Быть человеком
Эдвард предложил зайти в библиотеку — он знал, что это место меня заинтересует.
— Старые здания в Чикаго — это целая история. Эта библиотека когда-то была концертным залом. До этого — отелем. Ещё раньше тут был чей-то особняк… Город постоянно меняется, но его прошлое никуда не уходит.
Я слушала с интересом.
– Как призраки?
— Что-то вроде.
Мы вошли внутрь. Поздоровалась с библиотекарем – пожилой дамой в очках.
Усталость. Переживание.
Эдвард показал библиотечную карточку и прошёл сразу вместе со мной к секции истории.
Я начала рассматривать корешки книг, а Эдвард остался рядом, не мешая.
Выбрав парочку незнакомых томов, я передала самые тяжёлые моему спутнику.
Затем, пока я осматривала краеведческие фотографии Эдвард интересно рассказывал о старых улицах, зданиях, людях прошлого, словно это было вчера.
— Здесь когда-то был книжный магазин, — он провёл пальцем по старой карте города. — Я покупал там книги, когда ещё был… — он замялся, подбирая слово, — живым.
— Ты говоришь об этом как историк, а не как человек, который когда-то был этим мальчишкой.
Он слегка улыбнулся. Эдвард редко улыбался, но у него была красивая улыбка.
— Может, потому что я уже не тот мальчишка.
Когда мы вышли с книгами, нас встретил шум.
Толпа. Плакаты. Голоса, сливающиеся в гул.
— Что-то случилось?
Эдвард оглядел улицу:
— Демонстрация. Недовольство властями… что-то про новые законы.
Но я уже не слышала слов.
Гнев. Напряжение. Адреналин.
Чужие чувства впились в кожу, как осколки стекла.
Крик женщины: отчаяние.
Жёсткий голос мужчины: злость.
Ребёнок в толпе, прижимающийся к матери: страх.
Я не могла остановить это.
Мои лёгкие работали неправильно. Дыхание стало учащенным, но кислорода не хватало.
Всё вокруг расплывалось.
Руки внезапно стали липкими, ладони вспотели. Сердце колотилось так, что отдавало в горло.
Нет. Не здесь.
Пальцы сжали книгу в руках, её переплёт вдавился в ладони, но это не помогло.
Гул толпы начал менять звук. Он стал низким, давящим, как грохот басов в ночном клубе.
Воспоминание
Пульсирующий свет, вспышки неона.
Толпа людей, плотное кольцо лиц. Клуб, где она была в прошлой жизни.
Она уже взрослая, двадцатилетняя, стоит у стены, пытаясь сдержать паническую атаку.
Девушка перед ней смеётся, но Мора чувствует: у неё разбитое сердце.
Парень рядом выглядит уверенным, но внутри — страх быть отвергнутым.
Официантка устала, но носит напитки с натянутой улыбкой.
И всё это заполняет её, затмевает, вытесняет её собственные эмоции.
Она делает слишком много вдохов, мир начинает плыть, стены словно сдвигаются.
Кто-то спрашивает:
— Эй, ты в порядке?
Руки дрожат. Лёгкие не слушаются.
Она падает.
Настоящее
— Мора!
Голос Эдварда пробивается сквозь панику, как спасательный трос.
Всё кружится. Руки холодные.
Чувствую Эдварда, но не слышу его — только его эмоции.
Ровные. Холодные
— Мора, слушай меня.
Что-то более прохладное касается моих пальцев. Эдвард сжал мою руку. Его голос твёрдый, но спокойный:
— Скажи мне пять вещей, которые ты видишь.
Дрожащими губами шепчу:
— …Красный плакат. Чёрная машина. Стекло витрины. Люди. Ты.
— Четыре вещи, которые ты можешь потрогать.
Я сжала пальцы:
— Куртка. Книга в руке. Стена здания. Моя рубашка.
— Три вещи, которые ты слышишь.
— Люди… сирену… твой голос.
— Две вещи, которые ты можешь понюхать.
— Аромат с пекарни, мой новый шампунь.
— Одна вещь, которую ты можешь попробовать на вкус, – Эдвард протянул из неоткуда взявшуюся шоколадку.
Я сглотнула.
— Тёмный шоколад.
Шум стал дальше.
Я начала дышать.
— Ты здесь. Всё хорошо.
Кивнула, всё ещё чувствуя лёгкую дрожь.
— Уходим отсюда, — мягко сказал он.
И он унёс меня прочь.
Вскоре нас встретила тишина парка.
Я всё ещё чувствовала слабую дрожь в руках, но дыхание выровнялось. Воздух в парке был прохладным.
Я провела ладонью по дереву скамейки, пытаясь зацепиться за реальность, но внутри всё ещё было ощущение, будто меня втолкнули в холодную воду и оставили бороться с течением.
Он молчал, но я чувствовала его внимательный взгляд.
— Это не первый раз, да? — спросил он наконец.
Я сглотнула, раздумывая, как ответить.
— Нет.
Тишина повисла между нами. Я услышала, как он медленно вдохнул, словно подбирая слова.
— Из-за способностей?
Я кивнула.
— Иногда... когда слишком много людей, слишком много эмоций сразу, это становится невыносимым. Как будто меня засасывает водоворот, и я не могу выплыть.
Эдвард чуть наклонил голову.
— Ты чувствуешь их настолько ясно?
Я провела пальцами по виску, размышляя, как объяснить.
— Не совсем «чувствую». Скорее, это как если бы эмоции людей — даже чужих — были настолько громкими, что заглушают мои собственные. Они давят, как...
Я замолчала, не находя подходящего сравнения.
— Как чужие мысли в моей голове, — предложил он.
Я чуть улыбнулась, хоть и слабо.
— Да. Только ты можешь их «читать», а я — «чувствовать».
Эдвард кивнул, принимая мои слова.
— И когда эмоций слишком много, ты теряешь контроль?
Я покрутила в руках книгу, которую так и не убрала в сумку.
— Скорее, теряю себя. Свои границы. Всё смешивается, и я уже не понимаю, где я, а где они.
Я почувствовала, как он изучающе смотрит на меня.
— И давно это началось?
Я напряглась.
— Давно, — ответила уклончиво.
Эдвард, кажется, понял, что не стоит давить, и вместо этого спросил:
— Ты знаешь, как с этим справляться?
Я вздохнула.
— Иногда. Иногда нет. В клубах, на митингах, в толпе — всегда сложно. Иногда я могу отгородиться, но когда эмоции сильные... как сегодня...
Я покачала головой.
Он чуть склонил голову, наблюдая за мной.
— Ты думаешь, что твоя способность — это только обуза. Но ты же понимаешь, что это не так?
Я резко повернулась к нему, всплеснув руками.
— А как же иначе? Это же не дар, Эдвард! Это… это кошмар!
Он не отвёл взгляда, не смутился от моего тона.
— Ты так думаешь, потому что не научилась с этим жить.
Я сжала зубы.
— И ты считаешь, что это нормально? Что можно просто привыкнуть?
Он немного помолчал, но в его лице было что-то непоколебимое.
— Ты сама сказала, что можешь направлять эмоции. Ты можешь помочь людям.
— А если я не хочу? — вырвалось у меня раньше, чем я успела обдумать слова.
Эдвард чуть отстранился, но я видела, что это не удивление — скорее, понимание.
— Ты не хочешь иметь этот дар?
— Нет! — Я вскочила, чувствуя, как раздражение бурлит внутри. — Я не просила это! Я не хочу каждую секунду знать, что чувствуют другие. Не хочу чужие страхи, чужую боль, их сомнения, их злость! Я хочу…
Я осеклась, грудь сжало.
— Чего ты хочешь? — Эдвард смотрел спокойно, но я чувствовала, что он не просто спрашивает. Он хочет, чтобы я сама осознала ответ.
Я провела ладонями по лицу, пытаясь найти нужные слова.
— Обычную жизнь. Простую. Без этого.
Эдвард слегка прищурился, и я почувствовала, как в его сознании что-то зафиксировалось.
— Ты сказала «клуб», — вдруг заметил он, и его голос стал другим — более сосредоточенным. — Ты ведь никогда не бывала в клубе, Мора.
Я напряглась.
— Я могла слышать истории…
— Нет. Ты говорила не как тот, кто слышал, а как тот, кто там был.
Его взгляд скользнул по моему лицу, ловя реакцию.
— Это был просто пример, — я заставила себя сказать ровно, но даже мне самой это прозвучало неубедительно.
Эдвард нахмурился, но ничего не сказал. Он задумался.
Я отвернулась, чувствуя, что если он будет и дальше копать, я не выдержу.
— Неважно, — сказала я резко. — Всё это неважно. Главное, что я не хочу этого. Я не хочу быть… такой.
— Такой, как кто?
Я закрыла глаза.
— Не хочу быть монстром.
Эдвард медленно встал, его голос стал твёрдым:
— Ты не монстр.
Я посмотрела на него.
— Но ведь ты думаешь, что сам таким являешься, да?
Он не ответил сразу.
— Я… — он сжал губы, явно не желая отвлекаться на себя. — Но это не значит, что ты такая же.
— Разве? — в голосе прозвучал горький смешок. — Ты читаешь мысли, а я чувствую людей. Я могу влиять на них если захочу. Могу причинить им боль.
И знаешь, что самое ужасное? Я не могу выключить это. Это как дышать, понимаешь? Даже если я не хочу, я всё равно это чувствую. А ты говоришь, что это дар.
Эдвард посмотрел на меня так, словно видел меня насквозь.
— Ты боишься, что это будет управлять тобой.
— А разве нет? — я всплеснула руками. — Это уже управляет! Я даже не могу нормально находиться в толпе!
Я стиснула зубы, разозлившись уже даже не на него, а на себя.
— Я не хочу этой силы, Эдвард. Я просто хочу быть… человеком.
Тишина.
Я не знала, чего ждала — согласия, спора, насмешки — но Эдвард просто смотрел на меня.
— Я понимаю, — наконец сказал он. — Лучше, чем ты думаешь.
Я отвела взгляд, чувствуя усталость. Конечно он меня понимает. Он вампир, который бы хотел быть человеком и не слышать мысли. Но легче от этого осознания мне не становилось.
— И что мне с этим делать?
Эдвард вдохнул и мягко сказал:
— Учиться.
Я усмехнулась, качая головой.
— Великолепно.
— Но не в одиночку.
Я посмотрела на него.
Он не пытался меня убедить, не давил, не говорил, что всё будет легко.
Он просто… был рядом.
Я вздохнула.
— Это сложно, — призналась я.
— Да, — согласился он. — Но если бы было легко, ты бы не была собой.
Я чуть усмехнулась, но усталость не отпускала.
— Эдвард?
— Да?
Я посмотрела на свои руки.
— Можно просто посидеть молча?
Он кивнул.
Мы сидели в тишине. Отчего-то стая птиц взлетела с большого дерева, однако это мало меня интересовало.
***
Розали бежала домой, пока тучи не сменились каплями дождя на её коже. Она не знала, зачем.
Чего так спешила.
От чего пыталась убежать. Но вот дом. Она замерла у крыльца, всё ещё слыша в голове чужой голос.
–Не хочу быть монстром.
Пять лет. Девочка, едва успевшая пожить, стояла перед Эдвардом и говорила это так, словно в ней не осталось ничего, кроме страха.
Розали быстро поднялась в свою комнату, закрыла дверь, подошла ко окну.
Она стояла, наблюдая, как капли дождя то становятся сильнее, то стихают.
Её руки были скрещены на груди, а губы сжаты в тонкую линию. В голове эхом звучали слова, которые она услышала случайно.
"Я не хочу этой силы, Эдвард. Я просто хочу быть… человеком."
Розали прикрыла глаза и услышала шаги, дверь открылась, но она не отреагировала.
Эммет остановился позади, словно чувствовал, что ей нужно пространство.
— Ты с самого прихода какая-то… напряжённая, — сказал он.
Она медленно вдохнула.
— Я слышала Мору.
Эммет слегка наклонил голову.
— Что-то случилось?
Розали горько усмехнулась.
— Она считает себя монстром.
Эммет моргнул, потом фыркнул:
— Глупости.
— Да, — тихо согласилась Розали.
Она отвернулась от окна, сложив руки на груди, будто защищаясь от собственных мыслей.
— Она боится своей силы, — продолжила она. — Боится, что не сможет её контролировать. Что это сделает её чудовищем.
Она чуть помедлила, а затем добавила:
— А я… никогда не боялась этого.
Эммет внимательно смотрел на неё, но молчал, позволяя ей говорить.
— Я убила семерых, — её голос был ровным, но внутри всё горело. — И ни секунды не сомневалась, что поступаю правильно. Потому что они были настоящими монстрами.
Она снова посмотрела в окно, но теперь её взгляд был далёким, словно она видела не лес, а прошлое.
"Я лежала на дороге и ждала смерти. Дрожала от холода и удивлялась, что замечаю это – ведь боль заслоняла всё. Пошёл снег, а я всё не умирала. Я молила о смерти: чтобы она пришла и прекратила мои мучения, а смерть всё медлила…"
— Если бы я осталась одна… если бы не Карлайл..если бы я пошла другим путём… что бы со мной стало? — её голос был почти шёпотом.
Эммет шагнул ближе и, не раздумывая, взял её руки в свои.
— Ты не стала бы монстром, — сказал он твёрдо.
Розали посмотрела на него, губы дрогнули, но она не опустила взгляд.
— Ты не знаешь этого.
Эммет улыбнулся, но в глазах его была серьёзность.
— Я знаю тебя.
Она слабо усмехнулась.
— Ты слишком в меня веришь.
— Кто-то же должен, — пожал он плечами, сжимая её пальцы.
Несколько мгновений они просто стояли так.
— Я хочу, чтобы она тоже это поняла, — наконец сказала Розали.
Эммет кивнул.
— Разберёмся.