ГЛАВА 9: ХРАМ ТИШИНЫ
“Когда брат поднимет руку на брата, откроется третье окно. Но не в мир. В саму душу мира.”
— Сломанная скрижаль Ирахима, том III.
Храм Тишины был давно забыт даже теми, кто называл себя бессмертными. Построенный задолго до появления религий, он был местом хранения второй Печати, запертой в сосуде из живой плоти, питаемой страхом, болью и… истиной.
Только те, чья кровь принадлежала сразу двум мирам — могли войти внутрь, не умерев мгновенно.
Александр Рикарди прошёл этот порог, даже не сбившись с дыхания.
Жрецы в капюшонах расступились. Их глаза были зашиты, а на языках — серебряные иглы. Они шептали на забытом наречии — жертвоприношение уже шло.
На алтаре — семеро сосудителей, привязанных к цепям из мрака. Их кровь стекала по желобам, образуя ритуальный символ: сломанную восьмёрку, знак бесконечности, застывшей в момент смерти.
— Всё готово, — сказал Главный Жрец, не открывая рта. Голос шёл из воздуха.
Александр прошёл вперёд. Его глаза не были больше человеческими. В них вращались спирали, искажая саму ткань пространства.
— Она хочет говорить, — сказал он. — Праматерь проснулась.
В ответ — гул. Камни дрожали. На потолке зажглись символы. Печать открывалась.
----
На поверхности, среди древних руин, Ваня резко остановился. Земля под ногами дрожала. Из под земли веяло холодом, но он чувствовал другое — голод, неутолимый.
— Александр внутри, — сказал он. — И Печать в опасности.
— Значит, не будем тянуть, — сжала зубы Миа и достала стрелу с гравировкой крови.
— Ты дрожишь, — сказала Аурелия, касаясь руки Вани.
— Он больше не человек. Но и не демон. Он стал… чем-то иным.
— И я тоже.
— Что ты несёшь?
Он посмотрел ей в глаза.
— Моя кровь изменилась. После Лабиринта. После Праматери.
— Ты держишь её внутри?
— Нет. Я держу себя вне неё. Пока могу.
Они вошли в подземелье.
------
Александр стоял в круге Печати. В его руке — кинжал из зуба Сотворителя. Над ним — купол крови. Он шептал древние слова. И каждая из них отзывалась эхом у Ивана, где бы тот ни был.
Один из сосудителей закричал. Его тело вспыхнуло изнутри и рассыпалось прахом.
— Один. Осталось шесть, — произнёс Жрец.
Данте вздохнул:
— Не хватит. Даже их жизней — недостаточно. Чтобы вскрыть Завесу, нужна душа поэта. Душа, что несёт в себе любовь и проклятие.
Он поднял голову.
— Брат скоро придёт. Его душа — вот ключ.
-----
Иван, Миа и Аурелия шли по коридору, стены которого были выложены барельефами. Но что было странно — барельефы двигались. Они показывали сцены. Живые.
На одной — юный Александр держал младенца. Его глаза горели, но в них была тоска. Он говорил с женщиной в красной мантии. Та гладила его по голове:
— Он — твой брат. Береги его. Или однажды… он станет твоим концом.
На другой — уже взрослый Александр сжимает сердце отца в руке. Позади — огонь. Мальчик на коленях кричит: "Почему?"
Ваня узнал себя.
— Это… это ведь было. Только… я это забыл.
— Кто-то стер часть твоей памяти, — сказала Аурелия.
— Или я сам её запер, — ответил Ваня. — Чтобы выжить.
Он сжал амулет. Барельефы погасли.
И дверь в святая святых распахнулась.
-----
Александр стоял у алтаря, покрытого кровью. Сосуд в центре вибрировал — вторая Печать, почти раскрытая. Её свет мерцал, как умирающая звезда.
— Привет, брат, — сказал он, не оборачиваясь.
— Хватит, Александр. Ты не обязан быть этим. Мы можем…
— Что? Вернуться к иллюзиям? Ты всегда был слабее. Тебя любили. Я — нет.
Меня создали, чтобы сломать Завесу. А ты — её защищаешь.
— Это ложь. Ты выбрал это.
— Нет. Нас выбрали.
И он повернулся.
Ваня увидел: Александр уже не человек. Он был смесью плоти и мысли, демона и света. Глаза — вечные. Тело — изнутри переливалось структурами, как механизмы.
— Прими себя, Вань. Прими свою суть — и встань рядом. Мы можем переписать реальность. Стереть боль. Вернуть тех, кого потеряли.
— Это будет не жизнь. Это будет… клетка.
— Но клетка без страданий!
Они сошлись в центре круга. Вокруг них — вихрь из крови и времени.
------
Миа выстрелила — стрела ударила в грудь Александра, но рассыпалась.
Аурелия активировала руну запрета — пол не выдержал, и алтарь треснул.
Печать засияла, как ядро солнца. Из неё вырвался луч — он ударил в Ивана.
Он закричал.
Праматерь снова пробудилась внутри.
Она смеялась.
— Теперь ты видишь, дитя. Всё, что есть — ложь. Только я — истина.
Но Ваня вспомнил голос матери. Ласковый. Тихий. Живой.
— Мама сказала… «ты сам будешь выбирать, кем станешь».
Не кровь. Не боль.
Ты — выбор.
Он направил энергию вглубь себя — и… разорвал связь с Праматерью.
Из его спины вырвались крылья из пепла. Печать стабилизировалась. Александр отшатнулся — и впервые в его глазах появился страх.
— Ты… разорвал с Ней связь?
— Я — не её. Я — свой.
Иван шагнул вперёд.
— А ты, брат… теперь потерян.
------
Взрыв. Храм рушится. Александр исчезает во тьме, унося с собой осколок Печати.
Миа без сознания. Аурелия истекает кровью.
Ваня стоит один. На полу — след его слёз. Они пылают.
Печать не разрушена, но повреждена. И Завеса стала тоньше.
С неба падает звезда. По всей Земле люди просыпаются в панике.
Они видят сны — одинаковые.
О девушке в белом, идущей по красному полю.
Она поёт.
И её песня — зов к пробуждению.