Глава 22
— Дарий, еще не так давно, я как и ты пылала ненавистью, обвиняла оборотней в своей участи. В чем-то ты прав, я тогда избрала твой путь. Из-за одной волчицы я стала вампиром, но ненавидела я всех, полагая, что они все чудовища. И эту мою веру ты закреплял годами, всеми доступными способами. И пусть и сейчас я не до конца знаю волков, но ненависть моя исчезла. Теперь я отчетливо понимаю, нельзя всех мерить одной меркой. Если оступился один оборотень, вовсе не значит, что весь вид подлежит нашей ненависти и уничтожению. Я отпустила ситуацию, и поверь, вздохнула с облегчением. Ненависть в первую очередь отравляла меня, ставила блок именно на моей судьбе. Да, ты пережил предательство, тебе разорвали сердце, но все осталось в прошлом. Дарий, ее больше нет, а ты тут живой, у тебя все есть, и надо просто найти в себе силы перешагнуть через прошлое, простить и отпустить, — я говорила искреннее, то что познала сама, то что позволило мне дышать свободной грудью, и мне безумно хотелось помочь дяде преодолеть его тьму.
— Нет, девочка моя, ты продолжаешь идти по моему пути. Твой разум затуманился чувствами к чудовищу. Пойми, в нем течет ее кровь! Он заманивает тебя в свой любовный капкан, будет петь красиво, ласкать до дрожи, проникнет в каждую клетку твоего тела, отравит собой твое естество, а потом тебе уже не сбежать. Ты будешь, как зомби выполнять все, лишь бы иметь возможность просто находиться рядом. Думаешь, я не считал, что у нас с Шанталь особенные отношения? Думаешь, она не пела мне о любви? И она была настолько убедительной, что я даже созерцая ее предательство, продолжал верить в наш исключительный союз. И сейчас, моя дорогая, у тебя есть шанс вырваться из этого ада максимально безболезненно, пока окончательно не пропала! — его руки подрагивали, глаза лихорадочно блестели, но голос оставался тихим и спокойным.
— Ты не добавил, что намеренно меня закинул в их логово. И зная тебя Дарий, ты просчитал и вариант моей симпатии к мужу. Предполагаю, ты даже хотел, чтобы я испытала нечто подобное, ведь тогда ты был бы не так одинок в своих страданиях? — он на мгновение отвел взгляд, словно боялся, того, что я могу увидеть в его глазах.
— Я ведь сейчас тебя предупредил, не позволил утонуть окончательно! — а вот тут он лукавил, выкручивался, пытаясь остаться белым и израненным в моих глазах. — У тебя есть огромная власть над оборотнями, так не дай же ей пропасть зря, не позволь ему подчинить себя! Лиса, ты не игрушка в его руках, ты можешь диктовать условия всем оборотням, и одним щелчком пальцев поставить их на колени! — он уже предвкушал триумф своей мести, и ему было глубоко плевать, что я при этом чувствую.
— Ты хочешь сделать меня игрушкой в своих руках, верно? Сам сказал я твое орудие мести, твой способ и дальше сражаться с ее тенью! И почему она на меня напала? Ведь судя по рассказам, Шанталь ничего не делала просто так. Какова в этом твоя участь, Дарий? — если уж говорить начистоту, пусть расскажет все. Я больше не хотела оставаться в неведении, не хотела сидеть взаперти.
— Ты не игрушка, девочка моя, ты будешь слишком сильна. А я тот, кто приведет тебя к триумфу. И это я знал, еще до твоего рождения, не был уверен, но с большей долей вероятности предполагал. И если ты считаешь, что я мог отдать тебя Шанталь — сильно заблуждаешься. Я не рассказывал ей о тебе, ты была моим скрытым козырем, моей тайной.
— Почему тогда она на меня напала, какие цели преследовала?
— Могу только догадываться, наверняка не знаю. Волчица, как-то прознала про тебя, про твою скрытую силу, и хотела устранить угрозу своей власти. Ты для нее была высшей угрозой, ведь против солнечного вампира, она проиграла бы по всем фронтам. Потому она напала с одной целью — убить тебя, других вариантов я не вижу.
— Или ты подослал ее, чтобы превратить меня в вампира? Ведь согласно пророчеству, я должна была им стать, чтобы открылась сила? — я внимательно наблюдала за мимикой дяди, и уверена, я бы учуяла малейшую ложь, его эмоции сейчас были слишком оголены, чтобы их спрятать.
— Я хотел, чтобы ты вначале продолжила род, времени было предостаточно. И уж поверь, если бы я принял решение о твоем обращении, то это не был бы такой варварский способ. А в тот момент, глядя, как из тебя стремительно утекает жизнь, у меня был только один выход, — он смотрел на меня спокойно, не пытаясь увиливать, если он что-то и не договаривал, то самую малость.
— Остается открытым вопрос, кто ей рассказал, если знали единицы?
— Это, моя дорогая, и для меня остается загадкой, — Дарий развел руками. — Сосредоточимся на делах сегодняшних, ты завтра возвращаешься в дом к мужу, и начинаешь действовать, сперва медленно, прощупывая свои возможности, и после, когда твое перевоплощение завершится, уже в полную силу.
— А с чего ты решил, что мне это под силу? — не нравилось мне, куда клонит вампир.
— Если ты можешь исцелить, точно также тебе доступно и забирать и подчинять, твоя власть над оборотнями будет только расти. Ты можешь постепенно забирать у мужа жизненную энергию, пока он не станет немощным, жалким подобием оборотня. Тоже самое проделай с теми членами стаи, на которых я укажу. Подчини их себе, выпей их силу, наполни себя, моя девочка! И это только первая ступень нашей мести! — он словно засветился изнутри, казалось, мысли о возмездии питают Дария, и только благодаря им он продолжает существовать.
— Где Рафаэль? — я сделала попытку сменить тему. И по правде говоря, сейчас разъяснений друга, его поддержки мне катастрофически не хватало.
— Не знаю, временно исчез. Я дал ему задание, разобраться со смертями, скорее всего, работает в этом направлении. Скоро объявится, — дядя махнул рукой. Его сейчас интересовала только месть. — Вернемся к главному, ты осознала, что ее род надо истребить, очень болезненно истребить!
— Дарий, я не буду вредить намерено волкам. Не буду твоей игрушкой возмездия. Я просто пойду своей дорогой, и впредь сама хочу принимать решения, без твоих советов, — я говорила очень спокойно, глядя ему в глаза, давая понять серьезность своих намерений. Я больше не была той пугливой девочкой.
— Ты продолжаешь слепо верить ему? — он злобно хмыкнул, подошел и сел рядом со мной. — Думаешь, со всем справишься, предав меня?
— Я не предаю тебя, а открыто говорю, что не хочу плясать под твои указки. Я не отказываюсь от тебя, наоборот, прошу забыть месть и жить дальше. Дарий, услышь меня, ты еще можешь все изменить в своей жизни! — глупо даже наедятся, что он меня услышит. — А падать с тобой в пропасть я не буду, и ты не заставишь меня!
— Не заставлю, говоришь? — он захохотал, так что мороз прошелся по коже, и из глубины сознания стал подниматься животный страх. Потом, смех резко прекратился, он схватил меня двумя пальцами за подбородок и поймал мой взгляд. Он врезался в мое сознание как смертоносный смерч, в висках гудела резкая возрастающая боль, а голова раскалывалась, будто в ней орудуют сотни кинжалов. Воздух вдруг стал ледяным, запахло сырой могильной землей, я задыхалась, тьма стремительно надвигалась, и не было спасения. Я не могла даже пошевелиться, окутанная его жуткой удушающей силой. — Лиса, ты думаешь, что неуязвима? Понимаешь, став солнечным вампиром, ты приблизилась к волкам, ты сильна с ними. А вот к вампирской силе ты теперь уязвима. Сейчас я лишь слегка показал тебе, что могу сделать. Представь, если я начну действовать, хотя бы чуточку сильнее? — его голос резал мою кожу ледяными ножами. — Ты в моей власти, так будет всегда, запомни. Если ты не заставишь страдать волков, я превращу каждую минуту твоей жизни в адские мучения, и то, что ты испытываешь сейчас, покажется тебе наслаждением, — он снова захохотал, и разжал руку.
Я упала на диван, задыхаясь, сжимая виски руками, пытаясь унять парализующую боль. Когда я смогла дышать ровнее, подняла глаза, дядя все еще сидел рядом, и сверлил меня взглядом.
— Дарий, месть тебя уничтожила настолько, что ты сам готов предать тех, кто искренне тебя любил. А я как бы там не было, не смотря на все наши разногласия, никогда бы не смогла причинить тебе вреда. Никогда бы не подставила тебя под удар. Ты для меня всегда был родным, — боль в голове постепенно утихала, а вот в душе образовалась кровоточащая рана. Мне все еще было жаль его.
Я встала, пошатываясь и пошла к выходу, не могла я больше тут находиться.
— У тебя есть время все обдумать, я не тороплю, — услышала его шепот, покидая комнату. Я даже не обернулась.
На улице была ночь. Я шла, не разбирая дороги. В голове шумело, мысли путались. Что делать? Куда идти? Мне сейчас так нужен был Рафаэль? Где он? Куда пропал? Сколько и куда я брела не знаю. Пока не услышала собачий лай за спиной. Обернулась, на меня смотрели огненные глаза Берты, собака добродушно виляла хвостом.
***
Тихая и спокойная ночь, тишина, удушающая, напоминающая о подкрадывающемся одиночестве. Чонгук сидел за домом в волчьем обличье и выл на луну. Звезды сверкали ярко, как россыпь алмазов на темно-синем бархате. Лунный свет всегда завораживал его и манил, он даровал силу и успокаивал разбушевавшихся демонов.
Останься он в человеческом облике, он бы в край обезумел. Разнес бы дом в щепки, и натворил бы еще не одну глупость. Он взывал к силам природы, просил мудрости и спокойствия. Когда Лиса ушла, дом вмиг опустел, у него не осталось, ничего за что бы он мог удержаться.
Тогда хватило нескольких секунд, чтобы в опустевших стенах осознать — солнечная девочка стала для него всем. А он дурак, не пошел за ней, пытаясь что-то анализировать, вспоминать события тридцати пятилетней давности. По факту, что бы там не случилось, там и осталось. Теперь сегодня, была его Лиса, его свет, его рай, его жизнь.
Шанталь. В его матери было столько энергии, столько силы, что казалось, она как призрак будет еще не одно десятилетие витать над ними. Чонгук любил мать, даже невзирая на ее разногласия с отцом, на ее чрезмерную жестокость и властность. Известие о причастности Лисы, ошарашило, заставило вновь вернутся в самый мрачный период своей жизни. Смерть Шанталь принесла с собой череду испытаний, шрамы на душе и теле, боль от предательства.
Казалось, он уже переступил тот период, полностью оправился, и вот, привет из прошлого. Только там, в лесу он поверил, что счастье возможно. Они так сблизились, жена тянулась к нему, искренне улыбалась, ее стена неприязни дала ощутимую трещину. Чонгук знал, надави он чуть сильнее, приласкай чуть больше, и Лиса раскрыла бы объятия, подпустила бы к своему телу. Но уже тогда он хотел ее всю, чтобы отдалась душой и телом, и этого он готов был ждать и добиваться.
Он хотел, чтобы миг их телесного единения соединил их навеки. Уже тогда он понимал, что никогда никого не хотел так сильно, никогда и ни для кого не готов был усмирить зверя. Лиса меняла его, и это было охренительно.
Только Чонгук не был уверен в ответных чувствах. Может быть, он завоевал симпатию, но он хотел ее всю. И дома новости про Шанталь воскресили старые раны в душе, он боялся очередных стараний. Потому он просил откровенности, потому хотел услышать имя того вампира. Это бы подтвердило, что он ей не безразличен, что хоть что-то да значит для Лисы.
Она же проявила твердость, не желая выдавать друга (или же он был больше, чем друг?). Он позволил ей уйти, отпустил свою девочку, из-за гордости и страха. В лесу он рассказал все, почти все, кроме выбора короля. Чонгук не знал, потепление в их отношениях — это действие крови или зов ее сердца.
Еще его одолевала жгучая ревность. Слово «любимый» произнесенное два раза из ее уст и не в его адрес. У нее были тайны и прошлое, был тот, кого она называла так, с кем хотела прожить жизнь, это медленно отравляло сознание Чонгука. Но спросить напрямую он опасался. Откровенность только делала первые неуверенные попытки войти в их жизнь, с другой стороны он боялся услышать правду. Вдруг ничего не изменилось, вдруг она не разлюбила? Тогда его надежды навсегда превратятся в золу, и их уже никогда не воскресить.
Волк безумно боялся, что не он окажется ее королем. Что, преодолев второй этап перевоплощения, Лиса уйдет, покинет его, в поисках своего короля, или вернется к прежнему возлюбленному. Но и не хотел рассказывать, влияя таким способом на ее выбор. Он хотел поступить правильно, и даже готов был закончить жизнь с разбитым сердцем, лишь бы она обрела счастье.
Пусть Чонгук не чувствовал ее запаха, пусть где-то на свете бродит его единственная волчица, но он был уверен больше, сильнее, чем теперь он любить не способен. Да, теперь, когда она ушла, он хотя бы себе мог признаться — это любовь, один единственный раз и навсегда. Звериное чутье подсказывало — это она. Даже если ему больно, он по-своему счастлив, ведь даже испытать подобное чувство — это уже самый большой подарок судьбы.
Голод терзал его сильнее, чем когда либо, тело ломало без нее, но это все же была уже иная жажда, когда хочется в первую очередь не телесных утех, а душевной теплоты. Лиса полностью его изменила, подчинила себе, и он не жалел об этом.
Даже если бы именно она в тот злосчастный вечер убила его мать, сейчас он готов был простить даже это. Волк бы простил ей все, и не задумываясь, положил бы жизнь к ее ногам.
Пока Чонгук завывал на луну, именно эти мысли крутились в его голове. Все же магия ночного светила была целебной. Злость и раздражение ушли, разум очистился.
Просидев до рассвета на заднем дворе, он почувствовал себя отдохнувшим. Силы вернулись, и теперь он просто обязан бороться за свою солнечную девочку. Если она выберет не его — он смирится. Но перед этим сделает все, чтобы стать ее королем.
Приняв человеческий облик, Чонгук прошел в дом. На мобильном был пропущенный от отца. Перезвонил. Разговор был коротким. Чонсок сообщил, что похороны сегодня в обед. После смерти Шанталь, все свои обиды и неприязнь, родитель выплескивал на него. Что ж это не новость, к этому волк уже привык.
Надо найти Лису. Скорее всего, она пошла к Дарию. Куда ей еще идти? Ночь без нее итак уже казалась вечностью. Выходя из душа, Чонгук услышал странный шорох во дворе. Подбежал к окну, и на миг замер в оцепенении. Его солнечная девочка ползла по тропинке к дому, ее трясло, она задыхалась. Секунда и он уже оказался возле нее, сжимал в объятиях:
— Лиса, что случилось?
— Кровь, мне нужна кровь… — шептала она потрескавшимися и пересохшими губами. Бледная, осунувшаяся, холодная и дрожащая, хрупкая, и безгранично любимая.