Часть 7. Глава 7.1
Утром в Нью-Йорке было холодно. Я не могла этого почувствовать, но вампирское чутьё может узнать даже примерную температуру воздуха. Дул легкий ветерок с залива, принося морской воздух. А я шагала по городу, проглатывая слёзы. Меня душило отчаяние. Я сбежала, как нашкодившая девчонка. Сбежала, понимая, что скорее всего я больше никогда не увижу ни Джеймса, ни родителей. И мне так хотелось вернуться, залезть под плед к нему, уткнуться в плечо и слушать его дыхание, тихое и спокойное, которое так редко можно услышать. Но я шла вперёд, отметая все свои сомнения и желания. Сейчас они должны быть на последнем месте.
В моей памяти четко сохранился путь до логова Генриха, в котором меня уже ждут. Наверное, с каждым шагом моя ненависть к черноволосому росла в геометрической прогрессии. И именно эта ненависть двигала меня вперёд, подталкивала и направляла. Важно же направлять свой гнев в нужное русло, чтобы от него был свой толк, чем я и занялась бросившись бежать, как только добралась до окраины города прямо в лапы смерти.
* * *
Его разбудил яркий луч солнца, бивший прямо в глаза из незакрытых штор. Чудесное солнечное утро. Только было одно но. Предчувствие Джеймса его не подвело, и он сразу понял, что что-то не так. Вторая половина постели пустовала и, видимо, уже давно. Джин не было. А она никогда не вставала с кровати раньше него. Скорее всего, она была либо в ванной, либо на кухне. Брюнет решил проверить, поднялся с кровати и пошёл сначала в ванную. Джин там не оказалось. Далее по плану была кухня. С каждым шагом внутри все сильнее начинало сосать под ложечкой. Его опасения подтвердились. Ее не было дома.
Джеймс вернулся в спальню и осел на кровати. Казалось бы, что такого в том, что Джин нет дома? Она же может отойти куда угодно. Зная ее натуру, она могла сидеть в парке и наслаждаться погодой, или же просто прогуливаться по городу. Но что-то не давало ему покоя. Он не чувствовал ее присутствия, будто ее уже давно не было дома. Ее аромат был слабым. Он растёр руками лицо, закрылся ими. Но стоило ему только убрать руки, как взгляд сразу упал на шкаф. Дверца была не до конца закрыта, а на некоторых полках явно не хватало несколько вещей.
Итак едва бьющееся сердце пропустило удар. Тревога Джеймса уже окончательно завладела им. Он бросился к шкафу и распахнул дверцы. Там на самом деле отсутствовали любимые толстовки Джин, пара джинс и несколько футболок. Она ушла. И самый первый и страшный вариант тут же занял все его мысли. Джеймс кинулся дальше в коридор. Кроссовок не было.
― Черт, черт, черт! ― выругался Джеймс и, съехав по стене, сел на пол. Джин, действительно, ушла...
Дальше в глаза бросилась аккуратно сложённая записка. Суть этой записки упала на него тяжелым камнем. Едва ли не дрожащей рукой он потянулся за слегка мятой бумажкой, развернул её. Почерк Джин. Его глаза сразу побежали по строчкам.
«Я знаю, что ты с лёгкостью узнаешь мой почерк, поэтому писать от кого, я не стала. И я знаю, что ты уже все понял. Прости меня за эту глупость. Ты пытался сделать все, чтобы оградить меня, но это мой выбор и моя глупость, и я прошу тебя принять его и не искать меня. Это мое предназначение, которое было предначертано мне уже давно. Я люблю тебя».
Рука упала на пол.
Худшее, что могло случиться уже случилось. Джин ушла сама в лапы Генриха.
Нужно было что-то делать, а Джеймс сидел на полу и смотрел в одну точку. Бессилие от осознания накрыло его с головой. Но вспыхнувшая в груди искра страха, заставила его едва ли не подпрыгнуть на ноги и броситься к телефону. Наскоро набранный номер Рейчел и гудки, которые звучали равномерно с биением сердца.
― Ты чего в такую рань?
Слишком быстро, слишком грубо, путаясь в словах, Джеймс всё-таки смог рассказать сестре в чем дело. На том конце провода было слышно, как Рейчел упала на кровать и прошипела себе под нос: «Черт!»
― Ты сможешь ее найти? Рейчел, это очень важно! Нужно не дать ей добраться туда, ― требовал Джеймс, крича в телефон.
А Рейчел в ту же секунду начала искать подругу. Ища ее мысли, чувства, но ничего. Телепатия не действовала. Джин она не смогла найти.
― Я ее не чувствую, кажется она целиком восстановилась и снова может меня блокировать. Я не могу ее найти.
Джеймс швырнул телефон на пол, который тут же разлетелся по всей комнате. Он схватился за волосы и пытался не заорать на весь дом от отчаяния, от страха. Но мелькнувшая в голове мысль заставила его тут же одеться и рвануть вон из квартиры.
* * *
Я уже знала, куда меня приведёт дорога. В тот самый дом, где держали Джеймса. В тот самый дом, где в прошлый раз все закончилось и началось снова. В место боли и ненависти. Самые ужасные воспоминания я пережила здесь, и я снова сюда вынуждена вернуться. Джеймс слишком сильно старался меня сберечь от этого места, но это мое предназначение.
Я должна убить Генриха. Остановить и убить. Любой ценой...
Стоит мне только подойти ко входу, как тяжелая дубовая дверь уже начала открываться. За ней меня уже ждал Карл собственной персоной. Он улыбнулся мне во все свои белые зубы, демонстрируя клыки, и приветственно кивнул. Я обвела его взглядом, убедилась, что он один и без какого-либо оружия, и только тогда подошла ближе и тоже поприветствовала.
― Мы тебя уже заждались, Огненная Леди, ― довольно бодро отметил Карл.
Я решила не обращать на это внимания. В первый раз за больше чем полгода меня назвали по моему псевдониму ещё за время участия в гонках. Назвали вот так, не во время проведения гонок. Я уже стала забывать, кем я была до этой новой жизни. А может это и было к лучшему?..
Карл повёл меня по пустым коридорам огромного дома. Я бы даже назвала его особняком, какого-то очень богатого человека. Но этим «человеком» был Генрих, и от этого портилось все впечатление. Воздух был затхлый, кислорода было мало. Хоть он и не был мне нужен, но разницу между улицей и этим темным коридором я ощущала. Несколько дней пути дали о себе знать. Карл остановился после двух поворотов. Направо и потом налево. На двери уже из красного явно не дешёвого дерева была выгравирована всего лишь одна буква, выдававшая хозяина помещения, закрытого за дверью. Буква «G». За этой дверью был Генрих.
Один скрип и пара шагов, и вот я стою перед ним. Самая желанная добыча за столетия поисков.
Генрих явно был чем-то занят. Но стоило нам зайти, как он тут же позабыл о всех своих делах. Я встретилась с ним взглядом и за время нахождения в этом кабинете больше ни разу его не отвела. Генрих осмотрел меня, чему-то кивнул сам себе и попросил Карла оставить нас одних. От его просьбы мне стало не по себе. К Карлу я уже привыкла и не боялась. Не чувствовала я от него исходящей опасности. А вот из Генриха она била фонтаном и прожигала насквозь через кроваво―алые глаза, смотрящие будто бы насквозь.
― Садись, дорогая, в ногах правды нет, ― он махнул рукой на стоящее перед его столом кресло. Я села и откинулась на спинку, закинув левую ногу на правую.
― Значит, ты ждал меня? Очень приятно удостоится такой чести от одного из древнейших вампиров, ― я не придумала ничего лучше, чем сходу начать язвить. Что же, это всегда было моим способом защиты.
Генрих не оценил и лишь строго смотрел на меня, словно отец на ослушавшуюся дочь. Уж очень хорошо я знаю этот взгляд. Он тоже развалился на своём кресле, продолжая буравить меня взглядом.
― Думаю, начинать с самого начала не нужно ― Джеймс тебе все и так рассказал, поэтому сразу к делу. Ты нужна мне для кое-каких моих планов, и я очень надеюсь на сотрудничество, ― брюнет улыбнулся одним лишь краешком губ, что обезобразило его и без того малоприятную для меня физиономию.
Я облокотилась на стол, положила голову на руки и несколько секунд смотрела ему в глаза.
― Сотрудничество? Теперь это так называется? ― усмехнулась я. ― Шантаж смертью близких мне людей ― это ради сотрудничества?
Генрих сел так же как и я и придвинулся ближе. Тоже ухмыльнулся.
― Ты ведь вполне себе умная барышня и понимаешь, как в этом мире все устроено. К тому же, ты не наивна и знаешь, как дела делаются. Шантаж и подкуп всегда помогали добиться своего, ― он говорил так, будто читал мне лекцию о том, как заставить любого человека делать все, что тебе захочется.
― И ты думаешь, что я так просто встану на твою сторону? ― снова усмешка с моей стороны.
Вампир откинулся на кресле и выдохнул. Потянулся за трубкой, что лежала слева от него и закурил.
― У тебя нет выбора, Джин. Ты думаешь, что раз согласилась придти сюда, то я навсегда оставлю твою семью и не только их в покое и не стану за ними присматривать? Брось ты это, ― теперь он уже улыбнулся полностью.
Воздух будто стал тяжелее. Я перестала дышать. А хотя чего я ожидала? Генрих никогда не играл честно и стал бы, но горькое осознание сдавило грудь.
― Но если я здесь, то это же все равно ничего не значит. Тебе не выгодно, чтоб я что-то делала не по своей воле. Убеди меня, ― я решила блефовать, показать ему, что я и так все знала и мне не страшно к слову совсем.
Бархатный смех Генриха разнесся по кабинету. Я не знаю, над чем он смеялся. Над моей глупостью или же наоборот, но тем не менее, он начал говорить:
― Ты знаешь кто ты? Ты самый сильный вампир в истории, которому подвластно все, если развивать свою силу. Ты можешь двигать любые предметы любой тяжести в воздухе силой мысли, защищать себя от проникновения в твою голову телепатов, убить любого щелчком пальцев, создавать вокруг себя защитные поля, не давая воздействовать на тебя энергией. Ты можешь все, Джин. И неужели тебе никогда не хотелось воспользоваться этой силой?
Пока он ждал, что я ему отвечу, я думала только о том, что он слетел с катушек уже давно. Через красивые речи он хотел меня заставить работать на него и на его благо. Что же, хороший ход. Но со мной не прокатит. Я здесь не за этим.
― Помнишь свои первые дни в вампирском теле, после пробуждения?
Я кивнула в ответ. Генрих поднялся с кресла и стал медленно обходить стол.
― Готов поспорить, что тогда ты почувствовала себя такой сильной, что ты можешь свернуть горы и поставить весь мир на колени, ― он растягивал слова, будто рассказывал миф или легенду. ― Каждый вампир, который был обращён, так себя чувствует. А вот рождённые вампиры этого не чувствуют ― они это знают.
Он остановился у меня за спиной и оперся руками о спинку моего кресла.
― Мы лучше их, лучше людей во всем, и поэтому мы должны править ими...
Пазл в голове сложился окончательно. Теперь я точно знала его мотивы, а не простые подозрения и догадки Кевина. Генрих хочет поработить людей, сделать их нашим скотом, пустить на убой ради пропитания и ради этого «выращивать» новых людей. Я вздрогнула от одной только мысли об этом, а Генрих, все ещё стоящий у меня за спиной, не упустил это из виду. Я спиной чувствовала его ухмылку. Он чувствовал своё превосходство не только над людьми, но и надо мной. А я сидела и смотрела в одну точку, пока Генрих снова не вернулся в кресло напротив меня.
Он плюхнулся в него настолько развязно и раскованно, что сразу стало понятно, кто хозяин в этом малоприятном местечке. Это его берлога. И хоть он назвал меня самым сильным вампиром за всю историю, себя он считает самым великим и мудрым. Это заметно в каждом его движении рук, походке, бросаемом взгляде и ухмылкам. Чертовы ухмылки...
― И раз ты уже здесь, то обратно тебе дороги нет, забудь об этом. Ты теперь мой солдат.
Эти слова впечатали меня в кресло. Только тогда до меня дошло, что пути назад у меня нет и не будет. Я не выберусь, пока не осуществлю то, что задумала. А пока я сидела и осознавала навалившуюся на меня правду, Генрих позвал Карла.
― Покажи Джин ее комнату и весь дом, ― Генрих улыбался, а мне стало тошно от этой противной и ненастоящей улыбочки.
Я поднялась и вышла следом за Карлом, который начал проводить мне экскурсию, что и где у них находится. А в моих мыслях билось только одно. Я могу больше никогда не увидеть Джеймса и родителей...