Глава 3.3.
С каждым часом после своей встречи с Рейчел мне становилось все хуже и хуже. И это не только моё моральное угнетение играло ведущую роль. Я чувствовала себя виноватой перед Джеймсом, ужасно виноватой. Мне было стыдно. Мне хотелось поговорить с ним, извиниться, объясниться. Но ничего из этого я не сделала.
Я просидела весь вечер на полу посреди комнаты, попивая виски. Горло уже даже драть перестало от количества выпитого. Я чувствовала слабость, сонливость и усталость, но продолжала сидеть, не двигаясь ни на сантиметр в сторону. Голова кружилась, а из носа на минуту буквально пошла кровь. Меня мутило. А я все попивала этот чертов виски.
Уже почти ночью раздаётся звонок в дверь. Кое-как поднявшись с пола, я бреду в коридор, чтобы открыть дверь. Я не знаю, кто стоит за ней, а точнее не могу узнать. Мне отказал мой нюх. Печальное известие. Как же я теперь буду проклинать духи миссис Мэддокс? Я всем весом наваливаюсь на дверной косяк и поворачиваю ключ.
За дверью стоит Джеймс. Сам пришёл, будто знал, что я хочу поговорить, но сама первый шаг никогда не сделаю. Он молча осматривает меня снизу вверх. Взгляд его мрачнее тучи. Он сам кажется большой и тяжелой серой тучей. Смотрим мы так друг на друга долго и пристально. Оба знаем, что, как бы мы не расстались, то скучали оба. Да, черт возьми, я по нему скучала, хоть и пыталась выкинуть из головы все это время. А сейчас его такой родной образ совсем рядом со мной, ближе вытянутой руки. Я могу дотронуться до него, вновь ощутить его тепло, вновь убедиться, что он на самом деле живой. Но я просто отхожу немного в сторону.
― Проходи, ― шепотом говорю я. Сказать громче не получается. Сил нет. Я едва ли стою на ногах. Меня трясёт из стороны в сторону, и это точно не из―за близости Джеймса.
Он проходит вперёд меня, а я остаюсь закрыть квартиру. Вижу, как по лестнице поднимается миссис Мэддокс со своим обожаемым мопсом, век бы его не видеть и не слышать посреди ночи. Стоит мне только отойти от дверного косяка, как в глазах тут же темнеет. Я хочу позвать Джеймса, чтобы он довёл меня до комнаты, но он уже скрылся за углом гостиной, а голос меня совсем перестал слушаться. Мне едва ли удаётся сделать пару шагов, как глаза совсем перестают видеть.
Я чувствую, как моё тело встречается с прохладным паркетом.
* * *
Глаза я открываю и пытаюсь поймать ртом воздух. Подскакиваю на кровати так резко, что в глазах снова темнеет. В моей спальне сидит Джеймс, совсем рядом со мной. Он уснул на стуле, оперевшись на кровать. Его голова покоится совсем рядом с моей рукой. И как я его не ударила, когда подхватилась? Я рассматриваю его волосы, лица не вижу: закрылся руками. Меня так и тянет перебрать его растрёпанные волосы своей рукой. Вновь ощутить их мягкость. Да, они остались такими же мягкими. Только стали длиньше, и от старой его прически не осталось и следа. Он изменился внешне, что я сразу же и заметила. Что с ним стало после нашего разрыва полгода назад, я не знаю. Вряд ли он был рад и счастлив все это время.
Я не успеваю одернуть руку, чтобы он не заметил. Неожиданно проснувшись, он резко хватает в воздухе мою руку, сильно её сжимая.
― Ай!
От моего вскрика он посыпается ещё быстрее, осознание тоже приходит быстрее. Джеймс все ещё держит мою руку, но уже не сжимая.
― Извини, не хотела напугать.
Парень отпускает мою руку и отмахивается. На руке, которой он перехватил мою, виднеется белая повязка. Когда он зашёл в мою квартиру, её не было.
― Как ты себя чувствуешь? ― перебивает он мои размышления о причинах появления этой повязки.
Я пожимаю плечами.
― Лучше точно. А что случилось?
Джеймс поправляет растрепанные мной волосы и, выдержав недолгую паузу, отвечает:
― Ты упала в обморок посреди коридора. ― Пока я пытаюсь переварить информацию, он опережает мои мысли: ― Знаешь из-за чего?
― Нет, ― отвечаю я, потому что на самом деле не знаю.
― А как давно ты питалась? ― вопрос с подвохом, но врать я не стану.
― Почти три месяца назад. А что такое? Как это связано?
Джеймс очень тяжело вздыхает и упирается подбородком в кулак. По его взгляду я понимаю, что он хочет меня убить. Мне сразу же становится некомфортно. Будто я маленький ребёнок, которого сейчас будет отчитывать строгая мамаша за совершенную шалость или глупость. Хотя именно так оно и происходит.
― Какая же ты дура, Джин.
Я распахиваю широко глаза и уже хочу ответить ему едкой колкостью, что он сам не лучше, но Джеймс не даёт мне сказать.
― Вампир не может долго находиться без крови. Чем дольше он без неё, тем больше становится снова похож на человека. А люди от голода, как известно, умирают. Так и мы.
Я невольно вздрагиваю, уставляю глаза в пустоту. Чувствую на себе его взгляд, потом его руки на плечах.
― Как себя сейчас чувствуешь? ― спрашивает Джеймс со знакомой мне некогда теплотой и добротой, по которым я скучала. Я расслабляюсь, а Джеймс в это время садится ко мне на кровать и обнимает меня. ― Почему ты не питалась столько времени? ― уже без капли осуждения в голосе.
Я усмехаюсь с какой-то горечью. Знаю ведь я причины этого состояния, но молчу. Но мне так спокойно и хорошо в его объятиях. Я обнимаю его в ответ, касаясь его тела слишком осторожно. Джеймс слегка дергается, но ещё сильнее прижимает меня к себе.
― Как же я скучал по тебе...
Я чувствую, как он вдыхает запах моих волос. Жмётся ближе ко мне. Я тоже скучала, но молчу. Сказать я об этом не решусь никогда. Тем более после того, как сама же его прогнала из своей жизни полгода назад. Сама виновата.
Я закрываю глаза и пару раз про себя вдыхаю. Пытаюсь собраться с мыслями, потому что я должна сказать. В горле стоит такой твёрдый ком, что я не знаю, как буду его проглатывать сейчас. Сжимаю челюсти и выдыхаю.
― Джеймс... прости меня, ― говорю я, наконец-то.
Парень отстраняется от меня, поправляет мои волосы и смотрит мне в глаза, и вроде бы даже слегка улыбается.
― Нет, Джин, ты не виновата ни в чем, тем более передо мной.
Я понимаю ведь, что это ничерта не так. Ведь я это его выгнала. Ведь это я не дала ему возможности все мне рассказать. Ведь это я не хотела его слушать уже после всего, что было спустя полгода. Но Джеймс не даёт мне сказать ничего.
― Я сам во всем виноват. Вместо того, чтобы как-то подготовить тебя, выждать нужное время, я просто вывалил на тебя правду о своём обмане. Конечно, после этого ты не стала бы меня слушать, что вполне нормально. ― Он улыбается мне. ― Все хорошо. Я рад теперь, что ты все знаешь, хотя и жалею, что не от меня. Рейчел сама решила проявить инициативу.
Я обхватываю себя руками. Хоть он и не злится на меня, мне все равно жутко стыдно перед ним. Я повела себя как последняя истеричка, даже не пожелала его как следует выслушать.
― Джин, ― легкое касание до моего плеча, слишком простое и непринуждённое, будто не хочет нарушать моё личное пространство. ― Я пойду, тебе скоро должно стать гораздо лучше. Уже рассвет почти. Ложись и отдыхай, тебе это нужно.
Джеймс целует меня в лоб и поднимается на ноги, но не успевает уйти. Я хватаю его за руку. Он оборачивается на меня, и этот ступор, возникший между нами, повиснув тяжёлым грузом в воздухе, говорит о многом между нами. Никто не отпускает руку первым, и кажется и не собирается этого делать.
― Не уходи... ― кое-как выдавливаю я из себя, ― не уходи, пожалуйста.
Джеймс сразу как-то смягчается, расслабляется.
― Я простила тебя, но не уходи только, ― уже более смело выпаливаю я.
Он возвращается обратно, садится рядом со мной и изучает меня. Глаза Джеймса бегают по моему лицу, будто ищут подвох в моих словах. Сейчас его нет, и скрывать мне нечего. Но долго он так на меня все равно не смотрит. Резко и отчасти даже грубо Джеймс притягивает меня к себе и целует.
Внутри меня все взрывается. Как та самая Вселенная, что сначала сжималась, а потом взорвалась. Как же я скучала по нему, слишком сильно. Дальше я уже себя просто не контролирую, не могу и не хочу. Я хочу снова стать той Джин, которая могла быть слабой рябом с ним.
В голове бьется только одно: мы снова с ним вместе...