Нектэрия ( Влада Крапицкая

Лана.
Я никогда не устану наслаждаться восходами и закатами солнца. Это самое прекрасное зрелище на Земле, особенно рассветы. Говорят, в это время ангелы разговаривают с нами, и поэтому я всегда стараюсь встретить рассвет на вершине горы.
Уже восемь месяцев я живу в горах. Наконец-то я далеко от шума и суеты цивилизации. Мне почти 32 но, только живя здесь в горах, я испытала впервые безмерный покой и безмятежное счастье. Не знаю почему, но именно сегодня я начала вспоминать свою предыдущую жизнь, и в очередной раз поняла, как всё было мелочно и поверхностно.
Детство - печальное. Мать родила меня рано, и только когда мне исполнилось 22, она впервые сказала, что не жалеет о моём появлении на свет. Но я понимаю, что если бы не она, я не стала бы тем, кто я есть. Она закалила меня. Даже сейчас мне тяжело вспоминать всё что было. Мама и папа были слишком молоды, и не готовы к моему рождению. Как и следовала ожидать, вскоре они развелись. А меня отдали бабушке. Это было три самых счастливых года в моей жизни. Моя бабушка, бабуля как я люблю её называть, для меня олицетворение всего самого лучшего, что было в моей жизни, мой якорь в океане борьбы за жизнь, мой луч солнца, в хмуром, тяжёлом небе. Но всё хорошее длится не долго. В три с половиной года мама решила украсть меня и увезла на другой конец страны. Но дело было не в проснувшейся материнской любви. Она просто хотела насолить отцу и его маме, моей бабуле.
Это хорошо, что наша человеческая память избирательна, и я плохо помню первые годы жизни с матерью. В двух словах - это страх и отчаяние. У неё был только один метод воспитания - наказания. Кнут без пряника. И тогда я же поняла, что я всего лишь пешка в чужих руках. Я рано научилась не проявлять эмоции, потому что моя мать, чем больше я плакала, тем больше злилась. Или это был азарт от понимания, что другому человеку больно? Не знаю. Я научилась не плакать и не показывать своих эмоций. Когда я пошла в школу, мне это помогло. Очень помогло. Что уж тут скрывать, я была не красива и замкнута. Для моей матери моя внешность тоже была, наверное, разочарованием. Она и мой отец были красивы, а я.... Дети, иногда, бывают, жестоки и если ты отличаешься от них, тебя начинают травить. И меня травили, за мою внешность, замкнутость и нежелание осуждать или травить других детей. Со мной даже за одной партой сидеть считалось унизительно. Но и этот опыт помог мне в дальнейшей жизни - я научилась ставить себя на место других людей, и понимать, что чувствуют они, поэтому я старалась не делать людям больно.
Первые три года моей жизни были счастьем, последующие одиннадцать - унижением. А потом, даже странно, я стала симпатичной. Нет не красавицей, а просто вполне симпатичной девчонкой. И со мной стали общаться, прислушиваться и учитывать моё мнение. Но это друзья и одноклассники. А дома было всё по-прежнему. Что только я не пробовала, чтобы убедить мою мать, что я не такой уж выродок, как она любила меня называть. Пару лет я старалась учиться на одни пятёрки, благо у меня хорошая память и я люблю читать, да и жажда знаний всегда жила во мне. Но матери было всё равно. Я пыталась быть хорошей помощницей по дому. Это закончилось тем, что всю домашнюю работу свалили на меня, без всяких слов благодарности.
Потом я решила стать бунтаркой - раз уж я такая плохая, и ничего изменить нельзя в суждениях моей матери, я покажу себя сполна, во всей красе. Как говорится - всё познаётся в сравнении. И я дала ей поводы для сравнения. В конечном итоге, телесные наказания только усилились, но меня это мало волновало, боль я тоже научилась терпеть ещё в детстве. А потом мама устала от меня. Она как раз опять вышла замуж, а я в шестнадцать лет закончила школу. Отправив меня к бабушке, в одну страну, она сама переехала в другую страну со своим новым мужем.
Так началась моя самостоятельная жизнь. Бабуля жила в маленьком городке, и мне пришлось уехать в другой город, чтобы продолжить обучение. После жизни с матерью меня уже ничего не пугало. Я вступала в новую жизнь. Моя мать поставила на мне крест после моих бунтарских выходок, да и у меня уже пропало желание кому-то, что-то доказывать. Мне просто было интересно самой - выйдет из меня что-то более-менее нормальное или нет. К сожалению, любопытство - мой самый большой недостаток, а может достоинство?
Обучение всегда давалось мне легко, с этим проблем не было. А вот студенческая жизнь тяжелее, особенно когда тебе никто не помогает (у бабушки с её смешной пенсией деньги брать было стыдно), но я быстро наша выход из ситуации, да и работа меня не пугала. Впервые работать я пошла в тринадцать лет, уборщицей. Незабываемый опыт. А вторая моя работа (то есть подработка) была по сравнению с первой - сказкой. Когда ты живёшь в студенческом общежитии, где проживают по большей части одни молодые девчонки, где все кипят от энергии и выброса гормонов, самым логичным было заняться организацией дискотек. Я стала ди-джеем. Одна дискотека в неделю - и денег мне хватало, чтобы прожить до другой. Конечно, когда все разъезжались на практику, были тяжёлые моменты. Один раз, мне месяц пришлось жить на одном стакане семечек в день. Но всё к лучшему. Я оптимистка. Даже из самых тяжёлых ситуаций я научилась извлекать положительный опыт.
Затем начались мои первые трудовые будни. Я до сих пор не знаю, как к этому относиться. Это было поощрение от судьбы, или моё знание психологии, умение разбираться в людях и умение говорить то, что они хотят от меня услышать? Первое же собеседование закончилось для меня первой работой. Но я чувствовала, что способна на большее, поэтому, когда увидела объявление об открытии филиала одной крупной компании у нас в городе, решила рискнуть. Я претендовала на должность экономиста, а меня, к моему большому удивлению, в двадцать два года взяли на должность директора филиала. Став работать и зарабатывать неплохие деньги, я наконец-то обрела уверенность в себе, а потом и услышала от мамы слова, которых ждала больше двадцати лет, но... Я никогда не была жадной, и любила делать подарки, вот тогда то, моя мать и сказала мне, что не жалеет, о том, что родила меня. В моей душе очередной раз произошёл сдвиг. Было тяжело сознавать, что тебя любят не личные качества, а за деньги.
Хотя с любовью мне всегда не везло. Моя первая любовь - моя боль, удар в сердце. Даже мать никогда не могла меня так ранить, как он. Я верила ему, открыла свою душу, а он..... Поиграл и выбросил. Пять месяцев счастья, а потом два года боли. Сумрак и чёрная тоска. Но из этого я тоже извлекла очень важный урок. После этого в моём сердце живёт только моя бабушка, она никогда не предаст меня, не сделает больно, и я не хочу пускать людей в своё сердце. Я боюсь, что именно любовь может меня сломать. Наверное, я даже точно знаю, что любить мне нельзя.
Конечно, обжёгшись на молоке, дуешь на воду, но здесь другое. Моя первая любовь, это как прорыв плотины. С детства научившись не проявлять чувств, здесь я не сдерживала себя. Буря эмоций, я тонула в них, я купалась в море счастья. Всепоглощающего счастья. А может, именно этим я его испугала? Или я ему просто надоела? Не знаю. Теперь я не хочу никакой любви. Я знаю, что любовь - это счастье, но я так же знаю, как может быть больно, когда ты теряешь это счастье. Второй раз такой боли я не перенесу. Не смогу, у меня не получиться выплыть из этого океана отчаяния. Тем более, сейчас. Людьми движут только два вида эмоций - желание иметь деньги и любовь. Деньги - это власть, могущество. Любовь - это счастье, семья, дети, секс. Каждый из нас выбирает тот или иной приоритет в жизни, а потом дополняет его уже своими качествами. Но деньги и любовь основополагающие. Я пробовала любить - это оказалось больно. Семья - только моя бабушка, она старенькая уже, и когда она умрёт, это будет моим самым страшным днём в жизни. Дети - тоже мой страх, я боюсь, что стану такой же матерью как моя. А я помню своё детство. Не хочу, чтобы кто-то чувствовал, то же что и я. Не каждый это вынесет. Секс - моя первая любовь - мой первый мужчина. Я пробовала заниматься сексом потом, с другим мужчиной, но..... Попробовав мёд, всё равно сахар ложками есть не будешь.
И поэтому я выбрала деньги, но воспринимала их не как цель, а как средство для достижения цели. Моя карьера стала главным моим интересом. После того как я стала директором в двадцать два года, карьера пошла вверх. Получила ещё одно высшее образование я перешла в другую компанию. Моим коньком оказалось умение предсказывать, как будет развивать ситуация на фондовых рынках. И в итоге, к тридцати годам я стала вполне обеспеченным человеком. Но чем больше у меня было денег, тем более пустой казалась моя жизнь. Это была гонка - вечная, непрерывная гонка. Я стала уставать от общества людей. Общества, где необходимо пиариться, выглядеть на миллион долларов, общаться ни о чём, каких-то мелочах - кто, где, как и с кем. Я старалась избегать тусовок и вечеринок, но в какой-то момент, поняла, что больше так не могу. Даже мои выходы в свет, на обязательные корпоративы меня утомляли. И карьера в том числе. Никогда, после своей матери, я ничего не хотела никому доказывать, только себе. И я поняла, что и себе всё доказала. Просто поняла, что в плане карьеры я могу добиться всего чего захочу, и поняла, что мне это не интересно. Я доказала себе чего стою в этой жизни. И вот тогда, впервые за шесть лет я взяла отпуск и уехала в горы подальше от людей.
Горы всегда были моей страстью. Тишина, безмятежность, одиночество и понимание того, что они стояли за миллионы лет до моего рождения, и столько же простоят после моей смерти. А все мои попытки что-то доказать себе или кому другому - мелочь. Ведь в глобальном масштабе наша жизнь - миг. Почему же не использовать этот миг в своё удовольствие? И я решала - построить себе дом в горах. Это было как озарение. Благо денег достаточно, и я загорелась этой идеей, как никогда раньше.
И вот спустя почти год я уже переехала в него жить. Место для дома я искала недолго, потому что знала, чего хочу - это должны быть Карпаты и дом должен стоять на вершине горы. А так как я была рациональной личность и логиком по натуре, то свой дом я строила автономным во всех смыслах. Вода подавалась из артезианской скважины, поэтому в её очищении не было необходимости, а на выходе её фильтровали мощные фильтры, чтобы не загрязнять окружающую среду. Электричество я получала от солнечных батарей и ветряка. Ну и на всякий пожарный, в хозпостройке у меня было два генератора, но я их почти не использовала, потому что ветер и солнце давали мне всё необходимое.
Моя жизнь кардинально изменилась. Наконец-то я была свободна от всех дурацких правил и догм. Свободна от необходимости что-либо кому-то доказывать. Я была сама собой и занималась любимыми вещами. Ещё с детства я любила читать, и книги были моими лучшими друзьями. Особенно я любила историю, как общепринятую, так и альтернативную - не приемлю однобокий взгляд на вещи. Став читать сутками напролёт, я уже чувствовала, что просто чтения мне недостаточно и однажды я захочу увидеть всё своими глазами. Жажда знаний, любопытство опять мне затягивали. Но мне это нравилось.
И вот мой очередной, новый, интересный день. Восемь месяцев счастья, покоя и удовлетворения новой жизнью. Каждый рассвет я встречаю на этой горе, и каждое утро меня охватывает ощущение, что этот день принесёт мне много хорошего и интересного. Раньше я не ждала ничего от жизни, просто плыла по течению, сейчас же, наоборот, во мне бурлила энергия и радость.
За моей спиной неожиданно фыркнула Кэсси - моя любимая лошадь и я, аж, подскочила. Когда я первый раз оказалась на этой вершине, я захотела петь. Даже смешно и необычно для меня. Никогда до приезда в Карпаты я не проявляла свои эмоции столь явно. Теперь же каждый новый день я встречала песней. Музыка всегда была неотъемлемой часть моей жизни, но сейчас это было способом самовыражения. И я поняла, почему Кэсси стала тревожиться. Я задумалась, а моя душка Кэсси стала волноваться - где же моя песня? Агат же, как истинный джентльмен, красавец, просто смотрел на меня.
Лошади вообще для меня самые загадочные и интересные животные. У них такие умные глаза, как будто они заглядывают тебе прямо в душу. Первой у меня появилась Кэсси, но она стала скучать, и поэтому я купила Агата. Было очень интересно наблюдать их первую встречу. Они сразу признали друг друга, и меня это порадовала. Теперь каждое утро у нас начиналось с прогулки втроём, то есть впятером.
Сегодня петь мне не очень хотелось, потому что навалились воспоминания, и я подумала: «А может опять галопом пронестись по долине?». Но отбросила эту идею, потому что седло сегодня одето на Кэсси, а скакать лучше на Агате. « Ладно, завтра это сделаю, мне некуда спешить».
Встав на ноги, я свистнула, подзывая Сета и Рета. Эти дурашки опять куда-то сбежали, пользуясь тем, что я никогда не ограничивала их свободу. Это не Кэсси и Агат. Это дети леса, и им нужна свобода.
Уж не знаю кто, охотники или браконьеры убили их мать. Её ранили, но она смогла уйти от своих убийц и вернулась к своим детям, умирать. Она была ещё жива, когда я случайно наткнулась на неё, но рычать уже не могла и просто смотрела на меня. Когда я посмотрела в её глаза, полные боли и отчаяния, я думала что умру от её боли. Я понимала, что они волчата, хищники, но не могла их бросить. Был ещё и третий щенок, но он уже умер, и я решила спасти хотя бы двух выживших. Так они у меня появились. Привить им навыки охоты я, естественно, не могла, поэтому воспитывала, их как обыкновенных собак. Я просто их кормила, а они не уходили от меня далеко. Но трудности были. Лошади и волки. Жертвы и хищники. Но Сет и Рет ещё не понимали этого, поэтому проблемы в основном были с Кэсси и Агатом. Только со временем они смогли научиться не бояться. Доверия не было, но они уже спокойно относились к волчатам.
А тем дурашкам было всё равно. У них был как раз самый интересный возраст - они познавали мир и росли. Правда, росли как-то смешно. На данный момент уши и лапы в скорости роста обгоняли голову и туловище. И когда я неслась на Агате, бежать им за нами было тяжело, потому что задние лапы наскакивали на передние. «Тоже мне хищники!» - глядя на них с улыбкой, думала я. «Но когда-нибудь они вырастут и превратятся в огромных волков».
«И где же мои хищники сейчас? Опять сидят где-то в засаде и наблюдают своими огромными удивлёнными глаза за происходящим вокруг?». Я ещё раз свистнула, чтобы привлечь их внимание. «Ну, наконец-то, меня услышали!». Из леса выкатились два клубка меха и опять задние лапы наскакивали на передние.
- Ну и где, господа, вы изволили шляться? Что видели? - весело спросила я, когда они оказались возле меня. Если бы они были людьми, я бы сказала, что они улыбаются во все тридцать два зуба. - Едем домой. Радуйтесь. Страница номер

Они начали повизгивать и вилять хвостами, а я вскочила на Кэсси, и мы не спеша двинулись в долину.
«Всё-таки, я никогда не устану любоваться этой красотой. Вокруг горы, покрытые зелёным ковром из деревьев и долина с речкой, а в зелени деревьев наперебой щебечут птицы. Это самое прекрасное место на земле» - осматривая в очередной раз знакомый пейзаж, я всё равно испытывала радость и удовлетворение, что я живу в таком месте.
Спустившись к реке, я дала возможность Кэсси и Агату напиться воды, и с сожалением вздохнула. Летом, после прогулки я всегда купалась, но сейчас был уже конец сентября, и вода была прохладной. «Эх, а как приятно было поутру выкупаться в реке. Теперь до следующего лета буду довольствоваться только ванной или душем, а они не заменят купания на свежем воздухе, когда вокруг ещё небольшой туман и лес только просыпается».
Кэсси с Агатом попили воды, а Сет и Рет как обычно устроили друг другу головомойку. Повод они всегда находили. «Ну вот, опять будет псиной вонять в доме» - с улыбкой глядя, как они носятся по берегу, подумала я. «Надо их домой гнать, а то они сейчас полностью вымокнут, а потом ещё и в песке изваляются для полного счастья».
Мы направились домой. Ещё один подъём, и дом уже виден.
Я люблю свой дом. Он не большой - кухня, холл, он же гостиная и спальня. Для него я специально выбирала место с природным уступом. Снаружи дом казался крохотным, и когда в него попадаешь, кажется, что есть только гостиная и кухня. С одной стороны гостиной полностью стеклянная стена, которая выходит во двор, а из мебели там только диван, пара кресел, журнальный столик и телевизор. А с другой стороны книжные шкафы, поэтому никто не видит вход в мою спальню. Моя спальня для меня это и мой кабинет, и место моего отдыха. Нажатие на кнопку, шкаф отходит в глубину и перед вами ступеньки вниз. Спустившись, вы упираетесь стену. Между стеной есть два прохода. По бокам в разные стороны двери, одна дверь ведёт в ванну, а вторая в гардероб, ну или то, что должно было стать гардеробом, но там опять же храниться больше книг, чем вещей.
Спальня моя гордость - место покоя и уединения. Когда вы в неё попадаете, вы понимаете, что дом сверху лишь малая часть. Справа к стене придвинут стол с компьютером, моим орудием труда, слева полка со стереосистемой, и полка с дисками, а всё остальное спальня. Вся обстановка - это кровать и два кресла. Одно кресло стоит напротив панорамного окна, выходящего на долину, а второе - напротив, возле камина. В промежутке между ними стоит кровать. Хоть я и сплю одна, люблю много свободного пространства возле себя, поэтому кровать у меня не очень скромная - два с половиной на два с половиной метра. Большую часть времени я провожу именно в спальне. В креслах, потому что сплю плохо и мало. Кошмары мучают. И никак не могу от них избавиться. Раньше, вообще, раз в двое суток спала. Сейчас, наверное, слава богу, старею и сплю каждую ночь, по три-четыре часа, но всё же сплю, пусть и с кошмарами. Пытаясь разобраться со своими кошмарами, я дошла даже до книги Фредерика Ван Идеена и пробовала научиться управлять своими снами. Но мои сны - это сны подсознания, а не сознания и я просто смирилась. Воспринимаю их кино, страшное, но кино.
Спальня отделана в черных тонах. Вокруг, в природе так много ярких красок, что я могу позволить своим глазам в спальне отдохнуть. Когда ночью, в моё любимое время суток, я не хочу читать, не хочу работать, и просто выключаю свет или тушу камин, я оказываюсь в темноте, как будто в пустоте. Из динамиков раздаётся моя любимая Enigma или Era, и я просто плыву в пространстве. В полнолуние ко всему примешивался ещё и нереальный лунный свет, а река в этом свете приобретала сияние. Иногда мне кажется, что этот свет можно потрогать руками, или проплыть в нем, искупаться. И всё, что было в моей жизни до этого, было с кем-то другим, на другом конце вселенной.

Нам на встречу вышел Стефан. Как обычно молча взял у меня поводья и повёл лошадей в стойла. Мы редко с ним разговариваем, да и нет в этом необходимости. Я всегда чувствовала людей. Когда я его увидела, то поняла, что должна помочь ему, и знала, что он всегда поможет мне и я могу доверять ему. Просто знала и всё.
Познакомились мы с ним странно. Увидела я его на вокзале Ивано-Франковска. Я редко обращала внимания на бомжей, но он привлёк моё внимание сразу. В нём чувствовалась уверенность, скрытая сила воли и чувствовалось что, не смотря на то, что ему пришлось жить на дне общества, но он не сломался и не опустился. Решение пришло мгновенно. Я просто подошла к нему и сказала, что строю дом в горах, и что у меня будут лошади, за которыми надо будет присматривать, если мне необходимо будет уезжать. Сказала, что едой и крышей над головой его обеспечу, и буду платить приличные деньги. Он смерил меня взглядом, и я поняла, что не я его выбрала к себе в работники, а он позволили мне нанять его на работу.
К счастью, он согласился. До его появления на стройке моего дома, у меня постоянно возникали какие заминки, задержки и споры с рабочими. Когда же появился Стефан, всё изменилось. Один его взгляд и рабочие сами находили решение возникших трудностей. С первых дней его появления в моей жизни, у меня существенно уменьшилось количество проблем.
Мы никогда не разговаривали с ним о его прошлой жизни. Он вообще был молчалив. Выше меня, где-то 180 сантиметров, с чёрными волосами и загоревшим лицом, он производил двоякое впечатление. Вроде и неразговорчивый и угрюмый, но при этом чувствовалось, что зла он не причинит. Национальность его я так и не смогла определить. Может молдаванин, может румын, а может и украинец. Говорил он на русском и украинском без акцента. А однажды я слышала, как он общался с одним из строителей, румыном. Жизнь, по-видимому, побросала его по свету. Его возраст определению тоже не поддавался. Ему могло быть и пятьдесят лет и шестьдесят.
Место жительства он определил себе сам - сделал пристройку возле конюшни, хотя я и предлагала построить ему отдельный домик. Так у нас и получилось - он жил в одной стороне двора, а я противоположной.
-Лана, в город сегодня поедите? - спросил Стефан, беря Кэсси за уздечку.
Раньше меня звали Светлана Кравцова. В прошлой жизни. Теперь я поменяла даже имя, со Светланы на Лану, чтобы ничего не напоминало о том, что было.
- Да. Продукты на исходе. Хотите со мной? - сказала я, спрыгивая на землю.
Для нас обоих вылазки в город были мукой. За все восемь месяцев жизни со мной, он только один раз выезжал в город. Для меня же это было необходимостью и каторгой. Магазины я ненавидела, потому что после тиши и спокойствия гор, толпы людей и городской шум били по моим эмоциям. Домой я всегда возвращалась выжатой, как лимон, и физически, и эмоционально.
- Нет, спасибо, - ответил он, ведя Агата и Кэсси в конюшню.
- Я сейчас покормлю Сета и Рета, а потом помогу чистить лошадей.
- В этом нет необходимости, я сам справлюсь.
«Как обычно» - подумала я. Моя помощь ему не требовалась. Мне он никогда не признавался, но я знала, что к лошадям он относиться с нежностью. Я видела, с каким нетерпением он всегда ждал нашего возвращения с прогулок, потому что животных он любил больше, чем людей.
Вздохнув, я пошла в дом, а Сет и Рет, скуля и повизгивая, бросились за мной.
- Итак, господа, чем желаете сегодня отзавтракать? В меню мясо, и яйца. А на десерт косточки. Желаете приступить сразу к десерту или сначала основное блюдо? - деловито спросила я, зайдя на кухню. Страница номер

«Ну, вот чего спрашивать, им подавай всё и сразу» - глядя, как нетерпеливо они пританцовывают, подумала я. Наложив еду в миски, я вынесла их на улицу, налила ещё молока и вернулась в дом. «Пусть они там сами разбираются, что и кому нравится больше, а мне ещё необходимо список покупок составить».
Вернее список всегда был один и тот же, просто мне надо было его распечатать и проставить необходимое количество. Поэтому я направилась в спальню и, включив компьютер, отправила список на принтер, а сама прошла в гардеробную и быстро переоделась.
Выходя из спальни, я с тоской посмотрела на кресло возле окна. «С каким удовольствием я бы сейчас, уткнувшись в книгу, посидела бы в нем». Но поездку за продуктами я и так откладывала уже два дня. «Так дорогая, соберись - два часа туда, два обратно, это ерунда. А в магазине максимум час - полтора. Ничего как-нибудь переживёшь, и худшее бывало».
Выйдя на кухню, я провела инспекцию в холодильнике и кладовке. Питалась я один раз в день, и то благодаря Стефану, потому что готовить не любила. Наверное, если бы не он, давно перешла на бутерброды или яичницу. Но когда мужчина в доме, это накладывает определённые обязательства, поэтому я готовила обеды. А завтраки и ужины Стефан готовил сам, у себя в домике. Основными же пожирателями запасов были Сет и Рет.
«О, вспомнила о них. Они уже тут как тут». У Сета вся морда в молоке, а у Рета задняя лапа. «Ну конечно опять, лапами залез в миску».
-Рет, а вот мне интересно, с каких пор волки купаются в молоке? - улыбаясь, спросила я.
Но они уже выскочили на улицу. «Теперь часа два-три они будут где-нибудь дрыхнуть, без задних лап, а мне пол за ними вытирай». Но глядя на оставшиеся после волчат следы на полу, я не злилась, а скорее радовалась, что хоть на пять минут могу отложить выезд из дома. Как можно медленнее сходив за шваброй, и вытерев пол, я ещё раз прошлась по списку. «Так, тянуть нет смысла. Чем быстрее выедешь, тем быстрее вернёшься» - раздался мерзкий голосок внутри. «Ох, уж мне этот внутренний голос - зануда!».
Выйдя из дома, я направилась в конюшню. Увидев Стефана, чистившего Агата и что-то тихонько ему приговаривающего, я спросила:
-Стефан, может вам что-нибудь надо?
-Нет, спасибо. У меня есть всё необходимое, - не поворачиваясь, пробормотал он.
Поняв, что больше оправданий моим задержкам с выездом нет, я поплелась в гараж, который, по нашему молчаливому уговору, был вотчиной Стефана. Дом и кухня считались моими владениями, где я устанавливаю порядки, а гараж, конюшня и сарай были в его распоряжении. Он же и следил за порядком на этой территории. В углу гаража он устроил свой слесарный уголок, и когда не занимался лошадьми, всё время что-то мастерил, выпиливал, или вырезал.
Выгнав Land Rover из гаража и недовольно поморщившись, я двинулась в путь. Нормальный магазин находился в двух часах езды от дома, и ездила я туда один раз в три недели, забивая багажник практически под завязку. А творог, молоко и яйца Стефан закупал в ближайшей деревне. Раз в несколько дней он совершал пешие переходы туда, хотя я не раз предлагала пользоваться ему машиной. Но он всегда отказывался, мотивируя это тем, что на машине надо делать круг в десять километров, а пешком, через гору, всего три километра. А самое интересное, что делал он всё это ради Сета и Рета, потому что мы молочные продукты редко ели. Для меня это было лишним доказательством того, что Стефан очень любит животных.
«Так, надо приготовить себя морально к толпам туристов и местных жителей. К их шуму и эмоциям» - настраивая себя, подумала я и включив музыку, сосредоточилась.