Тьма в ее крови

На кухне вдребезги разбилась тарелка. 

Я подскакиваю с кровати и бросаюсь на звук. Пока иду, натягиваю на себя футболку Джеймса, которая мне едва не достаёт до коленок. Я хочу увидеть его, внутри все как-то даже трепетать начинает, но это не Джеймс. Это Ник с веником в руке пытается убрать осколки. Меня он не замечает, видимо, я всё-таки тоже научилась тихо подкрадываться.

― Ты что здесь делаешь?! ― получилось грубее и громче, чем я ожидала.

Веник едва не падает у него из рук. Я спрашиваю уже другое:

― А где...

Но договорить мне не дают.

― Ночной гость, с которым ты провела ночь, невестушка?

Меня чуть не выворачивает от последнего слова.

― Наша помолвка чистая формальность, так что не называй меня так. Ответишь на вопрос?

―Ушёл пару минут назад твой любовник. Я рассказал ему про нашу формальность. И, по-моему, его мало обрадовала эта новость, ― ехидничает Ник.

― Сука! ― выпаливаю я и бегу как есть в коридор, напяливаю кроссовки, даже не зашнуровывая, и бросаюсь вон из квартиры.

Мне уже плевать, увидит ли меня кто. С вампирской скоростью лечу по лестнице. «Быстрее». Хорошо, что мне никто не попался на пути. Выбегаю на улицу. Волосы растрепались ужасно. Останавливаюсь и осматриваю территорию. Черт. Я его не вижу. Но не мог же он так быстро уехать. Носа касается аромат миндаля. Оборачиваюсь на запах.

― Джеймс! ― окликаю его я, но он не обращает внимания, хотя точно слышит.

Я бегу к нему быстро, но по-человечески. Ещё раз зову его, и он снова игнорирует меня. Догнала. Обнимаю его сзади и останавливаю. Я цепляюсь за него словно за спасательный круг. Теперь я его не отпущу. Мне хватает сил удержать его на месте. Джеймс останавливается, но ко мне так и не поворачивается. Я сама обхожу его и становлюсь перед ним. Он поднимает на меня глаза полные обиды и разочарования.

― Стой, дай мне теперь объяснить, ― выдыхаю я.

Джеймс кладёт руки в карманы и отводит глаза.

― Ну меня же ты не хотела слушать, ― язвит он. А я чувствую укол совести. Вспоминаю, как сама вела себя в подобной ситуации. Но ком в горле придется проглотить, потому что сейчас все от меня зависит.

― Я знаю, что должна была сказать тебе, но я просто не успела. А так, сказала бы. ― Мысли никак не хотят собираться в кучу. Я тараторю.

― Ты не успела мне сказать, что помолвлена с другим? Ты себя слышишь? Ты должна была мне это сказать до того, как спать со мной.

Я вдыхаю побольше воздуха. И сама пытаюсь держать себя в руках. Ругаться с ним я сейчас совсем не хочу.

― Это чистая формальность. У нас с ним даже не было и не могло быть ничего такого, ― тараторю я.

Вижу, как глаза Джеймса сужаются и очень тщательно меня изучают.

― А вот Ник мне сказал немного другое.

Чертов Ник. В памяти всплывают все мои заскоки, когда я сама его едва не затащила в постель. Во рту резко пересыхает. Я не знаю, что мне сказать на это, поэтому просто утыкаюсь носом ему в грудь.

― Прости, что не сказала.

― Я вас видел. ― Я резко поднимаю на него глаза и совсем не понимаю, о чем Джеймс говорит. ― Тебя и Ника в доме твоих родителей, как вы целовались в твоей комнате.

Теперь Джеймс пытается сдвинуть меня с места. Я упрямо не двигаюсь ни на сантиметр.

― Чего же ты тогда все пытался поговорить со мной, если ты увидел то, чего не было? Он приставал ко мне, а я просто растерялась.

― Ты не сопротивлялась, ― слишком жестоко, осуждающе.

― Потому что там был ты. Чертов ты, из-за которого вся моя жизнь пошла наперекосяк после января. Я знаю, что сама виновата, что не дала тебе тогда рассказать все, как было. Но мне было хреново. Слишком хреново. Я пыталась тебя забыть. Да, я сама едва не затащила Ника в постель, но зато я знаю теперь, что такое целовать одного, а представлять другого. ― Я резко выдыхаю. ― Если хочешь, то уходи, ― поднимаю на него глаза, ― вернуться только вот уже не сможешь. Потому что мы, наконец-то, вместе, а теперь уже ты хочешь все испортить.

Уже я сама собираюсь уйти. Но теперь меня останавливают легким касанием плеча.

― Просто расскажи мне все, как оно есть на самом деле.

― Только давай поднимемся в квартиру, ― пытаюсь улыбнуться я.

― А твой жених нам не помешает? ― все ещё ехидничает Джеймс, но потом замечает заинтересованные взгляды проходящих мимо парней в мою сторону, потому что я стою в одной футболке. ― Хотя нет уж, пошли наверх, обойдется.

В квартиру мы поднимаемся молча. Ник уже успел полностью убрать осколки посуды с пола. И теперь решил сделать кофе. Кому только вот нужен его кофе? Как же много всего выражают его глаза, когда он видит перед собой Джеймса. Снова. Ник явно не ожидал, что Джеймс вернётся в эту квартиру.

― Ты же вроде как психанул и убежал, узнав правду, ― язвит Ник. Джеймс не отвечает ему, просто не обращая внимания. Я же бросаю в сторону Ника суровый взгляд.

― А я думал, что ты уже ушёл отсюда, ― Джеймс тоже решает не упускать возможность и подколоть его. Ник насупился.

― Так, хватит. Ты зачем вообще пришёл? ― спрашиваю я у Ника, опираясь на столешницу. Глазами бегаю то к одному, то ко второму. Вижу, как оба напряжены.

― Узнал, что твой отец тебя уволил. Решил узнать что и как, поддержать там. Но, как вижу, ты уже нашла того, кто тебя поддержит, ― замолкает Ник лишь на мгновение. ― Поддержал?

Взгляд его бегает от меня к Джеймсу, и непонятно кому адресован вопрос. Но отвечаю не я.

― Поддержал, ― хмыкает Джеймс с плохо скрываемой язвительностью. ― Джин, можешь выйти на пару минут?

Я выпучиваю глаза на брюнета и стою столбом, Джеймс повторяет свою просьбу, прибавляя в конце "пожалуйста". Еще немного помедлив, я все-таки выхожу в коридор и ухожу в спальню. Мне нужно как раз переодеться, потому что не хочу щеголять перед Ником в одной футболке и трусах. 

Из самой глубины шкафа достаю свою старую и потертую футболку, которую очень люблю. На глаза попадается та самая белая майка, в которой я была в день аварии, когда Майкл нарочно врезался в меня. От воспоминаний становится дурно. Или это я еще не отошла от своей голодовки? Нет, это все-таки не воспоминания. Меня еще трясет. Я быстро одеваюсь, как могу. И решаю вернуться обратно к парням. Знаю я Джеймса и его вспыльчивый характер. 

До кухни я дойти не успеваю. Слышу как разбивается ваза. Надеюсь, не подаренная мамой. Разъяренной фурией влетаю к парням. Около стены валяются осколки вазы. Маминой вазы. Рядом с вазой стоит Джеймс, напротив него Ник с явным желанием вмазать Джеймсу по физиономии. Я оказываюсь между ними и отталкиваю Ника.

― Вы что здесь устроили?! Вам уже заняться нечем? Кто вазу разбил?!

Ник отступает, но продолжает буравить Джеймса взглядом. Джеймс же тут же забывает про существование Ника и переключает внимание на меня. 

― Прости, мы не специально, ― при слове "мы" слегка кривится. 

Я осматриваю всю кухню, больше ничего не постардало. И на том спасибо. 

― Кое-кто просто не умеет держать язык за зубами, а потом вазами обороняется, ― плохо скрываемое ехидство в голосе Джеймса. 

Этот кое-кто, я так понимаю, Ник, который разводит руками и пожимает плечами. Ни единой ссадины или синяка я на нем не вижу. Видимо, Джеймс его не тронул, хотя по недобро сжатому кулаку брюнета понимаю, что ему трудно далось держать себя в руках. 

― Я хотела нормально поговорить, а вы что тут устроили? Решили кулаками помериться, так не в моей квартире, ― на последних словах взгляд бросаю на Джеймса. Ник бы сам в драку не полез. 

― Пусть он сначала извинится перед тобой, крысеныш. 

Ник вспыхивает. 

― Это я крысеныш?! А кто спит с чужой невестой? Уж точно не я, да и извиняться я не стану. Это правда.

― Ах, ты ж...

Джеймс уже кидается на Ника с новой порцией ярости. Но тут у него на пути вырастаю я. Брюнет налетает на меня, но дальше уже не собирается. Останавливается. Опускает на меня глаза.

― Я сказала, если у вас кулаки чешутся, то решайте эту проблему на улице. Идите оба к черту! ― выпаливаю я и отхожу от Джеймса, который недоуменно смотрит на меня. Ник, видимо тоже не ожидал такого расклада, поэтому молчит. ― Чего замерли? 

Я встаю в проходе и жестом указываю на дверь. Ник делает шаги первым и выходит из кухни. Следом выходит Джеймс, задерживая на мне многозначительный взгляд. И стоит только ему от меня отвернуться, как у меня снова начинает ужасно кружиться голова. Равновесие удержать на получается, цепляюсь за косяк и, теряя уже сознание, медленно сползаю на пол. 

― Джин! ― это последнее, что я слышу.