Тьма в ее крови

Август 2017

Новую жизнь мне начать, можно сказать, не удалось. Я вернулась к тому времени, когда ещё не встретила Джеймса. Гонки, сигареты и алкоголь, а, ну и ещё мой любимый теперь кокс. Не жизнь ― сказка. Сказала бы я так, если бы мне не было бы хреново и если бы я постоянно не вспоминала Джеймса в своей голове. Смотря на меня, можно было смело сказать, что я не изменилась. Но это было бы ложью, потому что своим нутром я явно ощущаю это.

Мои чувства к Джеймсу не изменились. Я пыталась его забыть, разлюбить, возненавидеть. Но что бы я не делала ― у меня не получалось. Так что свои воспоминания я топила в себе всеми возможными средствами.

Ник почти все время был рядом со мной и вместе со мной попадал во всякие передряги. Три раза я попадала в полицейский участок и все три раза за драки. Ник один раз попал туда со мною. Его повязали за то, что он пытался разнять меня и одну белокурую лохудру. Нас забирал мой отец, отношения с которым у меня ухудшилось в разы. Но вернёмся к Нику.

Нику я нравилась, о чем он сообщил мне прямым текстом, но взаимности моей ему ждать не стоило. Парочку раз я целовала его на пьяную голову, а один раз и вовсе едва не переспала с ним, пока в голову не ударило, что вижу я перед собой не Ника, а Джеймса. Больше я его не целовала. А ему этого и не надо было. Ник просто был рядом, что было мне так нужно.

С отцом же я ругалась едва не каждый день. Он высказал мне претензии по поводу моего поведения, а я не забывала припомнить ему, что это моя жизнь. А ещё он сделал то, после чего я долго с ним не разговаривала. Он решил провернуть одно очень удачное дело, после которого мы с Ником помолвлены официально, что меня очень мало обрадовало.

А сейчас мы с моим «женихом» едем из аэропорта, куда только прилетели из Испании в мой родной Нью-Йорк, в котором я не была уже полгода. В Испании мы с Ником провели две недели и отметили моё совершеннолетие без проблем и ненужных приключений. Правда в самолете я успела тайком от Ника получить свою дозу кокса, так что, ещё не успев выпить на ужине, я уже была навеселе. Ник сразу просек мое состояние и начал ругать меня.

― Разбуди меня, как приедем, ― говорю я Нику, закидывая на него ноги. Ник отвечает кивком и совсем не против моих ног. Голову я устраиваю у него на плече, и он слегка приобнимает меня за плечи.

В итоге просыпаюсь я минут так через пятнадцать. Ник тормошит меня за плечо, после чего весь мой сон тут же улетучивается. Мы выходим из машины, вытаскиваем чемоданы и, расплатившись с водителем, двигаем во двор дома моих родителей. Когда-то это был и мой дома, пока я не стала жить отдельно.

Все та же уложенная плиткой дорожка, ведущая к дому, аллея из клёнов по ее краям, за которыми во время бушующего лета, не желающего отдавать свои позиции осени, не видно почти весь остальной сад. Но там есть бассейн с водой и мои любимые качели, а ещё небольшая терраса позади дома, где мы часто устраивали раньше семейные посиделки вчетвером: папа, мама, я и Джек. От этих воспоминаний мне на  сердце становится легче и теплее. Я чувствую, что дома.

Нас встречает мама, которая тут же бросается мне на шею. Я сразу становлюсь доченькой, по которой очень скучали. Стоим мы так с ней довольно долго, пока она не замечает Ника за моей спиной. Она сразу отправляет нас на в второй этаж, чтобы мы оставили чемоданы. Ник со своим отцом сегодня ночуют у нас. Мама ещё говорит про новых гостей, с которыми сама едва знакома. Это проходит мимо меня, я не придаю этому значение.

В своей старой спальне я вытаскиваю нужные мне вещи из чемодана. Ими оказываются голубые джинсы и легкая белая блузка с вырезом. На ногах я оставляю свои любимые кеды, а на шею вешаю цепочку с кулоном, подаренным мамой на день рождения, и тот самый рубин с двумя буквами на обратной стороне. Помолвочное кольцо я снимаю с пальца, мне мало приятно его носить. Ещё менее приятно осознавать, что скоро я стану женой Ника. От этого ещё хуже.

Я спускаюсь помочь маме с сервировкой. Кокс уже мало на меня действует, так что она не замечает моего приподнятого настроения. Слишком, я бы даже сказала, приподнятого. Ник остался пока что в выделенной ему комнате. Проходя мимо его двери, я услышала, как он с кем-то разговаривал по телефону, вроде бы со своим отцом.

Мама готовила сегодня не сама. Еда заказана из дорогого ресторана. Мы с ней вместе расставляем фужеры и тарелки на восемь человек. Значит, новых гостей будет три человека. Мама успевает меня расспросить про нашу поездку, и я оживленно ей рассказываю все новости и самые интересные события. Но в самый неподходящий момент, пока мамы нет в гостиной, у меня резко закружилась голова и несчастный фужер полетел на пол, разбившись вдребезги. Мама тут же оказывается в комнате, машет рукой и вручает мне веник.

― Ты даже с возрастом не потеряла свою неуклюжесть.

Я в ответ виновато улыбаюсь и беру веник. Пока сметаю осколки все думаю о том, что же это всё-таки было. У меня никогда не кружилась голова прежде, даже когда я была человеком. Все ещё не отошла от самолёта? Или кокс играет со мной злую шутку? Ответа я так и не получаю, потому что открывается входная дверь. Я быстрее убираю остатки битого стекла и бросаюсь вон из гостиной на кухню, чтобы выкинуть следы моего небольшого преступления. Это папины любимые фужеры.

В коридоре слышны голоса как раз четырёх человек. Мама мимолетно спрашивает у меня про осколки, я отвечаю. Она выдыхает и, взяв в руки главное блюдо идёт в гостиную. Меня же просят взять напитки в холодильнике. Мама мило приветствует гостей. Я уже слышу голос Ника, спустившегося со второго этажа. Как только я захожу в комнату, где мы принимаем гостей, сама сразу начинает уточнять у меня, все ли поставили на стол. Заговорившись с ней, я едва не роняю бутылку вина на одного из наших гостей. На меня тут же устремляется взор глаз цвета золота. Кевин Смит... Я впадаю в ступор и держу бутылку над самой его головой.

― Джин, ну что ты как всегда! ― восклицает мама, ― извините ее, у неё сегодня все из рук валится.

Я даже толком не слышу мамину реплику и попытку извиниться за меня перед гостем.

Сам же гость, уже давно зная меня, кивает маме. «Ничего». Я не отрываю взгляда от Кевина, хоть он уже давно и отвёл от меня взгляд, я все равно вижу его напряжение. Мама всё-таки забирает у меня несчастную бутылку и ставит её на стол сама, ещё раз извинившись перед гостем.

От своего ступора я отхожу быстро, но все равно не до конца. Я уже знаю, что с кем меня может ожидать встреча дальше.

Сначала появляется уже знакомая мне Рошель в синем атласном платье, а следом за ней тот, кого я больше всего не хочу видеть.

Джеймс проходит в гостиную с тем самым равнодушием, о котором я забыла. Золото в глазах не выражает ничего, лицо изменилось, но мало. Волосы у него в ещё большем беспорядке, чем я их помню. Он стал худее, или мне так кажется из-за одежды, которая выглядит мешковатой на нем. Но он все тот же Джеймс, которого я любила. Только вот люблю ли сейчас?

Меня он замечает не сразу. Сначала осматривает всех присутствующих. Он знает, что это дом моих родителей, должен помнить по крайней мере. И я вижу, что помнит. Его глаза узнают атмосферу дома, а потом и меня.

Джеймс смотрит на меня всего около минуты, но для меня она длится вечность. Это похоже на нашу первую встречу в школе и столкновение взглядов. Джеймс впадает в ещё больший стопор, чем я прежде. Он осматривает меня с головы до ног. В отличие от него, я внешне совсем не изменилась. Круги под глазами стали только темнее, а кожа ещё сильнее побледнела.

Наша переглядка заканчивается словами моего отца. «Давайте все садиться уже за стол», ― воскликнул он, и все покорно ему подчинились. Я сажусь как раз напротив Джеймса, что совсем меня не радует. Видеть его я больше не хочу, и не хотела изначально с самого января. Но он появился, и мне уже никуда не деться.

Все время, пока я сижу за столом, пролетает для меня незаметно. Мы слишком часто с Джеймсом натыкаемся взглядом друг на друга, что, кажется, уже заметно всем присутствующим. Не выдерживаю я после третьего бокала вина, которое уже заиграло во мне. Я допиваю его до дна почти залпом и поднимаюсь.

― Пойду подышу воздухом, тут слишком душно, ― говорю я. «Слишком душно» адресовано лично Джеймсу, потому что смотрю я ему в глаза.

По пути на заднюю террасу я хватаю бутылку коньяка из кухни и несу с собой. Он мне сейчас будет очень кстати. Хоть так у меня будет возможность забыть на время о том, что прямо сейчас Джеймс сидит в гостиной, хоть и пообещал больше никогда не появляться в моей жизни.