Часть 3. Глава 3.1
Сегодня отец вызвал меня на работе к себе в кабинет. Перед университетом он предложил мне пройти стажировку у него в офисе. Работать я начала ещё в Лондоне, а теперь меня перевели и в Нью-Йорк. Здесь мне нравится больше, ибо это мой родной город.
Но сегодня голос у него был мало радостный, когда он звонил мне в семь часов утра. Снова намечается серьёзный разговор, хоть ничего плохого я за это время и не сделала. Разве что выпила хорошенько на ужине трёх семейств.
С Ником утром я разговаривала спокойно и без угрызений совести, а он, кажется, и забыл, что его отшили ночью. Джеймса я не видела. А вот отец был уже тогда мной не доволен. Не знаю даже, что будет ждать меня спустя три дня.
В офис я приезжаю на своем драгоценном байке, по которому жуть как соскучилась. Одежда у меня соответствующая, вся чёрная, ещё и ботинки. Макияжа почти нет, потому что не успела бы собраться, да и зачем он мне. В лифте я еду одна, а, выйдя на нужном этаже и добравшись до нужного мне кабинета, налетаю на секретаршу. Майя мало мне рада, но я извиняюсь и машу ей рукой.
Отец сидит у себя и ждёт. Я влетаю в кабинет и тут же падаю на стул для гостей рядом со столом. Отец откидывается в кресле и сморит на меня.
― Ты долго собираешься, могла бы быстрее. ― Он осматривает меня и вздыхает. ― Ты не могла по-другому одеться? Ты всё-таки в офис пришла, а не на байкерскую тусовку.
Я отмахиваюсь и щелкаю жвачкой.
― Я не на работу приехала, а по твоему вызову, так что могу одеться, как хочу. Зачем просил приехать?
Не хватает только обращения на «вы». Будто мы чужие люди.
И вот тут началось. Отец стал отчитывать меня за мое халатное отношение ко всему и мой малолетний алкоголизм. Слишком эмоциональная беседа. Меня ругают за поведение на ужине, за вольное общение с Джеймсом, ведь я имею жениха и так легко согласилась танцевать с другим человеком.
― А ещё, самое главное ради чего я тебя звал. Я тебя увольняю, ― твёрдая и чёткая констатация факта. Отец откидывается на своём кресле.
Я сильно сжимаю рукой ручку.
― И с чего это? Что я сделала?
Он ухмыляется и возвращается в своё прежнее положение: упор локтями в стол.
― Ты слишком много пьёшь, что непозволительно для работников моей компании. ― Он играет на моих нервах, знает ведь, что сейчас буду злиться из-за стажировки.
Я хмыкаю и вспоминаю, что это стажировка нужна больше ему. Это ведь он решил за меня, куда я буду поступать и кем стану в будущем. Так что, если я вылечу из университета, то буду только рада. Но меня это очень оскорбило и задело.
― Я ни разу не была на работе в нетрезвом виде, так что ты не можешь меня из-за этого уволить, ― уже повышаю тон и перехожу на грубость.
Отец отмахивается от меня и что-то проверяет в телефоне.
― Иди давай, ко мне сейчас придут и принесут документы, как раз тот, с кем ты с удовольствием согласилась танцевать.
Я уже хочу подскочить на стуле и начать ругаться с отцом, но в дверь стучат, и мне приходится утихомирить свой пыл. Отец идёт открывать, за дверью, и правда, стоит Джеймс во всей красе, одетый также как и я.
Меня он замечает сразу, и взгляд его сразу как-то оживляется. Я вижу, что он уже плохо слушает моего отца, все смотрит на меня. Глаза его бегают по моему лицу, будто не ожидал увидеть меня в кабинете моего же отца.
Пока отец отвлёкся на «гостя», а Джеймс отвлечен разговором, я быстро вылетаю из кабинета, прошмыгнув мимо них. Отец что-то бросает мне вслед, но даже не пытаюсь расслышать. Но возле лифта приходится остановиться. Я нажимаю кнопку и жду «транспорт по этажам», как я всегда его называла.
― Ловко ты решила проскочить мимо меня.
Ох, какой знакомый голос. До боли под рёбрами. Я осматриваю Джеймса, будто первый раз вижу, и отворачиваюсь. Он стоит с гордо поднятой головой и смотрит на меня сверху вниз. В лифт нам придётся заходить вдвоём. Так и стоим в нем, почти касаясь друг друга, но держа дистанцию. От нахождения с ним так близко я снова чувствую в себе пробуждение той Джин, что так сильно его любит и у которой земля из-под ног уходила рядом с ним. Он ведь даже не подозревает, что я сейчас могу думать, и от этого мне легче. Будто скрываю преступление.
― Ты так и не решилась поговорить со мной, ― его голос пронзает молчание между нами. Я даже слегка вздрагиваю.
Я мотаю головой. Язык присох к небу.
― Я прошу тебя об одном разговоре, твоя жизнь в опасности.
Пожимаю плечами.
― Плевать я на неё хотела, так что оставь ты меня уже в покое и живи сам спокойно.
Он уже собирается сказать что-то ещё, но его перебивает телефонный звонок от Ника, которому я сразу же отвечаю, выходя из лифта. Джеймс идёт рядом со мной но молчит, а я стараюсь как можно дольше удержать Ника не связи, чтобы не пришлось говорить с брюнетом. А Джеймс уже и не собирается. На парковке он уходит в сторону своей машины и сковывается в ней, давая мне возможность легко вдохнуть.
* * *
Скоро я останусь совсем без волос, потому что ходить и постоянно рвать их на голове не совсем правильное мое решение. Но я делаю именно это. Меня гложут изнутри мои собственные чувства. Чувства к Джеймсу. Я уже не знаю, что у меня к нему. Любовь или же ненависть?
Я постоянно думаю о нем, снова, как и почти год назад. Он живет в моей голове на полных правах и покидать уютное, насиженное место совсем не собирается. А я хочу избавиться, освободиться, потому что чувствую себя пленницей.
Весь вечер я ломаю себе голову. Мне интересно, что было с ним, пока я считала его мертвецом, почему он вернулся, почему не сдержал обещание. От этих вопросов я скоро взорвусь. Я понимаю, что должна поговорить с ним, но я боюсь этого разговора больше всего на свете. Боюсь узнать правду.
Но меня отвлекает Ник. Как раз во время его звонка в отцовском офисе он позвал меня не гонки. И как же я обрадовалась этому. Даже не думая, я согласилась. Мне нужно и необходимо проветриться. А ещё я просто долго не была там. Так что в десять часов вечера я поднимаю свою задницу с кровати, собираюсь и выезжаю. И пошёл к чёрту Джеймс Смит.
― Как же я скучал по тебе, Джи, ― восклицает Калеб, подходя ко мне, стоящей все ещё возле моего байка. Он дружелюбно хлопает меня по спине, приобнимая. Я отвечаю ему взаимностью и тоже обнимаю даже сильнее, чем он меня. ― С кем гонять будешь сегодня? Как отметишь своё возвращение в большие гонки?
Я пожимаю плечами и осматриваю собравшихся тут людей.
― А мне все равно, с кем поставишь, только давай не самого слабого.
Калеб загадочно ухмыляется.
― Одну особу по имени Джессика помнишь? Она тут уже возомнила из себя королеву. Утрёшь ей нос, как в прошлый раз. ― Говоря про «прошлый раз» он явно имеет в виду тот самый день, когда я разбила ей нос, или даже сломала, мне то это не интересно.
― А давай, пусть знает своё место, ― ухмыляюсь я.
Калеб не называет моего имени, оставляет это в качестве интриги. Когда же я приходу первая к финишу, оставляя свою обожаемую Джесс позади, только тогда он объявляет мое имя, пока я снимаю шлем. Буря авиаций. Я даже делаю реверанс и машу всем рукой. По мне скучали, оказывается. Ох, как же я люблю это чувство удовлетворения, что я все ещё лучшая здесь.
Джессика долго осматривает меня, а потом и радующуюся толпу. Ко мне она подходит медленно, словно кошка перед прыжком. Знала бы она, кто тут настоящий хищник и что мне мне выпотрошить проще простого. Буквально миг мы просто смотрим другу другу в глаза, пока не портит тишину между нами своим противным голосом.
― Я уже думала ты навсегда сбежала из страны, а нет, вернулась. Мы все так рады твоему возвращению! ― Ох, как же это все фальшиво. Хоть бы врать для начала научилась, а то совсем не правдоподобно.
― Привет, Джесси, ― почти шиплю ее имя.
Я даже не успеваю ничего ответить, как она снова начинает говорить и оживлённо поглядывать назад.
― Место твоё я уже успела занять, так что скоро и его к рукам приберу, ― усмехается она, змея гремучая.
Я оборачиваюсь и, как я и думала, вижу там Джеймса. Что она к нему так прицепилась, что даже сейчас пытается отбить его? А тем временем Джеймс подходит к нам. Джесс уже успела уплыть в свои фантазии.
― Место мое здесь ты не займёшь никогда, милочка, не доросла ещё. А вот его, ― указываю рукой на подошедшего уже к нам Джеймса, ― забирай пожалуйста.
Они оба не понимают моих слов. До Джесс просто не сразу доходит, что я сказала именно то, что услышали ее «прекрасные» ушки. Ну а Джеймс даже и не знал о сути нашего разговора. Я покидаю их, развернувшись на сто восемьдесят градусов. Джеймс, видимо, снова хотел начать свою шарманку о серьёзном разговоре, но меня спасает Джесс, которая отвлекает его внимание на себя, начиная что-то болтать.
Я сматываюсь к Нику, который как раз только приехал. Но дойти до него нормально не получается. Снова меня начинает шатать, голова кружится; чувствую, как под носом появляется какая-то жидкость. Снова кровь пошла. Я успеваю ее утереть до того, как Ник заметит. Но нет, он спешит ко мне.
― Что с тобой? Ты бледнее смерти! Это кровь?! ― тараторит он.
Я прошу его быть тише и отвечаю, что уже все в порядке. Отпустило. Нос зажимаю попавшейся под руку салфеткой в кармане куртки. Он все хочет отвезти меня домой, но я отказываюсь. «Сама доеду, ничего со мной не случится. Взрослая уже всё-таки», ― возмущаюсь я. Ник долго меня уговаривает, но я непреклонна. Он сдаётся, но всё-таки провожает меня к байку.
Пока я иду, чувствую на себе его взгляд.