Глава 11
Машина резко затормозила, слышала, как открывается дверь с моей стороны, как волк трогает меня за плечо, пыталась сфокусировать взгляд на нем — ничего не вышло, мир уплывал в туман. Я больше не хотела быть на поверхности, неведомая сила тянула меня в забытье, и мне так хотелось последовать ее зову.
— Лиса! Очнись! Скажи хоть слово! — он прикасался ко мне, кажется, тряс, — Б…я, вот как помочь вампиру?!
— Мне уже хорошо… — я подумала или сказала вслух, не разобрать.
— Ни хрена не хорошо, не вздымай мне тут отъехать! — зачем он так кричит?
Почувствовала порывы ветра на своем лице, оборотень вытаскивал меня из машины. Его суетливые манипуляции раздражали, не давали провалиться в блаженный туман.
— Лиса! Что тебе нужно?! — снова громкий рев над ухом.
Не хочу отвечать, пусть просто оставит меня в покое.
— Тебе к колдуну надо? Ты выдержишь дорогу? Б…я ответь же ты?! — его голос, раздражал, и мощным канатом держал в сознании, я пыталась оборвать удерживающую меня связь, он же упрямо не отпускал.
Вдруг моя темнота озарилась светом, тело, как коном окутало теплотой. Дивная энергия питала меня, словно вдыхала силу, заставляя темноту отступить. Мои глаза были закрыты, и я все равно видела мир через призму дивного свечения, казалось еще немного, и превращусь в птицу, улетая в небеса, оставив позади все тревоги, и скинув надоевшую оболочку.
А еще по коже пробегал страх оборотня, его растерянность, отчаяние, удивление. Я впитывала эти эмоции, они вместе с кровью бежали по телу, и препятствовали полету. Он как якорь держал меня на земле, внушая чувство долга. Я должна остаться. Только зачем?
А потом мои губы обожгло, я горела заживо, раскаленные угли лились по горлу, они зажигали во мне жизнь, ту далекую, давно утраченную. Сердце выстукивало бешеный, страстный ритм, а губы тянулись еще к источнику невероятного блаженства. Я ощущала в своем теле зверя, яростного, хищного, и почему-то родного. Хотелось его приручить, приманить и навсегда оставить тут. Нельзя отпускать, невозможно насытится его сладкой энергией жизни.
Он блуждал во мне, раскрывал, ласкал, и уничтожал остатки боли, сражался с моими страданиями, и дарил невероятное чувство защищенности. Прилив теплоты и нежности залил сознание, наполнил тело огненным потоком жизни, словно внутри меня происходил волшебный акт единения, и ни какая сила вселенной не способна подарить большего экстаза.
Постепенно реальность стала вторгаться, прекращая мой блаженный покой. Я открыла глаза и увидела рассвет. Солнце приветливо улыбалось мне, словно поздравляя с пробуждением. А рядом сияли два золотистых озера его глаз, в них читались тревога и облегчение.
— С добрым утром! — захотелось улыбнуться. На языке было послевкусие чужого неведомого голода, тревог, боли и душевных мучений. Странно чувствовать отголоски непонятных страданий, после такого завораживающего путешествия. А во всем теле ощущалась легкость.
— Фух! Очнулась! — услышала сдавленный голос волка. Он странно смотрел на меня, щурился, часто моргал, вытирал салфеткой мне лицо и губы.
— Что произошло?
— Плохо тебе стало. Ты бы хоть памятку оставила, как вампиров в чувства приводить. Чего делать, куда тебя тащить! — он говорил как-то слишком сдавленно, растерянно.
— И что вы сделали?
— Ничего, — отвернулся, продолжая держать меня на руках. — Вынес тебя на свежий воздух. Сама очухалась. Ладно, погнали, — слишком поспешно отнес меня к машине, усадил на сидение.
— Спасибо… — я все еще ощущала его переживания. Скорее всего решил помочь мне из-за случая с оборотнем. Но такой эмоциональности я от него не ожидала.
— Как самочувствие? — бросил на меня мимолетный изучающий взгляд.
— Слабость и легкость, в целом надо отдохнуть и думаю, отойду. Со мной еще ни разу такого не было, надо потом узнать у дяди, может, болею чем, — все происходящее казалось сном, или галлюцинацией.
— Не надо к дяде. У колдуна спросим, он скорее разберется, — выпалил слишком поспешно.
— Странный запах от вас исходит. Вы поранились? С вами-то все хорошо? — оборотень был действительно слишком бледный.
— Нормально все, не бери в голову, — он увеличил скорость, и больше не смотрел в мою сторону.
До дома мы добрались довольно быстро, мое сознание все еще было как под действием каких-то наркотических веществ. В голове крутились обрывки догадок, вопросы, но все ускользало, не давая собрать все события в одну ясную и понятную картину.
Волк отнес меня на руках в комнату, раздел, игнорируя мое сопротивление, только прошипел несколько нецензурных слов, и уложил в постель. Ушел и через несколько минут вернулся с бокалом крови.
— Тебе, скорее всего это сейчас нужно. Только привезли утром, свежая, — осторожно присел на край постели.
Я взяла бокал, голода как такового не ощущала. Но сделала глоток и улыбнулась. Расчет оказался верным, Сана не подвела. В бокале плескалась первая группа — моя любимая. Оказывается ей очень просто манипулировать, такая простая хитрость, а она купилась. Я ненавижу третью положительную, у меня от нее появляется слабость. Остальные же пью без проблем.
— Спасибо за все. Мне уже лучше. Не стоит тратить ваше время на меня, — его взгляд сейчас казался слишком тяжелым.
— Ок, если что надо — зови, — волк встал, и поспешно удалился.
Он ушел, я провалилась в сон, сладкий, спокойный, слишком хороший для привычного вампирского провала во тьму. Проснулась ближе к вечеру, услышала возню во дворе и мужские голоса, громкие приветствия. Хвостатые в гости пожаловали, как и обещали. Нет, до них дела, хотелось и дальше просто нежиться в постели.
Второй раз я проснулась глубокой ночью. Тут же меня охватило странное чувство тревоги. Самочувствие было отличным, но сердце когтями скребли неведомые демоны. Приняла душ, оделась, сделала несколько глотков крови. Решила покинуть комнату и выйти во двор. Возможно, ночная прогулка поможет развеяться.
Еще в коридоре услышала отголоски криков, смех, рычание, а когда спустилась вниз — эти звуки стали четче. Они исходили не из дома, но где-то близко. Возможно, кому-то нужна помощь!
Прошла за дом, тут царила практически непроглядная тьма, никакого освещения, только звезды и луна. Территория оказалась еще больше, чем мне казалось первоначально. За особняком огромные деревья, высокая трава. Я продолжала идти на звуки, теперь отчетливо чувствовала запах крови.Пройдя еще дальше, за деревьями увидела несколько домиков, и один довольно большой двухэтажный. Направилась к строению, откуда доносились наиболее оглушающие звуки, открыла дверь и оцепенела. Два оборотня забавлялись с тремя исцарапанными и окровавленными девушками, и по выражению лиц всех участников этих извращений они были в диком восторге от происходящего. Где-то в темноте раздалось шуршание и рык муженька:
— Лиса, какого хрена ты приперлась?!Он ее почувствовал, еще до того как увидел. Жена стояла у открытой двери, замерев как статуя. Чонгук даже отчетливо представлял ее огромные глаза, распахнутые от ужаса. Он был полным кретином, если надеялся удержать ее в неведении, Сана, отец, все, задолго до появления Лисы, поставили на ней печать слабости, глупости и запуганности. И он принял все за чистую монету. Теперь же, после предшествующих событий, волк отчетливо понимал, насколько ошибался, как сильно недооценил ее.
Удивительно, если раньше ему было глубоко плевать, кто и что подумает, то сейчас его ранила сама мысль о падении в ее глазах. Он не хотел выглядеть монстром, но по сути таковым и являлся. Неужели недолгое знакомство с той, кого он всем сердцем презирал еще до того как увидел, настолько поменяло его?
Зачем позволил волкам из стаи сегодня остаться. Понадеялся, что она не проснется? Верил, что все пройдет гладко? Глупец!
Лиса не отреагировала на его фразу, не повернула голову. Волки ее увидели, и по всей видимости сейчас шла жуткая игра в гляделки. Холодный, предательский пот прошиб оборотня. Он подбежал к ней, захлопнул дверь, и потащил ее прочь.
— Не прикасайтесь ко мне. У меня нет слов, чтобы охарактеризовать увиденное. Я просто не желаю находиться рядом с вами, — в ее голосе не было истерики, злости, только ледяной удушающее спокойствие, которое хлестало по щекам гораздо больнее открытой ярости.
— Пройдем в комнату, поговорим, — он продолжал держать ее чуть выше локтя.
— Не уверена, что хочу слышать объяснения. Меня беспокоит только одно… эти девушки… они будут жить? Или… — она сглотнула и очень тихо добавила, — там уже все решено?
— Вот поэтому нам и стоит поговорить, иначе твое воображение дорисует еще больше дичи, — они вошли в дом.
— Я не хочу вас видеть. Не хочу говорить. А лучше всего, если вы навсегда исчезнете вместе со своими тайнами из моей жизни, — холодное лезвие ее слов нещадно резало по живому. Еще несколько дней назад, он бы рассмеялся, кому угодно в лицо, повернулся и ушел, теперь же волк отчаянно хотел оправдаться. Для кого? Для нее? Или для себя?
— Мы поговорим, я расскажу все, и только тогда делай выводы, — произнес это намного резче, чем планировал.
— Порой мне кажется, вы как наказание, преследующее меня и днем и ночью, — она тяжело вздохнула и прошла в комнату.
Чонгук вошел следом, закрыл дверь и замер в нерешительности. Сейчас он себя ощущал нашкодившим пацаном.
— Говорите, что хотели и исчезнете с глаз моих, — Лиса села в кресло, спина прямая, руки на груди скрещены.
— Мне жаль, что тебе пришлось узнать о другой стороне оборотней подобным образом, — он замялся, не зная как начать говорить правду, неприятную, а для его жены и вовсе отталкивающую.
— А мне кажется, вы и не особо скрывали. Или считали меня настолько глупой, что я не замечу дикого спаривания у себя перед носом? — ее черная бровь изогнулась, в глазах плескались льдинки.
— Я не хотел, чтобы ты это видела, Лиса! — он покачал головой, проваливаясь в ледяную пропасть ее глаз. — У оборотней есть голод сродни вампирскому. Пока самец не нашел свою истинную пару, он испытывает практически не прекращающийся голод. Это подобно безумию, природа, зверь внутри требует своего, ты не можешь ни о чем думать, пока не удовлетворишь нечеловеческую тягу близости. Эта хрень выгрызает внутренности и отравляет сознание. Как вампир должен утолить свою жажду крови, так и оборотень ищет облегчения. Это своего рода наше проклятье, вечная борьба с собой, опустошающая, изматывающая. И поверь, эта жажда не приносит радости, она подминает под себя, уничтожает, и заставляет ежедневно вести борьбу со своим естеством, — волк прошел к дивану и присел на краешек, ноги с трудом слушались, признание давалось тяжелее, чем он предполагал.
— Только вампиры давно научились существовать в социуме, не привлекая к себе внимания, не бегая по городу в поисках жертвы. Мы учимся усмирять инстинкты, не позволяем им повелевать нами. Конечно, у каждого вида или группы, бывают исключения, те кто идут против системы. Но их наказывают, с ними идет непрерывная борьба. Что-то сродни преступников у людей, и соответствующего наказания для них. В вашем случае оборотни смирились со своей жаждой, и идут у нее на поводу. Хорошее прикрытие, мы по-другому не можем? И оно должно оправдать все? Улавливаете разницу? — Лиса склонила голову набок, продолжая сидеть практически неподвижно.
— Согласен, нельзя тупо переть на поводу у своих желаний. И поверь, работа ведется. Если дать волю стае, неизвестно чем бы все закончилось. Природа толкает нас непрерывно искать свою пару. Во время сношения звериная суть проявляет себя, и неподготовленная партнерша может получить серьезные увечья. Потому и есть запрет, никто из членов стаи не имеет права без специальной подготовки, без согласия и учета всех рисков вступать в контакт.
— Я так полагаю, подготовкой… ммм… дам, вы и занимались? — если бы взглядом можно было убить, то Чонгук уже бы пал замертво.
— Поверь, есть много женщин, которые сознательно идут на связь с оборотнем. Если есть знания, подготовка, то секс доставляет удовольствие… со временем. И слюна волка своего рода афродизиак для женщины. Если ты думаешь, что я с каждой проводил время — нет. Я просто слежу за процессом, не позволяю ничему выйти из-под контроля. Даю нужную информацию. И в итоге нет никаких плачевных последствий. Лиса, я жил один, и как у будущего альфы, моя главная задача — забота о стае, других обязательств у меня не было.
— И в своем доме вы организовали некие пристанище для свиданий?
— Так проще все контролировать. Если у волка есть потребность, голод его ломает, лучше пусть придет ко мне, чем выбежит на улицу обезумевший и жаждущий спаривания. Сегодня они пришли, заинтересованные последними событиями, я не должен был допускать. Что и говорить, облажался, — Чонгук корил себя последними словами, что не отказал, не запретил, а пошел на поводу у волков. Старые привычки не так просто искоренить.
— А тут пришла я и перебила вам все удовольствие, — она резко отвернула голову, словно пряча неприятную для нее эмоцию во взгляде.
— Я не принимал участия и не собирался. Раны у девушек заживут очень быстро, и процесс заживления будет им приятен. Все было по обоюдному согласию. Может я в твоих глазах и монстр, но я против насилия, и не допускаю, чтобы женщину брали силой.
— Почему не принимали? Разве у вас нет этого голода? Даже, если следовать логике, как у будущего альфы он должен быть сильнее? — было видно, она изо всех сил старается выглядеть невозмутимой, только учащенное дыхание, выдавало волнение. — Еще не поздно, бегите, присоединитесь к всеобщему веселью, не тратьте время на разговоры со мной.
— Тут ты права, я не исключение, голод есть. Только у меня и мыслей не было участвовать. Я способен его контролировать, по крайней мере, стараюсь. Но не все оборотни имеют достаточно силы противостоять нарастающим желаниям. Если повезет, они находят истинную и голод отступает. Тогда волк больше не хочет никого кроме своей пары, и начинает жить свободной без порабощающих желаний жизнью, — Чонгук сцепил руки в замок, пытаясь унять дрожь в теле.
— А в чем проблема сразу связать свою жизнь с истинной?
— Ее очень сложно найти, и последнее время случаи единения стали еще реже. Мы словно вымираем, оборотней самок очень мало в стае, и среди женщин настоящая пара встречается крайне редко. Поверь, каждый волк только об этом и мечтает.
— То есть не у всех она есть? — Лиса посмотрела на него изучающим взглядом, гнев ее утих, но холод не отступал.
— Пара есть у всего живого, так задумано природой, только вот найти ее посчастливится не каждому, — сейчас ему больше всего хотелось просто обнять ее и навсегда разрушить холодную стену отчуждения, стоявшую межу ними нерушимой скалой.
— И вы так и не нашли пару… и натренировали себе… Сану, чтобы всегда под рукой была своеобразная таблетка от голода и постоянных желаний? — ее лицо было слишком напряженным, и казалось таким хрупким.
— Да, — нелегко ему дались эти два слова. Когда появилась Сана, он был свободен и имел право на любовницу. Почему же сейчас он сгорал от стыда от корней волос до пальцев на ногах?
Повисла напряженная пауза. Тишина удушала, и казалось, в комнате кончился кислород. Лиса не отводила взгляда, просто молча смотрела бездонными черными озерами. Многое он бы отдал, чтобы сейчас прочитать ее мысли.
Чонгук подошел к жене, присел на корточки, и провел по волосам, нежно коснулся щеки, как хотелось поцеловать эти приоткрытые губы, это не был голод, это было желание абсолютно другого рода, он хотел дарить теплоту, защищать, оберегать.
— Лиса, ты можешь предложить мне что-то другое? — он произнес это с той нежностью, на которую только было способно его ожесточенное волчье сердце. Оборотень не рискнул сказать на прямую, о чем молила его душа, о чем он стыдился признаться даже себе. Сейчас не перед алтарем, а именно перед ней, глядя в глаза, он готов был принести клятву верности. Пусть только сделает маленький шаг навстречу, нет всего полшага.
— Меня интересует еще вопрос, — в ее бархатном шепоте явственно ощущалась смятение, — Если вы говорите без подготовки так больно, почему у нас с вами все было иначе. Без боли и того что я видела? Без увечий?
— Не знаю, — он пожал плечами, — С тобой, Лиса было действительно все иначе. Тогда ты усмирила зверя…
Они долго неотрывно смотрели друг другу в глаза, незримая энергия блуждала по телам, притяжение и холод бились в схватке. Она резко встала, глубоко вздохнула, отвела взгляд в сторону:
— Вы правы, мне нечего вам предложить, — после паузы добавила еле слышно, — Возможно, и вам повезет встретить истинную…