Часть 2
— Господи, Чим, — говорит Тэхён, как только Чимин снова падает в кресло. — Что, чёрт возьми, тебя так задержало, тебя не было почти целый час. — Тэхён хмурится. — Почему у тебя такое красное лицо?
Чимин зачёсывает свои волосы назад и берёт стакан с совершенно новым «Мартини», который Хосок, вероятно, сделал для него, зная, что он любит выпить после сеанса.
— Должен был передёрнуть, а потом запаниковал.
Тэхён моргает, глядя на него, а Чимин потягивает свой «Мартини», надеясь, что его кожа вскоре прекратит пылать.
— Ты сделал что?
— У меня был стояк, — Чимин ставит свой стакан. — Потому что яд вампира — та ещё сука.
Морщинка между бровей Тэхёна становится только глубже.
— Яд?
— Яд клиента возбудил меня. Потому что есть яды, которые...
— Чимин, нет.
— Что значит «нет»?
— Нет никаких ядов, которые бы возбудили тебя, вампиры не могут вызвать у тебя стояк своим ядом.
Чимин переваривает эти слова в течение нескольких секунд. В эти конкретные секунды у него есть время на то, чтобы понять, что он, совершенно невероятным образом, по-настоящему, затрахался.
— Так значит, — начинает он. — Ты говоришь, что у меня был стояк просто оттого, что я завёлся от клыков этого чувака, которые он вонзил в мою шею?
Тэхён сужает свои глаза, явно обдумывая варианты своего ответа.
— Думаю, да. Да.
— Ну, тогда, — Чимин ставит свой «Мартини» и шипит. — Меня трахнули.
***
Если кто‑то спрашивает Чимина о законности его работы, он отвечает, цитируя то, что сказал Джин, когда Чимин задал ему тот же самый вопрос: «Это всё находится в так называемой „серой зоне", где грань между законным и незаконным очень размыта».
Вампиры существовали всегда, жили в темноте, скрываясь от остального мира до тех пор, пока в один прекрасный день они не прекратили делать это. Весь этот вид, старый и древний, который мог легко находиться под солнцем, разрушил всё, о чём говорилось в мифах и сказках, и просто раскрыл себя. Прошло несколько веков, в течение которых вампиры и люди учились жить рядом друг с другом, и это совсем не означает, что нет никаких правил.
Банки Крови — обычные учреждения и абсолютно законные, вампиры могут купить кровь, как если бы они покупали продукты, но, разумеется, вампиры не могут ходить и просто так пить кровь из шеи людей, когда им это заблагорассудится. Именно тогда и появились Бордели.
Законные ли они? Нет.
Знают ли люди, работающие в таких Борделях, что то, чем они занимаются, не законно? Да.
Знают ли люди, работающие в таких Борделях, что они могут подвергаться опасности? И снова, да.
До тех пор, пока существует соглашение, будет и «серая зона», которая, так или иначе, делает всё достаточно простым. В конце концов, правительство знает о существовании Борделей, и тот факт, что они всё ещё не закрыли их, говорит о том, что, очевидно, эти заведения им тоже чем‑то полезны.
Вампиры избалованы, они любят пить тёплую кровь, Бордели — это лишь простой каприз, назойливое желание, которое они хотели бы удовлетворить время от времени.
«Серая зона».
Чимину нравится эта «серая зона». Она позволяет ему иметь работу, которая приносит ему неплохой доход, чтобы жить в комфорте, стабильное положение, потому что он в клубе находится на третьем месте по востребованности, и... хорошо, да, кто‑то мог бы возразить, что давать пить свою кровь — это не самая лучшая карьера, на которую можно отважиться, но и не худшая. Как если, не иметь никакой работы вообще.
Кроме того, это только два раза в неделю.
***
Чимин сидит в своём обычном кресле, Тэхён расположился напротив него и не спускает своих глаз с Чонгука, который, как всегда, прохаживается между столами, и внимательно наблюдает за посетителями и остальными сотрудниками.
Чимин смотрит на Тэхёна и вздыхает.
— Боже, Тэ, просто пригласи его на свидание.
Тэхён цокает языком.
— Поскольку мне совсем не интересно получить отказ, нет, спасибо.
— Он не откажет тебе.
— Определённо, откажет.
— На каком основании?
— На том основании, что я — человек, а он — нет.
Чимин кивает на Джина, который сидит на табурете у барной стойки и с расслабленной улыбкой наблюдает за своим клубом.
— Он — не человек, но всё же встречается с человеком.
Тэхён закатывает глаза.
— Намджун — его жертва, конечно, они вместе.
— Он не был рождён жертвой Джина, — Чимин стучит палочкой для канапе, и оливка падает в «Мартини». — Кроме того, Чонгук только наполовину вампир, поэтому...
— Поэтому я должен просто набраться смелости, да, я знаю, — Тэхён откидывается на спинку своего кресла. — Мы уже говорили об этом раньше.
— Да, кажется, раз семнадцать, — вздыхает Чимин. — Я не знаю, почему я беспокоюсь.
Тэхён усмехается.
— Я тоже, малыш.
Чимин решает сосредоточиться на людях внизу, отвлекаясь, он наблюдает за несколькими посетителями, которые пьют кровь у штатных работников, расположившись на особых диванах, его взгляд скользит по комнате, пока снова не натыкается на Джина, который сейчас с кем‑то дружески болтает. Чимин совершенно уверен в том, что он видел этого мужчину прежде, и когда до него доходит кто это, его глаза расширяются.
— О, дерьмо, — Чимин нагибается и прячет голову за перилами, и Тэхён, нахмурившись, смотрит на него.
— Что ты делаешь?
— Он здесь!
— Кто? О! — Тэхён тоже быстро нагибается. — Стояк от Клыков?
Чимин морщится.
— Ты придумал ему прозвище?!
— Разве это не забавно? Стояк от Клыков. Оно подходит.
— Это похоже на название дерьмового порно.
Глаза Тэхёна расширяются.
— Мне нравится это. Давай сделаем такое порно. У меня и название уже есть для продолжения.
Чимин наблюдает краем глаза, Джин смеётся, и вампир, Юнги, если он правильно запомнил, улыбается тоже.
— Почему он здесь снова?
— Стояк от Клыков 2: Высоси всё до последней капли, — Тэхён поднимает руку в воздух. — Субтитры: клыки вернулись... и на этот раз, это личное.
— Если ты не заткнёшься, на хер... подожди, — Чимин хмурится и смотрит на своего друга. — Почему это личное?
— Потому что в конце первого фильма тебя похищает Лоран.
— Кто такой, на хер, этот Лоран?
— Враг Стояка от Клыков, французский знатный вампир, у которого есть зуб на него.
Прежде чем Чимин может спросить его, знает ли он каких‑нибудь французских вампиров, чтобы снять их в фильме, Юнги поднимает свой взгляд на балкон, и их глаза встречаются. Чимин моментально вскакивает на ноги и садится в кресло, закрывая своё лицо рукой и притворяясь, что он поддерживает ею свою голову.
— Твою мать, дерьмо, он заметил? — спрашивает он, и Тэхён откашливается.
— Ты имеешь в виду, заметил ли он, что ты ведёшь себя, как плохой персонаж из мультфильма? — Тэхён делает паузу. — Не-а, но уверен, что он абсолютно всё почувствовал благодаря своим способностям вампира.
— Я убью тебя, на хер, — шипит Чимин. Его планшет вибрирует, Чимин подскакивает на своём месте и видит, как Тэхён пытается сдержаться, чтобы не фыркнуть.
— Вау, интересно, кто бы это мог быть.
Чимин вздыхает и берёт планшет. Панель уведомления показывает ему, что его выбрали для десятиминутного сеанса.
— О, — сглатывает Чимин. — Вот, дерьмо.
— Что?
— Он попросил десять минут.
Тэхён хихикает и щёлкает пальцем по своему стакану.
— Этот вампир запал на тебя.
Чимин кусает свою нижнюю губу, его палец зависает над кнопкой подтверждения. Если только он не хочет получить ещё один стояк от вампира, то он действительно не должен принимать этот запрос. Но ему очень нужны деньги, эта неделя была такой ленивой...
— Твою мать, — Чимин подтверждает заявку и чуть не бросает планшет на стол. Тэхён удивлённо поднимает бровь.
— Ты пойдёшь?
— Мне нужны деньги, — Чимин хватает свой «Мартини» и залпом допивает его. — Пожелай мне удачи и никаких неловких стояков.
— Мысленно я с тобой, Чим.
Чимин глубоко вздыхает и встаёт, он поправляет свою рубашку и направляется в номер люкс.
Югём подмигивает ему, как обычно, и открывает для него дверь, Чимин клянётся, что слышит, как его шаги отзываются эхом у него в голове. Он останавливается перед дверью своего люкса и закрывает глаза.
— Хорошо, — шепчет он. — Без шуток. Да, я разговариваю со своим членом, всё хорошо. Нет, это не хорошо, Господи, прекрасно, в любом случае, давай сделаем это.
Чимин открывает дверь, быстро закрывает её за собой, и его глаза находят диван.
Юнги уже сидит там и смотрит на него глазами, окрашенными голубым неоном.
— С возвращением, милый, — говорит Чимин, натягивая улыбку, которая выглядит определённо искусственной. — Приятно видеть, что мои услуги так высоко оценили.
— Ты можешь пропустить это.
Чимин хмурится.
— Прости?
— То, что ты должен сказать, — пожимая плечами, отвечает Юнги. — Пропусти это.
Чимин делает паузу и кивает, потом он направляется к дивану.
— Прекрасно. Что ты хочешь сегодня?
Юнги смотрит вниз на свои колени, его большой палец, играет с серебряным кольцом на его указательном пальце.
— Главным образом, принести свои извинения за прошлый раз.
Чимин благодарит Бога, а также Обаму за то, что холодный свет в его номере люкс не позволяет Юнги видеть ужасно яркий румянец, который распространяется по его лицу.
— Нет нужды извиняться, главным образом, это я виноват в... — Чимин морщится. — ЭТОМ.
Юнги смотрит на него и кивает.
— Хорошо.
— Так вот почему ты здесь? — спрашивает Чимин. — Ты хотел извиниться?
Юнги качает головой.
— Нет, я здесь также для того, чтобы пить.
Дерьмо. Чимин сдерживается от вздоха и начинает расстёгивать верхние пуговицы своей синей рубашки, но Юнги поднимает руку.
— Я укушу твоё запястье, — говорит он. — Возможно, так будет... лучше. Да.
Чимину хочется исчезнуть.
— Да, — Чимин садится на диван и расстёгивает пуговицы на рукаве своей рубашки, он поднимает его так, чтобы обнажить своё запястье, потом берёт секундомер. — Ты помнишь правила?
— Да, — отвечает Юнги, не спуская глаз с запястья Чимина, что не приносит никакой практической пользы. Абсолютно.
— Ну, тогда, угощайся, — Чимин протягивает своё запястье.
Юнги бросает на него ещё один последний взгляд, прежде чем взять запястье Чимина и поднести его к своему рту. Чимин включает секундомер, и Юнги кусает. Клыки прокалывают кожу ещё легче, чем в прошлый раз, хотя Чимин чувствует, что Юнги немного более осторожный. Чимин глубоко вздыхает и отводит взгляд, пытаясь отвлечься от ситуации. И всё же, он ждёт этого, ждёт, когда жар снова пройдёт через всё его тело.
Но этого не происходит. Даже, когда Юнги начинает сосать из двух маленьких ранок. Дело в том, что ощущения от этого всё же приятные, что само по себе как‑то хреново, но нет никакого подобия жара, проникающего прямо в его член, никакой вибрации в его голове от волн наслаждения. Просто... это просто очень приятно.
Чимин расслабляется и вздыхает, усаживаясь поудобнее и откидывая голову на подушку. Десятиминутные сеансы забирают у него слишком много энергии, и он мог бы заодно попытаться отдохнуть насколько это возможно.
Не прошло и минуты, прежде чем Юнги отстраняется от его запястья.
— Как ты начал работать у Джина?
Чимин хмурится. Юнги смотрит на него отсутствующим взглядом.
— Ты... — Чимин облизывает свои губы. — Ты пытаешься завести разговор, пока пьёшь мою кровь?
Юнги моргает.
— Это настолько странно?
Да.
— Нет.
Дерьмо.
— Расскажи мне, тогда.
Чимин выгибает бровь.
— Ты довольно требовательный.
— Я такой.
— Требовательный.
— Да-а.
— Ты также чертовски честный.
Юнги пожимает плечами, и Чимин думает, что если он поделится этим, то ничего страшного не произойдёт.
— Я начал работать на него немногим больше, чем два года назад, — говорит он, и Юнги начинает пить из его запястья снова. — Я искал лёгкие деньги, и это, как раз, подходило под определение «лёгкие деньги».
Юнги хмыкает, сжимая зубами ранку на коже, чтобы выдавить из неё больше крови.
— Это не опасно?
— Разумеется, — Чимин бросает взгляд на свой секундомер, две минуты. — За пределами этих стен гораздо хуже. Это место безопасное, Джин хорошо заботится о нас.
Юнги продолжает пить, но при этом он смотрит на него так, как будто просит его продолжать.
— Я встретил его случайно, я гулял однажды ночью и увидел это место, которое было похоже на ночной клуб, поэтому мне стало любопытно. Мне нравятся ночные клубы. — Чимин клянётся, что чувствует, как губы Юнги растягиваются в лёгкой улыбке. — Когда я вошёл, я понял, где я оказался, а Джин всё время крутился возле меня, спрашивая, по ошибке ли я здесь, и всё пытался выпроводить меня наружу, принося мне извинения снова и снова. Я просто спросил его, не ищут ли они свежее мясо, и начал работать здесь со следующей недели.
Юнги хмурится и отстраняется от запястья, его глаза выглядят уже немного темнее, чем обычно.
— Вот так просто?
— Я только что переехал в Сеул, раньше я жил в Пусане. Мне нужно было вносить арендную плату.
Юнги медленно кивает, как будто он не совсем убеждён ответом Чимина, но он не настаивает.
— Я знал Джина достаточно долгое время, — говорит он.
— О.
— Он хороший друг, — Юнги указывает на его запястье. — Ты хорошо себя чувствуешь?
Чимин кивает.
— Да, конечно, продолжай.
Юнги снова пристраивается к ранке и начинает жадно пить, всё ещё ужасно осторожно надавливая на запястье, которое он держит своими длинными и, на удивление, мягкими пальцами.
— Ты когда‑нибудь бывал в Борделе раньше? — спрашивает Чимин. Юнги, кажется, чувствует себя комфортно в окружающей обстановке, поэтому парень думает, что он бывал здесь, но всё равно спрашивает. Если Юнги считает, что имеет право задавать вопросы, то чем же он тогда хуже.
— Бывал, — отвечает Юнги, чуть отстраняясь от его запястья и задевая губами его кожу. — Бывал во многих разных.
Чимин хмыкает.
— И всё же, этот стал моим любимым, — говорит Юнги, прежде чем продолжить пить.
Чимин чувствует, что должно быть он покраснел, и это очень глупо. Он не знает, сказал ли это Юнги, флиртуя, потому что вампир склонен говорить довольно бесцветным голосом, и очень трудно понять, на самом деле, имеет он что‑то в виду или нет. Однако, эти слова застревают у него в голове.
Взгляд на секундомер говорит Чимину, что прошло три с половиной минуты, и в этот момент у него начинает кружиться голова. Десятиминутные сеансы хороши, но они слишком выматывающие. Он знает, что после этого он должен будет вернуться домой, потому что ни за что на свете никакой другой вампир не будет пить его кровь, если Чимин действительно не хочет оказаться в беде.
И всё же, Чимин привык к этому, к головокружению, наверное, через какое‑то время у тебя развивается своего рода устойчивость. Юнги снова впивается в рану, острые зубы сильно сжимают кожу, но недостаточно для того, чтобы проколоть её снова, Чимин мягко вздыхает от этого ощущения. Твою мать, это действительно приятно... не возбуждающе, не на этот раз, но это так расслабляет, лёгкие волны тепла закручиваются в клубок у него в груди, это что‑то такое, с чем он мог бы и, возможно, даже хотел бы познакомиться поближе.
Внезапно, Юнги отстраняется и опускается на диван. Его подбородок весь красный от крови, губы почти алые, взгляд помутневший и приоткрыт рот.
— Дай мне... секунду, — сглатывает Юнги, он еле говорит, как будто он пьяный.
— Конечно, — в этом нет ничего необычного, когда во время более длительных сеансов вампиры делают перерывы. Кровь, в конце концов, тоже вызывает лёгкую зависимость, как любой алкоголь, а вампиры слишком ленивы, чтобы искать похмелье.
— У тебя приятный вкус.
Чимин замирает. Юнги, кажется, даже не заметил, что говорит вслух. Это ещё одно последствие от выпитой крови, вампиры становятся разговорчивыми. Обычно Чимин не возражает, его это просто не волнует, но... чёрт возьми, то, как это сказал Юнги... Голос хриплый, с этим выражением блаженства на его лице, которое просто завораживает Чимина.
— Да? — спрашивает Чимин, по какой‑то причине он чувствует, что хочет вытянуть из Юнги больше. — Какой я на вкус?
Юнги моргает и медленно переводит на него свой взгляд. Чимин видит, что его глаза проясняются, и теперь его взгляд становится слишком острым.
— Сладкий, — отвечает он. — Но есть ещё небольшая кислинка.
— Кислинка.
— Как... чёрт, я не знаю, — хихикает Юнги, и синий неон отражается в его тёмных волосах. — Как «Джин».
Чимин хмыкает.
— Я пью много «Мартини».
— Тогда, значит, он, — Юнги быстро слизывает кровь со своих губ юрким языком. — Я клянусь, что почти ощутил вкус оливок.
— Чушь собачья.
— Возможно. А возможно, и нет, — Юнги медленно выдыхает и вытирает свой подбородок от крови тыльной стороной руки. — Спасибо за обслуживание.
— Что? — Чимин смотрит на секундомер, в запасе есть ещё пять минут. — Ты всё? У нас ещё есть время.
— Я не буду больше пить, — говорит Юнги, выпрямляясь.
— Почему?
Юнги смотрит на него.
— Подожди, ты хочешь сказать мне, что твои клиенты используют все эти десять минут?
Чимин пожимает плечами.
— Они делают перерывы, но они определённо пьют больше, чем выпил ты.
Юнги усмехается и качает головой.
— Эгоистичные ублюдки, если они хотят напиться, то они могут сделать это с кровью из пакетов, а не с живыми людьми.
— Ты заплатил за десять минут, — настаивает Чимин. — Ты должен поговорить с Джином и попросить у него возмещение.
— Не-а, я уже получил то, что хотел, — отмахивается от него Юнги. — Используй эти оставшиеся пять минут, чтобы отдохнуть, я не собираюсь выпить из тебя всё до последней капли.
В номере наступает тишина. Юнги пристально смотрит на Чимина широко отрытыми глазами, и Чимин клянётся Богу, что он буквально слышит, как его собственная кровь мгновенно приливает к лицу.
— Это... — Юнги кашляет. — Это само как‑то вылетело.
— Да, уж, — ошеломлённо кивает Чимин. — Да.
— Я... я думаю, что пойду. Спасибо за твои услуги и... и всё такое.
Чимин отчаянно кивает.
— Да! Конечно!
Юнги начинает подниматься с дивана, и именно тогда Чимин вспоминает, что он всё ещё на работе и должен сказать всё это дерьмо:
— Я надеюсь, что ты придёшь снова, и я желаю тебе спокойной ночи.
Юнги одаривает его самой вымученной улыбкой, которую Чимин когда‑либо видел на чьём‑то лице, и направляется к двери. Но он останавливается перед ней, и его рука замирает чуть выше ручки, потом он оборачивается.
— Сельдь.
Чимин моргает.
— Что?
— Я слышал, что сельдь хороша при малокровии. Ещё петрушка. И апельсины, — говорит Юнги. — Поэтому съешь их.
Чимин смотрит на вампира в течение нескольких секунд, прежде чем из его горла вырывается хохот.
— Господи, ты такой требовательный.
Юнги усмехается в ответ.
— Я говорил тебе, что я такой.
— Хорошо, — Чимин трёт свой нос, и всё ещё тихо смеётся. — Я съем немного.
Глаза Юнги, кажется, задерживаются на нём ещё некоторое время, и Чимин пытается не отводить свой взгляд как можно дольше, а потом на губах Юнги появляется улыбка, такая... мягкая. Мягче, чем Чимин мог ожидать.
— Да, — говорит он. — Сделай это, куколка.
Юнги открывает дверь и уходит, Чимин остаётся в номере один. Раны на его запястье пульсируют, в его теле всё ещё присутствует жар, который медленно спадает, и у него есть в запасе ещё три минуты.
Он знает, что потратит их на то, что будет размышлять, как это чертовски приятно, когда тебя называет куколкой Юнги.