Глава 12
Столько разнообразных оттенков боли на лице всего за один разговор я прежде не встречала. Глупо отрицать — его откровенность задела меня. Я почувствовала своеобразное родство. Он тоже мучился, пусть и от голода иного рода. Сложно победить то, что сжирает тебя день ото дня. Волк боролся, как и я.
Он поднялся на ноги, лишь мимолетный взгляд, и еще один оттенок боли, отверженность, растерянность.
— Прости. Больше не увидишь подобного.
Мне хотелось уточнить чего? Волчих сношений у меня перед носом, или его откровенности, последнее почему-то боялась терять. Не спросила. Просто кивнула.
— Завтра мне нужно уехать. Если что-то понадобится, попроси прислугу. Или потом вечером, я сам решу твои вопросы, — его голос поникший, опустошенный метко находил уязвимые места в моей броне и бил точно в цель.
— Езжайте куда вам надо. Я в состоянии справиться сама и не нуждаюсь в постоянной опеке, — опустила глаза в пол, память услужливо подсказала последние события, его странная забота, переживания. По идее там, в машине, его не должно было задеть мое состояние. Кто я ему? Упыриха навязанная отцом? Скорее всего волчий долг, странная магия, породившая нашу связь и необъяснимое притяжение — вот и все причины его странного поведения.
— Доброй ночи, Лиса, — он сделал шаг в сторону двери и замер. Я посмотрела ему в глаза и чуть не рухнула на колени, из последних сил сдерживая дикий порыв. Кислород закончился в легких, сердце выстукивало в диком ритме, желание, как порабощающий смерч бурлило в крови. Нет, не секс, не близость, я хотело ощутить его кровь, впиться зубами в пульсирующую вену на шее и пить, пить, вбирая его тепло.
— Доброй… — пролепетала онемевшими губами, и практически бегом скрылась в спальне, забилась в дальний угол, пытаясь унять озноб. Меня колотило в диком припадке, несвойственного голода.
Да, мне нужна кровь. Но никогда я не испытывала желания укусить и питаться от человеческой плоти. У меня была всегда в избытке донорская кровь — этого хватало. Еще одна странность — вампиры в принципе не пьют кровь оборотня. Нас конечно она не убьет, но может сильно ослабить, отравить сознание. Все зависит от возраста вампира, мой дядя скорее всего бы и не почувствовал. Я бы наверняка на несколько часов, а может и на сутки утратила свои способности, которых у меня и так не густо.
Но чтобы желать вонзится в его кожу, разорвать ее клыками и пить, чувствуя, как она льется в меня — эти ощущения убили, сразили наповал, как пуля прострели мозг. Я доползла до прикроватного столика, протянула руку к бокалу с кровью, и сделала несколько жадных глотков. Нет, голод не утихал, я хотела иного, мечтала о его горячей крови, отчетливо представляла, как она льется по моему горлу. Откуда такие красочные образы? При этом не было желания убить его или навредить, скорее во мне жило осознание — ему это тоже понравится.
У меня галлюцинации. Не знаю, что со мной было в машине, но это еще не прошло. Мы говорили с ним про голод, и вот я уже подобно животному готова вгрызаться в его кожу. Мне стало стыдно за себя и свои мысли. Через некоторое время необъяснимый голод утих. И теперь волной накатило одиночество. Стало пусто и не по себе в этих треклятых стенах.
Провалиться бы в забытье, так нет, мысли кружили в голове и не отпускали сознание. Волк. Почему его так много в моих мыслях? Почему рядом с ним я забываю о ненависти. Я не желаю ему зла. Жажда мести меня покидает. И даже попытка воскресить воспоминания, о кровожадности этих тварей, дает не утешительные результаты.
Он каким-то образом переделывал меня, пробуждал то, чего в принципе не может быть. Сегодня, что он хотел, чтобы я предложила? На что надеялся? Самое большее, на что мы оба способны — избавиться от ненависти. Научится мирно существовать и когда придет время разойтись каждый своей дорогой. Одна я знала точно — его страданий не хочу.
А я, у меня уже все прошло. Волк говорил об истинных. Свое истинное счастье я давно утратила, и другого у меня не будет.
— Любимый, проходят годы, и твой образ меркнет, — прошептала одними губами в пустоту. Жизнь его утекает сквозь пальцы, человеческий век недолог. И с каждым днем догорает свеча нашей любви. Я стояла на коленях у алтаря, произносила клятвы другому, и отдала невинность. Предала все, что было дорого. И ради чего? Разве месть способна преодолеть преграды и хоть ненадолго соединить нас с любимым? Он так и не женился, Рафаэль хоть скупо, но рассказывал о его жизни. Хотелось бы узнать его мысли, хотя бы один единственный раз поговорить. Попросить прощения за его сломанную жизнь, за свое предательство.
В тягостных размышлениях незаметно пролетели остатки ночи, ее сменил рассвет. Слышала, как уходят волки. Вскоре и муж уехал. Отчетливо ощутила опустошение, когда за ним закрылись металлические ворота. Странно все же действует магия, слишком хорошо я стала его чувствовать. Думаю, со временем эту связь можно будет разорвать. Дикость какая-то вампир и оборотень связаны невидимыми магическими нитями. Во что я вляпалась?!
Я кое-как привела себя в порядок. Снова выпила крови. Не стала разбираться в послевкусии. Скорее как лекарство проглотила. Физически я чувствовала себя хорошо, от недавнего недомогания не осталось и слеза, а вот душевные раны все сильнее кровоточили, и еще напала странная тоска. Повыть на луну что ли? Улыбнулась. С кем поведешься, называется.
Кто-то открыл ворота и зашел в дом. Услышала раздражающий веселый голос Саны, гость что-то отвечал, шутил, они смеялись. Даже не интересно было слушать. Через минут пятнадцать услышала приближающиеся шаги, а потом и стук в дверь. Не дожидаясь ответа на пороге с неизменной слащавой улыбкой возник Чонхён.
— Лиса, приветствую! При взгляде на вас сердце начинает биться быстрее!
— Здравствуйте! — я не разделяла его радости.
— На банкете нам так и не представился случай побеседовать. Вот решил навестить, очаровательную жену брата, — губы разъехались в сторону, обнажая крепкие белые зубы волка.— Если честно, то я не вижу смысла в беседе, — он мне не нравился. Казалось бы оборотень не сделал мне ничего плохого, мы виделись то пару раз мельком, но от него пахло злом, я это ощущала кожей. В памяти всплыли предупреждения Чонгука, и я на удивления была с ним согласна — мне нужно оградить себя от гостя.
— Лиса, нельзя судить о том чего не знаешь. Вдруг я окажусь твоим счастливым билетиком, — улыбка не сползала с его лица, он задорно подмигнул мне и прошел в комнату, и по-хозяйски уселся на диван.
— Вашего брата сейчас нет дома. Приходите, когда он будет, и мы втроем поговорим. А сейчас, настоятельно рекомендую покинуть комнату, — я понимала, что он физически ничего мне не сделает, но где-то на подкорке сознания зарождался непонятный страх.
— Нет, разговорчик у нас только для двух пар ушек! — он потер руки, в непонятном предвкушении. — И заглянул я к тебе на огонек не случайно, в отсутствие брательника.
— А вы как истинный волк сидели в кустах, дожидаясь пока старший брат, будущий альфа покинет свой дом, чтобы прошмыгнуть незамеченным и не получить по загривку? Браво, находчиво! — я уловила, как в его глазах вспыхнули искорки гнева, но Чонхён тут же их погасил, и при этом ни на один градус его лживая улыбка не уменьшилась.
— Осторожность для волка превыше всего. А я не из тех, кто полезет под пули. Всегда есть обходной маневр, — он изучал меня слишком пристально, что-то пытался разглядеть, и нет, это не был мужской заинтересованный взгляд.
— Без проблем, называйте и дальше трусливость осторожностью, мне дела нет. Говорите, зачем пришли, и освободите помещение, — у меня было стойкое ощущение омерзения, при одном взгляде на оборотня
— Я смотрю, мой брат имеет удивительный талант — отравлять все к чему прикасается. Еще несколько дней назад, ты была очаровательной и милой, сердце радовалось, глядя на тебя, а теперь нахваталась от него пустой агрессии. Смотри еще немного и озвереешь, — слащавое лицо и ненависть в его голосе не плясали друг с другом, создавая дикую дисгармонию.
— Это не должно вас заботить. Вы пришли вылить на меня потоки желчи и неприязни к родному брату? Больше некому излить свои обиды? Смею разочаровать — вы пришли не по адресу, — я отошла к противоположной стене, хотелось как можно больше увеличить пространство между нами.
— Пришел я как раз, куда надо. Я могу дать тебе, что ты хочешь. Освободить от брака, избавить от общества оборотней. Да любой каприз, куколка! — он закинул ногу на ногу и откинулся на спинку дивана.
— А сейчас, по вашему мнению, я должна броситься к вам в ноги и рассыпаться в словах благодарности? — даже женское любопытство во мне не играло, пусть просто уберется с глаз.
— Лиса, к чему ты устроила этот спектакль? Тебя вынудили выйти замуж, ты терпеть не можешь оборотней. Я предлагаю тебе свободу, помощь. Союзник сам пришел к тебе на порог. И можешь отрицать сколько угодно, а цель у нас одна, — он снова подмигнул.
— Сомневаюсь, что у нас с вами может быть хоть что-то общее. И тем более вы не можете знать о моих целях и желаниях, — злость нарастала во мне, я с трудом могла ее сдерживать.
— А Дарий считает иначе! И он уверен, я могу быть тебе, ой, как полезен. Или дядюшке своему ты тоже не доверяешь? Да, да, в ваших маленьких вампирских тайнах, оказалось замешено больше действующих лиц. Но тем, куколка, и больше успех! Вы хотите мести, и тут я полностью на вашей стороне! — он хохотнул, наслаждаясь моей растерянностью.
— Мои отношения с дядей вас не касаются. Ваш блеф жалок! — нет, я не верила, что Дарий мог иметь что-то общее со скользким волком.
— Ошибаешься. Я твоя связь с Дарием. Именно я помог организовать вашу свадьбу, я убедил своего отца. И был посвящен в планы гораздо раньше тебя, куколка, — он расставил ноги широко, наклонился вперед, в глазах уже открыто плавало зло.
— Мне не нужны посредники. Если мне понадобится поговорить с Дарием, я это сделаю и без вас. Что вам нужно, Чонхён, говорите прямо?
— Отец уже слаб, скоро он уйдет на покой. И не ушел он только потому, что боится отдавать власть братцу. Чонгук — слабое звено. Ошибка природы, что он родился первым. Мы должны расширять границы, покорять новые стаи, искать самок, завоевывать, а не топтаться в болоте сохраняя призрачный мир. Мой брат не имеет права стоять во главе. Он погубит стаю, сотрет ее с лица земли. Волк — хищник! Он должен брать добычу! Братец же заботится о бабах, сдерживает стаю в ненужных рамках, превращая волков в послушных собак. Стая должна вызывать ужас! Я хочу чтобы только одно упоминание о нас вызывало дикий страх у каждого. Я возвеличу наш род! Сделаю нас самыми могущественными волками! — в его глазах не было ничего человеческого, волка там тоже не было, дьявольская одержимость, заставляющая страх бежать по моим венам.
— Если в двух словах сделать вывод из смрадных помоев льющихся из вашей пасти — вы хотите власти? — не знаю, как мне удалось произнести все ровным безэмоциональным тоном. — Только вы не учли одного, трусливый волк, сидящий в кустах, не способен возвеличить род.
— Справедливости. Я рассчитываю риски, проигрываю ходы, не лезу на рожон, но знаю, кому и когда дать бой. Мне жаль если ты не видишь моего очевидно превосходства над Чонгуком. Братец только может сотрясать воздух пустыми угрозами, и не способен завоевать территорию. Он слаб и должен уйти на покой, а сильный занять его место. Если природа ошиблась, я непременно это исправлю, — он снова взял себя в руки и вернул на место слащавую улыбку.
— И как в ваш великий план по завоеванию вписывается Дарий? — неужели действительно дядя имеет какое-то отношение к этой мрази? Мне необходимо это выяснить.
— В любом деле нужны союзники. Дарий силен. У него свои счеты со стаей, и я готов ему помочь. Как и тебе, куколка. Я говорю, что тебе делать, ты выполняешь, и все довольны. Поверь, от нашей общей победы вампиры только выиграют. Дарий это понял, пора и тебе включаться в игру. И со своей стороны гарантирую, ваша месть будет очень сладкой! — он плотоядно облизнул губы.
— А вы не допускаете, что я все расскажу вашему брату и нарушу планы? — я сцепила руки за спиной, до крови впиваясь себе ногтями в кожу.
— Ой, рассмешила! — он расхохотался, как безнадежный пациент психиатрической клиники. — Братец и так меня на дух не переносит. Для него не тайна, мое виденье дальнейшего роста стаи. А больше ты ничего не знаешь, твои слова пшик, — он щелкнул пальцами, — пустой звук. Я уже не говорю, что и сама ты не совсем белая и пушистая! И не из-за великой любви ты переступила порог этого дома. Своими словами ты только подставишь Дария, себя, развяжешь войну. И в принципе, и при таком раскладе я останусь в выигрыше, да, муторно, немного напряжно, но пойдет, — дьявольский смех не прекращался.
Я посмотрела на него, вкладывая во взгляд всю ненависть, на которую только была способна. Сейчас в голове пульсировало только одно желание прибить мерзкую скользкую тварь, очисть от нее землю.
— Убирайтесь отсюда! — и тут он завизжал, как свинья, нет даже хуже, отвратительный звук заполнил комнату. Чонхён, упал на пол и скрутился калачиком, лицо его стало ярко-красным, и глаза, казалось, сейчас выкатятся из орбит.