ГЛАВА 15: УТОПИЯ, КОТОРАЯ НЕ СУЩЕСТВУЕТ
“Истинный город не тот, что на карте, а тот, о котором боятся вспоминать.”
— Из уст первого служителя Завесы, перед исчезновением Ликса
Путь к Ликсу начинался с глубокой расселины у восточной границы Временных Теней.
Чтобы войти в Утопию, герои должны были пройти сквозь Пороги Забвения — место, где воспоминания сливаются и изменяют реальность.
— Если хоть один из нас усомнится в себе, — предупредила Милла, — порог его съест.
Иван, ещё хрупкий после контакта с Праматерью, шагнул первым.
Внутри него бушевала искра, и каждая секунда существования казалась чужой.
Аурелия шла за ним.
Но когда они вошли — город Ликс… начал вспоминать их.
Ликс не был разрушен — он был заморожен во времени.
Улицы сияли под водой, словно зеркала. На фасадах — обрывки слов. В небе — ни звезды. Только отражения зданий, которых не существовало.
Мия сжала посох.
— Я… была здесь.
— Что? — удивилась Аурелия.
— В детстве. Перед тем, как всё стерлось.
Это… моя мать. — Она показала на статую, покрытую трещинами.
На постаменте было выбито:
“ИЛЛАНА — СОЗДАТЕЛЬНИЦА ЗЕРКАЛЬНЫХ СКРИЖАЛЕЙ”
Все замерли.
— Твоя мать создала Скрижали? — прошептала Милла. — Тогда это объясняет, почему ты чувствуешь их.
Ваня медленно посмотрел на Мию.
— Ты — ключ. Ликс помнит тебя. Он ждёт тебя.
Каждый шаг в городе отзывался эхом в памяти.
На одном из зданий стены сами начали формировать слова:
“Вторая Скрижаль спрятана в Сердце. Но Сердце — не место. Это чувство.”
— Что это значит? — спросила Аурелия.
— Возможно, — прошептала Мия, — мы должны… показать сердцу, что мы ещё живы.
И тогда Ваня поднял руку. Искра внутри него вспыхнула — и город начал двигаться.
Фасады задышали. Вода зазвенела. Из глубин поднялось центральное здание — Хранилище Памяти.
Но вместе с ним из теней вышли Служители Безымянной.
Четверо. И ещё один — в чёрном, с лицом, скрытым зеркалом.
— Отдайте Искру, — сказал он.
— Никогда, — ответил Иван.
— Тогда… город падёт вместе с вами.
-----
Служители атаковали молча, но их шаги и движения отзывались в разуме, как голос.
— Ты не достоин.
Ты — ошибка.
Ты должен забыть.
Каждый из героев чувствовал, как их воспоминания трещат.
Милла закричала, держась за голову.
— Они ломают сознание! Это не бой тела — это бой памяти!
Ваня сжал Скрижаль — и из неё вырвался всплеск Искор.
Впервые он не сдерживал силу.
И реальность вокруг дрогнула.
Он увидел детство. Смерть отца. Первый поцелуй с Аурелией. Александра, плачущего на руинах.
Все эти моменты стали оружием.
— Я — не забываю.
Я — жив.
И вы меня не сломаете.
Вспышка света сбила двух служителей. Остальные отступили.
Но чёрный остался.
Он снял маску.
И под ней — лицо Александра.
— Александр?! — воскликнула Аурелия.
— Нет, — прохрипел он. — Не совсем.
— Я — его остаток. Ликс сохранил его память.
Когда Завеса сломала его разум, сюда просочалась тень.
Я — его сожаление.
Он поднял руку — в ней была копия Скрижали.
— Хочешь пройти к истине, Иван? Тогда пройди через меня.
И они схлестнулись — бой не мечами, а жизнями.
Каждый удар — воспоминание.
Каждое касание — выбор.
Но в конце — Ваня остановился.
— Ты — Александр, который хотел другого пути. Я… уважаю это.
И отпускаю тебя.
Он опустил Скрижаль.
И тогда тень исчезла.
А Хранилище открылось.
Внутри был зал из стекла. На пьедестале — Скрижаль, пульсирующая синим светом.
Но рядом — послание. Написанное рукой Илланы:
“Тот, кто возьмёт Вторую Скрижаль, примет частицу моего дара.
Но также и моё проклятие.
Он увидит то, что другие не могут.
И услышит голос Праматери, даже когда Завеса молчит.”
Мия подошла.
— Я должна…
Ваня схватил её за руку.
— Нет. Я уже запятнан. Я слышу её.
Позволь мне — пока я ещё человек.
Он взял Скрижаль. Свет вспыхнул.
И Праматерь прошептала:
— Ты не спасёшь их. Ты просто будешь последним, кто помнит, как они умирали.
Ликс начал рушиться.
— Нам надо уходить! — закричала Аурелия.
— Он не выдержит две Скрижали! — крикнула Милла.
— Нет, — сказал Ваня, держась за голову. — Он — завершает себя. Город — часть Завесы. Он выполнил своё.
Он передал Память.
Из руин они вышли в последний момент.
И в тишине, на краю разрушенного утопического города, Иван встал.
В его руках — две Скрижали.
А в голове — голос Праматери, звучащий теперь навсегда.