Каллены
Жизнь с Калленами была… странной.
Я не могу сказать, что она была плохой — в конце концов, меня окружали красивые, богатые, идеальные люди, которые заботились обо мне. Любой бы назвал это сказкой. Но что-то в этом всём не давало мне расслабиться.
Во-первых, их дом. Слишком чистый, слишком аккуратный, слишком новый. Он нервировал меня. Ни одной трещинки на полу, ни одного пятнышка на мебели, даже книги на полках выглядели так, словно их никто не читал. Казалось, будто я живу в декорациях.
Во-вторых, они.
Эсме и Карлайл играли роль идеальных родителей, но иногда их забота казалась… показной. Не потому, что они меня не любили — напротив, они воспринимали меня как ребёнка, которого нужно оберегать. И это было странно.
Эсме была как тёплый летний дождь. Мягкая и заботливая, её внимание ко мне напоминало лёгкие капли дождя, падающие на землю, наполняя мир уютом. Она словно растворялась в своём тепле, создавая вокруг атмосферу спокойствия.
Она всё время готовила мне еду (которую, очевидно, никто кроме меня не ел).
Карлайл был как спокойное озеро, всегда невозмутимый и внимательный. Его взгляд был глубоким, а его слова — всегда взвешенными и правильными. Я чувствовала в нём силу защиты, такую же бесшумную и постоянную, как вода, что тихо движется по своей русле, подготавливая землю для жизни. Он часто спрашивал о самочувствии и ненавязчиво интересовался, не хочу ли я поделиться переживаниями (я вежливо отказывалась).
Розали относилась ко мне как к хрупкому произведению искусства, за которым нужно тщательно ухаживать.
— Ты слишком много ходишь босиком.
— Ты не ешь достаточно.
— Ты не спишь нормально.
Мне нравилось, что она обо мне заботится, но иногда это напоминало мне старшие группы в детдоме, где старшие девочки пытались быть «мамочками» для младших. Розали была как зимний холод — сдержанная, почти безэмоциональная, но под этой ледяной поверхностью скрывалась нежность, как подснежники, что пробиваются сквозь снег. Она заботилась, но делала это так, как будто всё должно было быть по правилам — спокойно, без лишних эмоций. Её сдержанность была как зима — тихая, уединённая и почти непроницаемая, но в этом молчании скрывалась сила.
Эммет… Эммет был громким, смешным и, кажется, наслаждался тем, что я могла на него огрызаться.
Он был как летняя буря. Он несся по жизни с оглушительным смехом и энергией, а его сила напоминала грозу, что неумолимо приходит с громом и молниями, пронзая воздух своим непреклонным восторгом и страстью:
— Детка, ты слишком серьёзная. Тебе нужно развлекаться!
— Мне пять. Развлекаться — это сидеть и рисовать, а не бегать по горам.
— Тогда ты странный ребёнок.
Но больше всего меня удивил Джаспер.
Он не просто молчаливый и серьёзный. Он понимал меня. Джаспер был как тихий ветер, скрытый в тени. Его эмоции не кричали, но ощущались каждым волоском на коже. Его сила была как невидимый ветер, который проникает в самое сердце. Я могла почувствовать его магию даже через тишину. В отличие от остальных, он не навязывал свои эмоции, но я всё равно могла их ощущать, как лёгкое дыхание, что приносит изменения.
Мы сидели в библиотеке, когда я впервые это почувствовала.
— Ты не пытаешься на меня воздействовать, да? — спросила я.
Джаспер оторвался от книги.
— Нет. Ты ведь чувствуешь это?
Я кивнула.
Мои способности и его дар управления эмоциями были похожи. Он не читал мысли, но он чувствовал так же, как я.
Но главное было даже не в этом.
Я знала, что Джасперу сложнее всех. Он недавно стал «вегетарианцем», и люди до сих пор пахли для него, как стейки на гриле.
Только я — нет.
Я это поняла ещё в первую ночь, когда он держался от меня подальше, но постепенно… расслабился.
— Ты не хочешь меня убить, да? — спросила я однажды.
Джаспер замер.
— Ты ведь ведьма. В некотором смысле, ты не человек.
— Как оборотни?
— Да.
Он посмотрел на меня внимательно, словно пытаясь разобраться, почему так.
— Ты чувствуешь это иначе, чем с остальными, да?
— Да.
— Хочешь сказать, что я пахну мерзко?
Он усмехнулся.
— Я бы сказал… необычно. На любителя. Что-то типа брокколи.
Это меня устраивало.
***
Я спустилась вниз и заметила, что Эдвард сидит за роялем, но даже не прикасается к клавишам. Он явно ждал меня.
— Ты не задаёшь вопросов.
Я остановилась.
— Каких?
— О нас. О том как мы стали вампирами. Почему мы помогаем человеку. Почему?
Я посмотрела на него.
— А что изменится, если я спрошу. Да и я чувствую, что вы на животной диете. Хотя пум мне жалко.
Эдвард чуть улыбнулся.
— Значит, ты правда ведьма.
— А ты правда вампир. Раз уж мы обсуждаем очевидные вещи.
Между нами повисла тишина.
Я вздохнула и наклонила голову.
— Ты никогда не ешь, не выходишь на солнце, ты невероятно быстрый и сильный. О, и твоя семья слишком красивая.
Эдвард нахмурился.
— Ты это процитировала?
— Ага.
— Откуда?
— Не важно.
– Тебе точно пять?
– А как давно тебе семнадцать, Эдвард?
Он пристально смотрел на меня, но я знала, что он ничего не слышит. Только поверхностные мысли.
Какой странный дом.
Надо не забыть выключить свет в комнате.
Элис точно знает больше, чем говорит.
Пустые мысли.
Но он знал, что за ними скрывается что-то большее.
— Ты не думаешь, что это опасно?
— То, что я живу с семьёй вампиров?
— То, что ты сбежала из какой-то организации, а мы тебя укрываем.
Я замерла.
Вот оно. Они что-то выяснили после того, как я им кратко упомянула ситуацию. Логично.
Розали тут же оказалась рядом.
— Оставь её в покое, Эдвард.
— Он прав, Розали.
Я подняла глаза.
— Если я доставляю вам проблемы, я уйду. Завтра.
Эсме сжала руки.
— Нет.
Карлайл внимательно посмотрел на меня.
— Мы просто хотим понять, в какой опасности ты находишься.
Я сжала пальцы в кулак.
— Ладно. Если они узнают, что я здесь, они не оставят вас в покое.
Я отвернулась к окну.
Что ж…
Похоже, нормальная жизнь продлилась недолго.
***
Я собиралась говорить.
Собралась с мыслями, перебирая с чего начать и всё ли рассказать, открыла рот, но в этот момент дверь в гостиную распахнулась навстречу танцующему вихрю. Лёгкая, быстрая, игривая. Её энергия наполняла пространство, словно дождик, распрыскивающий искры радости – в комнату впорхнула Элис. Именно впорхнула — лёгкая, быстрая, с игривой улыбкой на губах.
Она остановилась рядом со мной, наклонила голову и сказала:
— Тебе поверят. Просто расскажи всё, не скрывая ничего.
Я замерла.
Она это видела.
Эдвард скрестил руки на груди.
— То есть ты знаешь, что она скажет?
— Я видела варианты. Но её будущее… странное. Иногда я вижу её ближайшее будущее, а иногда далёкое, словно ей уже лет двадцать, но ничего между.
Я сглотнула. Ну, прекрасно. Моё будущее непредсказуемо даже для Элис. А возможно она видела моё прошлое.
— Итак? — голос Карлайла был мягким, но серьёзным.
Я выдохнула.
— Ладно. Я расскажу. Как я уже говорила, я сбежала из организации. Не знаю, как она точно называется, но, судя по всему, это что-то наподобие тайной программы. Могу показать где примено находилась база. Могу показать в мыслях как выглядят люди оттуда и Эдвард их зарисует. Они собирали детей с… необычными способностями и изучали нас.
Карлайл нахмурился.
— Изучали?
— Да. В детстве я умела улавливать эмоции людей, интонации, распознавать ложь. Я слышала звуки за пределами нормального слуха. В начале это были просто способности, но они заставили меня развивать их. Сначала мне давали простые задания — понять, врёт человек или нет. Затем сложнее — внушить кому-то мысль.
Эдвард чуть наклонил голову.
— Ты умеешь внушать?
Я взглянула на него.
— Да. Ты читаешь мысли, я — эмоции. Разница в том, что ты слушаешь, а я направляю.
Джаспер сжал губы.
— Ты… заставляла людей делать что-то против их воли?
Я пожала плечами.
— В начале это были простые вещи. Поднять предмет, сказать слово. Потом сложнее. Иногда они испытывали нас до предела. Двое других детей не выдержали.
Эсме закрыла рот рукой.
Розали нахмурилась.
— Они умерли?
Я кивнула.
— Да. А я поняла, что следующая буду я.
Молчание было долгим.
Первым заговорил Карлайл.
— Это звучит… слишком жестоко.
Я усмехнулась.
— Добро пожаловать в реальный мир.
Эсме подошла ко мне и опустилась на колени, взяв мои руки.
— Ты больше не там. Ты здесь. И мы никому не позволим тебя забрать.
Её доброта… была тёплой. Я не привыкла к такому.
Розали кивнула.
— Мы защитим тебя.
Эдвард смотрел на меня напряжённо.
— Ты сбежала. Это понятно. Но что, если они ищут тебя?
— Я уверена, что ищут.
Тут заговорила Элис.
— Мы уже кое-что выяснили.
Я удивлённо посмотрела на неё.
— Как?
— Я искала возможные варианты будущего.
Эдвард кивнул.
— И мы нашли несколько зацепок. Мы проверили исчезновения детей с необычными способностями. В некоторых случаях есть странные совпадения. Правительства стран игнорируют эти случаи, или их расследования ведут к тупику.
Карлайл вздохнул.
— Это не первый раз, когда я слышу о подобных экспериментах.
Я повернулась к нему.
— Вы сталкивались с этим?
Он кивнул.
— Давно. В XVIII веке я встретил мальчика, который слышал чужие мысли. Ему было десять, и он сбежал из лаборатории, где его пытались изучать. Он не выжил.
В его голосе была боль.
Я нахмурилась.
— Это значит, что они существуют давно?
— Возможно.
Элис и Эдвард переглянулись.
Он едва заметно нахмурился, но в его глазах было не сомнение, а нечто другое. Понимание. Уверенность.
Он увидел, что бы ни случилось, я теперь часть их семьи.
А я?
Я хотела этому сопротивляться. Семья? Я никогда не знала, что это такое. В детдоме каждый сам за себя. В организации — выживание. Забота? Поддержка? Это было чуждо.
Но вот они — вампиры — защищают меня так, как никто никогда не защищал.
Я сжала пальцы.
Джаспер почувствовал это.
Его взгляд стал внимательнее, и я поняла, что он чувствует мой внутренний шторм. Я сдерживала эмоции. Я привыкла держать их под контролем. Но сейчас…
Я больше не одна. Не сирота. Не подкидыш.
Меня не продадут, не отправят на новый эксперимент.
Я стиснула зубы, едва не дрожа.
Эсме хотела сказать что-то доброе, но Розали опередила её.
Она просто подошла ко мне и, не говоря ни слова, обняла.
Я замерла.
Розали… плакала бы, если бы могла. Но её голос был тихим, почти дрожащим:
— Всё хорошо. Теперь всё будет хорошо.
Я не выдержала.
Словно что-то внутри сломалось.
Я уткнулась лицом в её плечо, спряталась от всех.
Она не стала говорить больше ничего. Просто крепко держала меня в своих объятиях.
Я закрыла глаза.
Это не то, чего я хотела.
Но это было то, что мне было нужно.