ГЛАВА 10: ПАДЕНИЕ СНА
“Когда стирается грань между сном и явью — реальность начинает гореть изнутри.”
— Архив Пустошей, Том IV.
ПОСЛЕ ВЗРЫВА. БОЛЬ, КАК ДОКАЗАТЕЛЬСТВО
Ваня проснулся в кровавом тумане.
Пол под ним был тёплым и двигался, как дыхание чудовища. Воздух дрожал от энергии. Он попытался встать, но тело словно было распято — каждая клетка кричала.
Рядом — Миа. Бессознательная. Её кожа покрыта трещинами, из которых сочилась серебристая пыль.
Аурелия лежала в стороне, грудь еле-еле поднималась. Иван подполз к ней.
— Я… я здесь, — прошептал он. — Мы живы. Пока.
Аурелия открыла глаза. Взгляд мутный, но осознанный.
— Печать... треснула. Она всё ещё держится. Но ненадолго.
Он... он оставил в ней часть себя.
Ваня сжал кулак. Ему казалось, что сердце бьётся не в груди, а в самом воздухе.
— Данте забрал Осколок.
— Но я забрал кое-что у него тоже.
Он почувствовал в себе остаток энергии Праматери. Но уже не как пленника — а как носителя знания.
------
АЛЕКСАНДР: ОБРАТНЫЙ ПУТЬ
Где-то в Подземельях Осириса
Тьма, обволакивающая Александра была живой. Она ласкалась к нему, как шелковая змея. Он был ранен — ментально, физически. Иван не просто его победил. Он вырвал часть силы.
— Ты знал, что он сделает это, — прошипел голос из тьмы.
— Я надеялся, что не сделает.
А значит, он стал сильнее, чем я рассчитывал, — тихо ответил Саша.
Перед ним возник жрец. Тот, кто был раньше просто сосудом, теперь стал каналом. Глаза его светились лунным светом.
— Праматерь требует. Ты дашь ей новые души. И не простые.
— Я знаю, — ответил Александр. — У меня есть список. И он начинается с Милы, хранительницы Серебряной Скрижали.
Жрец склонился.
— А твой брат?
— Он стал опасностью.
Но я знаю, как заставить его сломаться.
Он повернулся к алтарю. На нём — сердце. Не человеческое. Оно всё ещё билось.
— Пусть Сон падёт.
------
СОННАЯ ПУСТОШЬ
Во сне, куда Иван был втянут насильно
Они стояли на бесконечном поле из стекла, под чёрным небом, где звёзды были глазами.
Перед ним — мать. Та, чьё лицо он почти забыл.
Но тут она была юной, ясной, как в воспоминаниях.
— Это не ты, — прошептал он.
Она улыбнулась.
— И да, и нет. Я — та, что осталась в твоей памяти. Твоя душа вызвала меня.
— Почему?
— Потому что ты больше не можешь не помнить.
Она коснулась его лба. Вспышка.
Воспоминание:
Голос отца. Крики. Маленький Александр держит брата. Мать плачет.
И шепчет: "Вы оба — половинки. Один носит свет. Другой — зеркало. Когда встретитесь, мир дрогнет."
Конец воспоминания.
— Александр был первым сосудом, — прошептал Ваня. — Но я… я должен был быть вторым. Мы — ключи.
— И ты должен выбрать: соединиться — или сжечь всё.
Пол начал рушиться. Пустошь отзывалась на имя Александр. Он послал кошмар.
------
УЖАС В СНЕ
Из трещины вышло нечто. Оно не имело лица. Только силуэт, составленный из образов страха Вани: умершая сестра, погребённые друзья, мёртвые глаза Александра.
— Это его послание, — сказала мать. — Он хочет сломать тебя здесь, где ты слабее всего.
— Пусть попробует.
Кошмар кинулся.
Бой во сне — искажённый, как отражение в рваном зеркале. Ваня сражался не оружием, а намерением, воспоминаниями, выбором.
Каждый удар — фрагмент прошлого.
Каждая защита — обрывок любви.
Он закричал:
— Я — не то, что ты хочешь. Я — не его копия!
Он вспыхнул.
В Пустоши зажглось Солнце. Первое за тысячелетия.
Кошмар рассыпался. Мать улыбнулась и исчезла.
------
ПРОБУЖДЕНИЕ
Иван открыл глаза. Аурелия и Миа уже пришли в себя.
Они были окружены мягким светом — щит из его энергии. Без его ведома.
— Ты… изменился, — сказала Миа. — Твоя аура стала другой. Пахнет сном.
— Я был в Пустоши.
Александр отправил туда кошмар. Но я вышел. И вернул воспоминания.
Мы — не просто братья. Мы — баланс. И когда один склоняется — второй обязан выбрать.
Аурелия смотрела на него долго.
— Ты... первый, кто выжил в Пустоши. По-настоящему.
Он встал.
— Следующая цель — Милла. Если Александр идёт за Скрижалью — мы должны быть там первыми.
И в этот момент на стене храма появилось новое пророчество, написанное собственной кровью:
“Когда спящий пробудит первую звезду — небо перестанет быть домом. А Земля — родиной.”
------
На другом конце мира, в городе под названием Ла’Кора, на вершине стеклянного шпиля стояла девушка в белом. Та, что снилась всему миру.
Она посмотрела на небо.
— Двое проснулись. Остался один.
В её руке — третья Печать.
И она улыбнулась.