Глава 2.
Я сидела на полу и несколько раз перепроверяла все необходимые вещи перед поездкой в Академию. Несмотря на то, что вещей было не так уж и много, моя память каждый раз подводила меня, поэтому то и приходилось, что раскрывать потрёпанный жизнью чемодан в сотый или тысячный раз. Я была уверена, что эта огромная сумка передавалась из поколения в поколение, и старше нашего семейства вместе взятых, мне даже было неизвестно, откуда у нас этот чемодан и тратиться на новый не хотелось от слова совсем, люблю раритет.
Пара книг, несколько кофт, футболок, штанов, обувь, средства личной гигиены и больше ничего... Родители меня уверяли, что Академия обеспечит меня всем, чем только можно, и мой скромный багаж даже рядом с этим не стоит.
Утро быстро сменилось днём, как и мое настроение. Удовлетворительное поменялось в ужасное. Кажется, у меня стресс. За полтора часа до выезда в аэропорт отец умудрился попрощаться со мной сто раз, где-то на восьмидесятом мне даже показалось, что он пустил слезу. Мама же, напротив, не скрывала своих слёз и плакала с самого утра. Их реакции на мой отъезд были «слегка» другими, по сравнению с отъездом Эммета и Элизы. Когда в наш дом пришло письмо о зачислении старшенького в Академию-экстраординариев, родители вздохнули с облегчением и были готовы выпнуть Эммета с вещами за дверь в ту же секунду. Когда светящаяся Элиза пришла с письмом в руках, родители немного погрустнели, сестра весельчак в нашем доме, самая общительная и чересчур подвижная. Везде и всегда есть она. Несмотря на то, что плохим дням есть место быть в жизни Элизы, она всегда старалась быть на позитиве и озарять своим хорошим настроением других. Это конечно, безусловно нравится мне в ее характере, но есть у сестрицы и другая сторона характера, которая раздражает меня: заносчивость, эгоистичность и излишняя стервозность. В последние дни перед ее отъездом в Академию, наши отношения были не сказать, что ужасны, но и не хороши. А как Элиза начала учиться, мы ни разу с ней не общались, ни по телефону, ни по переписке. Телефоны там запрещены в учебные дни, звонки исключительно в выходные. Она звонила родителям, а мне просто передавала «привет», и то из вежливости.
Время быстротечно капало, и вот я стою в последний раз на пороге дома и вновь прощаюсь с отцом, в сто первый раз. Мне было тяжело и до боли грустно оттого, что увижусь с родителями только летом, на каникулах.
- Эстер, запомни: ты очень храбрая и сильная девочка. Я уверен, все твои начинания окупятся большим успехом. Никогда и никому не позволяй ломать тебя, ломай сама! - говорил папа, обнимая меня. Его слова были безумно мотивирующие. Я прекрасно знала, какие сильные студенты учатся в Академии, которые знают в десятки раз больше, чем я.
- Я люблю тебя, пап. - я прижала к себе отца напоследок, заключив в крепкие объятия.
- И я тебя люблю.
Рассоединив наши теплые объятия, я беру чемодан и мы вместе с расторгающей мамой уходим из дома.
Изящная на солнце тойота цвета деготи была уже заведена и готова к отправке. Мама помогла мне уложить чемодан в багажник. Уверена, когда я буду его вести в свою комнату, он развалится на части. Мы расселись по местам и отправились прямиком в аэропорт. Волнение с каждым метром дороги подходило к горлу, образуя огромный ком и я была не в силах его проглотить.
Ничем не привлекающие себя пейзажи за окном менялись каждые пару минут: много зелени, куча жилых, семейных районов, мало машинного движения, не очень счастливые, гуляющие по улице подростки, с мыслями того, что учебный год уже начался, и совсем скоро теплый город сменится хмурой, оранжево-унылой пеленой под названием «осень». На их месте я бы, конечно, радовалась таким событиям, ведь им не нужно уезжать в какой-то интернат за несколько тысяч километров, под родительскими словами: «ты не такая, как все подростки. Ты другая, Эстер - ты вампир». Скукотища. Потоковая передача мыслей в мой мозг обрывается, в ушах встал неприятный шум и я даже знала причину этому.
- Мама! - не громко крикнула я, повернувшись к ней.
- Чёрт! - произнесла Элфорд старшая, сразу расколовшись как орешек.
- У тебя не получится прочитать мои мысли. - сказала я, с каплей какой-то гордости что-ли.
Мама лишь хмыкнула, уголки ее губ немного поползли вверх, а затем она произнесла:
- Ты молчишь и это беспокоит меня.
- А что я должна говорить?
- Хоть что-то! Сколько мы уже в пути, ты не проронила ни слова. Я ожидала негодования в нашу с папой сторону.
- Все нормально, мам. Я смирилась с этим. - даже говоря это маме, сама не знала, обманывала я и себя, или действительно какая-то часть меня смирилась с неизбежным.
- Мы и сами не в восторге от таких условий, Эс. - ненавижу, когда зовут меня «Эс», но мама всячески не реагирует на мои просьбы этого не делать. - Как ты думаешь, легко ли нам с вашим отцом осознавать, что дети так далеко от родного дома? Конечно же нет.
- Когда Эммет поступил, по-моему вы наоборот обрадовались. - говорила я, не отрывая глаз от дороги.
- Дорогая, это ведь все невсерьез было. - я готова поспорить по этому поводу! - Мы с Гарри были от первых до нынешних дней с вами, учили буквально всему, а тут подходит время и нужно вас отпускать на четыре года в другой конец земли. За это время вы меняетесь во всем, и мы не успеваем заставать эти моменты, нам приходится лишь мириться с этим и ждать.
В какой-то момент слова мамы заставили задуматься меня. Она была права. Четыре года - это не четыре недели, или месяца. За четыре года мы увидимся с родителями всего лишь четыре раза, и то в летние каникулы. Представляю, насколько маме и папе тяжело.
- Кстати, помнишь Анику? - как быстро сменилась нота, с грустной на не особо приятную. - Ну это та, которая переехала в дом по соседству.
К слову, с Аникой мы когда-то были очень дружны в детстве, наверное я видела ее чаще, чем своих родных. Мы не были похожи с ней внешне, но душой - как две капли воды. Что послужило распаду нашей дружбы? Разногласия, ссоры, появляющиеся будто с потолка, ну и собственно потом - разные вкусы и взгляды на жизнь. Аника старше меня на два года, и она также поступила в Академию. Была ли я расстроена, когда мы перестали общаться? Сложно ответить. И да, и нет. Во-первых, она была первой и единственной подругой в моей жизни, даже до сих пор. Долгое время общаться, а затем «хлоп», и нет близкого человека. Это конечно не могло не расстроить меня. Ну а во-вторых, как я сказала, таковых друзей у меня никогда не было, пол жизни я двигалась в одиночестве, не считая конечно же, близких мне людей. Элементарно, я улетаю сегодня учиться далеко от дома, а мне и попрощаться не с кем. Были у меня как-то некие «друзья» по переписке, но и они со временем стали куда-то пропадать. Может я просто не умею дружить, и поэтому не могу похвастаться тем, что например, я дружу с подругой год, пять или десять лет в своей жизни.
- Маа-ам! - неохотно и раздражительно протянула я, не желая это слушать.
- Дай расскажу! Как-то я столкнулась с ее мамой, Тессой. Мы разговорились на улице и она рассказала мне о Анике и даже показала фотографии с места учебы и знаешь, она какая-то...
- Другая? - договорила я за маму, которая вела машину левой рукой, а правой держала стаканчик с кровью и с наслаждением попивала ее, высасывая каждую каплю из трубочки.
- Да! Аника очень сильно поменялась внешне и благодаря Академии она стала очень сильная, ей помогли раскрыть это в ней.
Я недовольно цокнула. Нет, я безусловно рада за свою старую подругу Анику, она раскрывает свои способности и учиться совладать ими. Меня больше раздражало то, что мама тем самым всячески пыталась успокоить меня.
Я взяла стакан из рук мамы и стала пить содержимое, расслабленно откинувшись на сидение.
Мама явно все поняла и не стала больше докучать мне такими историями. Молча включила песню и добавила достаточно громкости.
Ах она, хитрюга! Включила мой самый любимый трек!
Он, естественным путем, поднимал мне настроение и все вокруг казалось не таким уж и печальным: скучная трасса превратилась в красивый пейзаж из пинтерест, мысли встали в ряд по полочкам, а тело неосознанно задвигалось в такт под активную мелодию.
Так мы и начали с мамой подпевать последующие треки, тем самым пытаясь развеселиться и разрядить обстановку.