлежности будет решен.

— Он может этого не захотеть…

— Макс этого хочет. Просто боится сказать.

— Но мне нет еще восемнадцати. А по нашему законодательству…

На последнем слове Лео поморщился. Действительно, о чем я? Какое законодательство? Да и что я отнекиваюсь? Я хочу, хочу быть с Максом всегда! И замуж за него хочу, и свадебное платье тоже. И чтобы был праздник, шумный, красивый.

— Но скоро исполнится, — ответила я сама себе. — Совсем скоро, 29 февраля.

— Хороший день! До встречи!

Лео отсалютовал мне двумя пальцами и медленно пошел прочь. Я не была уверена, что он идет к выходу. Вампир просто шел, потому что желал уйти. Хотел наконец-то отдохнуть от всех нас.

У меня тоже были свои дела, поэтому я не стала долго провожать его взглядом. Подобрала упавший крестик, подняла глаза к потолку, к колдовскому рисунку. Центр должен быть там, где ангелы и демоны разлетаются. Я вернулась к тому месту, где произошло наше столкновение с Эдгаром. Вот тут я упала, вон и остатки катаны… На полу черное пятно — моя кровь.

Я снова посмотрела наверх. Да, все правильно.

За открытой дверью были сумасшедшие лестничные пролеты, где каждый поворот рождал не только привычный подъем вверх, но и лестницу вбок, наклоненную, перевернутую. Здесь была нарушена логика пространства, а заодно и физики.

На одной из площадок я заметила Эдгара. Добрый Олаф просто отвел его внутрь, а так как в тот момент старый вампир был полон моим невезением, то так и застрял в собственном лабиринте. Его здесь попросту заперли. Неужели на те самые семь раз по семь лет? И еще по семь, и еще…

Я пошла вперед, и тут крестик из моей руки выскользнул. Упал, рассыпавшись гранатовыми камешками, которые сначала раскатились, а потом сложились в длинную цепочку, указывая путь. Макс обещал, что крестик будет меня защищать. Вот он меня и защищает от долгого блуждания по коридорам и лестницам.

Последний камешек заевшим движением бился о ботинок Макса. Любимый стоял около лестницы, по которой я поднималась.

— Шведы пришли вовремя. Хорошо, что ты успел им все рассказать.

— Смотрители опять победили вампиров? — Макс пристально посмотрел на меня.

— Вампиры помогли Смотрителям восстановить мир.

Я улыбалась. Хотелось смеяться. Мне всегда хочется смеяться, когда рядом Макс.

— Наше свадебное путешествие началось, — Макс обвел рукой лабиринт. — Мы уже в Норвегии. Я тебя еле догнал.

— Ты мне делаешь предложение? — Я вцепилась в руку любимого. Совершенно не представляю, что сейчас нужно делать. Куда смотреть, какие слова говорить.

— Да, я делаю тебе предложение. — Макс

осторожно притянул меня к себе. — Будь со мной

всегда. И пусть никто не пытается тебя у меня увести.

— Я с тобой буду всегда. — Я боялась поднимать на него глаза. — Давай выбираться отсюда.

— Лео сказал, что ты создала новую Вселенную.

— Не такую уж новую, раз о ней знают все вампиры мира.

Мне казалось, что в моих действиях есть некая тайна. Да и как Лео мог ему что-то сказать, если ушел в неизвестном направлении, а у Макса не было с собой сотового телефона, чтобы поболтать со своим наставником?

Моя растерянность Максу нравилась. Он довольно хмыкнул, шагнул к стене, уперся в нее рукой.

— Лео зашел ко мне напоследок. Попросил пригласить его на свадьбу. Я сказал, что торжество намечено на 29 февраля.

Под рукой любимого стена провалилась, превратившись в дверь. Все правильно. Лабиринт закрыт только для Эдгара. За дверью шла бесконечная равнина, в небе полыхало северное сияние. Я задохнулась от восторга. Это было потрясающе! Над нашими головами стремительными полотнищами разворачивались пятицветные трассы.

Макс прижал меня к себе. Его губы были не холодными — горячими. И я с удовольствием ответила на его поцелуй. А потом он вздохнул.

Честное слово, вздохнул! Я схватила его за руку, развернула ладонью вверх. Линии! На ней появились остальные линии! На коже были не скупые три морщинки, а полноценная судьба со своим прошлым, настоящим и будущим.

— Не хотел тебе говорить… — начал Макс. Но я снова его перебила:

— А ты не говори! Я тоже научилась читать твои мысли. Потому что люблю тебя. А все влюбленные становятся похожи друг на друга.

Нас венчал лес. Костер был разведен по всем правилам. На поляне вынули большой куб снега, докопавшись до промерзшей земли, обложили очаг камнями из ручья. Первые языки пламени глянцево отражались в их покатых влажных боках. Вскоре камни высохли и стали покрываться пеплом. Снег вокруг костровища подтаял. От огня повеяло долгожданным теплом. Макс с хрустом ломал руками ветки. Костер стремительно рос. И вот уже рядом с ним невозможно было находиться. Пламя с треском и гудом рвалось вверх, горячие потоки от него качали потревоженные ветки берез. Сосны застыли, недовольно поглядывая на пиршество огня.

— Что дальше? — посмотрел на меня Макс

— Дальше ты должен просить меня стать твоей женой, а я должна отказываться.

Лео недовольно скривился.

— Маша, к чему эти капризы? Да, романтики с вампирами никакой.

— Может, Макс передумал? — не преминула встрять Катрин.

Ее появления на этом торжестве не ожидал никто. Но, с другой стороны, было бы странно, если бы Катрин не пришла. За прошедший месяц она почти не изменилась. Только голубой парик ей совсем не шел, потому что делал ее и без того бледное лицо еще белее.

— Давайте не будем отвлекаться! — подогнал всех Грегор. Праздничного настроения в нем не наблюдалось. В моем присутствии он, как всегда, нервничал.

— Хорошо.

Макс отвернулся от костра и, высоко задирая ноги, пошел по снегу.

— Ты куда? — опешила я. Еще не поженились, а он уже убегает.

— Пять, шесть… Ага, где-то здесь! — помахал рукой Макс. — Семь, восемь… Шагов должно быть двенадцать!

Он дошел до мохнатой елки и остановился.

— Можно было и не считать, — фыркнула Катрин. — Там снег накопан.

— Маша, ты поможешь?

Макс вышагивал вокруг наметанного бугорка, как журавль вокруг кочки с лягушками. Я сунула руки в карманы и отрицательно покачала головой. Копаться в снегу на таком морозе не хотелось.

— Приблизительно так же она будет слушаться своего мужа, — не уставала комментировать мои действия Катрин.

Макс тремя взмахами руки обозначил холмик по границам, поддел его. И тут даже Катрин не удержалась от возгласа — из-под сугроба показались белые подснежники. Их замерзшие опущенные головки торчали среди стреловидных тонких зеленых листьев. Цветы стояли в небольшом белом горшке, потому возникло ощущение, что подснежники растут из снега.

— Это мой тебе подарок.

От восторга я прижала руки к груди. Макс поднес цветы ближе, и я разглядела, что на шейках двух из них покачиваются кольца. Серебристо-белые. Блестящие.

— Маша, будь, пожалуйста, всегда со мной, — любимый протянул белое чудо мне.

— Всю жизнь? — от смущения я не знала, куда деть глаза. Не думала, что это будет так волнительно.

Макс взял мою руку и осторожно переставил на ладонь горшок с подснежниками.

— Без ограничений по времени.

— Хорошо, без ограничений.

Я сорвала кольцо вместе с цветком, посмотрела на него.

— Твое согласие быть со мной надо чем-то скрепить, — предложил любимый.

— В огонь! В огонь! — подзуживала Катрин.

Щелкнул, отрываясь, второй цветок. Теперь оба кольца были у Макса.

— Ты говорила о венчании на огне. Пускай так и произойдет.

Он вынул из кармана цепочку — ту самую, что осталась от порванного гранатового крестика, — и нанизал на нее кольца.

— Маша! Перед этим огнем… — Макс осторожно протянул руку к костру. Пламя подпрыгнуло, облизнув щедрое подношение. И вот уже второй, третий его язык потянулся к кольцам. — Перед небом, лесом и землей объявляю, что беру тебя в жены и обещаю быть с тобой всегда, защищать и помогать во всех делах.

Он смотрел только на меня. И улыбался. Самой настоящей человеческой улыбкой. Я коснулась пальцами его вытянутой руки, почувствовала накатывающий волнами жар костра.

— И я обещаю… — пробормотала, тут же забыв, что там еще говорил Макс. Что-то надо было добавить про беды и радости. Но это произнести уже не получалось.

— Эй, отомрите! — напомнила о себе Катрин. — Хватит смотреть друг на друга!

От неожиданного окрика я вздрогнула, рука Макса качнулась. Из пальцев выскользнул один край цепочки. Кольца полетели в огонь.

Я успела заметить только, как жирно блеснули в ярком пламени их металлические бока.

— Хорошо, объявляю вас мужем и женой, — быстро произнес Лео, перебирая пойманные кольца на ладони. — Заботьтесь друг о друге и защищайте от бед.

Затем протянул к нам руку. Ладонь его была гладкой и белой. И только сиреневые вены выступали на тонком запястье.

— Аминь! — поддакнул Грегор.

Макс первым взял кольцо и развернул мою руку так, чтобы ему было удобней надеть. Я почувствовала на пальце непривычную тяжесть. Лео чуть качнул ладонью, напоминая, что мне нужно сделать то же самое — надеть кольцо Максу на палец. Как только я это сделала, лес загудел, застонал, завздыхал.

— Поздравляю, — первой подошла ко мне Катрин. И, опустив мне на плечо подбородок, добавила: — Не потеряй…

Я почувствовала, как ее холодная рука коснулась окольцованного пальца. И заверила:

— Постараюсь.

Грегор приблизился этаким большим медведем, обнял на мгновение. И тут же отошел к Максу.

— Завидую! — стукнул он его кулаком по плечу. — Ну, ты там не забывай нас. Если будешь делать пышную свадьбу и понадобятся музыканты, зови.

Последним был Лео.

— Рад, что все так получилось, — сухо произнес он. — Я понимаю, что это, — вампир показал на наши с Максом руки, — ничего не значит. Но все же берегите друг друга.

— Насколько получится, — фыркнула Катрин. — Но ко мне в гости прошу не приезжать. Маша еще притащит своих друзей Смотрителей, а у меня на них аллергия. Чихать начинаю. И по всему телу красными пятнами иду.

Я улыбнулась. Вампиры стояли с каменным выражением. И тогда я рассмеялась, глядя на их серьезные лица. Все действительно только начиналось. И что будет дальше, не мог предположить никто.