Я, видимо, попала
Плавно поворачиваю голову и оглядываю комнату. Мебель с виду новая, будто только что выставленная в дом. Всё кажется слишком идеальным, слишком стерильным. На столах нет ни единого следа от пищи, ни пятен на ткани.
– Я хочу умыться.
Меня провожают в ванную, где я немного привожу себя в порядок. Умывание лица холодной водой действует весьма отрезвляюще.
Затем Эммет, не задумываясь, поднимает меня на руки — минусы быть пятилеткой, и мы спускаемся со второго этажа в гостиную с кухней-островом.
Красивая девушка — Розали, уже смешивает салат и смазывает свежие тосты маслом.
В холодильнике, что я успеваю заметить краем глаза, новенькие упаковки, все продукты без признаков использования. Знаете, как это бывает? Недоеденная еда, наполовину отрезанная капуста, да в конце концов открытая упаковка молока или сока. Никакой грязной посуды, даже чашки выглядят так, как будто ими никто никогда не пользовался. Всё слишком идеально, слишком стерильно. Я почти слышу, как моё сердце начинает биться быстрее.
У меня сразу же складывается странное ощущение. Это не обычный дом. И… эти люди.
Считывая их эмоции, я замечаю, что Эммет открыт, как книга, и его чувства — теплые и дружелюбные. Однако под этим слоем я ощущаю лёгкую настороженность, будто он опасается, что я могу что-то скрывать.
Розали подходит ко мне с едой — салатом и заботливо приготовленными бутербродами. Её эмоции… немного сложнее. На поверхности — тёплая забота, словно она здесь для того, чтобы меня утешить, но под этим скрывается тревога, как если бы она была не совсем уверена, что всё в порядке.
— Ты должна поесть, — говорит Розали, её голос звучит мягко, но в нём есть нечто утвердительное. — Мы позаботимся о тебе.
Я киваю, но не беру тарелку. Просто наблюдаю за ней, пытаясь уловить, не выдают ли её глаза какую-то странность.
Я ловлю взгляд нового человека, когда он входит в комнату. Это, пожалуй, один из немногих, кто выглядит здесь более-менее «естественно». Высокий, светловолосый.
В его эмоциях я замечаю настороженность, скрытую под маской беспокойства. Словно он что-то пытается понять.
Со стороны же никакой нервозности, никакой необоснованной суеты. Он учитывает то, что я в чужом доме, что мне нужно время на привыкание.
Я замечаю его взгляд — холодный, сосредоточенный, внимательный. Это тот, кто привык разгадывать человеческие тела и эмоции. Его лёгкая, почти неуловимая лёгкость в движениях. Всё сразу же складывается — он врач.
— Привет, Лили, как ты? — спрашивает он, как будто его интересует только результат моего состояния.
— Хорошо, — отвечаю я, хотя понимаю, что это не совсем правда. Я на самом деле не уверена, что смогла бы подобрать правильное слово к этой ситуации.
Сразу за ним, как по спектаклю, также подходит женщина с тёмными длинными волосами. То, как они двигаются и смотрят друг на друга, будто бы они… семья.
Я чувствую её эмоции.
Тёплая забота, но под ней — скрытая тревога, как если бы она пыталась понять, не попала ли я в какие-то неприятности. Это ощущение заботы и настороженности.
Она подставляет мне чашку с каким-то горячим напитком, но у меня не возникает ощущения, что мне нужно что-то есть. Мне нужно сначала понять, куда я попала.
И вот тогда, как будто в ответ мою мысль, я вижу фигуру в дверях. Это был он. И в тот момент, как он вошёл, я почувствовала, как дыхание сбилось.
Вот оно. Это Сумерки.
Роман, который я зачитывала в моментах между сессиями, смеясь над нереалистичностью персонажей.
《Ты невероятно быстр и силён, у тебя бледная ледяная кожа... Ты никогда не пьёшь и не ешь...》
Я мысленно повторяю эти слова, как будто уже слышу их, хотя ещё не успела понять, как это возможно.
Ему не нужно никаких магий, чтобы понять меня, и это пугало до ужаса.
Я невольно дёрнула плечами, пытаясь скрыть внутреннюю тревогу, но уже было поздно. Эдвард смотрел на меня, и его глаза блеснули в темноте комнаты.
— Ты уже всё поняла, правда, Мора? — произнёс он, и его голос был красивым, мелодичным, но с какой-то тяжестью.
Писец.
Я чувствую, как его взгляд пронзает меня, словно прожектор, выхватывающий тёмные углы моего сознания. Эдвард Каллен. Я знала, кто он, даже если ещё не до конца осознавала, насколько глубоко влипла.
Моё сердце колотится, кровь шумит в ушах. Я не знаю, как именно он читает мысли, но чувствую это так же отчётливо, как дуновение ветра на коже. Это ощущение, будто кто-то касается чего-то личного, слишком близко, слишком быстро. Будто чьи-то пальцы перебирают страницы моей памяти, выхватывая то, что им хочется.
Нет. Нельзя.
Я пытаюсь сосредоточиться, отбросить ненужные мысли, но понимаю, что это бесполезно. Он уже видел достаточно.
"Мора." – это первое, что он успевает ухватить. Не Лили.
"Они вампиры." – это второе.
"Он читает мои мысли." – это третье.
Я не знаю, что именно отражается на его лице, но чувствую, как внутри него происходит сдвиг. Он понял, что я не просто ребёнок, попавший в беду.
А потом я делаю то, что мне никогда не приходилось делать сознательно.
Я мысленно отступаю назад. Глубоко, в тёмные воды своего разума, где меня никто не найдёт. Это похоже на погружение, как если бы я уходила под воду, позволяла прохладным волнам окутать меня. Но вместо того, чтобы тонуть, я создаю вокруг себя пустоту.
Не щит, не стену, а тишину.
Как если бы я отключила радио на другой стороне комнаты. Раз — и тишина.
Никаких мыслей, никаких образов. Только пустое, звенящее ничего.
Эдвард вздрагивает. Его лицо остаётся бесстрастным, но в глазах вспыхивает замешательство.
"Что?.. Где?.. Как?"
Он пытается снова ухватить нити мыслей, но их нет. Нет шёпота, нет обрывков эмоций, нет даже самой примитивной мысли вроде "надо моргнуть". Для него я просто… тишина.
Ни один человек не может не думать. Даже самые тренированные умеют лишь рассеивать внимание, но поток мыслей всегда идёт, даже на заднем плане. Но я сделала так, что он не слышит ничего.
В его голове это должно звучать так, будто он вдруг оглох в мире, где всегда слышал.
"Так не бывает."
Я вижу, как его пальцы чуть сжались, как он быстро переводит взгляд с меня на Карлайла, Эсме, Эммета, Розали — как если бы пытался понять, видит ли кто-то ещё то, что он сейчас осознал.
Я молчу. Держу тишину внутри себя так же крепко, как сжимают губы перед тайной.
Он знает, что я что-то сделала.
Но не знает что.
Абсурд. Полный и абсолютный.
Я сижу в окружении Калленов, смотрю на них, уже зная, кто они, и пытаюсь переварить всё это. Какого чёрта я оказалась в книге? В мире, который я читала в подростковом возрасте? Это невозможно. Абсурдно.
И всё же правда.
Я смотрю на Карлайла — добродушного, почти святого, хоть он и бессмертный хищник. На Эсме, чьи тёплые глаза пропитаны заботой, но которая наверняка может сломать кости одним движением. На Эммета, вечно расслабленного и жизнерадостного, как огромного медведя, который пока не решил, хочет ли тебя обнять или сломать. На Розали, напряжённую, но явно на моей стороне. И на Эдварда, который всё ещё сверлит меня взглядом, пытаясь разобраться в моей тишине.
Он не может меня прочесть.
Я впервые за долгое время чувствую не страх, а превосходство. Потому что я — тайна, которую он не может разгадать.
Но в этой тайне есть один важный вопрос: видела ли Элис моё появление?
Если да, то почему они не ожидали меня? Или её дар не сработал? В любом случае, раз уж они не убили меня на месте, значит, шанс выйти из этого всего живой ещё есть.
Но вот чего я не могу избежать — это допроса.
— Ты знаешь, кто мы, Мора. — Эдвард говорит это без сомнения. Это утверждение.
Я медленно моргаю, решая, стоит ли мне делать вид, что я тупая, но быстро отбрасываю эту мысль.
— Да.
В комнате повисает напряжённая тишина.
— Как? — он щурится, его поза напряжённая, но не угрожающая. Пока что.
Я решаю говорить частичную правду.
— Я ведьма.
Я не успела задуматься, как Карлайл неожиданно поднял взгляд и слегка нахмурился.
— Подожди, Эдвард, — его голос звучит спокойно, но я чувствую, как его внимание сосредоточилось на словах Эдварда. — Ты уверен, что её имя — не Лили?
Я молча встречаю его взгляд, сжимая пальцы. Я не произнесла своё настоящее имя, но теперь оно как бы висит в воздухе.
Эсме бросает быстрый взгляд на Розали, а потом снова переводит его на меня. В её глазах читается что-то вроде: «Ты ребёнок, ты можешь говорить всё, что угодно, мы всё равно будем тебя защищать».
Эдвард скрещивает руки на груди.
— Это не объясняет, почему ты нас знаешь.
— Я слышу, вижу и чувствую больше, чем другие. — Я выдерживаю его взгляд. — И к тому же… Ваша семья, мягко говоря, выделяется.
Эммет усмехается.
— Ой, да ладно тебе, Эдвард. Мы живём вечно, у нас светящаяся кожа и неестественная красота. Если бы не эти фишки, мы бы могли притворяться нормальными людьми!
Розали бросает на него раздражённый взгляд, но промолчала. Она всё ещё стоит ближе всех ко мне, будто в любой момент готова защищать.
— Кто ты? — Эдвард всё ещё смотрит на меня в упор.
Я делаю глубокий вдох.
— Я сбежала из… не самой приятной ситуации.
Карлайл, который всё это время наблюдал за разговором с выражением врача, изучающего новый феномен, мягко спрашивает:
— Из какой ситуации?
Я чуть сжимаю кулаки. Хорошо. Часть правды.
— Я была на одной базе. Тайной. Меня… обучали. Изучали. — Я смотрю на Карлайла и вижу, как его взгляд становится мягче, но в нём появляется настороженность. Он врач. И он наверняка видел людей, которые прошли через что-то подобное. — Я сбежала. Не хочу никому создавать проблем. Если вам неудобно, я уйду завтра утром.
Эсме тут же встрепенулась.
— Ты не должна никуда уходить, дорогая. Ты всё ещё ребёнок.
— Я уже не ребёнок.
Розали хмыкает.
— По сравнению с нами ты младенец.
Я закатываю глаза.
Эдвард снова нахмурился.
— Ты всё ещё не ответила, откуда ты знаешь о нас столько.
Розали поворачивается к нему, её голос напряжённый.
— Ты что, допрашиваешь её? Она ребёнок, Эдвард! Она была в каком-то чертовом учреждении, где над ней проводили эксперименты! Ты серьёзно сейчас?!
Эсме кивает.
— Она здесь в безопасности. Это всё, что сейчас важно.
Эдвард бросает на меня последний взгляд, полный недоверия, но больше вопросов не задаёт.
Карлайл наконец делает шаг вперёд и говорит мягко, но с той уверенностью, которая заставляет всех замолчать:
— Мора, ты можешь остаться, пока не решишь, что делать дальше. Никто не будет тебя заставлять рассказывать больше, чем ты готова.
Я киваю, скрывая облегчение.
О, в глубине души я знаю, что это ещё не конец. И вопросы — время для них ещё настанет, а пока мне надо подумать, что делать с тем, что я, видимо, попала в книгу. Жаль, что не в мир поттерианы, вот куда бы я отлично вписалась, выдала бы себя за очередную Уизли и не знала бы проблем, но нет. Мир вампиров, оборотней, любовного треугольника и итальянско-вампирской мафии.