Превращение (4 книга)

Глава X

ПОГОНЯ ЗА ПРИЗРАКАМИ

Макс сидел в моих ногах, откинувшись на спинку кровати. Глаза закрыты. Из окна пробивается слабый свет. Тени косо падают на пол. Солнце то ли садится, то ли… Что-то не нравятся мне эти длинные тени.

— Сколько времени? — приподнялась я на локте.

— Скоро час, — произнес Макс, не открывая глаз.

— Как час?

Неужели я столько проспала? Это, наверное, от вчерашней усталости. До сих пор чувствую непонятную слабость.

— Что с Драконом?

На меня посмотрели прозрачно-голубые глаза.

— В Архангельске ждет самолета до Москвы. В пять полетит. Дальше пускай сам разбирается.

— Точно улетит? — Я всмотрелась в спокойное лицо любимого. По нему нельзя было прочитать ничего.

— Точно. — Под тяжелым взглядом Макса я отвела глаза, голова упала обратно на подушку.

Дракона больше нет рядом. Можно расслабиться. Но что-то мешает.

— А Маринка?

— В Мезени. Близко к себе не подпускает.

— Все-таки останется?

— Девочка может жить, где захочет. Ее действительно хорошо приняли в той компании. Особенно смешная девушка со странного цвета волосами.

— Таня, — подсказала я.

— Таня, — эхом отозвался Макс. — Марина испытывает потребность кого-то любить и получать в ответ такие же эмоции.

— Ее там полюбят?

— Насколько это умеют эму.

— Эмо, — поправила я и хихикнула. Бедный Макс, и готы на его голову, и эмо. Немудрено запутаться.

— Они ее не боятся?

— Они не знают, что ее нужно бояться. Пока только болтливы. Город маленький, появление Маринки трудно логично оправдать. Как бы про то, что она вампир, не прознали ненужные уши…

— Если Смотрители в Мезени, они ее быстро вычислят,

— Пока она не совершит никаких действий против людей, на нее не обратят внимания.

Я никак не могла собраться с мыслями. Странная слабость мешала сосредоточиться.

— Про Эдгара что-нибудь слышно?

— Во Франции его нет. Так сказал Лео. Несмотря на то что в замке на Луаре действительно собралась толпа желающих увидеть смерть колосса.

— Нет во Франции. Значит, он здесь?

— Здесь его пока тоже нет.

Макс замолчал на полуслове. Так и просилось продолжение — Эдгара нет, но кто-то есть. Я вопросительно посмотрела на любимого. Предоставлю ему возможность в очередной раз угадать мои мысли.

— Думаю, что Смотрители оживились не из-за Маринки и не из-за меня. В городе мы действовали очень осторожно, чтобы обратить на себя внимание. Сюда идет какая-то другая опасность, и они о ней узнали. Не представляю, откуда. Из Москвы, из другого источника. Но они к чему-то готовятся. В воздухе чувствуется напряжение.

Свет из окна шел тусклый. Стекло было мутным, с радужными водяными разводами.

Словно мы находились в батискафе, а там, за окном, плескалась вода.

— И опасность эта грозит Маринке?

— Опасность может грозить кому угодно. Нам предлагали отсюда уехать разными способами — намеками, иносказаниями, прямыми угрозами. Все хотели, чтобы мы приняли участие в разворачивающихся событиях. Но сейчас Ирина неизвестно где, и нас не имеет смысла гнать сначала в Москву, а оттуда на Луару. Все можно сделать и здесь. И для основного действия понадобятся Смотрители. Местные. Злые. У которых от одного слова «вампир» сжимается

челюсть.

— Но все же вампиры во Франции. — Я отказывалась верить в то, что слышала…

— Там все ненужные вампиры. Полезные фигуры уже стоят на шахматной доске.

Я представила Маринку, и ничего тревожного в ответ в голову не пришло. Да, волнения за Маринку не было. Как не было и самой Маринки. У меня не получалось на нее настроиться. Я безрезультатно бродила мысленно по бесконечным снежным просторам. Где же она? Девочка как-то ухитрилась от меня закрыться.

— Если бы Эдгара можно было просчитать, он бы не был Эдгаром. — Голос любимого в этот раз успокаивал мало. — Просто надо быть готовыми к его визиту.

— У меня какое-то дурацкое предчувствие, — пробормотала, спуская ноги с кровати.

Я поднялась, собираясь пройти к табуретке, где в тазике ждало меня утреннее умывание.

Меня покачивало. Сама виновата. Надо учиться правильно распределять свои силы. Вода в тазу, как всегда, была теплой.

— Я тебе сварил кофе и порезал сыр. Я натужно улыбнулась, пытаясь спрятать свое волнение. Не выдержала и отвернулась.

Нервная в последнее время стала. Чтобы успокоиться, тщательно вытерла лицо, провела шершавым полотенцем по каждому пальчику.

— А что ты делал?

— Смотрел на тебя. Ты очень красиво спишь.

— А еще?

— Охотился. Потом читал.

— Дракон точно не вернется?

— Не переживай. Он нас не догонит.

Я прошла на кухню. Жарко натопленную. Из открытой дверцы печки волнами шло тепло. От чашки поднимался парок, одурманивающе пахло самым лучшим на свете кофе. Сыр лежал на блюдце. Он был не порезан, а поломан, кусочки ноздревато лоснились бело-желтым жирком, рождая воспоминание об арбузе. Я смотрела на них, на мелкую крошку вокруг крупных, и уже больше не могла бороться со своими чувствами.

— Что за Смотрители пришли в Мезень? Олег?

— Московским Смотрителям не до твоих проблем. Им бы свои решить.

Тревога погнала меня на улицу. Было пасмурно. Снег осел и насупился. От неожиданности минус пять показались теплее, чем плюс двадцать. Километры вокруг были безжизненны. Только на границе леса несмело перебирал лапками белый заяц.

— Иди поешь, — напомнил Макс, возвращая меня из мысленного «путешествия» обратно.

Да, проблемы есть у всех. На то они и люди, чтобы эти проблемы сначала создавать, а потом решать.

На кухне все так же не к месту пахло бодростью. Я подхватила чашку и ушла в комнату. Действия всегда спасают от ненужных мыслей. Перестелила постель, подмела пол, поставила на зарядку телефон. Даже пыталась петь — навязчивый мотивчик поселился в голове. Я безжалостно коверкала английские слова, сама не понимая, что ору.

Дверь так и оставалась сломанной. Ее никто не чинил. Специалиста-слесаря отправили в отпуск.

Кофе остыл, но так даже было приятней, Я его пила, заедая солоноватым сыром, крупинки поскрипывали на зубах. Макс в сотый раз перекинул трубку мобильного аппарата из одной руки в другую. Кажется, любимый столкнулся с той же проблемой, что и я, — он не знал, как связаться с Маринкой, телефона у нее не было.

Я кашлянула, напоминая о своем существовании, и покосилась на окно. Сумерки уверенно отгрызали у дня километры снега.

— Завтра заглянем к ней в гости. — Макс незаметно подошел ко мне, обнял за плечи.

На слово «гости» я неприятно поморщилась. Как бы нам самим не дождаться гостей. Еще больше захотелось уехать. Сейчас всего около четырех. Выйди мы сейчас, к шести были бы в Архангельске, а при попутном автобусе и того раньше. В Москве разыщем Олега, он расскажет про Ирину. Может, удастся ее где-нибудь перехватить, поговорить с Антоном.

Макс продолжал стоять на месте, упершись взглядом в одну точку.

Так мы и сидели в напряженной тишине. За окном наступила ночь. Я бесцельно бродила по кухне. Нашла у себя в кармане пучок ниток. Тех самых, что выдернула из свитера Макса. Покрутила их в руках и стала машинально вертеть куколку. Готового уродца с торчащими из головы во все стороны ворсинками спрятала в карман. Взгляд наткнулся на шерстяной носок Дракона, и я усмехнулась: Сторожев страдал маниакальной привязанностью к этой части гардероба, у него был с десяток пар. Не дали, бедненькому, собраться. Надо ему оставленное посылкой отправить… Найденный носок был «зазевавшийся» беспарный бедолага. Свеженький, ни разу не надетый. Я разрезала на нем верхнюю кромку, потянула за освободившуюся нитку.

Все, что в последнее время здесь происходит, не случайно. И носок здесь оказался именно для того, чтобы я распустила его и сделала куколку. И не ту нелепицу, что вчера сотворил Дракон, не страшилище из порванного вороньими (моими) когтями свитера, а настоящую, заговоренную.

«Это называется залом», — вспомнила я слова московского Смотрителя Бориса. Так он определил мои неумелые изделия из травы. То, что я сейчас сотворила, называется «оберег». Что-то подсказывает мне, он нам пригодится.

Макс сидел за столом, между его тонкими пальцами мелькала черная планка телефона. От себя я его не отпускала. Мне не хотелось самого дурного развития событий — когда все по одному уходят и не возвращаются.

Ночь прошла в тревожном ожидании. Заснула я совсем под утро, а проснулась, не соображая, который теперь час, от того, что стало холодно. Что-то морозило щеку, будило мозг.

— Маша! — качнулся воздух.

Я сразу открыла глаза, спустила ноги с кровати, готовая бежать.

— От Маринки нет вестей? — был мой первый вопрос.

Торящая свеча. Тишина. Макс стоит около меня.

— Пойду в город, попытаюсь ее разыскать. Ждал твоего пробуждения, хотел, чтобы ты знала, где я, и не волновалась.

— В город? Ночью?

— Уже девять утра, через час рассвет. Тебе лучше побыть дома, — ответил любимый. — Маринка может вернуться. Будет лучше, если первыми об этом узнаем либо ты, либо я.

Он почти встал, но я перехватила его за руку.

— Марина здесь ни при чем. Макс, ты обещал мне не врать. Что на самом деле произошло?

Полумрак за окнами налит тяжестью, не дает ничего рассмотреть. Но я и без этого отлично знала, каким взглядом на меня смотрит Макс. Сердце толкнулось — нет, не отпущу.

— Эдгар рядом с Мезенью. Надо найти Маринку до того, как он открутит ей голову за неповиновение.

Он мягко снял мою руку, хотя я изо всех сил цеплялась за холодное запястье.

— Закройся и будь осторожна. Я мелко кивала, с трудом соображая. Как можно закрыться от вампира? И сама себе отвечала — можно. Надо только сходить в лес, посоветоваться.

Макс застыл в дверном проеме, озаренный со спины дрожащим отблеском нескольких свечей, отчего казалось, что любимый сам светится.

— Бензина в снегоходе достаточно, на сотовом телефоне деньги есть, — сообщил он ровным голосом. — Тебе всего хватит, чтобы дождаться моего возвращения. И вот еще… — Макс протянул смартфон, нажал на кнопку, заставляя его ожить. — Здесь много игрушек. Если выиграешь хотя бы в одной из них, считай: телефон твой. Если будет звонить Лео, поговори с ним.

Я зажала в руке черную коробочку. Свет смелее проник в комнату. Больше его никто не загораживал — Макс ушел.

— Хорошо, — произнесла я свету на кухне. За окном проскрипели шаги. К стеклу с той стороны приложилась пятерня. И все исчезло.

Заметила «умирающий» экран смартфона. Макс дал мне свой телефон!

Побежала на кухню, чуть не споткнувшись об упавшее на пол одеяло. Остановилась. Куда я спешу? Темно. Холодно. Я в носках и футболке. Окажусь в таком виде на улице, мгновенно замерзну. И, конечно же, ни одного следа не найду. А пока буду копаться с одеждой, Макс успеет вернуться.

Я попятилась от двери, прислушиваясь к колотящемуся сердцу.

Зачем любимый оставил трубку? Чтобы я не смогла ему позвонить? Чтобы не отвлекала?

Положила телефон Макса на подушку, рядом пристроила свой. Как бы эти два аппарата друг с другом говорили? «Алло, привет… Как дела?» — «Отлично. А у тебя?» — «Супер! Давно тебя не слышала». — «О! Зато мы часто видимся. А звонить зачем… Вернусь, поболтаем».

Поболтаем… Сложила обе трубки. Либо Макс каждый раз это делает с какой-то целью, либо постоянно «забывает» сотовый, потому что простая человеческая связь ему не нужна. Однажды он уже «забыл» телефон, чтобы Лео побеседовал со мной, понял, что у Макса проблема, и примчался на выручку.

Я прошлась по комнате. Холодные иголочки нехорошего предчувствия забрались под футболку. Воды в тазу оказалось мало. Коснулась пальцами — холодная. Но Макс ведь всегда готовился к моему пробуждению. А сегодня? Вампир не мог этого забыть! Что-то стряслось?

Кофе тоже не было. Но на блюдце лежали белые шарики моцареллы.

Мысль пришла внезапно — надо съездить к лесу, дом какое-то время может побыть и без меня.

Я натянула куртку, с трудом попав в рукава. Долго искала варежки. Сунула в карман сотовые. Сапоги даже не застегнула — так и выбежала, хлопая голенищами. Надо бы научиться волноваться не постоянно, а время от времени. Устроить «приемные часы». С десяти до одиннадцати утра, например. Поворачиваешь рубильник, садишься удобней в кресло — и волнуешься, сколько душе угодно. А уж после одиннадцати — все, прием закончен. Приходите завтра.

Море вдалеке гудело, вздыхало стылым металлом, вздымало свинцовые воды. За вчерашний день вода отступила, оголив обрывистый берег, оставив после себя грязно-серый лед вперемешку с илом. В воздухе сильнее стала чувствоваться вода, сверху что-то капало. Ну да, потеплело.

Несколько раз с силой прогнала воздух через легкие, попыталась представить, где сейчас Макс. Но у меня ничего не получилось, я его не видела. Оставалось только стоять, впитывая в себя вой нескончаемого ветра. Лес на горизонте почернел, готовый принять новую зарю. Вспомнила, каким был Макс, когда уходил: ничего странного, выглядел как обычно. Ладно, сейчас все выясним…

Запахнулась, застегнула все-таки сапоги и пошла вокруг дома к сараю. В кармане ожил телефон Макса.

Вот хитрый лис! Старого разведчика выдают закоренелые привычки и парашют, который он вечно забывает спрятать… Он надеялся, что я поговорю с Лео и тот снова примчится на выручку. Нет уж, на сей раз мне некогда.

Чтобы согреться, прибавила шагу. Снегоход ждал меня, как по заказу повернутый в сторону леса. Конечно, мне как раз туда.

Воздух знакомо дрогнул от раскатов мотора.

Ну, что же… Как там сказал Гагарин? «Поехали!»? Поехали!

Рассвет нехотя пробивался сквозь темноту. Когда я достигла леса, день разобрался в своих правах. На кончиках хвоинок набухала влага — после вчерашнего еще больше потеплело и потекло. Лес подгудывал, принимая резкую смену температуры, деревья недовольно крякали. Я оставила снегоход под елкой, двинулась по проваливающемуся насту. Это был третий раз, когда я пришла к лесу за помощью. В этом был какой-то магический смысл. Третий раз мог стать последним, а мог оказаться началом чего-то нового. Но если я сюда явилась, значит, не зря. Сегодня обязательно что-нибудь произойдет.

Нога вдруг подвернулась, но я уже знала, что делать. Сгруппировалась, чтобы не удариться, крылья шваркнули по мокрому снегу, и я стала забирать вверх, с каждым взмахом чувствуя, как возвращаются уверенность, сила.

Лес наполнял меня своим дыханием, деревья расступались передо мной. Здесь я была как дома. Это было ни с чем не сравнимое удовольствие! Воздух полнился шепотами, вкрадчивыми словами, обрывками фраз. А еще вокруг было очень много человеческого: мысли, желания, боли и тревоги… Все то, от чего мне надо научиться отгораживаться. Но сейчас я искала только одну эмоцию. Ту, что могла исходить от Маринки. Надо было убедиться, что девочка в порядке. Понять, что она в безопасности.

И я ее нащупала. Да, Марина в городе. Одна. Смотрители там тоже были, но отдельно от

нее.

Внезапная тревога заставила меня развернуться и полететь в другую сторону. Что-то смутное и еще толком не сформировавшееся…

Лес с легкостью принял мое появление, но стоило мне выбраться из его колючих объятий, как дела пошли хуже. Я начала сбиваться, тянуло вернуться. И тут внизу показалось что-то знакомое. Когда-то я видела такое. Дом, чуть накренившийся на один бок. Тяжелыми ошметками с крыши сползает подтаявший снег. В сторону леса тянется тяжелый запах машинного выхлопа.

Стучать когтями по железу крыши было неприятно, и я уже собралась сорваться с жесткого насеста. Как вдруг…

Через поле кто-то шел… «Кому здесь ходить?» — удивилась я, спрыгивая с конька. Полетела навстречу. А через пару минут увидела лыжников. Трое. Впереди парень. За ним девчонка. И, заметно отставая от них, еще одна. С фиолетовой челкой.

Крылья подломились, я спикировала вниз. К незваным гостям. Им тут делать нечего!

— Эй, пошла вон! — замахала рукой девчонка. — Лешка, Лешка, прогони ее!

Идущий впереди остановился.

— Не трогай. Вообще никого здесь не трогай, — тяжело перевел он дыхание.

«Убирайтесь, иначе будет беда!» Но меня не понимали. Парень перехватил палки удобней, устало оттолкнулся, заставляя лыжи ехать. Идти ему было тяжело, приходилось прокладывать лыжню. Подтаявший снег держал хорошо, но постоянно цеплялся за лыжи, нагружая их пудовыми гирями сугробиков.

Я попрыгала на снегу, примеряясь, чтобы было удобней взлететь. Надо торопиться. Эти трое не должны дойти до скособоченного дома!

Взлетела, устремляясь к далеким деревьям. Сегодня был странный день. Невидимые линии судеб и желаний перекрещивались на этом месте. Кто-то еще шел к домику. С противоположной стороны. Не шел, возвращался. И был некто третий, кто собирался туда заглянуть.

«Не пущу!» — каркнула, срываясь с ветки дерева. Поджала лапки, набирая скорость.

Лес придвинулся, я нырнула в него, как в мягкую постель, — все здесь знакомо, все безопасно.

Но я поспешила. Снег шершавой коркой проскреб по лицу, набрался в рукава. Сапог снова расстегнулся. «Березка» медленно таяла передо мной в воздухе — опушенные глаза, безвольно повисшие руки. Кажется, я не оправдывала их надежд. Мельник поторопился с выбором. У меня были свои задачи.

От превращения в голове осталась звенящая легкость. Мое с крылатым двойником мировосприятие было настолько разным, что от «птичьих» мыслей ничего не осталось.

Во мне засела тревога. Там, за лесом, идут трое — Леха, Мерзликина и Таня. Наверняка Маринка «купила» расположение компании рассказом, что знакома с клевой колдуньей. Вампирша могла поведать пару веселых историй из моей жизни. И вот теперь они идут ко мне. Почему? Да потому, что Морковка наконец прозрела. И та же Маринка популярно объяснила, кто им помог. А сейчас им нужно новое чудо.

Ведь блондинка Соня уже второй день валяется в жару и бреду, а врачи в этом захолустье только разводят руками да кормят ее антибиотиками. Но диагноз поставить не могут. А тут под боком живет приезжая колдунья… И милый мальчик Леша решает совершить подвиг: уговорить колдунью на очередное чудо, хочет преподнести своей любимой подарок на блюдечке. Мерзликина за ним увязалась из любви. Таня из сострадания к блондинке и любопытства.

Обо всем этом я подумала, пробираясь к снегоходу. Непрогретый мотор фырчал и подергивался. Сначала я проехала вдоль кромки леса, потом стала забирать все дальше и дальше в поле. Скоро на горизонте должны появиться лыжники. Идут от города, наверное, часа два, не меньше. Ворона летает быстрее. Значит, я успею их перехватить до того, как они окажутся у нашего дома.

Делать им там нечего. Это место наполнено моими чувствами и переживаниями, чужие могут разрушить хрупкую защиту. Пускать посторонних в свои владения не хотелось. Территория моя, и делить ее я ни с кем не собиралась. Пустых совпадений не бывает. Повесть «Олеся» я читала недавно не просто так — это было предупреждение не связываться с чужими.

Как хорошо, что я решила прогуляться. Сиди я дома, через пару часов Леха бы уже стучался в мою дверь.

Забралась на взгорок и сразу увидела их. Лыжники тоже меня заметили. Или услышали звук мотора.

Цепочка остановилась. Сильно отставшая Таня стала догонять остальных.

Я подъехала ближе. Во взглядах плескалась знакомая настороженность. Интересно, кто первый из них крикнет: «Ату!»…

— Маша! — обрадованно закричала Таня, которая вряд ли бы дошла до дома. Увидев меня, девушка повалилась наземь, бессильно раскинув руки. — Знаешь, мы тут шли…

— Зачем вы ее взяли? — Я смотрела, как она барахтается в снегу.

— Сама увязалась. — Соколов тоже с трудом переводил дыхание.

— Это не повод ее угробить.

Я помогла Тане подняться, отстегнуть лыжи, посадила ее на заднее сиденье снегохода. Девушка блаженно улыбнулась.

— Думала, не дойду, — прошептала она, приваливаясь мне на плечо.

— У нас к тебе дело, — не стал размениваться на такие мелочи, как приветствие, Леша.

— Когда просишь за одну девушку, не надо брать с собой другую, — осадила я его, имея в виду Мерзликину. Сегодня я была настроена морализировать.

— Она сама…

Я поморщилась, перебивая уже слышанную формулу.

— А ты-то что сделал? Разрешил им обеим идти за тобой?

Соколов мотнул головой, как бы сбрасывая с себя мой злой настрой.

— Помоги. Что тебе стоит?

— Что стоит? — Вопрос удивил меня.

— Я привез деньги, — заторопился Алеша, сдергивая варежку.

Что же мне это будет стоить? Жизнь Маринки. Потому что если бы не Соколов со своей любовью к блондинке Соне, Маринка им бы не понадобилась, никто бы не стал говорить про вампиров, не появились бы Смотрители, не пришел бы Эдгар наводить долгожданную тишину.

— Таня, как там Марина? — обернулась я к девушке. Синеволосая встрепенулась, устало

улыбнулась.

— Ой, здорово! Она пока у меня живет. Ну, знаешь…

— Знаю: от въезда в город налево, третий дом. — Адрес сам пришел на ум. И снова я не удивилась. Устала я удивляться.

— Помоги! — Леша с трудом вытащил из кармана кулак с зажатыми в нем купюрами.

— Нечему там помогать, — оттолкнула я от себя протянутую руку. — Берите машину и везите Соню в Архангельск, пускай делают УЗИ почек. Уже несколько дней идет воспаление.

— Врача вызывали, говорит, что простуда. Дает лекарства, а Соньке только хуже.

— Пиелонефрит у нее, а не простуда. Вирусный. Везите, пока не поздно. У тебя в кармане пять рублей есть. Дай мне.

Я безошибочно ткнула пальцем в его куртку. Соколов спешно сунул деньги обратно, отщелкнул клапан нагрудного кармана, достал монету. Он тоже не торопился с удивлениями и вопросами.

Я действовала, просто зная, что надо делать.

Без сомнений. Эти трое должны были прийти. У блондинки Сони все будет хорошо. Мерзликина, когда вырастет, уедет из города. Далеко уедет. Точнее я сейчас не могла сказать, в другую страну. А Таня…

Я отвернулась от сонно улыбающейся девушки. Ее будущее я знать не хотела.

В ладонь легла пятирублевая монета. Тяжелая. Двуглавый орел ухмыльнулся. Я подбросила кругляш, поймала, вернула Соколову.

— Заставишь Соню взять в ладонь, боль утихнет. Но болезнь не уйдет, все равно надо везти в Архангельск. Скажете, что есть подозрение на пиелонефрит, что она раньше болела. Так быстрее отправят на обследование.

— Спасибо! — глупый Леша переданную ему монету мало что не поцеловал. Повертел туда-сюда в пальцах, сунул в карман.

Я сдержалась, чтобы не пояснить, куда ему следует отправиться со своей благодарностью.

— А ты можешь сделать как-то так, чтобы Соня узнала, что это я сделал? — зашептал Соколов, склонившись ко мне. Надеется, что Мерзликина о его чувствах к блондинке не догадывается?

Я посмотрела на его когда-то понравившееся мне лицо. Да, пожалуй, человеколюбие пора в себе изживать. Набрала побольше воздуха и с наслаждением произнесла:

— Еще джинн в мультфильме «Аладдин» заявил, что не может делать трех вещей: убивать, воскрешать мертвых и влюблять. Мы с ним из одного профсоюза. Извини, остальное — твоя работа.

Мерзликина во время нашего разговора молчала. Я бы на ее месте Соколова прибила.

— Идите обратно, Таню я довезу. И всем скажите, чтобы никто никогда не ходил к нашему дому.

Мерзликина молча стала разворачиваться. Я заметила у нее рюкзак. Им идти километров пятнадцать. За полтора часа доберутся. Передохнут по дороге.

Леша еще топтался на месте. Неужели настало время патетических речей?

— Уезжайте!

После того, что я сделала, ко мне вновь подкрадывалась усталость. А ведь еще мир спасать… Силы надо беречь.

Соколов кивнул. Он очень хотел что-то сказать. Вероятно, что благодарен. Что никогда не забудет. Что если встретит другую колдунью, непременно переведет ее через дорогу. Что отдаст сидящему у дороги старику последнюю краюху хлеба. Ну да, а тот с ответной благодарностью подарит ему если не волшебное огниво, то тоже что-нибудь чудесно-полезное.

Отчаливали бы они скорее, а то ведь я могу и разозлиться.

Ребята развернулись в сторону города, и мне захотелось мысленно закрыть за ними дверь. Чтобы больше никогда не встречать.

Достала куколку. Того самого уродца, что сделала из ниток свитера.

«Защити, сотри наши следы с воздуха, с земли, со снега…»

Не надо им помнить о нашей встрече. Через несколько дней она должна забыться. Просто молодые люди решили покататься. Забрались далеко, устали, а теперь возвращаются.

— Зачем ты так делаешь?

Вот это да! А про Таню-то я и забыла!

— Держи крепче лыжи, — посоветовала я ей. — Домой тебя отвезу.

— А знаешь, ты мне вчера приснилась… — Девушка вдруг запнулась, словно решила, не сказала ли что-то неправильное.

— Я запоминающаяся, — согласилась с ней.

— Правда? — с искренним восхищением переспросила Таня.

М-да, провести ее ничего не стоит…

— Сон с четверга на пятницу вещий? — робко поинтересовалась она.

— Если спала на подушке в горошек, то да, — соврала в ответ. Пора было ехать.

— Не помню подушку, — растерялась Таня. И, спохватившись, снова посмотрела на меня.

Я завела снегоход, устроилась в седле.

— А ты настоящая колдунья? — Девочка привалилась к моей спине.

— Игрушечная, — крикнула я через плечо.

— Шеремет говорит, что вы все вампиры. Как трогательно! А он тогда переодетый гоблин.

— Ничего не теряй! — посоветовала я, трогаясь с места.

И специально выбрала маршрут вдоль леса — чтобы не пересекаться с Соколовым и Мерзликиной.

Глава XI

ЧАЙ С ЛИМОНОМ

Долгое время мы ехали лесом. Здесь я чувствовала себя в безопасности. Тяжелые лапы сосен тянулись к нам со всех сторон. Но вскоре пришлось покинуть лес и углубиться в тундру. Чем дальше мы были от моря, тем становилось теплее, ветер стихал. Тундра с ее приземистыми кустиками легко пропускала нас. Чтобы попасть к городу, надо было спуститься по пологому холму. Вдруг проклюнулось сквозь тучи солнце, осветило занесенные снегом высокие деревянные домики, воинственно торчащие из сугробов, готовые пережить любую бурю и непогоду.

Интересное место. Со стороны могло показаться — ну, деревня и деревня. Кривые улицы, суровые жители, вечный северный холод. Но мне с самого начала показалось, что не зря именно сюда приехал Лео. Здесь витал дух бесконечного скитания. И, подтверждая мои мысли, Таня неожиданно заговорила.

— Ой, а знаешь, как у нас тут все! — бросила она загадочно.

Девушка и не думала спать. Отдохнув немного, она начала привставать на подножках, показывая то в одну сторону, то в другую. Там видели медведя, тут — дерущихся оленей… Таня сыпала местными названиями лесов и оврагов, перечисляла, на какого зверя когда можно охотиться.

— А вот рыбы, знаешь, нет, — сообщила моя пассажирка. — Давно уже. Раньше в Сёмжу ездили. А теперь пусто.

В ответ я кивала. Рыба была мне интересна в последнюю очередь.

— А еще, знаешь, кто у нас жил? Своим «знаешь» она меня экзаменовала без остановки.

— Дед Мороз. — Другой версии у меня не было.

— В наши края постоянно кого-нибудь ссылали. В монастыре протопоп Аввакум жил. И Ворошилов, и Серафимович, это писатель, и еще, знаешь, как много!

— Знаешь, — усмехнулась я в ответ.

Мы проскочили мимо речки и въехали в город. Прятать свою технику я не стала, так и дотарахтела до Таниного дома. От дороги третий дом налево…

Таня нехотя сползла с седла.

— Маринку позови, — попросила я.

Маленькую вампиршу я не чувствовала. Но раз уж она научилась от меня закрываться, то могла оказаться вблизи, мною не замеченная.

Задевая лыжами сугробы, Таня побежала к своему дому.

— Чтобы связаться с вампиром, надо быть сумасшедшей! — крикнула я ей в спину.

— А ты тогда кто? — донесся до меня ответ. Дверь за Таней закрылась, и мне оставалось

лишь удивляться. Значит, про Макса мы теперь тоже знаем? Миленько. От нечего делать стала осматриваться.

Дом, около которого стоял снегоход, был высокий, массивный, окна первого этажа начинались выше человеческого роста, под скатом крыши прятался второй этаж. Дерево стен потемнело от времени. Из шиферной крыши высовывались печные трубы. В таком месте вампирам самое приволье — темно, холодно, людей мало. Но их до недавних пор здесь не было. Поморы — народ суровый, шутить не любят, с незваными гостями разбираются по-свойски.

Послышался грохот, словно с лестницы спустили несколько пар лыж.

— Ее нет! — Дверь еще не открылась, но Танин крик я услышала.

— Погулять пошла. — Я завела свой драндулет. — Она дома обычно не сидит. Подожди ее. Скоро вернется, — бросила уже через плечо.

Танин дом с опешившей хозяйкой остался за спиной.

Из дворов я повернула направо. Дальше надо было ехать прямо до центральной площади. Не в бар, не на автобусную остановку, а в кафе.

Представила это неказистое здание с засыпанными снегом витринами. Захотела заглянуть внутрь, но меня не пустили. Самое здание было, но «переступить» порог я не могла. Меня не пускали ни к Максу, ни к Маринке.

Тогда я решила найти Дракона. Это же он возвращался. Ни на какой пятичасовой самолет Сторожев не сел. Переночевал в Архангельске и рванул обратно. Не хочет пропустить главное развлечение сезона. Интересно, что он теперь будет делать?

Я представила Дракона, даже улыбнулась заранее, готовая увидеть его недовольную физиономию. И провалилась в пустоту. Словно под

ногой вдруг исчезла опора, и падаешь. Я тщетно пыталась нащупать Сторожева, с трудом вытаскивала себя из черных провалов, каждый раз будто попадая рукой в нефть — густую неприятную массу небытия. Металась в глупой надежде найти Диму. Ничего не выходило. Наконец, я выдернула себя из этого кошмара. И вдруг слабое волнение подсказало — где-то там, рядом с пустотой Маринка… Она убила Дракона! Ее превращение завершилось. Она стала настоящим вампиром.

Вдруг что-то выдернуло меня из седла. Я грудью налетела на руль, ударилась головой.

Вокруг разлилась абсолютная тишина. Я с силой провела рукой по снегу, возвращая себе чувство реальности. Оказалось, я на своей небольшой скорости врезалась в огромную черную машину. Большую даже по меркам моего города, а для Мезени так просто инопланетный корабль. Снегоход разбил машине передний бампер и что-то сделал с колесом, потому что она чуть накренилась.

И ни звука. Не сработала сигнализация. Не выскочил из «танка» хозяин, чтобы на месте закопать меня в снег.

Помассировала виски, прогоняя туман из головы, медленно встала, обошла покореженные транспортные средства. Безмолвие. В свой первый приезд сюда я видела бабушек, слышала лай собак. А сейчас — никого и ничего.

Перед глазами черным пятном маячила неувиденная картинка. Всхлипнула, но плакать себе не разрешила.

Тошнота подкатила к горлу, и я глубоким дыханием загнала ее внутрь. Шарахнула кулаком по машине, заставляя себя быть здесь и сейчас и не пытаться оказаться там, чтобы спасти того, кто в моей помощи уже не нуждался.

Выпрямилась, встречая гостей. Вынула из кармана куколку, отвела руку в сторону, чтобы тот, кто был поблизости, но пока никак не обозначил себя, видел ее.

Пустота выпустила из себя человека. Тонкая черная фигура. Шеремет шел, засунув руки в карманы. Медленно шел, никуда не спешил. Знал, что я его дождусь. Мне тоже торопиться не следовало. Этого парня можно было не бояться. А поэтому я спрятала куклу в карман и отвернулась к снегоходу. Чего тут у нас с повреждениями?

— Привет! — Шеремет не дошел до меня метров десять.

Я махнула рукой в знак приветствия, улыбнулась. Как-то криво у меня это получилось, еще решит, что обиделась или боюсь. Старательно растянула губы в улыбке на все тридцать два зуба. О Драконе приказала себе на время забыть.

— Смешная у тебя подружка, — крикнул он издалека.

Я машинально провела языком по зубам, проверяя, не застряло ли в них что-нибудь. Вроде все было нормально. Зубы я чистила вчера перед сном. Сегодня ничего такого, что могло его смутить, не ела.

— Смешная, — согласилась я, на всякий случай сжимая губы. Что ему дались мои зубы? У него папа дантист, что ли? Терпеть не могу, когда смотрят мимо глаз.

— Наши как раз к тебе отправились.

— Я их видела. Чем смогла — помогла. Кажется, Шеремет собрался пятиться. Решил, что я всех съела? Но это его проблемы, меня интересует другое.

— Чужих ты здесь не видел? Седого старика. Невысокого роста. Аккуратно одетого.

Шеремет покачал головой и как-то между делом кивнул на машину:

— Это ты разбила?

— Не успела увернуться. — Усмехнулась. — Он был быстрее.

В глаза Шеремет мне упрямо не смотрел — то поверх головы, то изучал следы у себя под ногами. Он бы еще забежал ко мне за спину — проверить, нет ли хвоста. Следопыт чертов!

— В первый же вечер, когда Маринка сказала, что ты можешь лечить, Соколов заговорил о том, что не мешало бы тебя найти. И тут же началась метель. Это ты сделала?

Если от удивления я потеряю челюсть, то заставлю его самого искать ее в снегу. Неужели я и правда похожа на купринскую Олесю?

— Не понимаю, о чем ты говоришь.

— Ты вызвала метель, когда узнала, что мы собираемся к тебе.

— Радио иногда слушай! — зло буркнула я. Что за паранойя? Откуда? — О том, что погода портится, было известно давно. Всем. Кроме тебя.

Им тут, кажется, всем пора «03» вызывать.

После заявления, что от меня зависит погода, — первый и последний раз я кому-то помогла. Макс, как всегда, оказался прав. Вместо того чтобы сказать спасибо, ребята испугались и стали приписывать мне все природные аномалии.

Шеремет стоял, засунув руки в карманы, и все поглядывал на низкое пасмурное небо. Мне вдруг захотелось, чтобы его уверенное отстраненное лицо преобразилось, чтобы парень испугался. И стало так: он дернул плечом, словно кто-то невидимый положил на него ладонь, провел рукой по рукаву.

— Старик и правда был, искал Маринку. Он еще в городе, — сказал Шеремет глухо, отвечая на вопрос, который я ему не задавала. Они тут все, что ли, мысли на расстоянии читают?

— Спасибо, — произнесла я, отпуская его. Шеремет пошел прочь, одергивая на себе

куртку. Остановился, повел головой. Из-за воротника показалась его бледная щека. А потом заторопился, скользнул за поворот дорожки.

Я усмехнулась. Комичный вид парня меня развеселил. Как же все чудненько получается! Хотелось смеяться.

— Как новые знакомые? — склонился надо мной Макс. — Опять чаем не угостили?

На сей раз я успела заметить его раньше, чем он подошел. О его появлении возвестила моя же радость.

— Сказали: не их очередь. Сегодня зажигают вампиры. — Я закинула руку ему за шею, собираясь поцеловать. И только когда приблизила к нему свои губы, прошептала: — Кстати, я снегоход случайно разбила.

Макс не отвел от меня глаз. Все, что нужно, он уже разглядел.

— Так ему и надо. Он нам больше не нужен. Здравствуй, дорогая. Я рад тебя видеть. Не ушиблась?

— Маринка убила Сторожева.

— Я знаю. Она уже вернулась в Мезень. Любимый подал мне руку. Сначала я посмотрела на его тонкую белую кисть с чуть синеватыми ногтями, потом перевела взгляд на лицо. Голубые внимательные глаза, красивые правильные черты, четкий абрис носа, алые губы. Что-то ведь есть еще, чего я не замечаю, а другие видят. Интересно, куда все смотрел Шеремет? На мой подбородок? У Макса с подбородком все в порядке — волевой, гладкий. Зубы! Ровные, крепкие зубы, конечно, удивляют своей белизной, но это не отклонение от нормы. Если улыбка чуть шире, видны чуть удлиненные клыки, способные в момент агрессии увеличиться как минимум вдвое. Клыки! Вот что высматривал у меня Шеремет! Он глядел на мои зубы. Ну конечно, еще Таня спрашивала, не вампир ли я. Скоро от этого слова на столбах начнется свечение в виде огней святого Эльма.

Неясная еще угроза зазвенела вокруг нас.

— Ты ведь тоже что-то чувствуешь? — Огляделась. Хотела даже пощупать внезапно уплотнившийся воздух.

— Я чувствую давно. Макс не смотрел на меня.

— Знаешь, чья это машина? — Я специально показала рукой, чтобы не было лишних вопросов.

Любимый глянул через мое плечо, сделал вид, что всматривается.

— Кто-то взял напрокат.

— Zum Verleih? — О! Это слово я запомнила навсегда. — И ты даже не догадываешься, кому в городе Мезень могла понадобиться напрокат такая дорогая машина?

— Вариантов много.

Прекрасно! Мы снова начинаем защищать друг друга от самих себя. Хорошо, зайдем с другой стороны.

— Ты не поверишь, но местные считают, будто недавняя метель произошла из-за меня.

— Забавная версия. Чего они хотят?

— Чтобы я вылечила заболевшую девушку.

— Вылечишь?

— Я уже все сделала, что смогла.

— Какая ты молодец! Приблизительно так и рождаются легенды, которыми потом пользуются Смотрители. Здесь их уже несколько — о группе вампиров, напавших на Мезень, о колдунье, вызвавшей непогоду, и о крупной разборке между вампирами и Смотрителями, в результате которой разбили дорогую машину и разгромили кафе.

— Прямо заголовки новостных полос. Только я не помню, чтобы мы громили кафе. Или ты успел это сделать без меня? — спросила и закусила губу, увидев, что это еще впереди.

— Подобная акция запланирована. Все ждут только твоего появления.

Я шагнула ближе, уперлась взглядом в его ледяные глаза.

— По какой цене сегодня идет тушка Смотрителя?

— Курс невыгодный — один к десяти.

— За одного вампира дают десять Смотрителей? Вы здесь столько не наберете.

— Если за товар нечем платить, на бирже происходит обвал.

— Придется сбавлять цену. Один к одному. Из двоих кто-то останется жив. Как всегда.

Макс приподнял меня за локти.

— Никто больше не погибнет, — прошептал он мне в губы и поцеловал.

В первую секунду я расслабилась, но потом поняла, что меня опять пытаются обмануть.

— А что с кафе? Там будет встреча? С кем? С Эдгаром? С Маринкой?

Макс отвернулся и произнес куда-то в сторону:

— Зря Эдгар сюда приехал. Это будет катастрофа.

— Он убьет город?

— Город убьет его. Я посмотрела на темные от времени дома.

И вдруг меня словно кто-то втолкнул во внезапно развернувшееся передо мной кино. Это был тот же город. Темный, неприветливый, замерзший. Улицы полнились людьми. Замотанные в черные одежды человеческие фигуры двигались от двора к двору. Мальчишка стучал палкой по штакетине. Бидон, нанизанный на столб, звенел. Над черными головами проплыл факел. Его нес невысокий парнишка. Волосы посеребрились от инея.

— Где?

— Тут она, — отозвался густой бас.

Толпа придвинулась, загораживая от меня то, на что все смотрели. Я скользнула между сгрудившимися. Подойти еще не успела, но уже слышала тонкий, надрывный от слез голос.

— Там… — плакала девочка, не в силах справиться с истерикой.

— Мужики, пошли. Сейчас разберемся.

У меня над ухом щелкнуло ружье, отправляя патрон в ствол.

Толпа загудела, двинулась, завертелась на месте, столкнувшись с какой-то силой.

— Этим не остановишь. — Мужчина в пальто и ботинках. Рядом с местными смотрится инопланетянином. За спиной мешок. Из него торчит что-то длинное, завернутое в тряпку.

— А чем остановишь? — Хозяин винтовки угрожающе прижал оружие к груди.

— Вот этим. — Мужчина обогнул толпу, подошел к плачущей девочке, вынул у нее из сжатого кулачка мокрый от слез платок. — Нас пятеро. Ждите возвращения завтра утром…

— Люди тщеславны, всегда замахиваются на то, что покрупнее. Даже если не могут это крупное прожевать. — Голос Макса вырвал меня из навязчивой картинки. Перед глазами еще секунду стояли спины уходящей пятерки. Темные фигуры на сером снегу. И все закончилось.

— Самое время перекусить. — Макс обнял меня, не давая упасть. — Горячий чай, с лимоном.

После «сеанса» меня еще пошатывало.

— Знаешь, что самое главное в нашем деле? — спросил он, крепко беря меня под локоть.

— Что?

Странное видение еще владело мной. О беде в Сёмже предупредил прибежавший из деревни ребенок, и в тот раз с вампирами справились. Аркан был построен на «слезе младенца». И вот Эдгар вернулся. Чтобы наказать Маринку. Чтобы разобраться с нами. Местные нам могут помочь. Если согласятся видеть рядом с собой Макса.

— Привлечь как можно больше внимания и вовремя смыться.

— Мы натравим Смотрителей на Эдгара?

— Если сможем с ними договориться. Но для этого надо сходить к ним в гости и немного повоевать. Справимся?

— Есть варианты?

Поцелуй обжег, голова закружилась. Макс притянул меня к себе, и уже через минуту мы стояли на пороге знакомой «стекляшки» в центре, на площади было пусто. Внутри тоже ни души. Я бросила взгляд на батарею. Морковкина свой наблюдательный пост покинула навсегда.

— Чай… — бросил Макс в сторону прилавка. — Два чая и лимон, — расплылся он в своей самой милой улыбке.

Слишком милой и слишком открытой. Я уже хотела сказать, что он зря старается, потому что здесь по жизни никого нет. И увидела мужчину. Кряжистого, невысокого. Он поставил на прилавок стаканы и отошел в сторону.

Макс глянул на него. Затем на меня.

— Принеси, пожалуйста, — попросил.

Я на секунду застыла от удивления. Всегда предвосхищающий любые мои желания, сейчас Макс хочет, чтобы я принесла стаканы?

Пожала плечами и двинулась к стойке. Но стоило мне коснуться прилавка, почувствовала грядущую беду.

— Иди сюда! — напомнил о себе Макс, и я на нетвердых ногах пошла к нему.

Дряблой желтой луной кусочек лимона лениво плавал на поверхности чая, совершая броуновское движение от одного прозрачного берега стакана к другому. Я снова почувствовала себя голодной, словно недавно совершила нечто грандиозное, а не просто пронесла два стакана пару метров. Например, спасла полгорода от гриппа. И чай для меня в этот момент показался таким притягательно-вкусным, что я поторопилась сделать глоток.

Кипяток сковал язык. Боль заставила онеметь, выбила на глаза слезы, мозг закипел. Продышаться не получалось. Я давилась воздухом.

— Как там у вас… — равнодушно посмотрел на меня Макс. — Поспешишь — людей насмешишь?

Так и хотелось крикнуть: «Можешь смеяться!»

Я была готова разреветься. Надо же так попасть! Сначала снегоход, потом Шеремет, Дракон тут еще и чай. Эдгар некстати подвернулся. Да кто он такой, этот старикашка, чтобы портить мне жизнь!

— Дурацкое кафе с дурацким чаем! — вынесла я свой вердикт, справившись с чувствами.

— Верное замечание. — Ладонь Макса застыла над кипятком. Парок обволакивал узкую кисть, покрывал легкой испариной. — Хорошее место.

— Чем же оно хорошее? — Я придвинула к себе стакан с упрямой решимостью выпить его прямо сейчас залпом. А лимон съесть.

— Я тебя здесь в прошлый раз нашел. Боялся опоздать. Люблю возвращаться туда, где уже был. А ты?

Вспомнилась Москва. Возвращаться туда не хотелось. И чего это Макс вдруг завел такой разговор? Странный и неприятный. С одной стороны, серьезный, а с другой — ни о чем. И при чем здесь возвращения? Мне еще в первый раз здесь не понравилось. Проворчала:

— Не люблю никуда возвращаться. Примета плохая.

— Старые места как будто защищают, — гнул свое Макс, не слушая меня.

— Мой родной город был только рад избавиться от меня.

— Ты к нему несправедлива. — Макс смотрел в замороженное окно. — Любое место представляет собой то, что мы про него придумываем. Даже ненадежное стеклянное кафе может оказаться неприступной крепостью.

Боль ушла из обожженного языка. Я обвела взглядом протекший потолок, пыльную лампу с лопастями вентилятора, грязные высокие столики.

— Скажи, ты не жалеешь, что осталась со мной?

Смешок толкнулся в груди, но я еще секунду боролась, удерживая на лице улыбку. Потом не выдержала и расхохоталась.

Любит Макс задавать вот такие внезапные вопросы. В этом он весь. Всякие пустяки нанизываются им на проволоку бус наших отношений.

— Мне нравится твоя улыбка. — Любимый провел пальцами по моей щеке, и только я хотела потереться об его ладонь, как он убрал руку. — В тебе я люблю все то, чего нет во мне.

Приятные слова. Я расплылась в довольной улыбке, отпила чая и чуть не завопила. Горячее на обожженный язык! Пытка какая!

— Не надо недооценивать Эдгара, — зашептал Макс, склоняясь ко мне через столик. — Он только кажется безобидным. За ним недаром ходит толпа. Он уничтожает легче, чем ребенок ломает игрушку. Он машина. Его сделали вампиром во время войны. Слово, которым его напитали, — смерть. Все очень серьезно. Когда-то я тоже подумывал вмешаться в его игру, но у меня не получилось. Стоит с ним столкнуться, и о тебе уже никто ничего не расскажет — свидетелей не останется. Ты просто исчезаешь, как будто тебя не было.

Он замолчал. Ждал, что скажу.

— Может, на видеокамеру все снимать? Потом будем пересматривать.

От удивления глаза у Макса стали огромными, как блюдца. Наверное, он ждал, что я выкину белый флаг или попрошу полсотни бонусных очков, или дополнительную защиту, или лишнюю жизнь. Но мне достаточно было одного Макса.

— Я только сейчас поняла — мы действительно будем жить вечно. Пока не надоест. И непременно дождемся, когда гамма Цефея станет показывать на север. А может, и до следующей звезды дотянем. Там всего-то каких-то два-три тысячелетия.

Теперь пришел черед Макса со всем вниманием посмотреть на меня. Милый, как же мне хочется забраться в твою голову, чтобы понять, что там происходит, чтобы наконец вычислить, какие логические выводы тебя вечно выводят к неприятностям…

Тонкая бровь дрогнула. Я заметила, что Макс уже оставил стакан в покое и стоит, вцепившись руками в края столика, отчего всегда бледные руки сравнялись по белизне с бумагой.

Чернота за прилавком сгустилась, как будто приблизилась. Там ждали. Нас. Строили аркан. Простенькую схему на неудачу. Очень хорошо. Сбиваем их аркан и договариваемся о совместной работе.

С глубоким вдохом посмотрела на Макса. Он пожал мне руку. Интересно, каково это — быть приманкой. Приди сюда я, могла никого не застать, как в прошлый раз. Здесь люди осторожные. А на Макса они выйдут. Непременно. Чтобы закончить рисунок ловушки. Я оперлась локтями о стол.

— Эдгар придет?

— Через пятнадцать минут. Ты успеешь поговорить.

— Значит, все опять досталось нам. Я придвинула к себе стакан, обхватила его

ладонями. Закрыла глаза. Мысленно представила очертания аркана. Запятыми, точками, штрихами, неровной линией он пробегал по кафе, вываливался за двери на улицу, тонул в сугробе.

— И в это пекло ты решил толкнуть меня?

— В пекло я тебя не пущу. Макс шептал, и мне вновь захотелось почувствовать на губах прохладу его дыхания. Не на прощание. Просто потому, что я давно его не целовала.

— К Эдгару пойду сам. Если понадобится, вместе с ним пересеку черту. Ты только сделай местных нашими союзниками. Хотя бы на время.

Послышались шаги. Медленные, уверенные. Они уже какое-то время звучали, и поначалу я не очень понимала, что это. Только когда они раздались совсем близко, сообразила. Это не какой-то там внешний шум. Это шли по наши души. Идущий остановился.

— Через что мы еще должны пройти, чтобы все стало хорошо? — тихо спросила я.

Настоящее время! Как же мне сейчас хотелось, чтобы все мечты из будущего времени перебрались в настоящее! Долой все другие времена, кроме настоящего!

Но пока нашему настоящему было далеко до идеала.

— Отойди от него. Без резких движений! — прозвучал властный голос.

Я подняла глаза. Макс смотрел на меня и улыбался. В чертах его лица вновь появилось что-то мальчишеское, резче обозначились скулы, морщинки около глаз, обветренность щек.

— Отходи же! Ну! — крикнули уже не так уверенно.

Улыбка Макса стала шире, и я поняла — он делает это специально, чтобы показать клыки. В руках любимый все еще держал стакан с чаем, и мне вдруг захотелось прикоснуться к его тонким сильным пальцам. Но я только шевельнулась, дотянувшись до лежащей на столе чайной ложечки.

Из защиты в кармане была только кукла… Мало. Как всегда, мало!

Повернулась, локтем сталкивая ложечку на пол: ждем гостью, и желательно побыстрее.

— Стакан! — крикнула я Максу. И встретилась взглядом с незнакомцем.

Парень был высок, худ и сутуловат. Небольшая голова с круглым лицом, губы прямой линией перечеркивали нижнюю часть лица, торчащие из-под каштановых волос уши, слегка опухшие глаза. Он был в белой толстовке с желтой подкладкой. Руку вытянул вперед. И от того ли, что Смотритель был в светлом, или от чего другого, но мне показалось, что рука у него бесконечно-длинная.

Грохот за спиной сообщил, что стакан разбит. Раз!

— Смотритель! В сторону! — рявкнул парень.

Он разжал руку. Из нее выпал круглый медальон, дернулся на шнурке. А я нащупала в кармане платок.

«Завяжи ноги противнику, не пусти, останови…»

Ткань, распустившись, упала на пол. Два!

И тут как будто экран открылся перед моими глазами. Я увидела себя со стороны. Словно одна я все еще стояла около столика, а другая я отбежала в сторону и превратилась в стороннего наблюдателя.

Макс отступал. Перед ним валялись осколки стакана. Покрытый плиткой пол обошелся с ним безжалостно — мелкие кусочки стекла разлетелись по всему кафе, забились под столики. Коричневая лужица чая расплывалась некрасивым грязным пятном с лимоном-дыркой посередине.

— Стоять! — завопил парень, кидая влево от себя серебристую ленту.

Все, аркан закрылся.

— Не шевелись, — прошептала я. Макс ме ня услышал, приподнял руки, показывая, что стоит.

— Он убьет ее! Скорее!

Рядом с парнем появился мужик. Тот самый, что дал мне чай.

— Никуда не денется! Гони его! — откликнулся мужик.

— Медленно идем на выход, — бросила я Максу и выставила вперед руку с куколкой. Три.

Маленький зал кафе наполнился энергией, словно здесь вот-вот должно было вспыхнуть северное сияние. В кончиках пальцев появилось легкое покалывание. Макс тяжело задышал, не спуская глаз со Смотрителей.

— Гера! Девчонка что-то делает! — взвизгнул парень. В его руке заплясал медальон.

— Никуда они не денутся, — повторил мужик.

— Только не торопись, — пробормотала я Максу, вызывая образ «березки».

Мне нужно было защитное заклинание, заговор на удачу в бою. И он всплыл в моей памяти, словно кто-то подсунул под нос записку с текстом. Я стала произносить его громко, нараспев…

— Ты чего? — опешил парень в светлом.

Я провела впереди себя линию мыском ботинка.

— Перешагнешь черту, и ты труп!

Макс легко потянул меня за локоть назад. Правильно. А то за действиями я забыла двигаться.

— Что ты делаешь? — Молодой Смотритель приблизился.

Я разглядела на медальоне в его руке солярный знак [Знак солнца в виде круга или плоской спирали].

Сбоку раздался знакомый звук — так оружие вынимают из ножен. Тяжелый лязг, шваркающий, неприятный.

Я смотрела в припухлые глаза парня в толстовке, а на краю сознания уже рождались варианты спасения. Красная линия аркана легла к моим ногам. Опять закололо в кончиках пальцев. Для начала сдвинуть столы… К первому разбитому стакану добавить второй…

Окинула взглядом зал. Смотрители подготовились. В этом месте уже однажды произошло колдовство: одна неопытная колдунья помогла маленькой девочке прозреть, поэтому они воспользовались оставшейся здесь энергией. Что ж, сделали все неплохо, но… как-то наспех.

Я метнула второй стакан прямо в линию, разделяющую нас с парнем.

— Остановись! — закричал Смотритель, закрываясь от осколочных брызг.

Кружочек лимона лег наподобие солярного знака. Примета на примету! Должно подействовать. Главное, дать Максу возможность выйти. Зачем, зачем он полез сюда?! Мог же все объяснить заранее. К чему такой глупый, ненужный героизм? Опять хотел все сделать один?

— Есть предложение! — крикнула я парню, выкидывая пока Макса из головы. Когда он рядом, мне тяжело сосредоточиться.

— Иди ты к черту со своими предложениями! — нервничал Смотритель, мелкими шажками продвигаясь вперед.

— Этого вампира вы не тронете, и я вам помогу!

Я вытащила телефон. На экране высветилось три пропущенных звонка. Отлично! Первое устойчивое число. Вплетем его в дело.

Я захохотала. Какой восторг быть колдуньей! В ход идет любой предмет, главное, правильно его настроить.

— Больше не шевелись! — посоветовала я обладателю толстовки. Тот стоял уже на самой границе.

Парень все-таки сдвинулся с места, пытаясь прорваться через мою черту. Я отпрянула.

— Стол! — закричала я любимому. Опрокинутый столик добавит неудачи в аркан и отвлечет от Макса.

Невидимым движением он опрокинул тяжелую конструкцию.

Стол с гулом покатился по полу, захрустели осколки. Я присела, вдавила ладонь в битое стекло. Любой договор закрепляли кровью. Любой заговор можно той же кровью разрушить. Кровь закапала, но слабо. Я сжала кулак, встряхнула рукой.

— Вы ошиблись! — прошептала я зло. От боли перехватило дыхание.

Макс присел рядом. Он все понял. Легко резанул осколком по запястью. Из пореза равнодушно потекла кровь.

Воздух вокруг запел, зазвенел от скопившейся энергии. Аркан изогнулся, пошел пунктирами. Мой заговор прошил его, разбивая, оставляя только хвосты на улице.

— Черт возьми! — вскрикнул парень, пятясь. — Сумасшедшая!

— Кто вас привел? — спросила я, вцепляясь в Макса из страха, что сейчас упаду. Вокруг меня разлетелись кроваво-красные точки.

— Нам сказали, вампир один… — Парень не слышал меня.

— Их здесь больше! — закричала я, приводя его в чувство. — Кто вас привел?

— Ты — с ними? — Удивлению молодого Смотрителя не было предела. Он стоял, теребя ставший бесполезным оберег. — Но это же предательство!

— Кто вас привел?

Неприятное слово «предательство» кольнуло сотней иголочек. Ничего-то парень не понимает!

— Из Москвы пришло сообщение: у нас вампиры.

— Кто? — Я встряхнула рукой, разбрасывая вокруг себя осколки.

Мой противник безвольно прикрылся рукой.

— Как же так? Ты Смотритель!

— Маша… — напомнил о себе Макс. Как хорошо, что он рядом. Я схватила его за

руку.

— Ты пойдешь за мной, — напомнила я. — И только за мной. Ни шагу в сторону!

— Гера! — заорал за моей спиной парень. Я перепрыгнула лежащий на полу столик,

всем телом упала на дверь, заставляя ее открыться. За моей спиной тяжелый стол покатился, давая Максу дорогу.

Знакомое крыльцо, знакомые осевшие сугробы. В одном я заметила веточку — на конце она раздваивается, а потом и ее ответвления раздваиваются. В другом сугробе торчал вверх подошвой сапог. Так, это на дорогу… Красная нитка была хорошо заметна на затоптанном снегу.

Я сжала пораненную руку и шагнула вперед. На мгновение показалось, что на меня несется поток воды и хочет подмять под себя, сбить с ног, что он не даст мне совершить этот шаг. И все же я переступила нитку. Тут же поскользнулась и плашмя упала на спину. Ухнула в секундное беспамятство.

Я сидела на ледяной дорожке, мотала головой, не понимая, что произошло. Странными скачкообразными движениями ко мне приближалась фигура. Кто-то спешил сюда. Видимо, было назначено другое время, но человеку позвонили и вызвали раньше. И вот теперь он торопился, понимая, что опоздал, бежал, нелепо выбрасывая вверх колени. В каждом жесте — одно сплошное отчаяние.

— Цела? — Макс присел рядом со мной.

— Теперь можно выходить, — цепляясь за него, я попыталась встать. — Аркан разорван.

Действительность передо мной перестала дергаться, и я рассмотрела прибежавшего человека. Он стоял в нескольких шагах от нас. Моя догадка подтвердилась: судя по тому, как Макс напрягся, это был Смотритель.

— Трое — это уже много. — Человек был нелеп. Смотреть на него не хотелось. Тоже мне — Смотритель.

— Они сильные?

— Судя по аркану — нет. Но других не предвидится.

Человек все еще стоял на месте, вертел в руках какой-то предмет.

— Мы рано пришли, они не успели по-настоящему подготовиться, — озвучила я свою догадку.

— Мы пришли вовремя, за пятнадцать минут до начала спектакля. Я могу попробовать поймать этого человека и поговорить с ним.

Мне было уже все равно. В успех нашего предприятия верилось с трудом.

Макс спустился с пригорка по-человечески медленно. Смотритель попятился.

— Позвольте с вами поговорить, — церемонно начал Макс.

Я приподнялась. Еще не хватало, чтобы любимого у меня на глазах обидели мои же собратья Смотрители…

— Матвей! — пронесся над моей головой такой громкой вопль, что я вздрогнула, снова поскользнулась и поехала вниз по ледяной дорожке.

Парень в светлой толстовке выскочил из кафе и собрался кинуться на помощь. Но в нем было достаточно невезения, чтобы ничего не вышло.

— Черт! — раздалось рядом, и он пролетел мимо меня, пересчитав задом ступеньки.

Смотритель попал в ту же ловушку, что и я, — нарушив мой аркан, заработал себе бонусы неудачи. Падений у него теперь будет на целый день. Если не больше.

Я окинула взглядом площадь. Макс с опоздавшим Матвеем исчезли.

— Не приближайся! — завопил парень, выставляя перед собой руки. Но теперь у него ничего не было. Медальон, которым он так старательно размахивал, где-то потерялся. До весны.

Снег растает, найдется.

— А ты не падай, — буркнула я, поднимаясь.

Парень на четвереньках попытался сбежать от меня: приподнялся было на колени и — снова поехал по льду.

— Осторожно! — успела воскликнуть я.

Но он уже сбил меня и вынес к подножию пригорка. Вот ненормальный! Хотелось плакать. Своим ботинком мой недавний противник сильно ударил меня по коленке.

— Убирайся! А то испепелю! — добавила я. Парень с ловкостью каракатицы отполз в

сторону.

— А потом еще и прокляну, — припечатала я для верности, чтобы он близко ко мне не подходил. А то слишком уж шустрые Смотрители здесь, заговоров на них не напасешься. — Вас здесь трое? Говори! Ну! — Я щелкнула пальцем, пытаясь вызвать образ «березки». Если Макс не вернется, я разнесу весь город в клочья.

Подумала так и вдруг почувствовала, что сама себе кого-то напоминаю.

— Трое, — заторопился парень с ответом. —

Нам сказали, вампир один. Мы готовились. Но вы пришли раньше.

— Считай, что все отменяется. К вам приехало МЧС.

— Гера видел старика. — Смотритель никак не мог успокоиться. — Он назначил кому-то встречу в кафе. Матвей не успел прийти…

Про Матвея мы уже все поняли. Но какие у нас пошли болтливые вампиры. Как видят Смотрителя, так сразу и давай с ним планами на будущее делиться… Однако пришло время поговорить с хозяином кафе.

— Гера — это Георгий?

— Герасим. Трогательно.

Я медленно поднялась. Чтобы снова не упасть, вцепилась в перила и начала карабкаться наверх в кафе.

— Ты же Смотритель! Чего ты хочешь? — крикнул мне в спину недавний противник, ныне поверженный. Кажется, он переживает за Герасима. Уж не родственник ли? На такой нервной работе родственникам работать тяжело.

— Чтобы не было войны. И чтобы сейчас было лето.

Парень с ненавистью смотрел на меня. Я чувствовала его взгляд. Перегнулась через перила, нарисовала на снегу два треугольника.

— Поднимешься по ступенькам — умрешь. Понял? — Надо парня держать в тонусе.

Юноша закивал. В лице его появилась нехорошая зеленца. Да, запугала я бедолагу… И правильно. Если уж трусливый, нечего в такие истории соваться.

— Не трогай его! — все-таки крикнул он. Храбрый какой! Молодец! Зачислим его в гвардию на полное довольствие.

— Да кому вы нужны… — бросила я через плечо и потянула на себя дверь.

Глава XII

ЛЕГЕНДА О КАИНЕ

Чувствовала я себя выпотрошенной. Мне бы сесть, позвать «березку», пускай поколдует. Но у меня осталось еще одно дело. И ждало оно в этом заведении.

Я задумчиво посмотрела на свои пустые руки. Что-то в них недавно было. Какая-то вещь. Я ее еще сжимала… сжимала… Куколка!

Она лежала посередине зала. В осколках. Пол вокруг был забрызган кровью.

— Забери! — Мужик стоял в нескольких шагах от куколки, недовольно поглядывал на нее. — Мне неприятности не нужны. Где Игнат?

— Это тот, что ли, который на улице глубину сугробов измеряет? — усмехнулась я. И, не спуская с мужика глаз, подобрала куколку, спрятала в карман.

— Как рука? — пробурчал Герасим.

Это правильно, что мужик не шевелился. В подобной ситуации резкие движения лучше не совершать. А меч, я так понимаю, он оставил за прилавком.

— Все прошло, — любезно ответила я на его вопрос, хотя по моей ладони и так было видно, что следа от порезов не осталось.

— Ловко! Значит, не зря про тебя трепали. Ага, сейчас и этот мне метель припишет… У мужчины было круглое, все в морщинах лицо, настороженные прищуренные глаза, крылышки мясистого носа изборождены лопнувшими сосудиками.

Не умею я определять Смотрителей. И сейчас ничего такого не вижу в стоящем передо мной человеке. От него волной исходит ощущение опасности, но не ярко выраженной. Убивать меня он не собирается, и на том спасибо. Мы сейчас просто поговорим. А вот Макс сразу его считал. Надо бы взять у него пару уроков.

— Мы уходим. — Я подняла руки, показывая, что ничего не собираюсь делать. И все оглядывалась, оглядывалась по сторонам…

Стены темные, с потеками; стекла забраны грязью, мутны и плохо пропускают свет; затоптанный кафельный пол. Пустые бутылки на прилавке. Стоят просто так — их не успели разместить там, где надо. Я машинально наметила точку, куда их стоило поставить, чтобы усилить аркан.

— Вампир останется, — Герасим выглядел непреклонным.

— Вы охотились не на него.

Мужик выпятил челюсть. Его глаза утонули под сильно выдающимися вперед кустистыми бровями. Падающий свет добавил отталкивающих черт.

На прилавке фантики. От ротфронтовских батончиков, красные с желтым ромбом. С грязно-желтым ромбом… Чистый цвет символизирует наблюдения и анализ. В таком невнятном виде цвет может означать… Я читала, там было какое-то нехорошее значение. А, да, печаль такой цвет означает. Печаль, тоску, разлуку.

— Это неважно, — категорически произнес мужик.

Я очень медленно опустила руки в карманы. Как бы между прочим обронила:

— У вас будут неприятности. Прямо сейчас. И очень большие.

Дышать стало тяжело, голова закружилась. Я начинала злиться. Вот нашлю на них метель, будут знать! Я мысленно составила цепочку из фантиков, добавила бутылок. А бутылочки-то синие, очень позитивненький цвет. Специально, чтобы отвлечь внимание. Сами-то пустые бутылки несут в себе много негатива.

С чего вдруг я стала такая внимательная? О ком-то я сейчас думала? Ах да, об Эдгаре. Могли ли старого вампира остановить все эти приметы? Он, конечно, силен. Но он вампир и подчиняется общим законам. Значит, пересеки Эдгар грамотно построенный аркан… А не потому ли он сторонится всех, что знает — на его силу есть противодействие? Ахиллесова пята. Знать бы только, где она у него.

— К вам приходил старик. Я его ищу.

— Слушай, а ты ведь не настоящий Смотритель… — Мужик не договорил. Он все еще стоял передо мной, не рискуя шевелиться.

— Это неважно. У меня со стариком свои дела.

Герасим вдруг расслабился, отвернулся.

— Ты Маша, я о тебе слышал. Твой парень вампир. Из-за вас распалась московская группа.

Дружку твоему лучше долго одному по улицам не ходить. В наших краях не любят подобных.

— Вы поможете мне разобраться со стариком?

— После всего случившегося тебе никто никогда здесь не поможет.

Какая патетика! Мы вспоминаем минувшие дни и льем скупые мужские слезы. Главное — честно.

— Здесь останется девочка. Она из новообращенных и никому не причинила вреда.

Мужчина усмехнулся, демонстративно дернув плечами.

— Девочка. Парень. Старик. — Мужчина никуда не спешил. — Прямо апокалипсис какой-то.

— Для апокалипсиса хватит одного старика. — Я посмотрела на опрокинутые столики, на разбитые стаканы, на засыпанную осколками чайную ложку. Под прилавком разглядела нож. А гостей-то мы ждем! Гостей… — Московские Смотрители уже встретились со стариком. Он ничего не сделал, просто прошел мимо. И московской группы больше нет.

— А ты, значит, одна на старика собираешься идти? — усмехнулся Герасим.

В его глазах я выглядела несолидно. Тем более после падения с лестницы.

— Если больше никто помогать мне не захочет… — осталось только развести руками, что я и сделала. — Заодно проверю, остановит ли мой аркан самого сильного вампира на свете.

— Смело. — Мужчина мне не верил. Но его вера мне не требовалась. — Вся твоя бравада ни к чему. Вампирам не нужны жертвы. Им нужна пища. И в наших краях об этом отлично знают. Была здесь когда-то деревня Сёмжа. Богатая. Хорошая. А теперь ее нет. Спроси — почему!

— Гера… — раздался громкий шепот с улицы.

— Подожди там! И предупреди Матвея, пускай сюда не суется! — рыкнул в ту сторону мужчина. Затем ушел за стойку. — Что же ты молчишь?

— Я знаю про Сёмжу. — Я оперлась о единственный устоявший после побоища столик — у меня начала болеть нога.

— Значит, не все знаешь, раз так легко о ней говоришь! Ее переселили.

— Кто-то остался?

— Остался, — мрачно проронил Герасим. Он поставил на прилавок два новых стакана,

опустил в них чайные пакетики. На кухне зашумел, закипая, чайник.

— Холодно, света мало. Наш район называют самым темным в стране. А как начнутся туманы, вообще труба. Полгода дороги нет. Распутица так и будет тянуться всю зиму, — он кивнул за окно. — Дыра мира, куда сливаются все отходы. Раньше вампиров здесь было много. Особенно после войны. Здорово они бедокурили. Расстояния огромные, пока из одного села до другого доберешься, жизнь пройдет. Вот несколько и забрело как-то в Сёмжу. За год деревню стало не узнать. Они надеялись, что сделают все по-тихому и исчезнут… Девчонка оттуда прибежала. Спаслось человек десять. А Сёмжи больше нет. Белое пятно.

— Кто это был?

Чайник щелкнул, выключаясь, и мне тут же захотелось выпить горячего сладкого чая. Но я не сдвинулась с места. Обойдемся без экспериментов. Мне сегодня лучше не совершать лишних движений. И не брать еду из чужих рук.

— Не знаю. Я тогда еще пешком под стол ходил. — Бармен вопросительно посмотрел на меня, а потом придвинул к себе стакан с чаем. От горячей воды стеклянные бока запотели. — Они ушли. С тех пор про вампиров в наших краях ничего не было слышно. Обычно они уходят дальше, в Карелию, за Мурманск. В Норвегию.

Я переступила с ноги на ногу, поддев осколки.

Мелочи стали раздражать. Битое стекло, шум за дверью, мусор на полу, завариваемый чай ленивыми темными завитками расползается по воде… И вдруг я поняла, что мне не нравится — здесь все неправильно стояло, не на своих местах.

— До чего договоримся? — Пожалуй, надо спешить. Мне было неприятно здесь находиться. Неуместно расставленные предметы аркана раздражали.

— А парень твой, значит, чист перед людьми и отечеством? — Голос мужчины был полон сарказма.

— Мой парень сейчас уйдет вместе со мной, и больше вы никогда про него не услышите.

— Ну, это как сказать… — Герасим покрутил стакан, разгоняя заварку. — Что собираешься делать?

Я отошла от стола, чувствуя, как в душе поселяется радость. Макс возвращался. Все хорошо. Разговоры закончились. Если у нас не получится задержать Эдгара, тогда уже будет все равно, что решат с нами делать местные Смотрители. Они все равно ничего не успеют. Только если поплакать над останками.

Под сапогом снова хрустнул осколок, вторая нога проехалась на луже, и я ухнула коленями на пол. В голень словно лев клыками вонзился — такая ее пронзила боль. Я взвыла, мысленно проклиная всех вампиров и Смотрителей, вместе взятых.

Перед Герасимом на прилавке лежал кинжал в локоть длиной. Я сжала зубы и поднялась. Судя по ощущениям, я нешуточно подвернула ногу. Хорошо, если всего лишь растяжение.

— Время нынче какое-то странное, — философски изрек Герасим. И провел ладонью по лезвию. — Глобальное потепление, что ли, действует? Все становится неправильным. Раньше были вампиры — и были Смотрители. Здесь свои, там чужие. А теперь… Я допускаю, что вампиры могли измениться. И что они стали сильнее нас. Мир, как всегда, катится в пропасть. — Мужчина перехватил свой кинжал, без звука опустил его в ножны. — Если у тебя не получится, этим делом займемся мы. Но вместе с тобой не встанем. Всем дорога жизнь. Парень твой не жилец, можешь так ему и передать… Это мы еще посмотрим… Герасим спрятал оружие под стойку, оперся обеими локтями о столешницу. Движения его все еще оставались осторожными.

— А ты, если что, возвращайся. — Мужчина с сомнением смотрел, как я хромаю в сторону выхода. — В обиду не дадим.

— Там видно будет, — пообещала в ответ.

— Держи! — крикнул Герасим, когда я уже доковыляла до двери, бросив в мою сторону какой-то предмет. — Пригодится на удачу.

Я вытянула руки, но амулет проскочил мимо растопыренных пальцев, врезался мне в лоб. Я хмыкнула, понимая, что с полосой невезения бороться бесполезно. Подобрала упавший на пол кружок. На бронзовом поле змеей заворачивалась спираль солярного знака.

Я распахнула дверь. Остановилась на пороге, собираясь с силами перед очередным падением. В моем положении оно было неминуемо.

— Это кафе теперь стоит назвать как-нибудь экзотично. — Герасим довольно щурился, прихлебывая чай. — Например, «Ужин с вампиром». Или «Дети полуночи».

— Назови «Замок с привидениями». Они теперь будут к вам заглядывать, — посоветовала я.

— Замок в нашей дыре? Не смеши! Я стала закрывать дверь. Как же не хотелось

падать!

— Игната позови… — было последнее, что я услышала.

Нога поехала вперед. Пронзило предощущение боли. Я взмахнула руками, удерживая равновесие, и меня тут же подхватили.

— Как ты? — Руки Макса были, как всегда, крепкими, а объятия долгожданными.

— Нормально. Нам никто не поможет. А у тебя как дела?

— Главное, чтобы не мешали.

Я осмотрела площадь. Игнат выглядывал из-за сугроба.

— Может, с Эдгаром договориться?

— Ураган словами не остановить. — Макс через плечо бросил взгляд на Игната. Соседство ему это не нравилось.

— Эдгар ведь не собирался сюда приходить?

— Да, на Смотрителей должна была напороться Маринка. А дальше — кто кого. Побеждает она, Эдгар ее убирает за убийство человека. Побеждают они, он приходит ей помогать, и Маринка все равно погибает. И Эдгар, как всегда, чист.

— Значит, она скоро придет?

— Я бы предпочел с ней встретиться в другом месте.

Макс прижал меня к себе.

— Зато теперь мы знаем расстановку сил, — прошептала я в его широко распахнутые глаза.

Про вероятную скорую смерть и о неприятной встрече с самым сильным вампиром говорить не хотелось. Дурная примета — перед делом говорить о неудаче. Тем более если неудача тебя сегодня постоянно преследует.

Макс взял мои руки в свои, поцеловал сбитые костяшки.

— Прости меня, — прошептал. — Я должен был догадаться с самого начала.

— О чем ты?

Игнат все еще смотрел на нас, и мне было неловко, что Макс стал меня целовать при посторонних.

— Я все надеялся, что эта поездка оградит тебя от моего мира. Но, как видно, такое невозможно. Мир сам спешит напомнить о себе.

Его враз потемневшие глаза испугали меня.

— Каинит! — раздался звонкий голос. — Ты обманываешь ее!

Игнат все-таки не выдержал. Он стоял в нескольких шагах от нас, вертел в руках веточку, ту самую, что, вероятно, с утра при построении заклинания сам же и воткнул в снег.

— Она стала твоей добровольной жертвой!

— Неожиданное утверждение, — прошептал мне на ухо Макс. — Лео уверен в обратном: что я стал жертвой твоего очарования.

— Вы о чем?

Я отстранилась, пытаясь рассмотреть в любимом зачатки сумасшествия. Иначе я никак не могла объяснить его непонятные слова.

— Второй город пал! — Игнат приближался. Выглядело так, словно он готовился принять свою смерть. Хм, один из этих двоих точно перегрелся на солнышке.

— А ты себя числишь не иначе как потомком Великой Инквизиции? — Макс чуть растянул губы в улыбке. Получилось зловеще.

— Дочь ночи, Лилит, покинула этот мир, — голосом пророка вещал Игнат.

— Мне всегда казалось, что она здесь и не появлялась. — Макс явно потешался.

— Отпусти ее! — Парень ткнул палочкой в меня.

— Если я ее отпущу, она упадет. А знаниями игры «Мир Тьмы» можешь похвастаться перед кем-нибудь другим. Я ее прошел, когда тебя еще в проекте не было.

Макс приподнял меня, давая возможность ступить. Палочка в руках Игната хрустнула.

— Черт, я не думал, что все будет так просто! — воскликнул он.

— Тебя ждут, — вспомнила я о просьбе Герасима.

И почему-то вдруг сразу нестерпимо заболела нога. Перед мысленным взором появились большая черная машина, разбитый снегоход и — Маринка. Девочка положила ладонь на трещину на бампере…

Я шепнула Максу:

— Нам надо идти.

— До последнего не верил! — гнул свое Смотритель.

— Не переживай. Я тоже в вас не верил, пока своими глазами не увидел. А до того все думал, что вы монстры с клыками, хвостом и зеленой челкой.

Макс приподнял меня, чтобы я не наступала на больную ногу.

— Нет, правда! — Игнат усмехнулся, выронил палочку и шагнул к Максу.

— Правды нет! — последовало возражение. Видимо, что-то такое появилось в лице Макса, что юный Смотритель попятился и чуть снова не повалился в сугроб.

— Так же, как нет правды в твоем бреде про Каина и Лилит, — грозно добавил мой любимый. — Вампиры могут сосуществовать с людьми. А вот люди все никак не уживутся с вампирами.

— А правда, что московских Смотрителей

больше не существует? — бросил уже нам в спину вопрос Игнат.

— Правда, что у твоего отца на кухне кофе убегает и из-за этого сейчас случится пожар, — бросил через плечо Макс.

Игнат сорвался с места, споткнулся на ступеньках, с грохотом ввалился в кафе.

— А ты говоришь, внушение… — зло пробормотал Макс. — Как дети, верят каждому слову. Смотри, твои вернулись.

Через площадь прошел Соколов. Лыжи свои он еле волочил. Нас не заметил. И правильно. Нас больше никто в этом городе не увидит. Макс, как всегда, прав, для них мы станем очередной легендой.

Мерзликина в своей мохеровой шапочке чуть отстала, но еще тащилась за Лехой, не понимая, что ничего уже сделать не сможет. Выйдя на площадь, она остановилась. Посмотрела в спину уходящему Соколову, развернулась и пошла обратно.

— Иногда в сказках все заканчивается плохо, — пробормотал Макс.

И я, как всегда, удивилась легкости его воздействия на людей.

Вдруг площадь исчезла — я увидела тот злосчастный поворот и искореженный снегоход. Но большая черная машина рядом уже не стояла…

А из двери кафе на нас смотрели отец и сын. Игнат очень был похож на Герасима.

— Отведи меня куда-нибудь, где я могла бы заняться своей ногой, — попросила я Макса.

— Лавочка в ближайшем дворе подойдет?

— Прекрасно! — Я поторопилась, задела больную ногу, застонала.

Телефон в кармане завибрировал. Извинилась:

— Я на минуту.

Проковыляла в сторону, принимая вызов.

— Здравствуй, Маша! — звонил Олег.

Мне всегда нравился его голос — мягкий, чуть вкрадчивый. И улыбка у него открытая, искренняя. Нравилось его желание угодить. Внимательный взгляд.

— Здравствуйте, Олег! Сделайте, пожалуйста, доброе дело. Позвоните в город Мезень Смотрителю Герасиму и попросите его нас не трогать. Было бы хорошо, если бы они вообще ушли отсюда. — И добавила из вредности: — Раз уж не хотят помогать.

— Маша! Подожди немного, я сейчас во всем разберусь!

Я выдержала паузу, собираясь с духом. Интересно, я сейчас открываю большой военный секрет или это тайна Полишинеля?

— Здесь Эдгар. Как бы он не повторил ту же шутку, что выкинул в моем городе. Герасим любит сына, и это может заинтересовать Эдгара.

— Маша, ты можешь ничего пока не делать? Я приеду.

— Тут уже и так достаточно приехавших.

— С чего ты взяла? — В голосе Олега послышалась ревность.

— Вы же знаете приметы — нож с чайной ложкой упали.

— Маша, задержи вампира, а я позвоню Герасиму, чтобы он помог тебе.

— Спасибо, Олег. Если я окажусь в Москве, непременно загляну к вам в гости.

— Маша! Ни в коем случае не ходи в Сёмжу.

Это очень сложное место.

Поздно. Я там уже почти месяц прожила.

— Я заметила.

— Маша!

А что еще Олег мог сказать? Когда между нами полторы тысячи километров и остается только слушать пустоту между словами.

— Не надо, Олег. Мы давно выбрали свой цвет шахматных фигур.

Макс вопросительно смотрел на меня. Он не подслушивал — просто с его слухом тяжело прикидываться глухим.

Мне надоела тишина на линии, и я дала отбой. Макс довел меня до ближайшего дома, который оказался пустым. Калитка еле открылась. И ни одного следа на белом снегу перед крыльцом. Устало заметила:

— Такое ощущение, что отсюда тоже стали людей вывозить.

Я села на расчищенную для меня лавочку, вытянула ногу, провела над нею рукой. Да, вывих, но не очень сильный. Сейчас исправим.

— А как ты догадался, что в кафе что-то затевается? — спросила я, потому что от звуков его голоса мне было удобней сосредотачиваться.

— Любое событие циклится и повторяется. Ты провела в «стекляшке» обряд, значит, там должно было произойти еще что-то подобное. Этим событием могли воспользоваться Смотрители, готовясь к охоте. Я думал, мы придем и поможем Маринке. А в результате опять подставил тебя.

Я усмехнулась, закрывая глаза. Снова представился поворот — теперь там не было вообще ничего. Так много вариантов. Как же выйдет на самом деле?

— А что за бред нес Игнат про какую-то Лилит? Это из Эдгара По?

— О, моя начитанная леди! — прошептал мне на ухо Макс. — Ты неподражаема.

Что за дела? Я не обязана знать всех женщин, оставивших след в истории.

— Я тебя сейчас укушу! — пообещала, потянувшись к шее любимого.

— Приблизительно так все и произошло, — хмыкнул Макс, демонстративно отстраняясь от меня. — Женщина укусила мужчину.

— Женщина искусила мужчину, — поправила я.

Макс наградил меня долгим взглядом. Считывал с сетчатки моих глаз краткое содержание главной книги всех времен и народов?

— Лилит была первой женой Адама. — Макс решил больше не испытывать мое терпение. — Этого милого юношу ты, я надеюсь, знаешь?

Очень хотелось сказать ему что-нибудь ехидное, но сейчас я была не в настроении. К тому же подтрунивание Макса надо мной вполне вписывается в перечень положенных мне сегодня неудач. Пускай зачтется по двойному тарифу!

— Она была изгнана за сварливый характер, после чего Бог создал для Адама Еву. Считается, что Лилит превратилась в змею, чтобы натолкнуть Еву на идею пополдничать яблоком. После этой ошибки и был зачат Каин, будущий убийца

своего брата.

— Как сложно, — буркнула я, все же чувствуя неумолимую логику в его рассказе.

— Каин, проклятый за убийство брата Авеля, был обречен скитаться, не находя покоя. И при этом руки его всегда были обагрены кровью убитого родственника. И питаться изгнанник мог только живой кровью.

— Он был первым вампиром?

— Так гласят легенды. В своих скитаниях Каин встретился с Лилит, и та научила его пользоваться силой своей крови, то есть создавать себе подобных.

— Себе подобных? Вот почему Игнат назвал тебя каинитом, потомком Каина.

— Звание почетное, но условное. Это все равно, что всех живущих в России считать потомками Рюрика.

Я попыталась выпрямиться, чтобы возразить, потому что род свой вела не от самозваного пришельца из варягов, а от кого-нибудь более благородного. Пускай хотя бы от Аскольда, скандинавского викинга.

— Сначала Каин и Лилит создали трех вампиров, — продолжал Макс, — потом они все вместе породили еще тринадцать. Повторяю, все это легенды. Как было на самом деле, никто не знает. Свидетелей не осталось. Наиболее романтичные натуры считают, что те тринадцать создали свои семьи и распространились по всему миру. Что каждая семья живет по своим законам, отличным от других. И они до сих пор ведут друг с другом войны. Приблизительно так, как в игре «Мир Тьмы». Не играла?

— А ты играл?

Ни разу не видела Макса за компьютером! Впрочем, я вообще мало видела Макса в спокойном состоянии за те четыре месяца, что знакома с ним, — мы постоянно куда-то бежим, торопимся.

— Пока я не встретил тебя, у меня было много свободного времени, — оправдался Макс. — Первый город вампиров был построен еще при Каине. Тогда люди считали почетным отдавать свою кровь, вампирам все подчинялись. Имен-

но поэтому впечатлительный Игнат сказал, что я тебя подчинил. В то время это было нормой вещей. Погиб город от Вселенского потопа. Вампиры стали распространяться по свету, и Каину это не понравилось. Он наложил запрет на новые обращения, а когда его не послушались, ушел в пустыню и там пропал. После был создан Второй город. Но и он был разрушен из-за ссор и раздоров. Можешь так не смотреть, — поймал Макс мой взгляд, — меня в то время еще точно не было, я к этому руку не прикладывал. Все, что мне хочется, — чтобы мы перестали прятаться и зажили спокойно.

— Красивая сказка… — Я вновь попыталась вспомнить поворот, но картинка больше не появлялась. События стали развиваться по-своему.

— Ничего красивого, — Макса не очень привлекала тема, поэтому слова он произносил сквозь зубы. — Во времена Каина люди добровольно отдавали вампирам свою кровь, считая

это почетной обязанностью. Вампиры почувствовали себя венцом творения и стали действовать безнаказанно, уничтожая целые поселения. Так началась война между вампирами и людьми. Не знаю, как насчет тринадцати первых созданных, существовали ли они на самом деле, но то,

что кто-то должен закончить войну, не сомневаюсь.

— Вампиры?

— Да! Мы уже научились жить среди людей.

Я вспомнила Дэниэла и передернула плечами. Если это называть словом «научились», то у вампиров никаких шансов на спокойную старость. Что бы они ни говорили, но люди для них

— А человечество не готово к перемирию, — гнул свою линию Макс. — Жажда войны навечно поселилась в душах Смотрителей. Даже сейчас они отказались тебе помогать, потому что ты с вампиром, а значит, стала их врагом. Инквизиция жгла на кострах не только ведьм, но и их пособников.

Неприятные мурашки побежали у меня по спине. Звучало это все, конечно, патетично, но рождало ощущение прогулки над пропастью. Мечта Макса была грандиозна. И я вдруг увидела себя вписанной в его идею. Любовь Тристана и Изольды нарушила покой корнуэльского королевства, любовь Кримхильды к Зигфриду закончилась гибелью бургундов. А наша любовь, выходит, должна всех воссоединить? Трагедия на новый лад. Раньше любовь вела к гибели, теперь объединяет…

Холодок коснулся души и улетучился.

— Значит, ты в войнах участвовать не хочешь? — решила уточнить я.

— Стану защищать тебя от этих войн.

Как трогательно. Неужели он думает, что от войны можно защитить? Когда война врывается в твою жизнь, прятаться некуда.

Я глубоко вздохнула, убирая руку от своего колена. Нога почти прошла. Все-таки слово лечит.

— Тебе на сотовый звонили! Ничего не хочешь мне сказать? — Я следила за его движениями. Вот ведь странный! Про несуществующих Каина и Лилит способен рассказывать часами, а о своих замыслах — ни слова. — Кто бы это мог быть? Ты опять пытался позвать Лео, вынудив его поговорить со мной?

Макс закивал, задумчиво поджимая губы:

— Лео раскопал много интересного. Теперь надо, чтобы об этом узнал Аскольд. Он будет расстроен.

Макс присел рядом со мной на лавочку. Я смотрела на снег. Это было приятно.

— Как ты узнал?

— Позвонил ему из телефона-автомата после того, как ты не ответила на его звонок.

Мне вдруг стало грустно. Мир вокруг решает проблемы и без меня.

— Что такого не сделала Маринка, отчего Эдгар пришел за ней? И что помешало ему сразу решить свои дела и отправиться гулять на берег Белого моря?

— Если помнишь, он не питает нежных чувств к слишком болтливым, — процедил Макс.

Во время той нашей единственной встречи Эдгар сказал, что сегодняшний мир вампиров замкнут, что о них никто не должен знать. Заявивший о себе вампир быстро погибает, потому что за ним придут Смотрители. Поэтому вампиры и Смотрители обычно не знают друг друга в лицо. Их столкновение бывает первым и последним, один из двоих должен умереть. Так было до недавних пор. Но тут мы встретились с Максом, и все полетело в тартарары. О вампирах стали узнавать люди. Пашка, Дракон уже давно должны были быть уничтожены. Колосова спасло то, что он ушел к Смотрителям. А Дракона, как ни смешно, спасла психушка — сумасшедший человек может болтать о чем угодно. И вот теперь выясняется, что не только московские Смотрители владеют тайной Макса, Грегора, Лео, Ирины. К ним присоединились и местные Смотрители. Мир катится в пропасть! Герасим прав.

— Но любовь ведь все оправдывает, — съязвила я.

— Про любовь ты Эдгару будешь рассказывать, когда он придет убирать тех, кто слишком много знает.

Ух ты, какие мы гордые! Своя любовь сметает все преграды, а на полянке чужой любви хоть бурьян расти!

— Ты поможешь им остаться нейтральными в этой войне? — прошептала я, сбоку глядя на любимого — он упрямо отворачивал от меня лицо.

— Если они первые не полезут в драку… — Голос Макса был сух. Казалось, он сдерживал недовольное рычание.

— Вместе у нас все получится, — снова потянулась я к его щеке. — Zusammen.

— Тебе пора выучить еще парочку слов. — Он дал себя поцеловать, а потом все равно отстранился.

— Каких же? — прищурившись, спросила я.

— Vorsichtig. Umsichtig. Und — ungefahrlich. Осторожно. Осмотрительно. И — безопасно.

— А тебе тогда слово «договор», — обиженно произнесла я.

— Vertrag [Договор (нем. )]? Хорошо, тогда vertrag… — Он замолчал. Это было понятно. Максу надо было уйти, чтобы разыскать Аскольда, и он не знал, как это сделать.

Я прижалась к его плечу.

— Я постараюсь удерживать здесь Эдгара так долго, насколько это будет возможно.

Макс притянул меня к себе, глубоко вдохнул воздух, словно пытался запомнить запах.

— Закончим это, и я больше не допущу тебя ни к каким разборкам.

— Близко так не сиди, — подняла я на него глаза. — Это сегодня вредно для здоровья. Если помнишь, я попала под раздачу, а ведь еще не очень понимаю, что случается с человеком в таком случае. Наполеон вон войну проиграл, Пушкина на дуэли убили. Ты, случайно, со мной поссориться не хочешь? Ну, чтобы возник повод обменяться выстрелами?

Макс снова опустился на скамью и обнял меня.

— Самое время определить, что является неудачей в твоем и моем случае, — медленно произнес он. — Твоя встреча со мной многими расценивается как неудача. Так что для многих ты осталась в своем привычном состоянии.

— Спасибо, утешил.

Я закрыла глаза, пытаясь представить, что мне сейчас надо делать. В голову ничего не приходило. Совсем ничего.