Пролог
Тяжелая капля набухла на каменном выступе, укутанном белесой плесенью, медленно, точно в каком-то дурном сне, оторвалась и едва слышно разбилась о гнилые доски. На ее месте уже набухала вторая, еще немного и на полу наберется приличная лужа. Вампир сосредоточенно слушал, как вода просачивается сквозь старую кладку: одна капля — томительное затишье, за которое можно сделать выдох, вторая — вдох, болезненно обжигающий легкие. Время в острожке тянется медленно, может быть, его вообще нет, только тяжелые капли и собственное дыхание. Может быть, это вообще никогда не закончится...
Еще одна капля разбивается о землю. Холод и темнота мягко обволакивают, затхлый воздух пахнет грибами и нечистотами, нечистотами конечно сильнее, но если не обращать на это внимание, можно почувствовать сладковатый запах цветущей плесени. Как в склепе. Когда-то он боялся этих холодных замковых комнат, пропитанных сыростью, со слезами умолял мать, худую темноволосую женщину, еще хоть на день отложить время зимней спячки, но госпожа Мазур всегда была непреклонна. Вампир беззвучно усмехнулся. Знал бы он тогда, во времена беззаботной юности, где ему придется провести остаток жизни — никогда бы не выходил из фамильного склепа.
В детстве он боялся, что стоит матери закрыть тяжелую дверь, защищавшую спящих от незваных гостей, как непременно что-нибудь произойдет, и он уже никогда не проснется. Здесь же, в острожке бояться было нечего, он знал: стоит позволить сну окутать себя, как смерть милосердно придет следом, и все закончится. Но, даже зная это, умирать все равно не хотелось.Сколько еще капель упадет, прежде чем силы окончательно оставят его? Вампир осторожно пошевелил пальцами, вернее попытался, острая боль пронзила ноги, на несколько секунд заставляя забыть о том, как двигаться и дышать. Зато сон испуганно отступил, спрятался где-то в темноте. Уж лучше встретить смерть лицом к лицу, чем надеяться, что она заберет тебя спящего, долго ждать все равно не придется.
Очередная капля скатилась по влажной каменной стене, оставляя за собой темную дорожку, и беззвучно скрылась в белом пятне плесени. На несколько долгих мгновений повисла гнетущая тишина, точно время закончилось.Где-то в бесконечных коридорах острожка скрипнула дверь. По-звериному мягкие шаги приглушенным эхом отразились от стен и затихли у дальней стены. Стражники так не ходили, они собирались шумной компанией, зажигали все еще не отсыревшие факелы и со смехом высматривали в клетках еще не спящего или разбуженного вампира. От стражников горько пахло потом и страхом, а этот гость точно растворялся в темноте каменного мешка, только дыхание и биение сердца, спокойное, точно он каждый день навещает заключенных, выдавали в нем живое существо.Яркая голубая искорка блеснула, на мгновение, осветив фигуру в белом плаще, и тут же погасла в лужице.
Маг. Они редко появлялись в острожке, спешно залатывали прорывы в магической защите и так же тихо исчезали, предпочитая не тратить свое время на общение с вампирами. Кто-то из совсем молодых адептов дрожащими руками засвечивал магический огонь, но все-таки никто не приходил со стражей. Держали лицо.
Полы плаща зашуршали, маг опустился на колени и неспешно вывел на земле первую руну. Воздух под его рукой сгустился, вспыхнул ярко-голубым светом, так что вампиру пришлось отвернуться, пока глаза не привыкли.Натянутые струны заклинания задрожали, готовые оборваться в любой момент. Маг недовольно хмыкнул и, сделав пару шагов в сторону, обозначил еще одну точку. Свет медленно рассеялся, точно горящую свечу накрыли банкой, и огонек, лишенный воздуха, угас сам по себе. Вампир, замерев в углу клетки, следил, как маг примеряется к старому заклинанию, отмеряет рукой лишь ему видимые руны и с пальцев его, точно капли воды, срываются ярко-голубые искры.Ровный свет заполнил нижний этаж острожка. Его отблески плясали даже на покрытых каплями влаги стенах коридора, не доставая разве что до самых дальних углов клеток. Маг неспешно шел вдоль железных решеток, почти небрежно вычерчивая в воздухе странные завитки рун. Теперь, если присмотреться, можно было разглядеть его лицо, юное, еще не тронутое старостью, которая неизменно приходит к каждому, хранящему внутри себя магию. И все же, этот мальчишка, с коротко выбритыми висками, как полагается адептам, стянутым на затылке светлым хвостом, уже носил у пояса меч, и плащ его, белый, расшитый серебряными нитями, не походил на одежды молодых магов, обычно зарабатывающих, обманывая охранников.
Отточенные движения рук завораживали. Оперев правую руку на рукоять меча, маг легко расчерчивал воздух сложенными пальцами левой. Воздух, насыщенный магией вспыхивал, обозначая очередную мудреную руну и тут же затухал, но прежде чем, заклинание рассеется, а нити, соединяющие руны бесповоротно рассыпятся, маг небрежно подхватывал их и вплетал в причудливый узор. Как умелая кружевница управляет десятком коклюшек, он без труда нащупывал распустившиеся нити, натягивал их, связывал между собой, возвращая охранной стене былую силу, чтобы ни одно существо по ту сторону решетки не смогло без дозволения пройти сквозь нее. Каждый жест, формирующий руну, был заучен до совершенства, любой адепт, заслуживший право носить белый плащ, мог бы сложить однажды заученный став, даже разбуженный среди ночи, а уж подлатывать чужие стабильные защитные заклинания могли даже прилежные первогодки. И все же, с каждым пройденным шагом, с каждой восстановленной ячейкой, сконцентрироваться становилось все сложнее. Волосы, налипшие на покрывшийся испариной лоб, неприятно лезли в глаза. Оставалось пройти ещё две клетки, чтобы до конца восстановить защиту. Совсем немного, разве что с одной пробоиной, точно намеренно выжженной кем-то, придется повозиться.
Вампир вздрогнул, когда очередная руна вспыхнула совсем рядом. В той, другой жизни, когда ещё никто не думал о войне, он знал многих магов, тогда они казались честными людьми, влюбленными в свою магию и не ввязывающимися в борьбу за власть. Лишь казались. За то время, что он провел в острожке, вампир окончательно перестал верить в то, что между теми, кто может управлять магией, и теми, кого она убивает, есть хоть какая-то разница. И для тех, и для других он лишь ресурс, ценный товар который можно продавать, до тех пор, пока есть возможность получить хоть каплю крови, хоть волос пригодный для заклинания.
Маг остановился, примеряясь к бреши, достаточной, чтобы через нее проскочил даже особо крупный заяц. Его сердце сбивало ритм каждый раз, когда голубая искорка вспыхивала в темноте, и если прислушаться, хотя вампир был почти уверен, что ему мерещится это, можно было услышать, как горячая кровь пульсирует в венах. Всего один глоток этой крови мог бы стоить несколько дней жизни, но даже попытаться укусить мага было самоубийством, впрочем, так же, как и упустить эту возможность.Руна еще не успела вспыхнуть под занесенной рукой, как черные от запекшейся крови, лишенные ногтей пальцы впились в запястье мага и с неожиданной силой дернули его сквозь узкий проем решетки. Медленно, слишком медленно.
Не пытаясь вырваться, маг поднял правую руку с рукояти меча. Мертвая хватка тут же ослабла. Вампир забился в углу клетки, тщетно пытаясь разорвать невидимую петлю, стянувшую горло. Маг выждал несколько секунд, прежде чем расслабить пальцы. Тусклый светлячок сорвался с его ладони, освещая узника, бессильно прижавшегося к решетке и жадно глотающего воздух.
— Глупо было надеяться перехитрить меня, — почти назидательно сказал маг.
Вампир попытался усмехнуться, но лишь хрипло закашлялся, морщась от обжигающей легкие боли. Он уже давно ни на что не надеялся, надежда нужна лишь тем, кто боится потерять, ему же терять было нечего. Эта бесполезная попытка продлить жизнь ещё ненадолго все равно бы ничего не изменила, и все-таки, упустить последний в своей жизни шанс было бы до обидного глупо.Маг, не дождавшись ответа уже вернулся, к штопанью заклинания, когда вампир прервал его, заставив невольно вздрогнуть.
— Я не пытался перехитрить тебя маг, — собственный голос звучал непривычно, точно хриплое эхо, заплутавшее в каменных коридорах. Вампир едва ли мог вспомнить, когда последний раз говорил с кем-то, и каждое слово давалось ему с невыносимым трудом.
Маг недовольно поморщился, подхватывая почти осыпавшуюся искрами руну и заново вплетая ее в ткань заклинания.
— Чего же ты хотел?
— Предложить тебе сделку. — Вампир вновь закашлялся, впиваясь пальцами в саднящее горло.
— Вот как. — В голосе мага не было ни малейшего интереса, казалось он продолжает разговор лишь потому, что молча стоять в сыром подвале было совсем тошно, — Ты же не надеешься, что я выпущу тебя отсюда?
— Нет, — даже в могильной тишине последних этажей острожка слабый голос узника был едва различим, — Только глоток крови. Больше ничего.
Маг хмыкнул. Он достаточно знал о вампирах из учебных книг, хоть и не часто, видел их живыми, и конечно не верил во все байки о том, что они, точно какие-нибудь хищные вьюрки, охотятся только ради свежей человеческой крови.
— Неужели в острожке так ужасно кормят, что приходится выпрашивать кровь у магов? Совет, кажется, тратит на ваше содержание даже больше, чем на обучение адептов.— В голосе мага прозвучала едва различимая обида.
— Не знал, что дохлые крысы сегодня так дорого стоят, — чуть слышно огрызнулся вампир, отворачиваясь к стене. Видимо, время изменило магов меньше, чем стражников острожка: все такие же надменные, мерящие каждого лишь ценностью для их дорогой Магии.
Несколько капель разбилось о землю. Маг аккуратно вплел в заклинание очередную руну и устало потер ноющие запястья.
— И что же узник острожка может предложить взамен? — Маг присел, пытаясь разглядеть в темноте худую фигуру, на мгновение ему показалось, что ответа он не получит, но вампир все же заговорил.
— Знание.
Как бы ни меняло время людей, маги всегда велись на это. За одно тайное слово они могли отдать все сокровища мира.
— Что ж, если твое знание будет действительно полезно, я согласен на сделку, — маг старался остаться бесстрастным, но скрыть интерес было почти невозможным.
— Поклянись, что не нарушишь условия сделки.
Маг невольно улыбнулся:
— Я даю тебе слово старшего посвященного адепта Хоривской академии, что обменяю свою кровь на знания, если они действительно будут ценны. Доволен?
Клятва была не самой верной, но требовать другую было глупо, почти так же глупо, как доверять магам.
— Доволен. К северу отсюда, чуть дальше сторожевых крепостей, был замок, может от него ещё остались какие-то камни...
Если в мире, выжженном войной, что-то и могло остаться нетронутым, выстоявшим под заклинаниями, от которых плавились даже камни, так это старые склепы, уходившие глубоко под стены замков. Вампир невольно поморщился, отгоняя, казалось бы, позабытые воспоминания: хлопья пепла вперемешку со снегом и тысячелетние стены, в которых он знал каждый камень, складывающиеся точно карточный домик.
— Там есть озеро, не знаю как сейчас, но раньше вы называли его Зюзень.
— Завьюжье, — машинально кивнул маг, возвращаясь к заклинанию.
— Да, наверное... Под озером, в старых склепах, спрятаны книги, которые мы писали с магами. Ещё до войны. — Странная правда, в которую было сложно поверить даже тому, кто сам закутывал тяжёлые фолианты в кожаные отрезы, надеясь, что глупые попытки селян втянуть хоривцев в восстание к весне угаснут сами собой. — Входы завалило ещё при осаде, но если постараться можно попасть туда с другой стороны озера.
Маг внимательно выслушал, все сказанное. Он не раз бывал в тех местах, еще ребенком покоряя нагретые летним солнцем замшелые валуны. Непривычно было осознавать, что кто-то помнил их сложенными в неприступную крепость, хотя кое-кто из старших преподавателей, наверное даже участвовал в ее уничтожении.
— Боюсь, маги вытащили из-под озера все, что могли еще лет триста назад. Но ты прав, в Мазурском хранилище действительно ценные книги, хоть сейчас ими почти никто не интересуется.Бесшумно, маг отошел к последней клетке, заканчивая заклинание.
— Значит, вы уничтожили все, — почти безразлично отозвался вампир, бессильно закрывая глаза.
Те, кого он когда-то считал друзьями, лишили его последнего.Что может знать этот мальчишка с выбритыми висками о ценности каждого вписанного бессонными ночами слова, о жизни, напрасно потраченной, чтобы передать все знания убийцам.Магический свет померк, уступая место тьме, забившейся на время в углы. Маг ещё немного постоял, оценивая выполненную работу и, видимо оставшись довольным, пошел к выходу. У самой двери шаги затихли, но вампир, погруженный в свои мысли, уже не заметил этого.
— Пей, пока я не передумал.
Вампир испуганно посмотрел на просунутую сквозь решетку руку. Набухшая от напряжения вена завораживающе пульсировала: чистая кровь, невероятная роскошь в сравнении с неделю назад протухшим мясом, которым откармливали заключенных острожка, прежде чем бросить назад в клетку. Ровно столько, чтобы не сдохли до следующего заказа.
— Ну же.
Вампир не стал себя упрашивать. Даже если это какая-то жестокая игра, как те, которыми любили развлекаться охранники, предложение мага оставалось слишком соблазнительным, чтобы сомневаться.Холодные пальцы снова с нечеловеческой силой сжали руку. Маг с трудом подавил желание освободиться. За время обучения в академии его кусали добрую сотню раз, и мелкие грызуны, прикормленные для опытов, и действительно опасные твари, от которых то и дело приходилось зачищать окраины Хоривицы. Но все же, это не то, к чему так просто привыкаешь.
Клыки легко прокололи кожу, точно натянутый лист пергамента, рука мгновенно онемела, и холод пробежал по мокрой спине.Вампир пил жадно, кажется, забывая даже дышать, и маг не стал напоминать об обещанном глотке. Лишь когда тени перед глазами неприятно поплыли, маг отдернул руку. Вампир не стал сопротивляться. Тяжело дыша, он прижался плечом к решетке, с окровавленными губами ещё больше походя на существ из детских сказок, что восстают из неупокоенных могил, чтобы отомстить своим убийцам.Маг посмотрел на собственную испачканную кровью руку и кое-как принялся затягивать две глубокие саднящие царапины. Получалось не очень, он и так потратил много сил, а накатившаяся слабость мешала верно сплести заклинание. Не добившись особого результата, маг раздраженно одернул рукав черной кофты и, пошатываясь, вышел из душного каменного мешка.