Глава 24
Совсем не хотелось покидать наше уютное гнездышко. Мне было безумно хорошо в его руках. И мысли о повторе волшебных мгновений не покидали меня. Только пришлось, скрипя сердце вставать и одеваться. Днем были похороны, и Чонгук не мог не пойти. А я хотела его поддержать.
Хоронили колдуна согласно обычаям стаи. Так что нам снова пришлось ехать в лес. Дорога была легкой, но все же в глубине души росла непонятная тревога. Я пыталась успокоить себя мыслью, что с любой трудностью можно справиться, главное он был рядом.
Только мы подъехали, нас тут же встретили волки из стаи. И в лес мы уже входили в их сопровождении. Как рассказывал муж, у них есть, специальное место для похорон. Именно там уже много столетий волки из стаи проходят свой последний путь.
Мы вышли к круглой площадке, полностью скрытой деревьями и кустами, по кругу были расположены каменные столбы с непонятными символами, а в середине возвышение для тела. Воздух был густым, наполненный какими-то тайными знаниями, древней энергией. У меня кружилась голова, не хватало кислорода, но и уходить не хотелось. Неведомая сила, словно связывала меня невидимыми путами, прощупывала, изучала.
Внесли тело Наиля, одетого в белую одежду. Лицо колдуна было бледным, умиротворенным и спокойным. Чонсок с младшим сыном стояли с противоположной стороны от нас. Мы сдержанно поздоровались. А волки все приходили и приходили. Оборотни заполняли пустующее пространство, и я чувствовала почти их всех. Странное ощущение энергетического винегрета, когда столько разных эмоций, мыслей, болей и радостей смешиваются в одну кучу, и давят, танцуют в моей голове, туманят разум.
И единственный кто мог помочь мне справиться с новой силой, объяснить, как это работает, сейчас лежал бездыханный перед нами. Погруженная в новые ощущения, я не слышала, что говорят волки, не видела их действий, сила стаи захлестнула меня, и мне казалось я парю в невесомости, поддерживаемая их жаром, их душами и энергией.
Огненный удар сразил меня, я рухнула на землю, казалось, моя кожа плавится, и едкий дым кричит о предательстве. Душа Наиля плакала, и я рыдала вместе с ней, душа содрогалась от болезненных приступов необратимости происходящего.
Тело колдуна предали огню, и я ощущала на себе, как языки пламени жадно пожирают его. Я горела в пламени, и не было сил терпеть, не было сил прекратить.
А потом мой мир погрузился во мрак, и в ней, как спасительный лучик, его нежные руки. Голос мужа вырывал меня из цепких лап тьмы:
— Девочка моя, что с тобой?
— Все хорошо, — я открыла глаза и улыбнулась, только ему. Энергия волков больше меня не тревожила, я смогла отгородиться от нее.
— Ты меня напугала, покраснела, глаза закатились…
— Сама не понимаю, что со мной было, — я поднялась на ноги с его помощью.
— К чему вы разыграли этот цирк, Лиса? Есть ли у вас хоть капля уважения? В тот момент, когда стая скорбит, вы разыгрываете мученицу? Совсем неудачное время для представлений! — Чонхён стоял рядом с отцом, и говорил с наигранным возмущением и оскорблением.
— Лучше помолчи! Моей жене стало плохо. И показательные выступления устраиваешь ты. Хочешь отбелить свой зад? Не утруждай себя, его гнилой запах ничем не перебить, — Чонгук практически рычал, глядя на своего брата, и при этом продолжал нежно обнимать меня.
— Ох, любимый брат, откуда в тебе столько желчи? — он сокрушенно покачал головой, сделав при этом ангельское выражение на лице. — Пока ты занят, чем угодно, только не делами стаи, у нас снова очередное убийство. Грегори больше нет. Убит сегодня ночью. И нам вскоре вновь собираться тут, чтобы проводить в последний путь очередного волка. Но ты ведь отгородился от дел стаи, и при этом продолжаешь называть себя будущим альфой?
— Я разберусь во всем, и поверь, виновный будет наказан. Хороший ход, чтобы подорвать мой авторитет. Только слабак не может стать альфой. Если ты братец рожден ползать, взлететь тебе не суждено, — рука Чонгука сжалась вокруг моей ладони. За их перепалкой молчаливо наблюдали оборотни.
— Только, увы, ты переметнулся на сторону врага. Очень мило наблюдать, как ты воркуешь со своей женой, если бы не один нюанс — она пришла в стаю, чтобы разрушить ее из середины. Она обвела вокруг пальца тебя, ее вампиры, задурили головы нам, а меж тем война продолжается, гибнут волки! — Чонхён стал говорить громче, как заправский оратор, обводя взглядом стаю.
— Вампиры тоже гибнут! И все указывает на то, что это кто-то третий. И наш клан тоже работает над поисками убийцы! — я не смогла стоять молча. Насколько же он был омерзителен, как умело перекручивал имеющуюся у него информацию.
— У нас были разногласия, но все в прошлом. И смею напомнить, именно Лиса спасла нашего собрата! Не приплетай ее Чонхён, иначе, мое терпение закончится, и воткну тебе в глотку, каждое твое ядовитое слово, — муж старался говорить спокойно, но в нем стремительно нарастала ярость.
— Умный ход с ее стороны. Сделать благородный поступок, втереться в доверие, а потом безнаказанно разрушать стаю, и ведь никто не подумают, на милую кроткую слабую вампиршу? Так ваш клан изначально и планировал все! — Чонхён посмотрел на оборотней, и уже обращаясь к ним добавил, — Братья, это не голословные утверждения. У меня есть сто процентная информация, что брак был задуман с целью разрушить нашу стаю. Да, каюсь, я тоже не сразу раскусил заговор. Но я работал, в поте лица, и не успокоился, пока не докопался до истины.
На поляне раздался громкий гул, я слышала враждебный шепот, волки смотрели на нас так, словно готовились растерзать, здесь и сейчас.
— Ты врешь мразь! Я могу ручаться за нее головой, к смертям Лиса не имеет никакого отношения, — чтобы ни говорил муж, я ощущала, что симпатии стаи, увы, не на его стороне.
— Головой, говоришь? Ой, как интересно, — мерзкая ухмылка появилась на лице Чонхёна. — Если твои слова не пустой звук, смотри, как бы безголовым не оказался, — в его глазах плясало торжество. — Лиса, уважаемая, где вы были сегодня ночью?
— Она была со мной! — не успела я раскрыть рот, как Чонгук ответил первым.
— Ложь! И неужели ты готов защищать ее ценой собственной жизни? Неужто так сладка мертвая плоть? — он сверкнул глазами и засмеялся, так что холодок пробежал по коже.
Я с трудом удержала мужа на месте, он дернулся вперед, тяжело дыша.
— Успокойся, прошу! — шепнула ему на ухо.
— У меня есть свидетель, который видел твою женушку недалеко от места убийства.
— Кто?
— Сана, горячо любящая тебя женщина. Та, об которую ты бессовестно вытер ноги. Но и это еще не все! — Чонхён торжественно поднял палец к верху. — За следующую информацию можешь меня поблагодарить. Ты отдал свою голову, за ту, которая ночами бегает к своему любовнику, — оборотень достал телефон, что-то нажал, и приблизился к нам, держа аппарат экраном к нам. Там была фотография, сделанная с дальнего расстояния, но если приблизить, было отчетливо видно, как Ден обнимает меня около своего дома.Чонгук смотрел то на телефон, то на невозможно счастливое лицо брата. Чонхён ликовал и даже не пытался скрыть этого. Первая эмоция — ревность и ярость затмившая мир. Хотелось растереть в порошок родного брата. Волк удивлялся сам себя, как сумел остаться на месте, и не устроить мордобой на потеху лицемеру. Надо держать лицо, чтобы не случилось, нельзя давать этому ублюдку очередные карты в руки. Он не позволит вывести себя.
Лиса… его девочка, еще утром она извивалась в его объятиях. Она сама пришла к нему. При воспоминании о ее глазах наполненных страстью, сердце волка сжалось от щемящих эмоций. Она была искренней, действительно хотела, и отдавалась ему по собственной воле, без капли принуждения. В этом он был уверен.
А уж как она была сладка, как хотелось ее целовать без остановки, прижимать к себе и ни за что не отпускать. Никогда за свою жизнь телесная близость не приносила волку такого душевного и физического удовольствия. Именно сегодня, солнечная девочка зажгла в нем крохотный лучик надежды — может быть, вселенная преподнесла ему царский подарок, и он пара для Лисы?
Чонгук сдерживал себя, как мог, боялся сделать ей больно, думал в первую очередь, как доставить ей наслаждение, а свои собственные потребности закинул в дальний угол. Он не привык к нежности и ласке с партнершами, его зверь внутри всегда брал грубо, жестко. С ней все было иначе, волк открывал себя с другой стороны. С Лисой он познал краткий миг счастья, и теперь безумно боялся его потерять. Ведь без нее он больше не сможет существовать. Жена стала для него смыслом жизни.
В обвинения Чонхёна он не поверил. Все было шито белыми нитками, а зная способность братца плести интриги, было не удивительно, что он умело перекрутил факты. Вот только фото, свежее, гадкое, заставило Чонгука стиснуть зубы и проглотить колючий комок боли и ревности.
Она позволяла кому-то прикасаться к себе?! Обнимала в ответ! Но ведь потом она пришла к нему. И тут же противный голосок шептал: «За кровью пришла!». Нет, не могла она лгать, не могла настолько натурально сыграть чувственность! Он ощущал, как его девочка раскрывается. Только все же у него не было ответа, чем она занималась всю ночь?!
А сейчас они стояли под пристальными взглядами волков. И надо было выкрутиться, выбраться из западни не потеряв авторитета. Волк отбросил ярость и стал рассуждать логически.
— И что доказывает твоя фотография? Что моя жена пришла проведать давнего друга? Не смеши меня, — Чонгук постарался придать своему лицу расслабленное выражение. — А Сана, лишь обиженная женщина, которая подтвердит все, чтобы мне отомстить.
— Дорогой брат, не строй из себя дурака. У меня есть много подтверждений, что имел место сговор, что Лиса изначально пришла к нам для мести. И сейчас я произношу лишь малу часть, имеющейся у меня инфор… — и тут Чонхён протяжно завыл и упал на колени, кривясь от боли.
Волк перевел взгляд на Лису, ее глаза светились золотым светом, кожа стала мраморной, и тоже излучала свечение. Символы на священных столбах ожили, в воздухе клубилась энергия. Чонгук отчетливо видел, как сила опутывает волков, связывает их и не дает пошевелиться. А вокруг них с Лисой образовался защитный кокон.
— Я не имею отношения к смертям, — она говорила не своим голосом, в каждом звуке отражалась дикая сила, против которой ни один волк не осмелится пойти. Чонхён продолжал корчиться на земле, Чонсок смотрел на все широко раскрыв рот и глаза. Да и Чонгуку происходящее казалось нереальным сном. Только Наиль мог заставить работать священные столбы, и даже у него не получалось добиться такого яркого свечения.
— На колени! — теперь она повелевала. Никто не ослушался, стая как послушные марионетки, выполнили приказ. — Чонгук — ваш будущий альфа, тот, кто сделает все для процветания стаи. Только его вы будете слушать, только ему служить! И больше ни разу не посмеете усомниться!
Чонгук смотрел, как волки с обожанием ловят каждое слово Лисы, и думал, насколько сильна будет его жена, когда второй этап перерождения завершится полностью.
Сила постепенно стала ослабевать. Знаки на столбах померкли, и жена его вновь обрела привычную бледность, и глаза больше не излучали солнечного сияния. Она растерянно огляделась по сторонам, потом посмотрела на мужа, взглядом моля о поддержке. Скорее всего она сама не до конца осознала, что только что произошло. Волки стали медленно подниматься с колен, моргали глазами, ошарашено глядя на нее.
— На этом мы закончим нелепые разговоры и беспочвенные обвинения. Мы собрались проводить в последний путь Наиля, а ты Чонхён осквернил похороны своим черным языком. Мир всем, братья мои, мы уходим. Если будут ко мне какие-то вопросы, всех выслушаю, и развею любые подозрения, — Чонгук говорил спокойно, стараясь показать волкам, что не взирая на все обвинения, он по прежнему их лидер.
— Она еще и ведьма! Вампирша погубит нас всех! — кричал им вслед так и не сумевший подняться с земли Чонхён. Волк держал крепко жену за руку и даже не обернулся.
Он прекрасно понимал, что в стае намечается серьезный раскол. И у его брата наверняка есть лизоблюды, способные на любую подлость. А то, что сейчас сделала его девочка — это только кратковременная мера, транс, позволивший им выиграть немного времени и уйти сегодня невредимыми. Действовать надо быстро и решительно, на опережение. Но вначале он должен разобраться с женой, она шла рядом с ним подозрительно тихо, опустив голову, и даже не пытаясь что-то сказать.
Уже в машине Чонгук нарушил молчание:
— Как я понял, ты вчера ночью ходила навестить бывшего возлюбленного?Он задал вопрос таким тоном, словно спрашивал: «Что сегодня у нас на завтрак!». Еще там на поляне, когда Чонхён показал фото, я понимала — разговор неизбежен. Но не была готова к нему. Точнее не могла предположить реакцию мужа. Он защищал меня, не моргнув, соврал стае, придумав мне липовое алиби, а потом ему ткнули в лицо, как я обнимаюсь с чужим мужчиной.
Если поставить себя на его место, я бы вспылила. А Чонгук казался слишком спокоен, и это еще больше пугало. Но и лгать и выкручиваться нет смысла. Он получит правду, и там уж воля волка, принимать меня, или прогнать.
Еще и последние события, моя странная сила, которую я совсем не понимаю. Желание защитить мужа, пробудило гнев, который вылился в странный прилив энергии. И ведь тогда я чувствовала, как в груди бьется сердце каждого оборотня. Очень необычные и пугающие ощущения. Я не представляла, как смогу справиться со всем без поддержки мужа. Также была и еще одна проблема, которая с каждой минутой тревожила меня все больше и больше. И о ней мне было страшней говорить с Чонгуком, чем даже о Дене. Я запуталась окончательно!
— Да… — я решила довериться ему, и все что смогла произнести — жалкое «да».
Волк смотрел на дорогу, спокойный, невозмутимый, отстраненный… чужой.
— Лиса, ты его упоминала в день свадьбы и в наш первый раз, и теперь это весь твой ответ? Как по-твоему я должен реагировать?
— Прости, ты прав… Мы встречались с Деном до моего обращения. Расстались, когда я стала вампиром. Точнее я просто исчезла из его жизни, — как же сложно рассказывать мужу о бывшем возлюбленном. Мне хотелось многое объяснить, а слова почему-то не складывались в предложения.
— Тогда каким образом, через столько лет, он снова замаячил у тебя в жизни? — и снова этот безразличный голос! Неужели волк уже все для себя решил?
— Я попросила показать, где он живет, и пришла к нему в дом, — мда, правда звучит чудовищно, и вовсе не так безобидно, как у меня в голове.
— Отлично, Лиса! Я выворачивал перед тобой душу на изнанку, а ты покрыта тайнами, и как я вижу, не спешишь прояснить ситуацию! — он сильнее сжал руль, по-прежнему упорно глядя только на дорогу.
— В нашу последнюю встречу, я рассказала Дену про тебя. И поверь, все чувства и романтика остались далеко в прошлом, просто я чувствую угрызения совести. Именно я сломала ему жизнь. Но если ты переживаешь о… близости… физической, между мной и Деном ее никогда не было, — я положила руку волку на плечо, он был напряжен, но не отстранился от меня.
— Продолжай…
Я продолжила, изложив все, что было с бывшим возлюбленным от начала и до конца.
— Понимаешь, я так долго жила иллюзией любви, ежедневно убеждала себя — он мой единственный. Что далеко не сразу смогла понять, что никакой любви больше нет, — этими словами я закончила свой рассказ, и подняла взгляд на мужа в ожидании приговора.
— Ты упомянула, что шла расстроенная от Дария. Я услышал только историю твоих отношений, Лиса. Теперь расскажи все остальное, — похоже, сегодня муж решил докопаться до всех моих тайн. И у меня больше не было сил что-то скрывать. Если я надеюсь, что наш брак из фиктивного перерастет в настоящий, я обязана быть откровенной. Чтобы больше ни ложь, ни тайны не смогли стать между нами.
— Тебе не понравится услышанное, оно напрямую касается твоих родных.
— Неведение не добавляет мне радости, — мы подъехали к дому, муж припарковал машину и помог мне выйти. Мы зашли в дом, в его спальню, и этот факт придал мне сил. Он действительно вправе знать, что происходит вокруг него. Даже если после всего волк больше не пожелает меня видеть.
— Дарий десять лет был любовником твоей матери. Он ее боготворил, и до сих пор не может смириться с ее сме… уходом, — я так и замерла в нерешительности около двери.
— Значит, вот кем был один из ее любовников-вампиров, — задумчиво протянул Чонгук, присел на кровать, и похлопал рукой рядом с собой, в приглашающем жесте. Я подошла и присела, и тут же теплая рука легла на мою талию, стало гораздо спокойнее.
— Ты знал, что она неверна отцу?
— Это знали все, Шанталь была очень темпераментной и любвеобильной. Отец сам, не раз заставал ее в постели с любовниками. Но вот имен ее фаворитов среди вампиров мы не знали.
— И он продолжал с ней жить? Не ушел, не выгнал, терпел, понимая, что она никогда не остановится? — я спрашивала и не верила, что такое вообще возможно в природе.
— Тяга к истинной, волчья любовь, это сильнее любых доводов рассудка, он не мог жить без нее. Ему было проще вот так мучиться, делить ее с другими, чем отпустить и больше не видеть. Он и сейчас живет только воспоминаниями о ней, — в голосе волка улавливалось отчаяние и страх.
— Поразительная и пугающая женщина. Мне сложно понять, что в ней было такого, что она могла вот так просто сводить с ума мужчин, и даже спустя тридцать пять лет продолжать жить в их сердцах.
— Это надо было прочувствовать, ощутить ее энергию, ее манеру общения, умение давать каждому, то что ему необходимо больше всего, — он говорил с грустью, погрузившись в воспоминания о матери, пусть не идеальной, сотканной из многочисленных пороков, но все же любимой и родной. — Но ты сильнее, Лиса. В тебе больше силы, и ты могла ее затмить, — от последней его фразы у меня округлились глаза.
— Чонгук, у меня и в мыслях не было быть с несколькими мужчинами. Пусть во мне и пробуждается необычная сила, но я другая, совсем иная, — я побоялась добавить, что вижу рядом с собой только его.
— Она думала иначе, раз пришла убить тебя. Видела свою конкурентку, превышающую ее по силе, способную забрать власть.
— Откуда ты это знаешь? Шанталь делилась с тобой своими планами?
— Нет, просто предполагаю в каком ключе рассуждала моя мать. Как бы там не было, во мне течет ее кровь, — волк сильнее прижал меня к себе, и прошептал мне в ухо, — Я опасаюсь, что повторяю участь своего отца.
— В чем повторяешь?
— Лиса, я уже готов простить тебе все, лишь бы ты не исчезла из моей жизни. Даже если бы ты убила мою мать собственными руками, я бы простил, — он боится, что я также как Шанталь, начну ходить налево, и он будет мучится, как его отец, но не сможет уйти — правда меня ошеломила. Неужели я действительно так много значу для волка?
Я повернулась, взяла его лицо в свои ладони и прошептала:
— Мне не нужна власть, не нужны другие мужчины, я ее абсолютная противоположность, поверь, — и поцеловала, стараясь прикосновениями, лаской передать правдивость своих слов. Всего один поцелуй, а я уже уплывала, растворялась, и точно также как и Чонгук, не понимала, как теперь смогу прожить без него?