Гимназия №23

«Почему я вспомнила эту историю? Может мне вообще больше ничего не нужно вспоминать о ней. Никогда». С этими мыслями Алиса вернулась к выполнению практической работы на компьютере. Окна кабинета информатики предательски выходили во двор ее дома прямо на детскую площадку. Возможно поэтому она не любила этот предмет больше всего. Но так или иначе любую работу нужно было сделать идеально, как и всегда. Закончив с вычислениями в экселе, она подозвала учителя для проверки. Это был Антон Семенович, или просто Сема, как его звали все ребята, сутулый мужчина небольшого роста с залысиной и одной единственной клетчатой рубашкой-поло на все случаи жизни. Он был добрым, но бесхарактерным. По совместительству он являлся классным руководителем 9А, в котором училась Алиса.

- Снова первая и без единой ошибки, Макарова! Пятерка в журнал! - восторженно проговорил Антон Семенович, отмечая в бумажном бланке высший балл. На фоне послышался недовольный гул одноклассников и злобные смешки. Алиса смогла расслышать фразу «Ну как же иначе? Дочка директора» и попутные цоканья рядом сидящих девочек.

- Тихо! – взбудоражено прокричал учитель, даже сам удивившись своей громкости. Затертые очки сползли с его большого носа, он выпрямил спину, чтобы казаться в пространстве больше и значительнее. – Все вы знаете, через что Алисе пришлось пройти в этом году! И я не потерплю никакого намека на буллинг в своем классе, - тембр его голоса скакал от высокого к низкому, но было видно, что Сема настроен серьезно.

Дослушивать тираду Алиса не стала. Это был не первый, и, к сожалению, не последний раз, поэтому ничего интересного. Хотелось скорее покинуть душный пыльный кабинет информатики, который не спасали даже регулярное проветривание и гибискус в горшке. Собрав вещи в сумку, она немедля выскочила из кабинета и направилась в сторону столовой. Уже была середина учебного дня, и на следующей перемене ожидался обильный наплыв учеников на местную выпечку. Однако практически перед самым входом, она резко сменила траекторию в сторону женского туалета.

Алиса не любила есть в школе. Ей не хотелось наполнять учебный день какими-то дополнительными событиями. Механически выполнить работу и вернуться домой так, будто школьного эпизода и вовсе не было в ее жизни – вот какую цель она перед собой ставила изо дня в день. Возможно поэтому помимо регулярных болей с желудком, у нее часто появлялась сыпь на лице.

Оказавшись рядом с умывальником, она ополоснула свое лицо холодной водой из-под крана. Картина, которую она видела в зеркале, ее совсем не устраивала. Ее телосложение было худощавым, скорее истощенным, легкая сутулость, бледное лицо и лисий взгляд. Волосы крашенные в теплый блонд, ломкие и жидкие. Рядом в зеркале нарисовался образ Васи с ее свежим лицом, всегда опрятным внешним видом, укладкой и розовым румянцем на щеках. В горле образовался болезненный ком, Алиса взглотнула и уже было собиралась что-то сказать новоиспеченной иллюзии. Однако ее прервали разговоры двух девушек из кабинки.

- Она такая тупая, просто ужас...

- Просто прикопалась к тебе, видимо завидует. У нее-то уже никаких перспектив. Всю жизнь в этой поганой шараге за копейки работать и сыночку домой йогурты по праздникам приносить.

Послышался громкий гогот злорадства. По раздающимся голосам Алиса сразу узнала своих подруг Вику и Лену из 11В. Скорее всего они обсуждали Людмилу Васильевну – учительницу математики в средних и старших классах. Она правда была стервой. Возможно в глубине души Алиса желала ей того же самого – глубокой нищеты и несчастья – но в лицо ей никогда не могла высказать этого, духа не хватало, как ее старшим подругам. Вика часто переговаривалась с математичкой, за что ее выгоняли с урока. А Лена не могла не следовать за своей подружкой. Алисе казалось, что Лена боится Вику больше, чем отчисления. Видимо в этот раз произошел такой же конфликт, и девчонки пошли снимать стресс курением электронок в туалете.

Алиса услышала звук открывающейся защелки. С размахом дверца ударилась о соседнюю, и под цоканье каблуков о кафельную плитку она разглядела капну темно-рыжих волос. Вика вышла из кабинки и с замиранием уставилась в сторону раковин. Следом за ней выглядывала Лена с крашеными ярко-рыжими волосами, постриженными под каре.

- Ну ты чего? – недовольно обратилась Лена к подруге, которая застолбила проход. Ее взгляд также устремился в сторону Алисы, повисла напряженная пауза. – А... - как будто поняв суть проблемы, Лена отвела взгляд в сторону. Это отрезвило Викин ступор, нахмурив лицо и расправив плечи, она отправилась в сторону умывальников.

Встав по правую сторону от Алисы, та демонстративно, как будто за ней наблюдают тысячи зрителей в прямом эфире, стала аккуратно и по напускному изящно доставать из сумки свои принадлежности для макияжа. Алиса растерялась в моменте и сделала шаг в сторону, но с другой стороны ее уже ожидала вторая рыжая подружка, которую она задела своим плечом.

- Аккуратней, куда прешь, - злостно огрызнулась Лена, и плечом толкнула Алису, чтобы та пошатнулась.

- А она не умеет аккуратно. Такие люди только и могут, что причинять другим боль и доставлять проблем, - надменно проговорила Вика сквозь сжатые зубы, в попытках попутно прокрасить верхнюю губу, выходя за контур.

- Что ты...? – не успела договорить Алиса.

- Лен, пойдем-ка. А то она и нас убьет. Как свою сестру, - надевая колпачок на помаду, Виктория собрала обратно в сумку разложившую косметику. Обе подружки молча покинули помещение, оставляя Алису в разъедающей тревоге и обиде.

Девушка посмотрела в зеркало, образ сестры все так же стоял рядом и с сочувствием качал головой. Внутри Алисы кипела боль. Слезы размывали изображение в зеркале. Хотелось расшибиться головой о стену, лишь бы переключиться и более не переживать этого состояния. Злоба, непонимание, отвращение к другим и даже к себе... и чувство вины, разъедающей каждую клеточку. Дышать было очень тяжело, тело дрожало и не слушалось, физическая слабость ощущалась на каждом уровне. «Паническая атака?», - подумала Алиса. Обеспокоенная Василиса все-так же стояла над ней, пока та опиралась на край раковины. Взяв увесистый бутылек с мылом, Алиса бросила его в зеркало прямо в раздражающий образ. На пыльном пошарпанном зеркале образовались мелкие сколы. Василиса покинула ее.

- Ненавижу тебя, - напоследок проговорила Алиса, выбегая из женского туалета. К кому были обращены эти слова, к сестре или к самой себе, она и сама не понимала.

По всей гимназии раздался громкий звонок. Минута в минуту в класс зашла пожилая полноватая женщина очень низкого роста с короткой стрижкой в аляпистой кофте. Выражение ее лица было нахмуренным как будто 24 на 7, из-а чего вся физиономия была похожа на одну сплошную морщину. Это была Людмила Васильевна, преподаватель старой закалки, строгая и совсем несправедливая женщина. Вероятно, даже Гагарин бы у нее не получил высший балл. А оправданием для пропуска занятия могла быть только смерть.

Алиса сидела на последней парте первого ряда около окна. Одна. Почему-то Людмиле Васильевне это не нравилось, она как коршун выискивала одиночек и нападала каждый урок.

Весь класс встал для приветствия с учителем.

- Здравствуйте, дети, садитесь, - энергично крошечный, но бойкий силуэт преподавательницы проскочил за свой стол. – Прошлый класс, который у меня был, 11В, жутко меня разозлил. Макарова, к доске, - открывая журнал и хаотично листая учебник, быстро протараторила Людмила Васильевна. Она вызывала Алису практически каждое занятие, оценок у ученицы было уже на все четверти вперед.

- Записывай уравнение из учебника. Странница 54, упражнение 18. Староста, огласите список отсутствующих.

Со своего места поднялся привлекательный брюнет невысокого роста в идеально выглаженной форме. Черты лица его были настолько правильными, что, казалось, он единственный человек в мире с настолько симметричным лицом. Артем Пьянзин, староста 9А класса, немного замкнутый, педантичный и очень серьезный парень, но при этом глубоко уважаемый всеми учителями и одноклассниками. Он взял свою красную папку и стал ровным, четким голосом озвучивать список учеников. Алиса в этот момент переписывала пример из учебника. Людмила Васильевна же отмечала в электронном журнале фамилии отсутствующих людей, которые гарантированно не получат оценку в четверти выше трех баллов.

- Спасибо, Артем, можешь садиться, - с легкой улыбкой сказала женщина. Артем был любимчиком у всех преподавателей. Даже у этой вечно недовольной дамы. – Ну и чего ты встала, кто решать будет? – с милости на гнев резко перешла учительница, обращаясь к Алисе.

- Я... - ком в горле от недавней истерики не давал Алисе сказать так же ровно, как это получилось у ее одноклассника.

- Простите, Людмила Васильевна, не хотел вас перебивать, - вскочил Артем, взгляды преподавателя и всех учеников устремились на него.

- Что такое, Тема? – с интересом и какой-то даже нежностью проговорила преподавательница. Посмей кто-то другой так вскочить и сказать что-то без поднятой руки, его бы ожидала расправа.

- Мы не проходили еще эту тему, тут система уравнений. Может быть вы объясните нам, как это решать, - взгляды Артема и Алисы пересеклись. Она посмотрела на него с непониманием. Он помог ей? Ей? Он-то точно знал, как это решить, ведь со своими репетиторами он проходил всегда материал на несколько тем вперед. Это все одноклассники знали.

- Конечно, я объясню. Сейчас Макарова закончит решать пример или хотя бы приступит. А не будет просто с вытаращенными глазами на меня смотреть, - с укором и скалясь, сказала Людмила Ивановна. Алиса сжала кулаки. «Чего эта старуха до меня докопалась?!» - думала она, попутно кроша мел в руке.

- Присядь, Артем, - поняв, что никаких продвижений у доски не планируется, Людмила Ивановна встала и отобрала мел у ученицы. Артем нервно сел. – Наша гимназия – это, в первую очередь, школа жизни. Если ты лучший, то ты должен доказывать это изо дня в день. Часто такое бывает, что полнейшие бездарности, - она бросила взгляд на Алису, - добиваются высот. Совершенно незаслуженно. По блату через родителей или через постель. Я тоже училась в школе, как и вы. Мой одноклассник, конченное дурачье, сейчас начальник завода. Очевидный бандюган. Другая – профурсетка – удачно раздвинула ноги и теперь живет без забот за счет мужа. А я выбрала благородную профессию. Получаю минималку и воспитываю сына одна. Сын йогурты вишневые просит постоянно. Любит очень. А я ему отвечаю: «Не могу, сыночка, каждый день тебе йогурты покупать, мы еще ипотеку платим». А они там – кого родители на госслужбу, кого замуж. А я здесь с вами, - закончив монолог о своей жизни, она еще раз посмотрела на Алису и удрученно покачала головой.

- У тебя в жизни, благодаря твой маме, будет все. Куда-то пристроят. Может тоже ноги раздвинешь, кто знает, - класс рассмеялся. Людмила Васильевна была очень довольна своей шуткой. Наконец-то она была выше. И собственный крохотный силуэт в ее голове становился больше и уверенней. – Хорошо же, мама – директор гимназии. Вообще стараться не нужно, да, Макарова? Только не у меня. Я в отличие от других оценки по справедливости ставлю и вообще... - она тщеславно и самодовольно со вздернутым подбородком и, немного покачиваясь, горделиво рассказывала о том, как плохи все остальные, и как хороша была она.

- Да кто ты такая? – тихо с опущенной головой, уставившись в пол, сказала Алиса. Физические и ментальные силы покинули ее оболочку. Она устала от всего и ото всех, и откровенно уже все было безразлично.

- Что ты сказала? – Людмила Васильевна обратила на нее свое внимание. Несмотря на то, что женщина была уже в приличном возрасте, слух у нее был отменный.

- Ты жалкая старая дрянь, - Алиса подняла голову. - Вся твоя жизнь жалкая. Все, про кого ты говоришь, они сейчас счастливы. А ты нет. И сын твой никогда не будет, - в классе повисла давящая тишина. Кто-то из одноклассников прикрыл рот от шока и выпучил глаза в ожидании предстоящей взбучки от преподавательницы. Алиса не чувствовала облегчение, скорее надвигающуюся угрозу, но безразличие к окружающей обстановке пересиливало любые эмоции

- Признаться, я не удивлена. Что старшая, что младшая – невоспитанные бляди. Сходи-ка, Макарова, к своей маменьке в кабинет. Пусть отчитает тебя, а дома даст хорошего ремня за хамство, - не дослушав учительницу, Алиса выскочила из кабинета. Разговор с мамой сейчас не лучшее решение для стабилизации эмоционального состояния. Но идти было нужно. За непосещение директора после выговора могло поступить предупреждение. Три предупреждения за учебный год – отчисление и перевод в другое учебное заведение.

Глубоко вздохнув, Алиса постучалась. Почти у самого порога находился стол секретаря, а за соседней дверь располагался кабинет директора. Оторвавшись от раскладывания пасьянса на рабочем столе, на нее посмотрела милая девушка лет двадцати пяти с собранными в хвост волосами.

- О, Алиса, ты по срочному? – в школе все знали, что Алиса была дочерью директрисы. Хотя сама Алиса не знала и половины имен школьного персонала и всегда обращалась к ним на «Вы».

- Я по выговору от Бахловой Людмилы Васильевны. Вы не знаете, Нина Валерьевна у себя?

- У себя. Но принять тебя не сможет. Сейчас запара с аккредитацией, еще и зеркало в женском туалете кто-то разбил, - устало сказала девушка, обводя взглядом кипу бумаг у себя на столе. – Сходи к завучу, поругать и она тебя сможет, - девушка улыбнулась ей напоследок и вернулась к играм на компьютере, а Алиса, развернувшись, направилась в сторону соседнего кабинета. «У собственной матери нет времени на меня», - думала она, заходя в кабинет завуча.

***

Парень лет шестнадцати в голубой осенней куртке стоял напротив школы и курил сигарету. Он провел рукой по своим темным коротко-постриженным волосам и поежился. «Холодно, черт», - подумал он и скрестил руки на груди. Куртка была расстёгнута, а скомканная шапка лежала в кармане. Ему казалось, что так он смотрится круче, пусть холодно, зато не как маменькин сынок. Он еще раз провел взглядом здание школы и недовольно хмыкнул. Белый бетон казался могильным.

- Тут я и помру со скуки, - сказал он, плюнув в сторону. Недалеко от себя он увидел компанию парней примерно своего возраста и поспешил к ним. – Здорова, пацаны, - протягивая свободную руку для рукопожатия, проговорил он. Парни один за другим подавали ему руку в ответ. – Из какого класса будете?

- 10 Б, - ответил ему один из парней.

- А че, уроки закончились уже? – делая еще одну никотиновую тяжку, улыбнулся парень.

- Нас с последнего отпустили, училка залетела походу, в больничку с рвотой ушла, а замену не нашли.

- Прикольно. Я Матвей. Матвей Бекшаев. Из одиннадцатого буду. Пока не определили, в каком, - представился парень и поднес ладонь к виску, будто он солдат, отдающий честь.

- А что ты куришь? Еще есть? – волнительно обратился к нему самый низенький парень, больше походивший на пятиклашку.

- Обижаете, пацаны, - стискивая почти выкуренную сигарету в зубах, Матвей достал пачку из внутреннего кармана куртки и протянул группе подростков. – Налетайте, - под восхищенные возгласы пачка постепенно пустела.

- Так, это что такое тут твориться, шпана? – послышался мужской крик издалека. Парни моментально, узнав голос, начали разбегаться по разным сторонам. И лишь Марат стоял неподвижно, пока что не понимая суть угрозы.

Запыхавшись к нему подбежал, мужчина преклонного возраста с густыми каштановыми усами и в потрепанной форме охранника.

- Привет, дядь. Тоже чапман хотите?

Мужчина не стал церемониться с наглостью подростка и, взяв его за ухо, повел прямиком в кабинет завуча под смехи толпы школьников, стоящих у крыльца, и лай собаки из будки. «Серьезно, собака на привези. Я в лучшем учебном заведении Казани или у бабушки в деревне», - подумал Матвей, хмуря лицо от боли.