Часть 1
Иногда Чимин думает, что Сокджин потратил больше денег на декоративное оформление, чем на фактический бизнес. Всё ради чувства прекрасного, в каком‑то смысле. В конце концов, где он нашёл эти кожаные диваны, которые выглядят доподлинно потёртыми от времени и создают совершенную атмосферу упадка и разрушения, которая так соответствует концепции подпольного ночного клуба. С другой стороны, Джину несколько сотен лет, поэтому возможно, что это его диваны. О. О, диваны, вероятно, принадлежат ему, может быть Чимину стоит спросить его об этом.
Он делает глоток «Мартини», облизывая вермут со своих губ, а потом смотрит на нижний этаж, где посетители сидят за старыми деревянными столами со стаканами, наполненными до краёв красной жидкостью. Они спокойно болтают, и тихая музыка заполняет время от времени возникающие паузы.
Чимин когда‑то спросил Намджуна, почему он выбрал лоу-фай хип-хоп в качестве музыки, которая будет играть в клубе, и тот ответил ему, что, по-видимому, она помогает им расслабиться и даже успокаивает. Всё, что Чимин знает — он слушает лоу-фай, когда у него есть проблемы со сном, и эта музыка помогает ему лишь в том, что заставляет его страстно желать очутиться на своём мягком матрасе.
Он замечает Чонгука, который проходит между столами с наушником в правом ухе и маленьким микрофоном, прикреплённым к воротнику его синей рубашки. Парень смотрит на балкон, и их глаза встречаются. Чонгук улыбается ему, и Чимин в ответ показывает ему язык, прежде чем откинуться на спинку своего кресла.
Это долгая ночь, практически без клиентов, расхолаживающая и, если честно, скучная. Кроме того, совсем не выгодная для Чимина, потому что у него не было ни одного клиента за всё то время, пока он сидел в своём кресле, а сейчас уже далеко за полночь. И его «Мартини» почти закончился. Всё это приводит его в плохое настроение.
Он начинает обмахиваться рукой, глядя на многочисленные подсвечники со свечами, расставленные на каждой доступной поверхности. Они поддерживают освещение всего клуба на минимальном уровне, тусклом и затемнённом, и отбрасывают тени по углам. Если честно, то Чимину было наплевать на эстетические воззрения Джина, единственное, что его волновало, это опасность возникновения пожара. Кроме того, в этом месте было чертовски жарко.
Чимин смотрит на свой пустой стакан и вздыхает, он кладёт в рот оливку (с воткнутой в неё зубочисткой) и облокачивается на деревянные перила, махая руками так, чтобы Хосок смог заметить его. Когда он делает это, Хосок хмурится, протирая салфеткой стакан, Чимин поднимает свой пустой бокал и бросает на молодого человека у барной стойки умоляющий взгляд. Хосок вздыхает и жестом показывает ему, чтобы он секунду подождал, пока он возьмёт чистый стакан и сделает Чимину его напиток. Парень подошёл бы к бару сам и забрал бы его, но он находится наверху на балконе, и, на самом деле, ему слишком лень спускаться на первый этаж, где расположен бар. У Чимина создаётся впечатление, что Джин разместил бар именно там, потому что он знал, что иначе его работники просто ходили бы туда, чтобы пить, оставляя свои рабочие места.
В этот момент, наконец, возвращается Тэхён. Он садится в кожаное кресло напротив Чимина с довольной усмешкой на лице и с забинтованной рукой.
— Почему ты так долго задержался? — спрашивает Чимин. — Тебя заказали на сорок секунд, а ты отсутствовал полчаса.
— Извини, — Тэхён берёт свой недопитый бокал, который он оставил, когда получил заказ. — Новый чувак, который не очень‑то интересовался правилами. Я повторял их ему раз семь, и, когда он закончил, моя рука не прекращала кровоточить. — Тэхён поднимает перевязанную руку. — Потом я понял, что хочу в туалет.
Чимин морщится и скрещивает руки.
— Мне скучно, и моей выпивки всё ещё нет.
— Ты начинаешь злиться, когда тебя никто не заказывает.
— Ну, да-а, — Чимин выгибает бровь и убирает назад несколько прядей серебристых волос. Краска уже начинает сходить, и он должен будет скоро пойти в салон. — Просто, у меня пропадает ночь сна, и я не получаю денег, поэтому, конечно, я злюсь.
Тэхён смотрит на нижний этаж и широко улыбается:
— Чонгук сегодня вечером такой горячий, — Чимин закатывает глаза. — Эти штаны так ему идут.
— Ты, наверное, хочешь сказать, что они классно обтягивают его задницу.
— Да, — мечтательно вздыхает Тэхён и подпирает ладонью подбородок, растянув свои губы в широкой усмешке. — Я совсем потерял голову.
— О, слава Богу, — бармен, наконец, приходит с новым «Мартини», и Чимин с таким нетерпением хватается за стакан, что чуть не роняет его на пол. — Если я должен буду слушать твоё нытьё о Чонгуке в течение следующих трёх часов, то мне понадобится выпивка.
Тэхён впивается в него взглядом и хмурит брови.
— Ты такой...
— У тебя кровь в волосах.
Тэхён чертыхается и начинает отряхивать свои светлые волосы до тех пор, пока Чимин не указывает на его короткую чёлку, и тогда мальчик начинает растирать пряди волос между пальцев, пока засохшая кровь не начинает крошиться и осыпаться на пол.
Внезапно планшет Чимина загорается, и появляется уведомление.
— Угадай, кого заказали, — Чимин берёт планшет и нажимает на панель уведомления, открывая информационную вкладку.
— Похоже, что новый клиент. Сеанс — полторы минуты.
Тэхён прищёлкивает языком.
— Везёт тебе.
Конечно, ему везёт. Полторы минуты сеанса всегда очень выгодно, он заработает приличную сумму денег, нет никакой спешки, поэтому не будет слишком больно и, обычно, клиенты, которые заказывают такие сеансы, очень хорошо с ним обращаются после того, как получают то, что они хотят. Чимин нажимает на зелёный квадрат, который подтверждает заказ и съедает оливку, снимая её зубами с палочки для канапе. Уведомление сообщает ему, что деньги переведены ему на счёт, и он возвращает планшет на стол.
— Я пошёл.
— Будь осторожным, да-а? — машет ему рукой Тэхён. — Я буду ждать тебя здесь.
***
В клубе есть только три номера люкс, остальные услуги оказываются либо в комнатах меньшего размера, либо на нижнем этаже клуба на диванах, которые расположены в небольших кабинках чуть дальше от остальной части посетителей.
Чимин спускается вниз по лестнице балкона и направляется в свой люкс, расположенный в холле прямо за дверью, которую постоянно охраняет Югём, один из сотрудников их службы безопасности и друг Чонгука. А это означает, что он тот ещё паршивец. Но с мышцами.
Югём открывает Чимину дверь и подмигивает, когда тот проходит мимо него, потом дверь закрывается, и Чимин оказывается в коридоре. Он проходит мимо красного номера люкс и останавливается перед синей дверью своего люкса. Парень глубоко вздыхает, слегка поправляет свои волосы и после этого открывает дверь.
Его люкс всегда в глубоких синих тонах.
Неоновый свет цвета электрик — единственное освещение, которое позволяет разглядеть обстановку. Он отбрасывает на чёрный кожаный диван отблески лазури, и вся комната кажется гораздо холоднее, чем она есть на самом деле.
Чимин заходит в люкс, закрывает за собой дверь и направляет свой взгляд на вампира, сидящего на диване. Он стройный, возможно, даже немного худощавый, с бледной кожей. От синего света кажется, что у него ввалились щёки. Его одежда выглядит слишком большой на таком хрупком теле.
Чимин улыбается ему, слегка приподняв уголки своих губ.
— Впервые здесь, милый?
Вампир кивает. У него приятное лицо с мягкими чертами и обиженно надутыми бледно-розовыми губами, нос пуговкой, но при этом очень цепкий взгляд и глаза почти как у кошки. В общем, он полностью соответствует типу Чимина.
— Тогда, позволь мне объяснить тебе правила, — Чимин начинает расстёгивать верхние пуговицы своей свободной рубашки. — Ты заказал меня на полторы минуты, когда время закончится, прозвучит сигнал, и ты должен будешь остановиться. Хотя, ты можешь добавить минуты или секунды к сеансу, но ты должен сказать мне об этом, прежде чем закончится время.
Вампир кивает, и Чимин указывает на правый угол комнаты.
— Здесь есть камера, которая записывает всё, что происходит в номере. Кроме того, мне разрешено подать тревогу, если по какой‑то причине я не буду чувствовать себя комфортно или безопасно. — Чимин наклоняет голову набок. — Всё понятно? — ещё один кивок. — Хорошо, тогда назови мне своё имя.
Вампир моргает.
— Юнги.
Это... ну, это не тот голос, который Чимин ожидал услышать от обладателя такого лица. Он низкий, даже какой‑то грохочущий, глубокий и чертовски приятный на слух.
— Меня зовут Чимин. Выбери место.
Юнги хмурится.
— Место.
— Где ты хочешь меня укусить?
— Шея, — отвечает он, не задумываясь, на секунду бросив взгляд на шею Чимина. Потом он снова смотрит на его лицо.
Чимин соглашается с тем, что его укусят в шею, есть места и похуже, которые можно было выбрать. Или, возможно это потому, что ему всегда нравилось иметь отметины на своей шее, которые спускаются вниз к ключицам, и возможно ещё ниже, но это совсем другая история, а сейчас он на работе.
Чимин кивает и берёт секундомер с журнального столика, стоящего напротив дивана, потом садится рядом с Юнги, соединив колени вместе. Чимин тянет вниз рубашку, пока она не сползает чуть ниже его плеч, выставляя на показ его шею и ключицы.
— Она новая, не хочу, чтобы испачкалась, — Чимин улыбается Юнги. — Меня не кусали в шею уже давно, поэтому ты будешь первым.
— Мне повезло, — говорит Юнги, и Чимин чувствует в его бесцветном голосе намёк на сарказм. — Я буду осторожным с твоей рубашкой.
— Ну, тогда... — Чимин бросает взгляд на секундомер и кладёт большой палец на его выключатель. — Как только ты захочешь.
Юнги наклоняется и, по какой‑то причине, проводит подушечками пальцев по его шее, как будто он отодвигал длинные волосы, освобождая кожу... и это, Чимин не станет лгать, кажется очень приятным. Как только он чувствует лёгкое дыхание Юнги около своей плоти, Чимин нажимает на выключатель, и секундомер начинает обратный отсчёт.
Чимину нравятся сеансы в полторы минуты. У вампиров целая уйма времени, чтобы насытиться, поэтому они не спешат. Когда они торопятся, они пытаются выпить как можно больше крови за короткий промежуток времени, который у них есть, и это, сука, так больно. Полторы минуты, конечно, не самый лучший сеанс, но определённо лучше, чем тридцать секунд.
Клыки Юнги легко вонзаются в кожу, и Чимин морщится на мгновение, потому что они, твою мать, всё же такие острые, а потом расслабляется. В конце концов, он привык к этому. Через некоторое время ты впадаешь в какое‑то оцепенение и почти не чувствуешь, как из тебя высасывают кровь.
Как только кожа вскрыта, Юнги приникает губами к месту, которое он выбрал, чуть выше изгиба, где плечо переходит в шею, и начинает медленно пить. Никакой спешки. Никакого голода. Никакой животной жажды крови, это просто его каприз, думает Чимин. Да-а, Чимину нравятся сеансы в полторы минуты.
Всё так, пока он не чувствует, что происходит что‑то странное. Во всех смыслах этого слова.
Чимин знает, как действует яд вампира. Есть разные виды ядов: некоторые вызывают у тебя головокружение, некоторые парализуют тебя, другие сразу же заставляют тебя потерять сознание. Но чтобы яд возбуждал, об этом он слышит в первый раз. Просто потому что нет никакого другого объяснения тому, что происходит прямо сейчас.
Через маленькие ранки на его шее проникает жар, который мягко распространятся по всему его телу. Чимин сглатывает и бросает взгляд на секундомер. Прошло всего лишь сорок секунд. Он не собирается возбуждаться от того, что у него пьют кровь, однозначно нет, он профессионал, твою мать, ради Бога, он на работе, он собирается и дальше держать себя в руках.
Чимин сжимает зубы и закрывает глаза, пытаясь сосредоточиться на чём‑то помимо этой ситуации. У него дома нет молока, поэтому он должен будет купить его как можно скорее, и раз уж он задумался над этим, то он мог бы сходить в продуктовый магазин и купить нормальной еды, нельзя же продолжать жить на продуктах быстрого приготовления, кроме того...
Чимин не может сдержать лёгкий вздох, который вырывается у него из горла, когда Юнги снова вонзается в ранку своими клыками, чтобы из неё вышло ещё больше крови. И, какого чёрта, нужно быть таким нежным, от этого, кажется, только хуже, если бы Юнги был одним из тех вампиров, которые кусают шеи так, как будто они хотят сломать их пополам, было бы гораздо лучше. Вместо этого, Юнги продолжает кусать очень нежно и лишь нетерпеливо пить из места укуса кровь, вызывая у Чимина головокружение.
Ещё не прошло и минуты, всего лишь пятьдесят шесть секунд. Чимин продолжает крепко сжимать свои губы, он клянётся, что чувствует, как стон вот-вот вырвется у него изо рта, а этого действительно не может произойти. Господи, это будет очень трудно объяснить.
Юнги кусает снова чуть выше, кожа легко поддаётся, и вампир хмыкает, Чимин клянётся, что он на грани того, чтобы получить аневризму. Именно тогда, когда язык Юнги скользит по его коже, надавливая чуть сильнее, такой влажный и тёплый, Чимин чувствует, как у него в штанах дёргается член. Чимин слегка откидывает голову назад, невольно раздвигая свои ноги, и прикрывает глаза. Он понятия не имеет, действие ли это яда, но, твою мать, ему на самом деле очень хорошо. Он мог бы потеряться в этом, утонуть в лёгких волнах тепла, которые пробегают по его телу, короткие вспышки наслаждения возникают то тут, то там под его кожей. Чимин осмеливается взглянуть на секундомер, Юнги слишком занят своей едой, чтобы обращать внимание на его движения или то, что его дыхание стало несколько быстрее, чем обычно. До конца остаётся всего лишь двадцать пять секунд.
Он начинает считать про себя, пытаясь отвлечься от ощущений, врывающихся в его тело от того, что Юнги слишком много рядом с ним и слишком близко.
Юнги сжимает зубами маленькие проколы, чтобы вытянуть побольше крови, и с жадностью сосёт её, помогая себе языком, и Чимин всхлипывает. Его глаза расширяются, когда он осознаёт, что на самом деле издал этот звук, он чувствует, как его щёки вспыхивают, Юнги останавливается на секунду, прежде чем положить свою левую руку на бедро Чимина и сжать его, продолжая снова пить из его шеи. И Чимин не глупый, он понимает, что Юнги сделал это вероятно потому, что он думал, что причинил ему боль, и поэтому он сжал его ногу в качестве извинения, но, чёрт возьми, разве это поможет Чимину прямо сейчас. Потому что руки Юнги невероятно красивые, с длинными пальцами и голубыми венами, просвечивающими под бледной кожей. Чимин закусывает свою нижнюю губу, чтобы больше не издавать никаких звуков, его возбуждённый член дёргается у него в штанах, он чувствует, что его нижнее белье становится липким, и это... это просто смешно. Потому что Чимин клянётся, что мог на самом деле кончить от этого, просто от этого проклятого яда и быстрого языка Юнги, он мог на самом деле...
Секундомер останавливается и громко звенит, глаза Чимина широко раскрываются, и Юнги сразу же отстраняется. Чимин сжимает ноги и надеется, что ему всё же удастся скрыть выпирающий бугор в своих штанах.
Он сглатывает и выпрямляется, пытаясь, по крайней мере, притвориться, что он в порядке и совсем не возбуждён так сильно, как он не был уже очень долгое время. Юнги смотрит на него в течение нескольких секунд слегка помутневшими глазами, его губы красные от крови Чимина. Это нормально, у вампиров занимает несколько секунд, чтобы прийти в себя после еды.
Вампир моргает и откашливается, быстро слизывая кровь со своих губ.
— Я не испачкал её.
Чимин хмурится.
— Хм?
— Твою рубашку.
— О, — кивает Чимин. — Спасибо.
Юнги озирается вокруг в течение секунды.
— Я просто ухожу, или...
— Да, ты просто уходишь.
Он действительно должен немедленно уйти, Чимин умирает.
Юнги тихо фыркает, но начинает подниматься.
— Я не должен позаботиться о тебе после этого?
Чимин, практически, чуть не стонет, потому что: во-первых, Юнги должен уйти, прежде чем Чимин не начнёт дрочить прямо перед ним, во-вторых, слышать, как этот голос говорит «позаботиться о тебе после этого» на самом деле сейчас ему вряд ли поможет.
— Я надеюсь, что тебе понравилось обслуживание, — удаётся произнести Чимину, он всё ещё работает, и есть вещи, которые он должен сказать.
На долю секунды уголки губ Юнги приподнимаются.
— Понравилось. Я мог бы даже прийти ещё раз.
Боже, пожалуйста, не надо.
— Я польщён, — говорит Чимин, возможно, немного слишком сухо.
Юнги разворачивается, как будто он собирается уходить, но потом ещё раз оборачивается, чтобы посмотреть на Чимина.
— Я сожалею, если причинил тебе боль, потому...
Чимин хмурится, когда Юнги замолкает на середине предложения, и тогда у него в жилах стынет кровь. Юнги не сводит своего взгляда с совершенно недвусмысленной выпуклости в его штанах, Чимин замирает на месте, вся его кровь приливает к его лицу.
— Я... Чёрт, я сожалею, если... я не... — бормочет Юнги, делая шаг назад, и Чимин клянётся, что он видит, как вампир краснеет, твою мать. — Я...
— Милый, — улыбается Чимин. — Наше время закончилось. Ты должен покинуть комнату.
Юнги кивает почти отчаянно, и затем выбегает из номера люкс, плотно закрывая за собой дверь и оставляя Чимина в одиночестве.
Чимин смотрит на закрытую дверь в течение нескольких секунд, мечтая, чтобы его дыхание выровнялось хотя бы немного, но напряжение в его штанах, кажется, совсем не собирается спадать. Чимин вздыхает и бросает резкий взгляд на камеру, после чего он сердито встаёт и идёт в отдельную ванную комнату своего номера люкс.