Глава 23
Мое тело иссыхало, из него уходила жизнь, биение сердца уже почти не чувствовалось, а голод парализовал любые другие эмоции. Я никогда еще не ощущала такой безумной потребности крови. Возможно, потому, что при первых позывах голода, могла почти в любой момент удовлетворить потребность. Одно из неоспоримых преимуществ жизни взаперти.
Но думаю, и тогда меня так бы не скрутило, не выпей я крови сутки. Неужели трансформация, о которой говорил волк, будет проходить так болезненно? Неужели она будет съедать во мне остатки человечности, подчиняя звериным инстинктам?
Мне уже мало было донорской крови, даже сама мысль о ней порождала судороги во всем теле. Все мое естество хотело крови оборотня — это единственное спасение. Иная кровь вызовет моментальное отторжение, если и вовсе на тот свет не отправит. Даже удивляюсь, как я доползла до дома, на половине дороги, голод уже полностью подчинил меня, и сейчас был один выбор или кровь или объятия смерти поглотят меня. Нет, трансформация сделала меня намного слабее, уязвимей, чтобы кто ни говорил.
Моя голова лежала на коленях Чонгука, он что-то говорил, я не слышала. В ушах шум, гул и боль, и лишь одна отравляющая мысль — кровь. Он протянул мне свое запястье, по которому еже стекала кровь. Живительные капли упали на губы, я жадно облизалась и не задумываясь воткнула клыки в его теплую плоть. Какой же он сладкий, вкусный, услышала, словно издалека свой стон, переполненный удовольствия.
С каждым глотком в измученное голодом тело возвращалась жизнь. И первая мысль — он не предложил шею! Неужели возвел границы, отстранился? А что я хотела? Приползла к нему как к источнику пищи! Как волк себя должен чувствовать? Мне стало стыдно. Но что я могла поделать? К кому идти со своей дикой потребностью крови оборотня?
Когда жажда спала, я усилием воли прекратили пить. Хватит. Итак сейчас выгляжу настоящим монстром. Глаза не открывала, пребывая в прострации, и все еще наслаждаясь его сладким вкусом во рту. Кровь оборотня пьянила, его объятия дарили защищенность и невероятное чувство комфортного блаженства.
Чонгук поднял меня на руки и понес в дом. Он уложил меня на кровать, сел рядом и стал гладить по волосам. Открыть глаза не решалась, мешал стыд. А еще я дико боялась нашего разговора. Чем он закончится? После недавних событий, я полностью поняла бы его решение отгородиться от меня высоченным забором.
А ведь сегодня ночью мне кажется, для себя я перевернула старую пожелтевшую страницу. Только голод сокрушил меня, перечеркнув надежду на нормальный разговор. Только бы не уходил, пусть продолжает гладить меня, мне так хорошо. Если это его последние объятия, то пусть они длятся как можно дольше.
Прошлой ночью, увидев собачку Дена на дороге, я не испугалась, не смотря на ее особенности, мордочка Берты светилась дружелюбием. Я гладила ее, она лизала мне руки, потом стала тереться о ноги, вызывая у меня улыбку.
Потом вильнув хвостом, и призывно гавкнув, Берта позвала меня следовать за ней. И я пошла. К Дарию я бы точно не вернулась. К мужу была морально не готова. После откровений дядюшки, я была эмоционально измотана, и еще почему-то меня необъяснимо тянуло следовать за собачкой. Как я и предполагала мы пришли к дому Дена, он стоял на крыльце и махал нам рукой. Вышел на встречу, радужно обнял меня, расцеловал в обе щеки. Улыбчивый, с открытым взглядом, такой, каким я его помнила.
Невзирая, как сложилась моя судьба, я благодарна ему за то время, за добрые и теплые эмоции. Нет, конечно, романтический орел погас, но душевная теплота осталась. Он мне не чужой, в чем-то до сих пор родной человек.
— Я так рад, ты пришла! — он не скрывал эмоций.
— Берта меня позвала. Удивляюсь, как только она нашла меня?! — мы прошли в дом, сели на кухне.
— Ты ей прошлый раз понравилась, чувствует родственную душу. Она ведь вампир, и ищет себе подобных, а к тебе у нее еще и симпатия. По моим исследованиям, у собаки, ставшей вампиром, еще сильнее обостряется нюх. Так, что думаю, с ее теперешними способностями, Берта могла и из-под земли тебя достать, — глаза Дена, обрамленные лучиками-морщинками добродушно улыбались.
— Вот и я не стала отказываться от приглашения. А ты как тут? Как здоровье?
— Богатырское! — он смешливо ткнул себя кулаком в грудь. — Безумно рад тебя видеть, Лиса! — в глазах мелькнуло что-то знакомое и далекое, так он обычно всегда на меня смотрел раньше.
— И мне приятно, что через столько лет мы все же встретились, уже второй раз, — Берта подошла ко мне и положила голову на колени, выпрашивая ласку. — А как ты тогда выжил? — разговор с Дарием не шел у меня из головы.
— Оборотень оттолкнул меня ногой, я ударился о дерево и потерял сознание, но смертельных ран у меня не было. Когда я очнулся, тебя уносили, а я не стал терять времени и сбежал. Может, это было и трусостью, но что я мог сделать! — он тяжело вздохнул и развел руки в стороны.
— А ты не видел, что стало с тем оборотнем?
— Туша лежала без движений, мне некогда было рассматривать. А к чему эти расспросы, любимая? — от последнего слова я резко дернулась.
— Просто хочу восстановить картину тех событий. Не бери в голову. Для тебя их лучше забыть. И Ден… — я замялась, подбирая подходящие слова, хотя чтобы я не сказала, все прозвучит слишком жестоко. — Не называй меня так, давай оставим наше прошлое в воспоминаниях. Я… вышла замуж…
Он превратился в каменную статую. Глаза стали стеклянными. Через минуту, медленно качнул головой, потом, еще и еще раз.
— Ты ведь говорила, скучала, вспоминала…
— Так и было, только потом, обстоятельства сложились так, что я вышла замуж. Все изменилось стремительно, сама не ожидала… прости, — что я могу сказать, как объяснить человеку, прожившему отшельником тридцать пять лет, что мое сердце его отпустило. Я действительно стала монстром! Чувство вины меня накрыло с головой, но единственное, что я могла сделать сейчас — быть честной.
— Я понимаю, и предполагал подобное, прости старика за его иллюзии. Надежда, она знаешь, такая баба упертая, все не хочет, и не хочет помирать, — он грустно улыбался, а в глазах ни капли осуждения или обиды.
Мы проговорили до утра, как старые друзья. Он больше не затрагивал нашу историю. Развлекал меня байкам из его исследовательской жизни. А под утро я почувствовала голод. Он нарастал стремительно. Ден сразу уловил изменения, засуетился, спрашивал, чем помочь.
— Ты мне ничем не поможешь. Мне надо возвращаться домой. Спасибо за гостеприимство, — выдавила из себя, силы покидали тело, и надо было скорее уходить, пока я в состоянии передвигаться самостоятельно.
— Я могу попытаться раздобыть кровь. Или же можно попробовать заменители, я тут кое-что изобрел, — он смотрел на меня с сочувствием, и в тоже время улавливался азартный блеск ученого.
— Ничего не надо, спасибо! — я быстро попрощалась и покинула его дом.
Вот только сейчас лежа в кровати, я задумалась, интересно, а почему Ден не предложил мне свою кровь? Нет, я бы конечно отказалась. Просто, о таком он даже не помышлял, в этом я уверена. Он продумывал любые варианты, только не этот. А с другой стороны, он ничего мне не должен, я и без того сломала ему жизнь. Стать добровольным донором, на такое вряд-ли кто согласится по доброй воле. Кроме моего волка…
Поступок Чонгука говорил сам за себя. И тут я осознала, что губы мои разъехались в широкой улыбке. Поистине мысли о муже — теплый бальзам для моей души. Хватит притворяться, пора открывать глаза, дальше нет смысла оттягивать разговор.Чонгук лежал на боку, облокотившись на свою руку, увидев, что я открыла глаза, перестал меня гладить по волосам и замер. Мой мир сузился до размеров его глаз, ничего сейчас было не важно, только его теплота и забота. Искренность в глазах, не требующая подтверждения словами. Один его взгляд развеивал любые мои сомнения.
— Мне мало твоей крови… — я нарушила молчание.
В глазах волка я уловила страх, растерянность, он попытался взять себя в руки, и довольно спокойным голосом с нотками заботы уточнил:
— Тебе нужна кровь другого оборотня или ты мало выпила моей?
— Чонгук, я хочу почувствовать тебя всего… — тут уже я смутилась, никогда не предполагала, что в здравом уме буду говорить такое. Глаза волка округлились, он и не думал скрывать свое недоумение.
— Лиса, я… правильно тебя понимаю? — он был такой милый, и сейчас меньше всего походил на будущего альфу. Волна нежности ураганом затопила мое сердце, стало трудно дышать. Я протянула руку, погладила его по волосам, и за шею притянула к себе, он остановился в миллиметре от моих губ, горячее дыхание Чонгука, его аромат, смешанный с едва уловим запахом одеколона, уничтожили остатки моих сомнений. Да, я хочу его, как же сильно хочу!
Чуть приподнявшись, я первая коснулась его губ, удивительно мягких, шелковисто гладких, и тут же ахнула от нахлынувших ощущений. Волк целовал так деликатно, так нежно, словно боясь одним неверным движением испугать меня. Я взяла в плен его нижнюю губу провела по ней языком, он касался моего лица кончиками пальцев, почти неуловимо, невесомо и чувственно. Какой же оборотень вкусный, хотелось изучить его, не отпускать, желание, неведомое, будоражащее росло во мне с каждой секундой.
Когда же его язык проник ко мне в рот, ненасытный, жаркий, невероятно мягкий, Чонгук пил меня, и не мог насытиться, казалось его язык, уже танцует танго в моей душе. Мои пальцы судорожно сжались на его шее, я притягивала волка к себе, желая раствориться, слиться воедино. Наши языки были гораздо смелее нас самих, они уже давно поведали друг другу о самых жарких тайнах. Если такой на вкус поцелуй с ним, что же ожидать дальше? Больше всего на свете я хотела это узнать!
Чуть отстранившись, прошептала волку в губы:
— Чонгук, разденься для меня…
Он ничего не сказал, удивление в его глазах говорило само за себя. Как же мне это нравилось! Оборотень грациозно, как кошка соскользнул с кровати. Скинул футболку, не отрывно глядя на меня, расстегнул джинсы, и они оказались на полу. Он стоял передо мной в одних трусах, на губах играла нежная улыбка, во взгляде все еще читалось смятение. Подозреваю, волк не мог поверить, в то, что сейчас произойдет.
Я явственно ощущала его голод, представляла, какой пожар творится у него внутри, но он держался, ни каким движением не показывая своего состояния. Лишь внушительный бугорок в трусах, красноречиво говорил за него.
— Их тоже сними… — я рукой указала на последний предмет одежды.
— Ты сегодня меня удивляешь, Лиса, — он говорил хрипло, с придыханием. Спорить не стал, и через секунду я уже любовалась полностью обнаженным мужем.
Он был красив, какой-то первобытной красотой. Идеально сложен, всего в меру, мышцы не выпирали сильно, зато вызывающе играли под кожей. Длинные стройные, накачанные ноги, на правом бедре татуировки до колена.
Чонгук уже соблазнял меня, ничего не делая просто стоя возле кровати обнаженным. Гладкая кожа на груди, внизу все выбрито. Никогда не интересовалась мужскими органами, но тут я покраснела и захотела прикоснуться. Красивый, ровный, его член слегка подрагивал, словно приглашая меня.
Как я могла, в наш первый раз не оценить его совершенство. Сейчас в первый раз я словно прозрела, и чем больше смотрела, тем больше хотелось начать изучение его тела, руками, губами, языком. Если тогда, я испугалась размеров, считая, что он может причинить боль, то теперь страх сменился вожделением, я доверяла этому волку, и готова была принять его полностью.
— Ты такой красивый, а я… грязная… — он приподнял бровь, снова удивленно на меня посмотрел. — Мне надо в душ…, - смущенно пояснила. Даже не помню, сколько раз я падала, пока добралась до дома.
— Лиса, ты всегда для меня желанна… — еле удержалась чтобы не замурлыкать от удовольствия. — Тебе помочь?
— Нет… я сама… — одна секунда и я уже скрылась в дверях ванной комнаты. Еще никогда я не принимала душ так быстро, тело ныло в предвкушении. Страх, сомнения? Они давно исчезли. Даже не стала вытираться полотенцем, глазами поискала, чтобы накинуть. Чонгук принес меня к себе в комнату, тут не было моей одежды. На вешалке увидела мужской халат, уже было потянулась к нему, а потом махнула рукой. Зачем?
Так и вышла к нему обнаженной. Волк стоял на том же месте, что я его оставила. Я решительно подошла к нему, рука скользнула по коже его гуди, как же приятно его касаться, согревающее тепло опутывало мое тело.
— Ты уверена? — всего два слова, и они ласкали меня гораздо искуснее рук. Он же сгорает от желания, и готов все остановить, даже не пытаясь меня склонить, соблазнить? Безумец!
— Дай мне почувствовать себя, — я прижалась к нему обнаженным телом, волк тут же подхватил меня на руки и понес на кровать. Он слизывал воду с меня, неторопливыми движениями, пробираясь к моему естеству, в точности зная, какие кнопочки затронуть, где приласкать, чтобы зажечь сильнее, вырвать стон, и заставить кричать его имя.
— Мая маленькая, сладкая девочка, — хрипло шептал. Руки его слегка подрагивали, взгляд наполнился нежностью, — Как ты прекрасна… совершенна…
Пальцы нежно коснулись моих сосков, и прикосновение тут же эхом пробежало по телу. Каждая его ласка, что-то пробуждала во мне, я все отчетливей улавливала его желания, его трепет и жажду. Чонгук хотел только меня, безумно, неистово, и это опьяняло, пробуждало поскорее познать неизведанное.
Сильные руки оборотня порхали по моему телу как бабочки, я уже потерялась в ощущениях, казалось, он успел приласкать меня всю, вобрать в себя холод и пробудить тело к иной, неизведанной жизни. Никогда я еще не ощущала себя настолько живой, я все превратилась в оголенный нерв блаженства, ласка любого участка тела вырывала судорожные стоны.
Мое лоно пульсировало и сокращалось в безмолвном крике, она звало его, мне уже было мало его языка, его прикосновений, до боли, до крика хотелось большего. Я развела ноги в стороны, выгнулась на встречу, приглашая его. В мыслях одно желание — ощутить его мощь, с одной стороны примитивный позыв, с другой стороны он затмил все.
Его глаза до краев наполнены желанием, волк неотрывно смотрел на меня, нагнулся и поцеловал, сильнее, чем прежде, наполняя меня своим светом и жаром, и вошел, одним движением заполнил до краев. В глазах рассыпались бриллианты, ослепляя, и я ощутила, как смешались наши энергии, как две силы соединялись воедино, как наши души пронизывал свет, растворяя любые страхи.
Чонгук двигался неторопливо, я чувствовала, как он сдерживает себя, думая в этот миг о моем наслаждении. Он подстраивался под мой ритм, улавливал малейшие спазмы в лоне. А я содрогалась от ощущений внутри, сжималась вокруг его плоти, ощущала каждый изгиб, каждую набухшую вену. Казалось его плоть гораздо глубже чем может быть, она пробиралась внутрь меня, находила потаенные уголочки, которые даже для меня всегда были под замком. Он неспешно пробуждал меня, а я больше всего жаждала раствориться в нем, разбить все преграды, и добраться до обнаженной души.
Его сердце билось во мне, я ощущала каждый его удар, слушала, как волк в мыслях шептал мое имя, и я отвечала ему, еще больше раскрываясь его, желая вобрать все до капли, желая познать его. Наш безмолвный диалог посредством взгляда, был красноречивее любых слов. В глазах у меня был только золотистый свет, а в центре — он, мой волк обрамленный ореолом неземного свечения.
И внутри за этим образом, я явственно ощущала его зверя, прирученного, ласкового, и такого ненасытного. И сколько же необузданных желаний, сколько идей и потаенных страстей он приглашал меня познать. Чонгук заполнил меня всю, лишь немного ускорив ритм, он продолжал сдерживать себя, под пальцами я ощущала его кожу, подобную бархатной стали. Наслаждение, оно росло во мне с каждой минутой, я дышала только им, и иного не хотела.
Обвила ногами тело, впилась ногтями в спину, кажется, я кричала, выла, стонала, и неизменно повторяла его имя. Не может быть так великолепно, нереально, остро и умопомрачительно. Связь с реальностью ускользала, я держалась за волка, блуждая где-то по просторам его души. Он заполнил каждый миллиметр моей пустоты собой, наполнял живой энергией единения. А потом мое тело разлетелось на миллиарды осколков, от ошеломляющего наслаждения. Я смотрела на мир через его медовые глаза, и ощущала, как он взрывается в ответ, многократно усиливая мои ощущения. И никаким силам вселенной неподвластно было разъединить нас, одно удовольствие, одни чувства и эмоции на двоих.
— С первым оргазмом, моя солнечная девочка, — уже несколько позже, когда мир стал приобретать привычные очертания, я услышала ласковый шепот над ухом.— Никогда не думала, что это может быть так… — задумалась, ни одно из известных мне слов не подходило под описание, — Улетно, невероятно, ммм, ты сделал что-то невозможное. Как же хорошо!
— Надеюсь, это только начало, — в его голосе, еще отдаленным эхом улавливался страх.
— Мне конечно особо не с чем сравнивать, но мне кажется ты мастер в этом деле, — я не узнавала себя, никакого стеснения, неловкости, хотя раньше одно слово «секс» могло спокойно вогнать меня в краску.
— Или все же девочка моя, тебе не с кем сравнивать. Для меня, честно признаться, такого рода близость тоже в новинку. Потому, если что не так говори, постараюсь исправиться, — я попробовала почувствовать его эмоции, его переживания, и ничего не вышло. Не получалось так легко считывать информацию, как например с его отцом или другими волками.
Я вспомнила, как он сдерживался во время близости, уверена он привык к другого рода отношениям, и теперь сомневался, все ли сделал правильно. И это осознание еще сильнее ласкало мою душу. Он старался и переживал, из-за меня!
— Лучше постарайся, чтобы мы как можно чаще это повторяли! — я подползла ближе и устроилась у него на плече, оборотень тут же обнял меня и прижал к себе.
— Лиса, ты продолжаешь меня приятно удивлять сегодня! — даже не надо было смотреть на него, чтобы почувствовать счастливую улыбку на лице. — Так ты пришла за кровью, или потому что соскучилась?
— Чонгук, я бы все равно вернулась, — я поцеловала его грудь, вдыхая его запах, и в этот миг поняла, что уже не смогу обходиться без этого дурманящего аромата.
— Забрать вещи? — голос игривый, он скорее подшучивал, или напрашивался на признание.
— К тебе, я бы вернулась к тебе. Даже учитывая… — тут я замолчала, не желая ступать на скользкую дорожку нашей последней ссоры.
— Лиса, я понимаю, многое стоит между нами, многое нам еще предстоит выяснить, но я сделаю все, чтобы ты навсегда осталась возле меня, — он явно, даже сейчас что-то не договаривал, в очередной раз сдерживая свои порывы, но в искренности его слов я не сомневалась.
— Я и не хочу уходить! — мои пальцы скользили вдоль его торса, добрались до шрамов, умело скрытых под тату, я наклонилась и провела по выпуклостям языком. Так приятно исследовать его тело! И тут меня осенила догадка, — Чонгук, так у оборотней все быстро заживает и без шрамов? Или я ошибаюсь?
— Обычные повреждения да, а вот если тебя режут раскаленным ножом, то порезы заживают как у обычного человека, и после остаются отметины, — он говорил будничным тоном, как о самых обыкновенных вещах, и даже голос не дрогнул. Пусть сейчас был не самый подходящий момент, и мне не хотелось нарушать нашу идиллию, но желание знать о волке больше пересилило. Какой изверг мог с ним такое сотворить?
— Когда ты первый раз показал, сказал из-за брата? Неужели это сделал Чонхён?
— Резал не он. Мой братец не стал бы марать свои белые рученьки, — едва уловимая дрожь прошла по телу волка. — Но организация мероприятия полностью на его совести. До сих пор помню его взгляд, когда он смотрел, как меня режут, там была надежда.
— Надежда на что? — мне было страшно слышать ответ, но если я хочу приблизиться к его миру, я обязана знать все.
— Что я сдохну. А еще каждый мой крик заставлял его кончать от садистского наслаждения. Лиса, ты точно хочешь слушать дальше? Тебе оно надо? — он взял мою голову в ладони и заглянул в глаза.
— Да, расскажи мне все, — я притянула его к себе и поцеловала.
— Как знаешь, это твой выбор, — он тяжело вздохнул и еще сильнее прижал меня к себе. — Это случилось вскоре после смерти моей матери. Чонхён имел какие-то дела с альфой близлежащей стаи, он договорился о выгодных для себя условиях, и сдал меня ему.
— То есть сдал? Какое тот альфа имел отношение к тебе и вашей стае?
— По нашим законам, если альфа претендует на территорию другой стаи, он должен кинуть вызов альфе. В нашем случае моему отцу, но поскольку Чонсок уже в возрасте, он может послать вместо себя наследника. Только Чонхён переиграл ситуацию, меня подкараулили у дома, скрутили, чем-то обкололи и вывезли к альфе. Приковали цепями в каком-то подвале, и ежедневно пытали, вынуждая сдать стаю, отца, волков, обменять их на свою жизнь, — я чувствовала, как подо мной напрягаются мышцы Чонгука, как тяжело ему переноситься в те кровавые события.
— А почему ты решил, что все это устроил Чонхён?
— Он лично приходил на каждую пытку. Тот альфа пообещал ему теплое местечко, а в нашей стае, он считал, что получит меньше, ведь наследник я.
— И как ты выбрался? — сколько же боли пришлось ему перетерпеть, и при этом тьма не поглотила его душу.
— Я долго не умирал под пытками, а альфа решил победить меня типа в честном бою. Собрали волков из двух стай, так бы победа была максимально правдоподобной, и альфа на законных основаниях мог претендовать на наши земли и народ. Меня порезанного выпустили на бой, и я победил. Правда, жаль, убить не смог, меня оттащили раньше, чем успел нанести смертельный удар. А при членах моей стаи, меня прикончить уже не могли. Вот так и получилось хрупкое перемирие.
— А твой отец, неужели он не видел, в каком состоянии ты был?
— Видел, ему сказали, что я собственноручно пришел и стал направо и налево гасить их волков, — потом очень тихо добавил, — Он поверил.
— А Чонхён, как ему все сошло с рук? И он и дальше сидит под крылом у Чонсока? — после рассказа, мне собственноручно хотелось разорвать его брата на куски.
— Он ползал на коленях, извинялся. Конечно, играл, спасал свою шкуру. Пощадил я его из-за отца. Он был убит смертью матери, я не хотел еще раскрывать предательство его сына, причинять ему новую боль. Чонхён у них был любимчиком. Постарался себя обезопасить, держал братца в узде, хотя уверен, он только и ищет повод, чтобы засадить мне очередной нож в спину.
Воцарилось молчание, тяжелое, я знала, Чонгук только что пережил все вновь. Все эти годы он был один, носил в себе тяжесть предательства. И не было никого, кому можно было довериться, раскрыться. Как бы не повернулась наша судьба, я понимала одно, никогда и не при каких обстоятельствах я не придам мужа. И сделаю все, чтобы раны прошлого больше не терзали его сердце.
— Чонгук, ты больше не одинок, — я постаралась вложить в эту фразу всю теплоту, на которую была способна. Волк закрыл глаза, и одинокая слезинка скатилась по его щеке. Он мне поверил.