Совет Академии
Всем привет 🫂 если честно, вообще нет сейчас ни мотивации, ни сил что-то писать или выкладывать. после экзаменов и всей этой суматохи до сих пор не пришла в себя. Еле-еле стараюсь, как могу, дайте мне немножко времени 🥹🙏🏻 Пытаюсь чуть больше отдыхать, быть в жизни, выдыхать. Но и работы вдруг навалилось очень много! Пока потихоньку пишу только по главе, как видите не особо быстро выходит. В любом случае, приятного вам чтения, если вы тут 🫶🏻 В тик токе меня больше, не пропадаю 🫠 Спасибо, что остаетесь. Правда, я ценю это.
___
Комната не имела окон. Лишь стены, чёрные от времени и тени, да низкий потолок, под которым тускло горели висящие лампы, словно испуганные свечи. Воздух был плотным, как будто наполнен пеплом чужих разговоров. Здесь не говорили громко. И никогда - напрасно.
Круглый стол в центре. Стулья разные, высокие, холодные. Каждое сиденье словно трон, предназначенный не для человека, а для силы, что за ним сидит.
Их было семеро.
Старшие преподаватели, хранители клана, хранители порядка. Кто-то прятал лицо под капюшоном. Кто-то сидел, сплетя пальцы, будто долго мучительно думал. Один стучал пальцем по деревянной кромке стола, как отсчет.
Тишину нарушил низкий голос.
— Она становится нестабильной.
— Нет, — другой голос, женский, резкий. — Она становится собой. Вот что страшнее!
— Мы должны были уничтожить это ещё тогда. В утробе. Мы знали, что её появление нарушит баланс! — Голос его громкий, властный.
— Она уже нарушила его, — сказал кто-то третий, усталый, как пыль.
— Тогда почему вы молчали? — Бросили с другого конца стола.
— Потому что мы боялись.
Тишина. Долгая. Густая, как мрак... и только потом скрип двери.
Он вошёл. И всё замолчало.
Высокий, статный, с рубашкой до горла и серебряной цепью, тянущейся вдоль плеча. Его глаза не искрились. Они гасили свет. Волосы собраны, как у воина, губы в усмешке. Он не поздоровался.
— Куратор, — кто-то склонил голову.
Он не ответил.
— Мы ждали вас.
— Я знаю, — его голос был как трещина по стеклу. Медленный. Чёткий. Ломающий. — Если её сила вернулась, — сказал он, — значит, кто-то нарушил Печать.
Шёпот прокатился по кругу, как призрак.
— Это невозможно, — произнесла женщина в чёрном. — Печать держалась с момента его смерти!
— Значит, кто-то хочет, чтобы она исчезла. Или пробудилась.
— Она может стать оружием, — бросил мужчина с рубиновой серьгой. — Или врагом.
— Она — его дочь, — сказал куратор. Его взгляд блеснул едва, но этого было достаточно, чтобы комната замерла. — А это значит, что в ней то, что никто из нас не сможет контролировать.
Он замолчал. Потом откинулся на спинку стула.
Пальцы коснулись виска.
— Наблюдать. Никаких прямых действий. Но если она пойдёт дальше...
Он сделал паузу.
И произнёс тихо:
— Устранить.
Он не знал, что за стеной - дыхание. Тихое, короткое, будто кто-то учится не дышать. Кто-то, чей силуэт слился с тенью. Кто-то, кто слышал всё с самого начала.
В коридоре, прижавшись к стене, стоял он.
Хисын.
Его пальцы дрожали, но парнишка не двигался. Ни на шаг. Словно если он пошевелится, то всё, что услышал, станет правдой. И он не сможет её отменить.
Он уже собирался уйти. Тихо, как пришёл.
Но голос из темноты за спиной:
— Ли Хисын?
Он замер.
Шаги. Учитель тот, что проверял зелья на втором курсе. Он смотрел на него без злобы. Без удивления.
— Я этого не видел, — сказал он. — Уходи.
И Хисын ушёл.
Но слова, которые он уносил с собой, теперь жили в нём.
И не собирались молчать.
___
Это было до того, как всё пошло наперекосяк. До того, как нож влетел в стену. До тела Юнджин. До крови на двери.
Сначала был приказ.
Это было за месяц до того, как всё началось.
Сонхун сидел в зале наблюдений - тёмном помещении с полупрозрачными экранами, которые показывали жизнь Академии в прямом эфире. Обычно скучные кадры: кто-то на тренировке, кто-то опаздывает на ужин, кто-то ворует кровь из запасов. Но сегодня не об этом.
Дверь открылась, как всегда без стука, он сразу понял, что это не учитель.
— Поднимись, — приказ был коротким. Тон - ещё короче.
Он встал. Развернулся. Перед ним - куратор. Тот самый. Брат того, кто был её отцом. Он смотрел сквозь. Словно уже знал, что Сонхун скажет. Или что не скажет.
— Её зовут Нами, — начал куратор. — Она прибыла недавно. Её досье неполное, а прошлое её закрыто. Но ты же понимаешь, что это значит?
Сонхун молчал. Щелкнул пальцами - экраны выключились.
— Я не охранник, — сказал он наконец. — И не нянька.
— Нет. Ты охотник, — усмехнулся куратор. — Поэтому ты и нужен.
— Что с ней?
— Мы не знаем. И это уже проблема.
— Я же спросил по-хорошему! Кто она? — Сонхун сжал челюсть. Он терпеть не мог загадок. Особенно таких.
— Нарушение, — тихо сказал куратор. — Ты просто наблюдай. Не подходи. Не вмешивайся. Смотри. И если... она покажет признаки...
— Устранить? — в голосе Сонхуна уже звучала холодная ярость.
— Нет. Пока нет. Мы не хотим её терять. Мы хотим понять, чем она станет.
Он отвернулся. Но на выходе добавил:
— Ты - не один. Они тоже подключаются. Все семеро будете наблюдать.
И исчез.
Через пару дней на тренировочной площадке Сонхун смотрел, как Джей метнул кинжал в цель. Тот попал точно в центр.
— Серьёзно? — усмехнулся Джей, поворачиваясь. — Я же не знал, что мы теперь работаем в детективном агентстве.
— Это не шутка, — отрезал Сонхун.
— Так что, нам сказали следить за ней? За той девчонкой?
— Не "следить". "Оценивать угрозу", — поправил Хисын, подходя сбоку.
— То есть нас официально превратили в разведгруппу? — Джейк поднял брови. — Это плохо пахнет.
— Пахнет — древней кровью, — тихо сказал Рики.
Все замолчали.
Потому что каждый из них уже чувствовал: с этой девочкой что-то не так. И дело было не только в ней. А в том, что она напоминает им самих. Их тоже когда-то выбрали. Тоже собрали. Из разных кланов. Из разных судеб.
Тоже сделали из них оружие.
— Так что теперь? — спросил Сону. — Мы — охрана? Или... приговор?
Никто не ответил.
Потому что все уже знали:
они не только наблюдатели.
Они - первые, кто должен будет решить.
__
Академия больше не пыталась притворяться.
Если раньше её избегали, теперь обсуждали. Если раньше шептались, теперь говорили громко.
И слишком чётко.
«— Она опасна
— У неё нет контроля
— Она - как Юнджин. Следующая может быть любая из нас»
Говорили рядом. При ней. Так, чтобы услышала. Специально на зло! Будто это нормально?
Она шла по коридору и за спиной:
«— Я подпишу
— А у нас в комнате уже лежит бланк
— Ты думаешь, Совет реально примет это?
— А ты хочешь ждать, пока кто-то умрёт?»
Бланк. Петиция.
Петиция о временном отстранении ученицы Нами от занятий в Академии до «выяснения происхождения и подтверждения уровня угрозы»
Подписывали. Каждый день. Всё больше.
— Ты видела, как она смотрела, когда нож прилетел? Без страха. Это ненормально.
— Я слышала, она вообще без души. Полукровка. Или хуже!
Иногда она слышала даже хуже.
— Она ела сердце
— Она может влиять на сознание
— У неё глаза меняются. Видела на тренировке? Видела?
Никто не видел. Но все - говорили. Сяотин молчала. Стирала следы с её двери. Меняла простыни, когда их кто-то испачкал. Приносила еду. Не задавала вопросов. Но однажды просто сказала:
— Они не остановятся.
— Я знаю, — Нами посмотрела на неё. Устало. Без злобы. Она больше не злилась.
— Ты боишься?
Она не ответила сразу. Потом кивнула:
— Я боюсь, что они будут правы.
В зале для собраний кто-то из старших зачитывал список новых подписей. Куратор молчал. Преподаватели обсуждали уже вслух:
— Она сильнее, чем остальные
— У неё нестабильные реакции
— У неё нет рода. Ни одного.
Кто-то спросил:
— А если она, наоборот, ключ?
— Или бомба с отсрочкой? — ответил кто-то. — Что, если Юнджин не первая?
Когда Нами спускалась в столовую, она видела, как кто-то рвёт её фотографию. Кто-то плюёт ей в спину. Кто-то просто смотрит, открыто, с холодной яростью в глазах.
Но хуже всего было молчание тех, кто раньше хоть что-то чувствовал.
Её любимые энхайпен тоже молчали.
От этого больнее.
___