ГЛАВА 16: СТЕНЫ, КОТОРЫЕ ШЕПЧУТ КРОВЬЮ
“Когда Завеса начинает шептать, не отвечай. Даже в мыслях. Потому что мысли — уже не твои.”
— Из записей Стража Первого Круга, 872 лет назад
С того момента, как Иван взял Вторую Скрижаль, внутри него что-то изменилось.
Голос Праматери звучал не только во сне, но и наяву.
Он стал слышать, как камни шепчут имена умерших.
Он чувствовал мысли Миллы до того, как она их произнесёт.
И он начал бояться воды — как будто в её отражении прячется нечто большее, чем отражение.
— Ты в порядке? — спросила Аурелия.
— Нет, — честно ответил он. — Но я держусь. Пока.
Ночью он увидел сон:
Пустая церковь. Горящие свечи.
И Праматерь — сидящая на троне из костей, с глазами, в которых — пустота.
— Ты взял Вторую. Осталась последняя. Но знай: чем дальше ты идёшь, тем меньше ты человек.
Милла нашла записи древнего культа — Стражей Погребённого Собора.
Место, где когда-то заключили часть Праматери, чтобы остановить её влияние.
— Там… возможно, найдём ключ к отделению Искры, — сказала она.
— Или к её усилению, — заметила Мия.
Аурелия сжала рукоять меча:
— У нас нет выбора.
Они отправились в северные Тихие Равнины, туда, где под землёй спал Погребённый Собор Слова.
Но он уже просыпался.
Собор встретил их не тишиной — а пульсацией.
Словно стены дышали.
На камнях — кровавые надписи.
На каждой двери — чужие имена.
— Они… это наши имена, — прошептала Мия. — Все… кроме…
— Кроме моего, — сказал Ваня.
Аурелия остановилась.
— Что это значит?
— Что я больше не часть их мира. Праматерь метит меня. Или… изолирует.
Они шли вглубь. И чем ближе к сердцу храма, тем ярче становились шепоты.
— Милла…
— Аурелия…
— Мия…
— Ваня, ты — огонь. Но кого ты сожжёшь?
-----
У одного из них начались первые симптомы заражения.
Милла.
Сначала — головные боли.
Потом — зрачки начали расширяться в темноте.
Затем — она начала писать странные символы, не осознавая этого.
— Это… язык Завесы, — прошептала Мия. — Символы Проклятых.
— Мы должны уйти! — крикнула Аурелия.
— Нет, — остановил Ваня. — Она — не враг. Пока.
Праматерь ищет слабых точек.
Мы должны дойти до Сердца Собора. Там — можно разорвать связь.
Но в глубине он знал: один из них может не выйти.
Они достигли зала — центрального круга, в центре которого — пустой алтарь и зеркало, в котором отражалась только Праматерь.
— Почему нас не видно? — спросила Аурелия.
— Потому что мы всё ещё… существуем, — прошептал Иван. — А она — уже нет.
Зеркало не отражает жизнь. Только вечное.
Вдруг зеркало дрогнуло.
Из него вышел силуэт — точная копия Миллы.
— Кто ты?! — закричала Мия.
— Я — то, что будет, если не остановите Праматерь.
Я — Милла, поглощённая ею. Я уже чувствую её внутри.
Милла упала на колени.
— Она говорит со мной. Я… я начинаю верить ей.
Ваня подошёл.
— Тогда поверь мне. Пока я здесь, я не отдам тебя ей.
Он активировал Скрижали.
И Завеса — впервые — затрещала.
Скрижали, соединённые вместе, вызвали выброс энергии.
Собор застонал.
На потолке — трещины.
Но вместе с ними пошли трещины в памяти самих героев.
Аурелия вдруг забыла лицо своего брата.
Мия не могла вспомнить, где родилась.
Милла перестала помнить своё имя.
— Ваня! — закричала Аурелия. — Это цена? Цена Искр?!
Иван держал Скрижали в руках, стиснув зубы.
— Я… не позволю вам забыться.
Если цена — моя человечность… пусть будет так.
Он собрал всю волю — и Скрижали вспыхнули белым светом.
Из зеркала раздался крик.
И тень Миллы исчезла.
Собор погрузился в тишину.
Когда они вышли на поверхность, мир был другим.
— Что это? — спросила Мия.
— Завеса… стала тоньше, — прошептала Милла. — Я это чувствую.
Ваня посмотрел на небо.
— Одна Скрижаль осталась. Но времени почти нет.
Аурелия подошла ближе.
— Ты всё ещё с нами?
Он посмотрел ей в глаза.
— Я с вами. Но Праматерь — тоже.
Теперь она не только шепчет.
Она… видит.
На горизонте — чёрная вспышка.
Завеса треснула в другом регионе.
Слуги Праматери вышли на поверхность. Не Служители. Не люди. А существа, забытые в легендах.
И где-то среди них — Александр.
Живой.
Но изменённый.