Ты чудовище
_
Ночь уже отступала, но свет ещё не приходил. Академия стояла в тишине - в этой глухой, натянутой тишине, которая бывает только после чего-то страшного. После взрыва. После битвы. После того, что нельзя развидеть.
Нами шла по длинному коридору, босиком. Обувь она потеряла где-то между полем и паникой, а возвращаться не хотелось. Куда? Зачем? Всё, что было в ней, сжималось в один глухой пульс. В голове звенело. В груди, будто дыра, а тело сильно болело, но боль была откуда-то глубже. Изнутри. Из той самой точки, где, кажется, всё оборвалось.
Сначала она просто шла. Плечи опущены, руки по швам, взгляд в пол. Потом дыхание сбилось. Губы дрогнули. Она даже не заметила, как по щеке скатилась первая слеза. Потом вторая. И третья. А потом, их стало слишком много.
Она рыдала.
Сначала тихо, беззвучно. Как будто боялась, что кто-то услышит. Но чем ближе была к западному крылу, тем сильнее сжималась. И в какой-то момент - просто сорвалось.
Она остановилась. Прислонилась лбом к холодной стене. Вцепилась в неё, будто это могло удержать.
— Я не хотела, — выдохнула. Голос был сорванный, хриплый, еле живой. — Я не выбирала!
Слёзы не текли - они лились. И с ними всё. Всё, что она пыталась сдерживать. Всё, что сжимала кулаками и зубами. Всё, что делало её похожей на человека.
— Я не должна была так сделать... — сказала она чуть громче. — Я... я просто...
Она зажала рот ладонью, как будто хотела подавить звук, но было поздно.
По ту сторону коридора, в тени, кто-то стоял. Высокий силуэт. Нами не видела его, но чувствовала кожей, спиной, нервами. Он был там. Уже давно. Он всё слышал.
Сонхун.
Он не двигался. Стоял молча, сжатыми кулаками, напряжённый до предела. Он не подошёл сразу. Дал ей упасть. Не физически, а внутренне. Полностью. До самого дна.
Но когда она опустилась на колени, обхватив себя руками, почти беззвучно всхлипывая в ладони, он сделал шаг. Потом второй.
Он подошёл тихо, остановился рядом и не говоря ни слова, опустился на корточки.
Нами не поднимала головы. Она не могла. Её трясло. Она была грязная, испачканная в пыли, в слезах, в страхе. В себе.
Он медленно протянул руку и обнял её. Не крепко. Осторожно. Как будто она - дикий зверь, которого легко спугнуть.
__
Комната была тёмной, но не из-за выключенного света. Из-за того, что в ней ничего не осталось. Ни воздуха, ни желания дышать. Только пустая тень от тела, сжавшегося в углу. Нами лежала на полу, завернувшись в простыню, как в кокон. Она не плакала. Слёзы закончились. Осталась только пульсация в груди и едва заметное: пусть всё просто исчезнет.
Дверь открылась тихо, никаких слов, а только лёгкие шаги и холодный запах металла.
Сяотин.
Она не стала задавать вопросов. Не села рядом. Только прислонилась к стене, наблюдая, как медленно стекает то, что осталось от той, кем была Нами.
— Хватит, — Нами даже не повернула голову к подруге. — Ты хочешь знать, кто ты? — голос Сяо был ровный, но внутри него что-то царапало. — Пора.
Нами слабо выдохнула:
— Я не хочу ничего знать. Я не хочу быть. Этого достаточно.
Сяо достала из кармана что-то — прямоугольное, тёмное, чьё-то. Телефон. Нами только через секунду поняла, что это не её.
— Я взяла его у преподавателя, — коротко сказала Сяо. — Он прячет всё, что касается твоего прошлого, — экран загорелся, и изображение дрогнуло. Нами села. Внутри всё перекрутилось.
— Нет. Не надо. Не сейчас. Я не хочу...
— Ты должна, — сказала Сяотин. — Или всё это не закончится никогда.
— Нами... — на экране появилась женщина. Уставшее лицо, глаза в тени, губы дрожали.
Тётя.
— Почему ты мне никогда ничего не сказала?! — выкрикнула она. Голос сорвался, но Нами не остановилась. — Почему ты лгала?! Почему ты просто не сказала, что я - чудовище?!
— Ты не чудовище.
— Нет?! — закричала она. — Я чуть не убила... я вообще не понимаю, что я сделала! Я что — оружие?! Я что ошибка?!
Тётя медленно вдохнула.
— Ты не ошибка. Но ты нарушение....
— Прекрасно, — вскинулась Нами. — Ещё лучше!
— Твоя мать... — голос тёти смягчился. — Она была человеком. Она любила его. Она знала, кто он. Мы все знали. Твой отец... он был древним. Вампиром не просто сильным, а первородным. Он носил силу, которая разрушает баланс. Таких больше не осталось. Мы думали, что не осталось...
— Но осталась я, — прошептала Нами. — Да?
Сяотин стояла чуть в стороне, взгляд в пол.
Она знала. Всегда знала.
— Он умер, — продолжила тётя. — За тебя. Его убили, когда поняли, что ты родилась. Его брат, тот, кто сейчас руководит Академией, — он принял это как... предательство. Хотя сам когда-то был таким же.
— Почему он жив?
— Потому что у него отняли всё, кроме жизни. Его силу. Его суть. Он стал обычным.
— А я? — Нами встала. В глазах не огонь. Яд. — Я тоже стану обычной, если попрошу?
— Нет, — ответила тётя. — Ты уже не обычная и никогда не была.
— Забери меня, — прошептала она. — Пожалуйста. Забери меня отсюда.
— Я не могу...
— Почему?
— Потому что всё, что ты есть, — слишком велико, чтобы убежать.
Экран погас. Нами осталась стоять в тишине. Вся дрожала. Но уже не от страха.
Она просто стояла.
В мире, где больше никто не сказал, что она имеет право на покой.
Тишина в комнате звенела. Нами сидела на полу, спиной к стене, пальцы вцепились в одеяло, как будто оно могло спасти. В горле всё ещё стоял крик, хотя голос уже молчал. Тело дрожало. Но не от холода. Оттого, что теперь она знала. Всё. Или, по крайней мере, слишком много.
Сяотин не ушла. Она всё это время стояла неподалёку и теперь сделала шаг ближе. Тихий, как шелест. Как змея по камню.
— Хочешь знать, почему я осталась с тобой? — спросила она.
Нами не ответила. Но и не отвернулась.
Сяо опустилась на пол напротив, подогнув ноги под себя, словно сидела на древнем троне. Сумеречный свет падал на её лицо, делая глаза ещё холоднее, чем обычно. Глаза, в которых не отражалось ничего человеческого.
— Потому что я знаю, каково это быть не тем, кем хотят тебя видеть. Быть чужим даже среди чужих, — Она медленно подняла руки и сняла с шеи тонкое украшение из серебра и зелёных камней, сверкающее, как чешуя. Свет изменился. Комната будто дрогнула.
Нами замерла.
— Я не человек. И не вампир. Мой род древнее, чем оба ваших клана. Мы были частью земли, частью ядра, пока нас не вытеснили. Пока нас не вырезали. Нас осталось трое. Я одна из них.
Она сделала паузу. Взгляд её был чистым, спокойным, будто она говорила о погоде, а не о собственной проклятой крови.
— Я - дочь змеиного клана. Из тех, чья кожа сбрасывается не только физически. Нас называли принцессами, ведьмами, богами. Мы сгустки истины, которую мир больше не хочет помнить.
Нами смотрела на неё, будто видела впервые.
Теперь она понимала, почему от неё пахло железом и чем-то древним. Почему в её движениях было что-то почти неестественно грациозное.
Почему её прикосновения казались скользящими, как если бы они были не руками, а шелком или чешуёй.
— Мне тоже говорили, что я не должна была родиться, — продолжила Сяо. — Мне тоже хотели отрезать язык, чтобы я не шептала своим голосом. Я знаю, каково это быть опасной просто потому, что ты есть.
Нами опустила голову. Она больше не могла держать эту злость, эту растерянность, эту чужую кровь в себе.
— Я не просила, — прошептала. — Я не выбирала это. Я не хотела...
Сяотин мягко наклонилась ближе, и их лбы почти соприкоснулись.
— Ты не выбирала свою кровь, но ты можешь выбрать, что с ней делать.
И в этом предложении - не было приговора.
В нём была возможность. Что-то, чего у Нами не было давно.
___
Академия больше не молчала.
Если раньше её просто сторонились, теперь - старались уничтожить. Не официально. Не открыто. Но всем телом, всем взглядом, всеми шепотами за спиной.
Нами чувствовала это на каждом шагу. В коридорах, где тишина становилась тяжелее, чем любые слова. В классах, где преподаватели намеренно пропускали её имя. В распорядке, где её забывали вызывать.
Никто не прикасался. Но каждый второй бросал.
Глазами. Колкими словами. Преднамеренным молчанием.
Однажды она зашла в класс и на её стуле была кровь. Не настоящая, но густая, алого цвета, нарисованная с такой злобной тщательностью, как будто это было послание?
Но хуже всего было в столовой.
Она сидела за угловым столом, как всегда с подносом к которому не прикасалась, с книгой, которую не читала.
Гул голосов, грохот посуды, смех - это глушило мысли.Но не чувства.
Она подняла глаза в момент, когда что-то сверкнуло.Металл.
Воздух над щекой - резанул.
Нож.
Он вонзился в стену в нескольких сантиметрах от её головы. Не кухонный. Боевой. Острый. Намеренно брошенный.
На секунду всё затихло, тарелки остановились в воздухе, разговоры оборвались. Только лезвие - дрожало в стене, как шёпот:
"Следующая — ты."
Нами медленно встала.
Руки дрожали. Внутри всё сжималось в комок.
И вдруг - она закричала.
— Кто это сделал?! — Голос пронзил зал, она не плакала, не дрожала. — Хватит. Думаете, я не вижу? Думаете, я не слышу? — голос не дрожал. Он бил. — Вы все боитесь. Но не потому, что я опасна. А потому, что я напоминаю вам: вы - слабее.
Кто-то издал смешок. Один. Нервный.
Но он тут же затих. Потому что она сделала шаг вперёд.
— Вы хотите, чтобы я исчезла? Чтобы меня убрали? — теперь уже тише. — Так подойдите. Сделайте это. Сами.
Никто не двинулся.
Она развернулась.
Ушла.
В тот же вечер на её двери появился знак крови.
Не нарисованный. Настоящий. Маленький след, в виде капли, пересечённый двумя косыми чертами символ уничтожения.
Сяотин стерла его рукой. Молча.
А Нами только посмотрела на стену и сказала:
— Слишком поздно, — в коридорах подножки. Удары плечом. Открытые плевки.
Но были и те, кто держался рядом.
Джей встал рядом в столовой, не говоря ни слова. Просто сел за её стол. Джейк позже отдал ей свою куртку, когда увидел, как она дрожит после тренировки. Хисын не подошёл, но смотрел. Долго. Осторожно. В напряжении, как перед боем.
Сонхун был рядом. Слишком близко. Иногда - просто стоял у стены. Не вмешивался. Но всегда был.
__
Это был вечер после столовой, когда в академии уже почти всё стихло. Коридоры пустели, свет гас, только дежурные фонари у лестниц продолжали тускло мигать, как старые фонари в заброшенном городе. Нами сидела у окна, зажав в ладонях горячую кружку. Горло жгло, мысли тонули, но один вопрос давно зрело внутри.
— Сяо... — тихо сказала она. — Кто они? Ну... они. Почему их называют Энхайпен?
Сяотин не сразу ответила. Она подошла к другому окну, приподняла занавеску и посмотрела вниз, куда-то в тень. Там, во внутреннем дворе, стояли все семеро.
— Их называют так неофициально, — сказала Сяо. — Среди младших энхайпен, потому что они всегда вместе. Потому что никто не знает, кем они были до Академии. Потому что кажется, будто они здесь - всегда. Она замолчала. Потом добавила: — Они - не родные. Но наследные. Их взрастили из остатков запретного клана. Все они происходят из разных частей, разных ветвей... Но в каждом течёт кровь тех, о ком предпочитают не говорить вслух.
— Запретного клана?
— Когда-то в мире вампиров был союз, который нельзя было заключать. Линии, которые нельзя было пересекать. Они результат этих пересечений. Их клан был уничтожен, чтобы не пошатнуть порядок. Но кто-то выжил. Их объединили. Не как семью. Как оружие. Их обучали как элиту. Как хранителей равновесия и как последнюю угрозу.
— Но... они просто учатся. Играют. Тренируются?
Сяотин горько усмехнулась.
— Ты думаешь, они здесь, чтобы учиться?
Она снова посмотрела вниз.
Тени сгущались. Ветер шевелил одежду, но никто из них не двигался.
— Они не вмешиваются в споры. Не участвуют в интригах. Но все знают: если они появятся значит, всё стало серьёзно.
— А между собой они...?
— Они братья. Не по крови. По выбору и по молчанию, это крепче любой родни.
Нами смотрела на них долго.
И в первый раз поняла:
она никогда не знала, кто стоит рядом с ней.
И, возможно, они знали о ней гораздо больше, чем она сама.
Нами не знала, зачем вышла. Просто не могла больше лежать, дышать в четыре стены, чувствовать, как внутри всё сжимается от чужих взглядов, от символа крови на двери, от слов, которые она не говорила, но слышала в голове каждую ночь.
Она шла по пустому крылу, туда, где никого не было, туда, где никто не мешал плакать. Луна почти не светила, лампы гудели, как будто задыхались. И вдруг что-то изменилось.
Запах.
Холодный. Слишком острый. Солёный, как море, но не как берег. Как утопленник. Она остановилась. Повернула за угол. И там, в тусклом свете одной единственной лампы, увидела тело.
Хо Юнджин.
Она лежала на полу, раскинув руки, волосы разбросаны, губы бледные, глаза закрыты. Не кровь. Никаких следов борьбы. Только... что-то странное. Нечеловеческое. Как будто время вокруг неё остановилось.
Нами подбежала, упала на колени. Не трогала. Боялась. Только смотрела. Шёпотом сказала её имя. Потом громче. Потом закричала.
— Юнджин!
Никакой реакции. Она дышит? Она спит? Она...?
Она повернулась, встала, пошатнулась и начала бежать. Сердце стучало в горле. В ушах был только гул. Всё тело подсказывало: это неправильно, всё это неправильно. Надо найти кого-то. Надо сказать. Надо...
Её резко кто-то схватил.
Холодная рука вцепилась в запястье, как капкан. Она взвизгнула, дёрнулась, почти упала, но удержалась. Перед ней - Маки. Тихий. Слишком спокойный. Его глаза не выражали ничего.
— Ты не должна здесь быть, — сказал он тихо.
— Отпусти!
— Тебе нельзя об этом говорить.
Она вырвалась. Сбила плечом, побежала, почти вслепую. Маки исчез. Как будто его и не было.
Когда она ворвалась в Академию, ноги подкашивались, руки дрожали. Она буквально влетела в холл, где кто-то из старших преподавателей сидел за столом, проверяя бумаги.
— Я нашла её! — закричала Нами. — Юнджин! Она... она там, в старом крыле! Она не двигается, она лежит там одна!
На шум сбежались ученики. Несколько преподавателей поднялись, кто-то начал звонить. Суета, шорох, шаги. Нами показалось, что наконец-то она сделала что-то правильно. Что всё - правда.
Но всё пошло не так.
— Почему ты была там одна? — резко спросил один из взрослых. — Почему ты вообще туда пошла?
— Вы что, серьёзно?! — Нами не верила. — Я нашла тело. Я первая, кто...
— А если ты не нашла, а сделала?
Она замерла.
— Что?..
— Ты была в эпицентре последней атаки. Ты контролируешь силу, которую не понимаешь. Ты нарушаешь режим. Ты пугаешь учеников. Ты хочешь сказать, что это совпадение?
Нами дышала тяжело. Очень тяжело. В груди всё начало разрываться.
— Вы серьёзно думаете, что это я?
Тишина. Никто не ответил.
— Вы везде ищете виноватую меня! — закричала она, срываясь, почти рыча. — Всегда! Но подумайте. Подумайте хоть раз. Кто к вам ближе?! Кто рядом с вами и молчит?! Кто наблюдает, кто знает больше, чем вы, но никогда ничего не говорит?!
Она стояла в центре холла, одна, снова, как всегда.
Юнджин нашли. Она лежала так же.
А Нами в ту ночь не уснула.
Она просто сидела в коридоре и ждала. Когда её уберут. Или когда она, наконец, станет той, кого они действительно должны бояться?
___