Колода Удачи. Песочные часы

Весна, 862 год Новой эры

Хищные чёрные глаза хмурых лиц на портретах, кажется, с упрёком смотрели на мальчика, что сидел за большим обеденным столом в полном одиночестве. Он ощущал их взоры, их осуждение, как они окружали его со всех сторон, безмолвно застывшие в своих тяжёлых рамах. Быть может, будь они живыми, они бы в открытую насмехались над ним, прикрывая едкие улыбки ажурными веерами и рукавами с блестящими запонками. Их голоса представлялись ему шелестом сухих листьев и скрежетом кривых ветвей об окно его комнаты. Одному под их взглядами здесь было особенно неуютно, а и без того отсутствующий аппетит вовсе не желал появляться.

Дверь тихонько приотворилась, но мальчик даже не обернулся, продолжая играться с едой. Эти шаркающие шаги он мог узнать где угодно, так что не было нужды проверять, кто решил навестить его во время приёма пищи. Морщинистая рука потянулась к тарелке, замерла, ожидая дозволения, и осторожно отодвинула её, когда вилка зависла в воздухе. Так, пожилая женщина в тишине присела возле стула и аккуратно опустила ладони на колени ребёнка, чуть потирая их пальцами, согревая почти ледяную кожу. Когда она взглянула на него снизу вверх, его губа предательски дрогнула, поджимаясь.

— Совсем нет? — прошептал он в отчаянии, отводя взор.

— Ей не становится лучше. — Луиза тяжело вздохнула и опустила голову, будто чувствовала себя виноватой: то ли в самой новости, то ли в том, что её сообщила именно она.

Вновь стало тихо. Пока няня продолжала гладить его колени, Берни бессмысленно смотрел куда-то над её головой. Оба вздрогнули, когда о кожу старческой ладони разбилась упавшая слеза. Ей потребовалась всего секунда, чтобы податься вперёд и сжать в объятьях опечаленное дитя, чьи острые плечи уже начали вздрагивать от тихих рыданий. Рукав простого платья промок быстро, но за всё это время так и не послышалось ни единого всхлипа, только слабый скулёж, как если бы на плече она пригрела брошенного щенка.

— Мне убрать со стола? — спросила тихо няня, когда плач утих.

— Нет... Всё в порядке, я поем. — Голос его звучал сипло, но отпрянув от женского плеча, он даже слабо улыбнулся, позволяя чужим пальцам стереть оставшуюся влагу.

— Хорошо... Потом, как закончишь, я прочитаю твою любимую книгу, договорились?

Когда няня вышла из столовой и прикрыла дверь, она тихонько замерла, внимательно вслушиваясь, чтобы понять, не заплачет ли ребёнок снова. Он коротко шмыгнул носом, а после со скрипом отодвинулся и спрыгнул со своего места. Казалось, что сейчас он пойдет к дверям, но шаги прервались быстро. Какое-то время — тишина. Пока в столовой не послышался голос.

— Прости, что заставила волноваться. — Звонкий, непривычно бодрый, но всё же узнаваемый, он заставил женщину аккуратно заглянуть в узкую щель между дверью и косяком. Она увидела спину своего подопечного, что вновь сидел за столом, а рядом — хрупкую девичью спину, что тонкой тюлью на окне просвечивала сквозь себя.

— Всё в порядке. Вот, возьми мои овощи, они очень полезные! — Бернард начал быстро перекладывать морковь с горошком на поставленную им чистую.

Луиза вновь отпрянула и, тихонько прижав дверь, неспеша пошла по коридору. Добравшись до своей комнаты, она совсем не удивилась, обнаружив, что в надёжном футляре не хватало одной карты.

#

— Ни за что. Даже не думай. — Аста поставила точку вонзённым в стол ножом.

От звука этого вздрогнули все: чистящая чеснок Сара, нарезающая томаты Берни и сидящий в своём горшке гриб.

Лёгкую и приятную беседу быстро испортила единственная просьба — написать Бернарду рекомендательные письма в Гильдию авантюристов. Она уже прошлась по всем, на кого успела поработать, и из пяти ей не хватало всего парочки, а Сара с Астой вполне могли бы это исправить. Казалось, что идея эта просто отличная. Пока, конечно, лезвие ножа не вошло в древесину на целую фалангу. Старушка ничего не сказала на поведение своей ученицы, только цокнула языком и покачала головой, возвращаясь к чистке.

— Почему? Что в этом такого? — нахмурилась, слишком уж сильно надавив на овощ, из-за чего по пальцам стекло несколько капель сока: те скрылись под рукавом, впитываясь в рубашку, вызывая лёгкую волну мурашек. — Да и это не сильно отличается от того, чем я занимался раньше. Поначалу так точно. Буду искать пропавших питомцев, собирать травы, грузы какие таскать и зачищать подвалы от обнаглевших крыс...

— И долго ты так будешь? Неделю? Быть может, месяц? Рано или поздно ты решишь, что у тебя достаточно сил, чтобы сразить несколько монстров или вступить в какую-нибудь группу, которая точно не захочет вечно торчать в городе, спасая сирот и котят. И ведь даже кинжал в руках держать нормально не способен! Ты можешь ужасно пострадать или сесть в тюрьму, выполняя курьерскую миссию. Или ещё хуже — отхватить какое-нибудь проклятье. И останется надеяться, что умрешь ты хотя бы быстро и безболезненно, а не в ужасных муках! — С каждой фразой она подходила всё ближе, пока окончательно не подалась вперёд и грубо ткнула пальцем куда-то в область ключиц юноши, оттесняя его, почти заставляя упасть с табурета.

Берни отпихнула чужую руку, пачкая и ту в томатном соке, и встала, чтобы оказаться с оппонентом — а иначе как словесной баталией это не назовёшь — на равных, что уже придавало хорошей такой уверенности.

— Меня, знаешь ли, учили фехтовать, и пускай я не так силён, как многие мои ровесники, я точно не уступаю им в ловкости, — вздохнула, потирая висок. — И я прекрасно знаю, что мир авантюристов опасен, поэтому отлично осознаю все риски. Ты права, это не волшебная сказка, многие умирают, так и не сделав чего-то великого...

— Потому тебе и не нужно...

— Но это моё решение. И ты меня не отговоришь. Не хочешь помогать — не нужно. Ты лишь отсрочишь неизбежное. В конечном итоге я стану авантюристом, нравится тебе это или нет! — Бернард повторила чужую позу, вздёрнув подбородок, чтобы хоть слегка смотреть на собеседницу сверху.

От того, как травница пыталась контролировать её жизнь, все нервы гудели. Опять портить отношения не хотелось, как и начинать всю эту ссору, но не для того она сбегала, чтобы вновь не быть над собою властной.

— Вот, значит, как... — Травница кивнула, скорчив недовольную мину.

Постояв ещё какое-то время, зло дрожа всем телом, она зарычала, сорвала с себя фартук и, швырнув его на пол, побежала наверх, в конце громко хлопнув дверью своей комнаты.

Со старухой они остались одни. Берни устало плюхнулась обратно, подтолкнула рукой слегка раздавленный томат и, обречённо вздохнув, ткнулась лбом в край стола. В этот момент оживилась Сара:

— Вы с ней никак не споётесь.

— Лучше сообщите мне что-нибудь новенькое...

— С ней хитрее надо быть. За словами следить внимательно. Она коза упрямая, но и ты тот ещё баран. — Берни медленно подняла голову, щурясь от того, что за минуту её успели уже два раза сравнить с животными. Начала потихоньку подозревать, в кого Аста такая. — Упираетесь копытами в землю и никуда не идёте, а время-то, в отличие от вас, на месте не замирает. Ей больно сложно уразуметь, что есть дела и мнения от её отличные, так что проще просто не опровергать, но и не подтверждать этого.

Старушка встала с места и отошла к шкафчику. Покопалась там с минуту и вытащила пергамент с пишущими принадлежностями. Она вернулась за стол и принялась бодро писать. Когда Берни заглянула, пытаясь понять, что же там, ей оставалось только недоумённо отстраниться — закорючки Сары были чуть ли не нечитаемыми. Видимо, все списки трав для сбора ей писала Аста, чтобы в попытке расшифровать их парень не застрял в лесу на несколько дней.

— И не злись на неё сильно. Она ж добра только желает. С того дня, как ты завалился к нам в бурю с раненным мальчонкой, она постоянно тебя припоминает. Просто гильдия... для неё тема болезненная. — Старушка, кажется, заметила блик интереса в медовых глазах, на что покачала головой. — Только вот это та история, которую ты должен узнать от неё лично.

Берни понимающе кивнула, забирая протянутый пергамент. Кое-как различив некоторые слова, она убедилась, что это была рекомендация.

На ещё один шаг ближе к своей цели.

Всё внутри волнительно загудело, завибрировало, будто за рёбрами притаился довольный кот, и она было даже заволновалась, что это болезнь вернулась, слишком уж жар напоминал отступившую лихорадку, но щёки горели всё же из-за счастья и широкой улыбки.

— Прибейся к какому-нибудь авантюристу-новичку, — снова подала голос Сара, вставая. — Так часто делают. Сразу говори, что не претендуешь на деньги, тогда охотнее согласятся. И вот, возьми немного, всегда может пригодиться.

Девушка встала с места, складывая письмо, чтобы бережно убрать его к другим — между страниц «Экспедиции на Ту-Сторону». Едва успела отдёрнуть руку, когда в рюкзак ей закинули пару маленьких баночек мази и моток новеньких бинтов. Такая щедрость поражала — они с Сарой нечасто вели задушевные беседы, и ей, честно сказать, казалось, что женщина её не особо любила.

Поблагодарив, Берни пошла на выход, но остановилась, когда уже была в дверях. Оглянулась, проверяя, что травница отошла, дабы убрать писчие принадлежности за ненадобностью. Одно лёгкое движение — и вот на полке уже лежало несколько серебряных монет. За медикаменты и дельные советы.

#

Хетч тяжко выдохнула, глядя вслед очередной парочке стражников, что подошли к ней осведомиться о том, всё ли в порядке. А ответить на этот вопрос не получалось даже самой себе.

Следуя идее Сары, Берни решила выследить идеальную цель и, встав пораньше, вооружившись утренней газеткой — на первой полосе опять новости о массовых поджогах — и свежей булочкой с маслом, устроилась возле низкого кованого заборчика гостиницы «Шестерни прогресса», словно бы она притаившийся хищник, ожидавший свою жертву. И утро было столь ранним, что само здание Гильдии открыли буквально у неё на глазах. Тогда усталого вида сотрудник долго смотрел на неё, стоя в дверях, но значения она этому особого не придала.

Мог ли он быть причиной того, что у неё уже в третий раз за несколько часов спросили документы?..

Она вскинула голову, заметив движение, но быстро разочаровалась, разглядев воркующую парочку в одинаковой броне. Нет, лезть в сформированные группы, а тем более дуэты, она точно не хотела. Ещё перед сном Бернард решила, что будет искать какого-нибудь одиночку, который бы обладал хорошей физической силой и мог бы встать впереди, прикрывая её на случай опасности. Выходцам из академии магии, которых послали в дальнее пешее при попытке попасть в институт, точно не пригодятся её таланты, а всякого рода стрелки и сами с радостью вскочат на дерево, лишь бы оказаться вне опасности. Берни вот на дерево, к слову, быстро взобраться не могла, а поэтому цель для себя обозначила чётко, предпочитая быть в таких делах реалисткой.

Когда она запихнула газету в рюкзак, желая выпить воды и пожевать сухарей, двери вновь открылись, выпуская наружу одинокого мужчину. «И снова мимо!» — зло щёлкнуло в голове, когда она узнала на нём гильдейскую форму. Он почесал чернявую макушку, крикнул что-то внутрь здания, отошел на несколько шагов от входа и, судя по тяжелому движению плеч, устало выдыхая, выудил из кармана портсигар и вскоре вяло закурил.

Мужчина глубоко затянулся, стряхнул пепел с рубашки, поднял голову к небу. Проследив за этим, она закинула в рот горсть сухарей и залила это всё дело водой из фляги. Зря. Размягчившийся ком неприятно встал в горле, стоило только заметить, что работник голову опустил и теперь, кажется, смотрел чётко на неё.

«Показалось», — успокоила себя, когда работник отвлёкся на выглянувшую из окна коллегу.

Спустя час её с «поста» согнал стражник, пригрозив камерой за подозрительное поведение. Она согласилась уйти, вновь показав документы, но не смела сдаваться, решив вернуться завтра.

На следующий день, впрочем, лучше ситуация не стала. Патруль подошёл к ней всего разок, конечно, зато у окон постоянно кто-то мельтешил, а выходящие из здания люди подозрительно долго стояли на месте, прежде чем пойти дальше или вовсе вернуться внутрь. Одиночки хмурились, а группки активно перешептывались, иногда не стесняясь тыкать пальцем. Приближаться, впрочем, не решались, то ли потому, что своих дел было полно, то ли потому, что не хватало смелости приставать к незнакомцу.

Лишнее внимание приносило ужасный дискомфорт, и, когда даже за мягкой полосой шарфа она перестала чувствовать себя защищённой, Бернард сдалась.

«Завтра точно кто-нибудь найдётся... Приду лучше ближе к вечеру, так людей будет больше!»

Вернувшись к заборчику у гостиницы уже в третий раз за неделю, не успела Хетч даже вытащить несчастную, изрядно мятую старую газету, как за шторкой возникло движение.

Она ожидала, что скоро вновь нагрянет стража, быть может, целая группа, чтобы скрутить её уже наконец и усадить за решётку, пытаясь пресечь тот ужас, который она, видимо, планировала. Но нет, вместо этого дверь открылась, и из-за неё показался работник. Несколько более мятый, чем в прошлые дни, он встал на прежнее место, вытащил портсигар, вытряхнул оттуда сигарку и громко щёлкнул коробочкой, сунув её обратно в карман. Похлопав по карманам, он с решимостью охотника, что решил наконец загнать свою жертву в угол, неожиданно потопал на противоположную сторону улицы. Прямо к Берни.

Девушка, честно, опешила. Она огляделась по сторонам, искала хоть что-то, к чему мог так упрямо хромать — только заметила, что он слегка заваливался на левую ногу, — мужчина, быть может, просто увидевший кого-то знакомого или вспомнивший о каком-то деле в «Шестернях прогресса». Да только все надежды растворились, стоило ему остановиться напротив и ткнуть в её сторону сигарой.

— Эй, малой, огонька не найдётся?

— Не курю.

Он цокнул языком и повертел сигару в руке, начиная внимательно оглядывать Берни. Она в долгу не осталась, изучая его не менее цепко. Короткие чёрные волосы словно прилизаны; мешки под глазами подчеркивали темнеющие вмятины на переносице от дужек очков; на рубашке, что слегка висела на сухом теле, красовалось темное пятно на рукаве и несколько серых, смазанных линий от пепла сигары — на груди; множество уродливых шрамов на правой руке давали понять о старом серьёзном ранении, но мужчина быстро спрятал ладонь в карман брюк, не позволив рассмотреть её внимательнее. Наконец изучила бейдж на его груди, на котором было чётко выведено имя «Мава́рр».

— Что, и трутницу старику не одолжишь? — вновь подал голос, опять потряхивая сигарой.

Берни прекрасно знала, что у него есть собственная, но всё равно потянулась к ремню, на что собеседник тут же напрягся.

— Не такой уж вы и старый.

— Ты не ответил.

— Если бы она у меня ещё была...

Девушка отщёлкнула подсумок, выуживая стеклянную пластинку. Мужчина внимательно следил за каждым её жестом и опасливо отступил, когда на свет явился непонятный по своему назначению предмет. Она не спешила ничего объяснять, лишь подцепила карту за закруглённый уголок и подняла вертикально так, чтобы взглянуть одним глазом через стекло прямо на сигару. Ей хватило секунды на концентрацию. Она коротко подмигнула, и пламенные точки задрожали на кончике сигары, поднимая тонкую струйку дыма.

— Вот как... — Маварр кивнул каким-то своим мыслям и затянулся, провожая взглядом пластинку до самого подсумка.

— Прошу прощения, не переношу запах табака, вы не могли бы отойти? — Берни поморщилась, отгоняя ладонью дым.

— Только когда ты скажешь, какого дьявола ты здесь уже третий день ошиваешься. — Он коротким жестом сбил пепел, игнорируя упавшие на воротник рубашки серые крупинки.

— Я вам чем-то мешаю?..

— Да, очень, — буркнул мужчина, даже не пытаясь быть мягче.

— Вы так и не ответили, чем именно.

— Ты на Гильдию так пялишься, словно поджечь её хочешь. А после этого твоего выверта я сильнее убедился, что даже такой тихоня на вид, как ты, на такое вполне будет способен.

— Но я не-е-е...

— Бе-е-е, ме-е-е, — её грубо прервали, скорчив глупую рожу, давая понять, как для него сейчас выглядит юноша.

Сделав очередную затяжку, он ткнул указательным пальцем ей прямо в грудную клетку, удерживая горящую сигару в опасной близости от одежды.

— Слушай сюда, малой, в этом здании пускай и много простофиль, но и настоящие герои имеются, которые не только оружием владеют искусно, но и в ответ чего магического кинуть могут, так что мой тебе совет: сто раз подумай, прежде чем принять решение что-то учудить. Не в мою смену точно! — Он почти рычал, приближаясь к её лицу, явно намеренно выдыхая табачный дым прямо у носа, вынуждая закашляться.

Берни, кажется, почти задыхалась от ненавистного запаха, который от неожиданности втянула слишком глубоко в свои лёгкие, ощущениями возвращаясь в не столь давние времена, когда кашляла от любого движения во время своей болезни. Она согнулась, прижала к губам кулак и продолжала попытки восстановить дыхание, кажется, сбив тем самым всю спесь с Маварра, который что-то недовольно прошипел на непонятном ей языке и сначала грубо похлопал её по спине, но, не обнаружив никаких улучшений, выругался уже на всеобщем, чтобы вскоре подлезть ей под руку и потащить куда-то.

— «Не переношу запах табака» и «кашляю от дыма, как больная щекочущими лёгкими псина» — так-то две разные вещи, малой!

Её завели в помещение, полное запахов и звуков, в котором стало значительно тише, когда она привнесла в их хаотичный, но всё же довольно ритмичный шум свой громкий, уже хриплый кашель, который портил общую композицию, что здесь формировалась до её вмешательства. Они, возможно, привыкли к дисбалансу, к резкой смене тона и общего звучания, поэтому совсем скоро люди начали что-то обсуждать — сначала нестройным шёпотом, из-за чего новая местная мелодия началась с почти змеиного шипения, но с каждым словом всё громче и громче, нарастая в полноценный гул.

— Тащи сироп, — прикрикнул Маварр, чей голос выбивался, но не искривлял общую атмосферу, совсем гармоничный. Местный. Впереди мелькнула ещё дверь, коридор на то ли пять, то ли десять шагов, и ещё более простенькая дверка, которая, к счастью, оказалась последней, ведь после неё Берни буквально завалили в широкое, несколько продавленное кресло. Она тут же согнулась ещё сильнее, поджимая ноги, лишь бы уткнуться в колени, но остановила себя, боясь испачкать чужую мебель.

— Голову подними. — Приказ был услышан, но не осознан. — Да чтоб тебя, малой...

Её грубо потянули за отросшие волосы на затылке, так, что она прервалась на болезненное айканье, благодаря чему к губам тут же прижали край кружки. Часть расточительно стекала к подбородку, забираясь под шарф, но остальная успешно попала в горло, на удивление быстро даруя спасительное облегчение сначала в гортани, а после — где-то глубоко внутри. Она финально откашлялась и была готова поклясться, что видела, как из её рта в этот момент вылетел небольшой клубочек дыма, на который мужчина, впрочем, не среагировал.

— Спасибо...

— Ты из-за меня чуть не задохнулся, а теперь ещё благодаришь? Да, Энни была права, террорист из тебя никакой!

Берни даже не нужно было спрашивать, о чём шла речь, да и как-то все эти подозрения резко стали обоснованными. Мужчину можно было понять: такое пристальное и совершенно странное внимание к зданию Гильдии Авантюристов в свете последних событий смутило бы кого угодно. Ей стало несколько стыдно за собственное поведение.

Заставила же она их тут поволноваться.

— Ладно. — Работник забрал со стола очки и водрузил их себе на нос, теперь глядя на юношу не щуря глаз. — А теперь говори честно, чего тебе тут было нужно.

#

— Прибиться к кому-нибудь, говоришь... — Маварр задумчиво почесал кончик носа, уводя взгляд в сторону.

Он молчал долгое время, пока сама Берни тихонечко пила предложенный ей чай и разглядывала комнату. Кабинет, если быть точнее. Не слишком яркие оттенки были даже какими-то унылыми, нагоняющими сонливость; несколько простеньких картин с пейзажами не цепляли внимания; совсем маленькое окошко под потолком не пропускало много света, так что тут без остановки горели светильники; парочка кресел прохудилась, а книги на полках явно никто почти и не открывал, из-за чего становилось понятно, что они тут больше ради украшения. На столе как-то неуместно стояла ваза со свежими цветами — такие она видела на клумбе у гильдии.

Точно. Гильдия!

Только сейчас к ней пришло осознание, где именно она находилась.

Это была катастрофа. Самый настоящий кошмар наяву. Не так она себе представляла тот день, тот момент, когда сама ступит под крышу Гильдии. В её воображении она свежая и бодрая переступала порог, держа в руках рекомендательные письма и мешочек с золотыми монетами. Гордо шла до самой стойки и, не опуская головы, уверенно передавала всё в руки сотрудницы. Все должны были смотреть на неё как на своего нового коллегу, как на будущего героя множества историй. Но что теперь?..

Теперь она в их памяти отпечатается как жалкий мальчишка, что даже выпрямиться не смог, стоя на ногах лишь при поддержке хромающего администратора. Кто после такого зрелища вообще захочет взять её в свою команду? Показать себя слабым в самом начале — самый худший из возможных вариантов. Рассеянным? Бывает. Забавным? Таких даже любят. Но беспомощным? Нет, такому никто не захочет подставить свою спину. Новость о кашляющем от простого табака парнишке промчится по всем филиалам гильдии, да что уж там, станет хохмой авантюристов со всего Сантара. И первая баллада, героем которой она станет, будет о гадком щенке, который в конце истории так и не стал гордым волком.

— Эй? — Перед глазами у неё щёлкнули пальцами, и Берни изумлённо уставилась на Маварра. — Что с тобой? Ты отрубился на несколько минут и не отвечал. Слышишь меня?

Вместо ответа девушка выдала лишь очень тихий, сдавленный вой, тут же зарываясь лицом в шарф, который для верности ещё подтянула пальцами. Темнота перед глазами позволяла не так переживать о том, что она сейчас готова зареветь у незнакомца в кабинете из-за своих наивных, разбитых надежд, которые с насмешкой опрокинули на твёрдую землю реальности Неотвратимые близнецы. Она завыла ещё громче, заливаясь краской стыда, когда вспомнила, как же тихо стало в тот момент, когда они зашли.

Её точно запомнили все.

— Ладно-ладно, хорошо, помогу я тебе! Чего реветь-то сразу?.. — стушевался Маварр, нервно оттягивая ворот рубашки. — Не за бесплатно, конечно...

— Я обитаю в ночлежке, а питаюсь сухарями и объедками, откуда у меня деньги на это? — Задумавшись, тут же схватилась за кошель на поясе. — Вступительный взнос я без боя не отдам!

— Эй, ты за тирана-то меня не считай. Монеты свои оставь при себе, мне-то жить есть где... На, выпей, — мужчина протянул ей стакан воды, который она спешно осушила.

Лицо ещё горело. Больше не от недавних слёз, а от стыда.

— Я знаю, к кому ты можешь прибиться, чтобы получить рекомендацию. Он как раз завтра отправляется по одному заданию: собрать ингредиенты для алхимика. А мне нужно, чтобы ты и мне один захватил.

Тут явно какой-то подвох.

— Почему его не попросите?

— Он... — Маварр взмахнул рукой, явно пытаясь подобрать слово. — Парень определённых принципов. И ни за что не согласится принести мне это без объяснения причин.

Хетч выпрямилась, словно палку проглотила, и сильнее сжала подлокотники кресла. Разговор ей не нравился. Что это за ингредиенты такие, что авантюрист бы отказался принести их ещё кому-нибудь? Мужчина, сидевший напротив, не казался ей каким-то контрабандистом или плохим человеком, но даже в её любимых книгах такие нередко оказывались главными злодеями, которые что-то замышляли против храбрых героев. Усталый вид, общая неряшливость, раны на руке и явная зависимость от курения — его пальцы уже подрагивали, то и дело сжимаясь так, словно пытались обхватить сигару. Нервный. Но способный держать это в узде, в отличие от неё.

— Это же никому не навредит? — разрезал долгую тишину единственный вопрос.

Их взгляды встретились. Но по позвоночнику так и не прошлась волна дрожи, а внутреннее чутьё ни на секунду не забило в тревогу, как то описывали на страницах романов.

Либо она не умела читать людей, либо Маварр был чист.

— Нет, конечно же. Никакого вреда. Никакой дополнительной опасности. Ты сможешь получить рекомендацию и моё расположение. Может, сразу обзаведёшься командой. Все в плюсе, никто не пострадает. В плане, не от моего условия уж точно.

— Хорошо... Так что конкретно вам нужно?

— Яйцо.

Яйцо? Какой-нибудь синеклювой сумеречницы, наверное. Она читала, что их часто используют для зелий от ожогов. В жизни этих птичек ни разу не видела, но в книжках больно красивые пёрышки изображали, с лазурным отливом.

— Всего-то? Странно, что вам вообще мог кто-то отказать.

— Я вот тоже считаю, что нет ничего в желании заполучить варданово яичко.

— Ха-ха, и правда... — Веселье плавно сошло на нет.

Чьё, ещё раз? Варданово?! Ей же не послышалось?

Одного взгляда на Маварра хватило, чтобы понять: она влипла.