Глава 1
Я клянусь, что мое сердце останется черным,
для людских дел, а помыслы будут светлы.
Я принимаю меч, дабы защитить людей
от своей магии. Отныне и вовеки.
Клятва хоривского мага.
Камни до боли впивались в босые ноги. После затяжного весеннего дождя земля раскисла, чавкала при каждом шаге так громко, что казалось, это слышали в каждом доме. Но к счастью почти все окна зияли черными проемами, лишь на центральной улице пьяно орали запозднившиеся мужчины, размахивая факелами, то ярко вспыхивавшими в темноте, то снова меркнущими, под натиском измороси. Но вампир держался подальше от народных гуляний. Дома на окраине города, ещё пахнущие свежим деревом, стояли необжитыми рядами, кое-где не было даже заборов, в таких местах можно было осторожно проскользнуть под крышу и перевести дух.
В глазах потемнело. Вязкая грязь отнимала последние силы, но почти забытое ощущение свободы опьяняло. Только не здесь и не сейчас. Стены острожка отсюда были уже не различимы, растворились в ночной сырости, точно вовсе не существовали в этом мире. Но чтобы выбраться, нужно было уйти дальше, туда, где за узкой полоской ручья начинался лес. И уж лучше быть утянутым на дно речной нечистью, чем снова попасть в руки городской страже.
– Подожди!
Неверный свет факела заблестел в лужицах, наполнивших оставшиеся на земле следы. Вампир замер, молясь, чтобы никому из патрулировавших улицы мужчин не захотелось заглянуть за угол недостроенного сарая.
– Показалось.
– Идем уже. За то, что мы здесь промокнем, нам больше не заплатят. Лучше уж разгонять в корчме наших будущих собутыльников.
Кто-то из стражников громко расхохотался:
– Брось! Их и так сегодня из академии погнали, пусть хоть напьются на радости.
Свет факела скрылся за навесом. Зачавкала земля под форменными сапогами, приглушая голоса. Пронесло. Последним между постройками мелькнул белый плащ. Вампир подождал ещё несколько долгих минут, не смея пошевелить. Но нужно было идти. Промозглый холод отнимал силы, едва различимый за навесом дождя лес с каждым шагом казался все более недостижимой мечтой. Оставалось только надеяться, что удача все-таки ещё раз, пусть даже последний, улыбнется ему.
На небольшом пригорке, в доме, точно отгородившемся от всего остального города стеной сухого тростника, ещё горел свет. Достаточно далеко, чтобы никто не услышал крики перепуганных хозяев, если они вдруг не захотят поделиться с припозднившимся путником куском хлеба. Вампир, конечно, понимал, что похож скорее на утопленника, чем на странствующего нищего, но какая разница, какую из двух смертей выбирать?
***
Вальжана, с ногами забравшись на приставленную к печи скамью, готовилась ко сну. Деревянный гребень, искусно украшенный обережными птичками, легко скользил по вьющимся от тугих кос золотистым волосам, разбирал их на блестящие в неярком свете прядки. Огонька в мудреном масляном светильнике хватало, чтобы в небольшой кухне и ночью было светло. Сладко пахло сушеными травами и ещё теплой кашей. Дождь стучал по крыльцу, он не прекращался уже вторую неделю, то ослабевая, то начинаясь с новой силой, заставляя людей недовольно сетовать на холодную весну. Если такая погода простоит до следующей недели, придется просить магов разогнать затянувшие небо тучи, а это никогда не заканчивалось добром: главный казначей выходил на площадь и прилюдно подсчитывал убытки, намекая, что не плохо было бы отблагодарить короля за такие жертвы. После такой речи особо бойкие горожане, на чем свет стоит, ругали магов, грозя сжечь их проклятую академию, из-за которой (вот уж точно) все их беды, забывая конечно, что стены Хоривского замка стояли на холме задолго до того, как первые срубы, и даже королевское поместье, появились в этих краях. К счастью для всех, академия до сих пор высилась на западном холме, а город в долине за ее стенами, жил своей размеренной жизнью.
Порыв ветра бросил в окно горсть дождевых капель. Вальжана тоже не радовалась ночной сырости.
— Опять промокнет, — с досадой вздохнула девушка, возвращаясь мыслями к брату, снова ушедшему патрулировать улицы Хоривицы.
Охранять спокойствие жителей города приходилось в любую погоду, и Вальжане было бы гораздо спокойнее, если он оставил бы глупую службу, хотя девушка и никогда не говорила этого вслух. Погруженная в мысли, Вальжана перевязала маково алой лентой косу, неспешно сняла зеленый, как тыквенное семечко, сарафан, оставшись в одной льняной рубашке. Время незаметно перевалило за полночь. За окном промелькнула тень. Заскрипело крыльцо. Вальжана осторожно обошла занимающий половину комнаты стол, стараясь сквозь стекло разглядеть в уличной темноте незваного гостя. Девушка привыкла к ночным посетителям: соседи нередко прибегали к ней с просьбой, выходить заболевшего ребенка или животное, посоветовать травы для хорошего сна или от тяжелого кашля. За глаза ее звали уличной ведьмой, но встречали охотнее, чем любого мага из академии, да и сама Вальжана с охотой помогала горожанам, спешившим отблагодарить ее кто чем может.
— Заходи, — негромко позвала девушка нежданного ночного гостя, но шорохи на крыльце затихли.
Может голос спугнул заблудившегося зверя, или припозднившийся охотник не стал обходить стороной дом на окраине, и все же, Вальжана, запоздало решила запереть выходящую к дороге дверь, но не успела.
Латунная наложка на двери глухо звякнула, не позволив двери до конца открыться. Девушка испуганно отшатнулась. Темная человеческая фигура по ту сторону порога дернула размокшую дверь еще раз и та, наконец, поддалась. Вальжана пискнула, судорожно нащупывая на столе нож.
— Пожалуйста... Не кричи, — хриплый голос затих, приглушенный дождем.
Мужчина неловко преступил порог. Ему понадобилось еще несколько долгих секунд, чтобы собраться с силами и продолжить:
— Мне просто... нужна еда, — вымученно произнес он, с трудом подбирая слова.
Девушка выставила перед собой нож, будто он действительно мог ее защитить, но кричать не стала. Вошедший выглядел неважно: мокрый, перепачканный то ли жирной удобренной землей, то ли кровью, в рваной, только чудом державшейся на нечеловечески худом теле одежде, он больше походил на покойника, только что вылезшего из размытой могилы. Вот только покойники приходят не за едой.
— Уходи... — неуверенно потребовала Вальжана, стараясь удержать нож в дрожащих руках. Мужчина обернулся к двери, обреченно глядя на барабанившие по крыльцу дождевые капли. Вальжана на мгновение пожалела о своих словах. Под холодный весенний дождь в Хоривице не выгоняли даже совсем опустившихся бродяг, клянчивших у хозяек картофельную водку. Вальжана была бы счастлива отдать нежданному ночному гостю спрятанные в подполе бутылки, принесенные неравнодушными соседями, только бы он убрался подальше от дома вместе со своими глазами, черными, точно в них не было ничего кроме зрачка (или древней злобы, как говорили бабки), по змеиному завораживающими вампирскими глазами, заставляющими чувствовать себя мышью, попавшей в капкан. Вампир медленно шагнул к девушке, и едва не упал, в последний момент ухватившись за выступающий косяк. Наваждение спало.
Вальжана встревоженно опустила руку, не решаясь ни помочь, ни позвать на помощь.
— Если я дам тебе еды, ты уйдешь? — Дрожащим голосом спросила девушка, все еще с надеждой всматриваясь: не возвращается ли кто-то из припозднившихся соседей по размытой лесной дороге.
Вампир кивнул.
— И поклянись, что не обратишь меня, — взволнованно потребовала Вальжана, сомневаясь в прочем, есть ли для этих проклятых существ что-то святое.
Вампир замер, удивленный просьбой девушки.
— Обращу? — неуверенно переспросил он. Три сотни лет назад никто не обвинял вампиров в обращениях, хотя нелепых слухов и тогда хватало, — Я... я не умею...обращать.
Вальжана невольно покраснела, вспомнив, как смеялся брат над наивными суевериями людей, далеких от магии.
— Тогда, — поспешила исправиться девушка, — Что не выпьешь всю мою кровь!
— Я постараюсь, — прикрыв глаза, ответил вампир. Разговор давался ему тяжело, а времени оставалось все меньше, — Если ты боишься, мне хватит и хлеба...
Порыв ветра захлопнул дверь. Вальжана вздрогнула, чуть не выронив нож, и попятилась к печи.
— Хорошо, сейчас, — забормотала она.
Вампир даже не пошевелился, так и оставшись стоять, привалившись к косяку и закрыв глаза. Девушка с облегчением отвернулась. Что бы не делал в Хоривице этот незваный гость, он все же не был похож на тех жутких созданий, которыми пугали непослушных детей. Вальжана торопливо достала с шестка завернутую в полотенце краюху:
— Вот, все что осталось, — девушка протянула сверток и запнулась.
Вампир приоткрыл глаза, почти бессознательно протянул руку на голос, но в следующую секунду обессиленно опустил ее, медленно заваливаясь к окну. Вальжана испуганно охнула, когда худое тело рухнуло на пол, едва не переломившись о приставленную к окну лавку. Не задумываясь, она подбежала к вампиру, выронив и хлеб, и нож, уже потерявший ценность.
— Очнись же! — девушка взволнованно тряхнула вампира за плечи, но тот лишь застонал, хрипло, едва различимо в шорохе ночного дождя.
Ища, чем же помочь, девушка спешно оглядела комнату. В старых сказках вампиры не умирали, переступив порог дома, поэтому чаще хитрые мужики искали заговоренное полено или огненную воду, чтобы победить их, но лечить... Будь он даже живым человеком, магом, помогут ли наговоры и отвары тому кто уже похож на труп больше, чем закопанный вчера покойник? Взгляд девушки случайно наткнулся на нож, отскочивший к самой двери, и тускло блестевший, отражая пляшущий огонек светильника. Вальжана сжала резную ручку, точно она была ее последней надеждой.
— Только не вздумай здесь умирать, — почти умоляюще произнесла она, устраивая голову вампира на своих коленях, и чуть подумав, добавила, — Пожалуйста.
Покрепче сжав нож, Вальжана, стараясь не думать о том, что делает, провела лезвием по запястью. Крохотные алые капли выступили на коже. Морщась от боли, девушка кончиком ножа еще раз провела по царапине, заставляя кровь идти быстрее. Вампир уже почти не сопротивлялся смерти. Вальжана, поднесла к его лицу изрезанное запястье, стараясь не проронить ни капли. Кровь размазалась, запачкала подол рубашки, но все-таки немного просочилось сквозь приоткрытые посиневшие губы. Ничего не произошло. Вальжана понимала, что пара несчастных капель ничем не поможет, но не решалась убрать кровоточащую руку.
— Пей же, — прошептала девушка, проводя дрожащими пальцами по запястью, точно надеясь выжать еще немного крови. Вампир хрипло вздохнул, закашлявшись. Вальжана, не раз отпаивавшая больных, поспешно повернула его голову, не давая захлебнуться, но тонкие холодные пальцы требовательно сжали ее запястье. Девушка пискнула, попытавшись вырваться, но тут же одернула себя, позволяя острым клыкам царапнуть кожу чуть выше пореза. Вампир сделал несколько жадных глотков и бессильно обмяк.
Вальжана долго смотрела на его перепачканное кровью лицо, прислушивалась к хриплому, неровному дыханию, боясь пошевелиться, чтобы не нарушить хрупкий баланс между жизнью и смертью. Но время шло, дыхание, хоть и хриплое, стало ровнее. Кажется, вампир передумал умирать. Девушка осторожно посмотрела на саднящее запястье. Под запекшейся корочкой было не разглядеть следов от зубов, но Вальжана все равно принялась нашептывать заживляющее заклинание.
***
Солнечный луч медленно выполз из темного уголка под крышей, неуверенно скользнул по чисто выбеленному боку печки, задержался на резной заслонке и лениво, точно делая одолжение, переполз ниже, коснулся черного «ёжика» волос, остро очерченных скул, позолотил болезненно бледную кожу. Вампир приоткрыл глаза. Узкая дорожка света разлилась по полу, сладко пахнущему влажным деревом. Медленно она перетекала к окну и точно звала за собой.
Свет не резал глаза, не причинял боли, лишь оставлял после себя приятное тепло и спокойствие. Вампир затаил дыхание, завороженно смотря на это чудо, казалось, стоит пошевелиться, как все исчезнет, разлетится, как хрустальное стёклышко, брошенное на пол.
«Это лишь сон», — отстраненно подумал он, — «Сейчас я проснусь, и все будет как прежде». Но сон не спешил заканчиваться. Полоска света неспешно сползла с лица на грудь, а затем и полностью переместилась на пол. Вампир потянул руку, точно стараясь уцепиться за ускользающее наваждение. Солнечное тепло коснулось тонких перепачканных кровью и землёй пальцев.
— Нет.
Вампир резко сел. В глазах потемнело, тошнота подступила к горлу, но он не позволил себе упасть. Это не было сном. Из утреннего полумрака комнаты проступил широкий стол, лавки, стоящие вдоль стен, увешанных сушеными травами.
— Это все-таки, правда, — прошептал вампир, невольно сжимая пальцы на колючей ткани одеяла.
Тень за печью дрогнула, и он наконец разглядел притаившуюся в уголке девушку. Испуганно она выглядывала из своего укрытия, растрёпанная, в одной рубашке, но с перемотанным до локтя предплечьем. Не выдержав, он отвёл глаза. Впервые за долгое время ему стало жаль человека, в чью жизнь он так безжалостно ворвался. Разве была эта девчонка виновата в том, что, быть может, сделали ее предки?
«Да». — Безжалостно напомнил себе вампир. Но это резкое решение все равно не принесло уверенности.
Он опустил взгляд на сбитое одеяло и невольно представил, как сидящая за печкой девушка, едва бы доставшая макушкой ему до плеч, отдувая золотистые пряди, устраивает чудовище из сказки поудобнее, да укрывает, чтобы не замёрз. Сердце болезненно сжалось, но на душе отчего-то стало легче.
— Не бойся, — негромко попросил он, — Я уже ухожу.
За окном давно рассвело, птицы на все голоса переругивались, а в ответ им, точно бабки, недовольные собравшимися под окнами девушками, ворчали только проснувшиеся козы. После затянувшихся дождей взошло невероятно яркое солнце, спешившее поскорее разбудить землю, солнце, на котором не спрячешься от людских глаз. И все же, до леса от окраины Хоривицы было рукой подать.
«Еще есть время», — сам себя успокоил вампир, — «Если никто не пойдет этой дорогой...» Входная дверь скрипнула и распахнулась, впуская в дом влажный утренний воздух.
***
— Ты?! — Маг застыл на пороге, но изумление не помешало ему не раздумывая вскинуть руку, отточенным движением сплетая заклинания.
— Вражик, нет! — Вальжана спрыгнула с лавки, точно надеясь встать на пути.
Голубые искры осыпались на пол, оставляя на светлом дереве дымящиеся ожоги.
— Не делай этого, — тише произнесла девушка, умоляюще глядя на брата.Юноша со свистом втянул воздух. Обожжённая рука заныла, но обращать на это внимание не было времени.Вражик сжал укрытую плащом рукоятку меча, готовый в любую секунду выхватить его, и раздражённо оглядел комнату.
Вампир все так же сидел у печки, укрытый шерстяным одеялом. Он не пытался ни напасть, ни убежать, и то и другое было равно бессмысленным, но в жёлтых, почти змеиных глазах, застыл ужас, знакомый лишь зверю, загнанному в угол.
— Я же просил тебя тысячу раз, закрывать дверь.
В голосе мага не было злости, только бесконечная покорность судьбе, которая чуть не лишила его самого дорогого, но сжалилась в последний момент.Вражик перевел взгляд на перебинтованное запястье девушки. Голос стал строже, а пальцы сами собой сжались, готовые сплести заклинание.
— Он укусил тебя?
— Нет, я..., — голос Вальжаны дрогнул, — Он едва не умер на нашем пороге, — попыталась оправдаться девушка.
Маг отвёл глаза.«Сердце твое должно оставаться безжалостным», — повторил он себе, слова данной однажды клятвы.
— Как ты сбежал из острожка? — холодно обратился он к вампиру, впрочем, не надеясь услышать правды.Вампир вскинул голову и растянул губы в ядовитой усмешке. Действительно, на что он рассчитывал? Живым выбраться из города, чтобы сдохнуть под первой сосной? Что ж, пусть маг закончит начатое, раз на то воля судьбы.
— Как я сбежал? — издеваясь повторил вампир, — Рассказал стражнику о сокровищах, под старым замком взамен на свободу. Ничего не напоминает?Маг пропустил издевку мимо ушей.
— Хочешь сказать, он поверил тебе?
Вампир заставил себя рассмеяться. Маленькая привилегия пленника, знающего, что смерти не избежать, — выводить из себя своего палача, и вампир наслаждался ею сполна.
— А ты думаешь, я прогрыз твое заклинание, превратил стражу в камень и улетел? Какие ещё сказки вы рассказываете про нас?
Ничего подобного маг, конечно, не думал, но вот недавно поставленное им заклинание стражники острожка не оставят забытым.Вражик устало потер переносицу.«Неужели обязательно было делать это в мою смену», — мысленно возмутился он, обращаясь ни то к вампиру, ни то к мирозданию, так внезапно решившему ещё раз свести их на перекрестке жизни, но вслух этого не произнес.
— Почему же ты не сбежал раньше, если все так просто?
Вампир помрачнел:
— Раньше, в стражники не брали магов недоучек. Да и без твоей помощи, — он бросил злобный взгляд на мага, — Я бы даже не вышел за пределы крепости. Разнеженные миром идиоты!
Вражик не стал спорить, лучшего описания он бы и не придумал. Жалеть вампира! Узнай об этом учитель... Впрочем, Вражик даже не хотел об этом думать.
— Ну что ж, значит, эти идиоты будут рады узнать, что ты о них думаешь, и уж точно позаботятся о том, чтобы к тебе больше не пускали магов-недоучек.
Вампир вздрогнул. Он не боялся смерти. Умереть от меча в битве или от голода в застенках, какая собственно разница? Но стража острожка сделает все, чтобы достаточно долго наслаждаться его смертью. И это действительно было страшно.
— Позволь мне уйти, — попросил, наконец, вампир, — И никто не узнает, что ты помог мне.
Маг покачал головой.
–Тебе все равно не сбежать. Охотники выйдут на след ещё до вечера, да и куда ты пойдешь?
Идти действительно было некуда. У него не осталось ни дома, ни тех, кому он мог бы доверять, но даже это было не так ужасно, как добровольно вернуться в свою тюрьму.
— Уж лучше я умру на свободе, чем вернусь туда, — сквозь зубы выдавил вампир.
— Не надейся, что они позволят тебе умереть, кровь вампира слишком ценный ресурс, чтобы проливать ее просто так, — безразлично заметил маг. Ему не хотелось становиться палачом, пусть даже и для вампира. Убей он кого-то из запоздалых пьяниц, все было бы намного проще, но из дома мага быль лишь один путь.
— Тогда убей меня сам, — в бессильной злобе выкрикнул вампир, — Сдержи свою клятву. Или ты такой же трус, как все маги?
Вражик вздохнул. Клятва. Иногда выполнять ее было слишком тяжело, но жестокость — истинное милосердие, этому учили каждого адепта.
«Что тебя ждёт в острожке, если ты так ищешь смерти?»
Маг вытащил меч. Полоска стали ярко сверкнула, отразив солнечный зайчик на лицо вампира. Клинок кары и милосердия — слишком дорогое оружие, чтобы разгонять им перепивших парней и расплодившуюся нежить.
— У меня есть идея получше, если ты не возражаешь, — так и не занесённый меч вернулся в ножны, — Но сначала тебе нужно поесть, а то действительно умрёшь на нашем пороге и от тебя будет еще больше проблем.
Вампир удивленно поднял глаза, но маг уже отвернулся, небрежно бросил на лавку снятую перевязь с мечом, то ли издеваясь, то ли действительно решив, что может не опасаться, оставленного за спиной зверя. В прочем, он и впрямь мог не бояться. Вампир вспомнил, с какой небрежностью маг выплетал заклинания, и желание проверить его бдительность отпало само собой.
Вражик, все же стараясь хоть в полглаза приглядывать за незваным гостем, разворошил остывшие угли в печи и подбросил туда несколько заготовленных заранее поленьев. Сухая березовая кора под его рукой оплавилась, а затем и вовсе весело затрещала, охваченная пламенем. Старые маги не одобряли такое опрометчивое использование магии, но после ночного дежурства, да еще и выпавшего на окончание экзаменов, когда половина Хоривских первогодок напивается с горя, а другая половина от радости, возиться с остывшей печью не было ни сил, ни желания.
— Покажи мне руку, — устало попросил маг, присаживаясь на край скамьи.
Вальжана, потупив глаза, точно ребенок, вопреки родительским запретам убежавший к реке до солнцестояния и едва не утянутый на дно еще буянящей нежитью, села рядом. Вражик, ловко развязал затянутый на запястье узелок и неторопливо стал наматывать на кулак испачканную в травяной кашице ткань. На тонкой девичьей руке почти не осталось следов, только тоненькая полоска пореза у самого запястья и, почти не различимые, корочки царапин, оставленных вампиром. Ерунда. Но маг все равно начертил поверх защитную руну. Он не верил в глупые суеверия, придуманные людьми, чтобы оправдать свой же страх перед каждым, кто не похож на них, но лучше выглядеть дураком, чем после сожалеть о несделанном. Все-таки даже собачий укус может принести много бед, а от вампира и без того были одни неприятности.
— Все будет хорошо, Валежа, — маг успокаивающе приобнял сестру и поцеловал ее в растрепанные золотистые волосы.
— А как же Совет, и стража, и, — девушка невольно всхлипнула, — И эта твоя клятва.
— Глупости, — усмехнулся Вражик, поднимаясь с лавки, — Стража сама виновата, а клятва... Ты слушай его больше, — маг бросил быстрый взгляд на прижавшегося к нагревшемуся боку печки вампира, — Клятва требует, чтобы я поступал правильно. Вот и все.Вальжана горячо обняла брата и в ту же секунду подскочила, смахивая с ресниц слезинки.
Вампир отвёл глаза, точно подсмотрел что-то запретное для чужих глаз. Он заставил себя сосредоточиться на окне, на бликах пляшущих на стекле, перезимовавших пушистых хвостиках тростника, колышущихся на ветру... Там, за окном, свобода, но и здесь — тепло и уют, все, что он когда-то потерял.Звякнули, ударившись друг о друга медные фибулы. Вампир вздрогнул. Ничего. Брошенный меч так и лежал на лавке, лишь девчонка поправляла застёжки на сарафане. Но как бы там ни было, они маги, а магам нельзя доверять.
Цепляясь за печь, вампир подошёл к столу. Каждая мышца ныла, точно под кожу насыпали мелких стальных шариков и теперь с каждым шагом приходилось нести ещё и этот груз. Вампир на секунду удивился, как у него хватило сил пересечь почти половину разросшегося за триста лет города, но сейчас это не имело никакого значения.
— Садись, — маг кивком указал на лавку и продолжил закатывать рукава черной форменной кофты.
Вампир послушался.На столе не было ничего кроме погасшего светильника и миски с прошлогодними зёрнами — маленькая селянская традиция — но даже это казалось роскошью. Белая накрахмаленная скатерть, с тонкой паутинкой кружев по краям блестела при дневном свете, вампир невольно посмотрел на свои руки, серые от засохшей земли, кое-где ещё испачканные кровью, с нелепыми следами побелки на пальцах, и бессильно опустил их на колени.
Магическое пламя быстро поглотило тонкие поленья, оставив только алые, раздуваемые сквозняком угольки. Вражик, позволяя сестре сонно зевать на лавке, шуршал в шкафчиках, прибитых к дальней стене между двумя дверями: одной тяжелой, оббитой шерстью и выводящей, видимо, во внутренний двор, и второй, лишь прикрытой льняной занавеской с вышитыми понизу цветочками. Еще одна легкая деревянная дверь, прямо напротив печи, была прикрыта.Дома, мимо которых вампир проходил ночью, были гораздо меньше. Вот только ни маг, ни его сестра не походили на богатых наследников, да и, судя по выстроенному на отшибе дому, перебрались в Хоривицу совсем недавно.
Маг загремел посудой, и вампир рефлекторно повернулся на звук. Вражик, удовлетворенно хмыкнув, поставил сковороду на шесток. Угли на мгновение осветили его плащ алым, но маг быстро отбросил полы назад, не давая запачкаться. Занятый домашними делами, он точно не замечал вампира, или только делал вид. Все так же беспечно он пересек комнату, на несколько секунд оказавшись нему спиной, вытащил из-под лавки у двери небольшой бочонок и, вернувшись, поставил его на заботливо протянутую Вальжаной дощечку.Маг, вооружившись ножом, тем самым, с резной ручкой, которым Вальжана так отважно угрожала вампиру, аккуратно поддел плотно прилаженную крышку. Из открытой бочки тут же выпрыгнула белая, прокрытая изморозью лягушка, легко перепрыгнула миску с семенами и замерла, пристально глядя на вампира, лишь горловой мешок надувался и тут же опадал.
«Еще одна игрушка магов», — вампир подавил желание провести рукой по холодной спине, — «У нас с тобой больше общего, чем можно представить». Вражик, не обращая внимания на беглянку, вытащил из бочонка кусок еще не успевшего потемнеть мяса и положил его рядом. Ловким движением он подхватил лягушку под брюхо, та обмякла, свесив длинные перепончатые лапки, даже не думая сопротивляться, и опустил на дно, плотно прикрыв крышкой.
Мясо зашипело на прогревшейся сковороде, запахло пригоревшим жиром и какими-то растертыми Вальжаной травами. Вражик поддел ножом последний кусок и быстро, пока тот не соскочил с острия, перевернул. Масляные брызги с треском разлетелись, норовя обжечь руки, но маг уже успел отвернуться.Вампир безразлично смотрел в стену, точно на свете не существовало ничего интереснее проконопаченных мхом бревен, маг даже проверил, не появилось там чего-то нового за его отсутствие. Ничего, даже Вальжана, обычно ворчащая на брата за неправильно разложенные ложки, притихла в уголке.
Остатки мяса маг порезал на небольшие куски и смахнул в пустую деревянную тарелку. Капли крови, натекшей на доску, потекли по краям, Вражик, чтобы не пачкать скатерть, смахнул их ладонью к мясу и обтер руку о штанину. Вампир сглотнул и через силу отвел глаза, но не думать о запахе пусть уже и остывшей крови было невозможно. Ни гнетущая темнота, ни холод, высасывающий последние силы, не сводили с ума так, как голод. Инстинкт, заставляющий обреченного до последнего цепляться за ускользающую жизнь, твердил, что ради возможности почувствовать вкус еды можно пойти на все. Но вампир лишь до боли сжал пальцы.
Вражик, даже занятый готовкой, пристально следил за ним. Каким безумцем нужно быть, чтобы закрыть себя в одной клетке с разбуженным посреди зимы медведем, да еще и дразнить его?Маг одернул себя. Сколько бы баек не рассказывали зимними ночами, запугивая непослушную малышню, вампиры не звери, они не крадут в деревнях младенцев, не выслеживают запозднившихся путников, да и, если быть честным, за ту неполную тысячу лет, что маги изучали этих существ, они принесли вреда меньше, чем толпа пьяных первогодок ежегодно учиняла в Хоривице. И все же надеяться на смирение вампира он не мог.
Гул хоривских колоколов долетел до окраин, оповещая о пробуждении города. До начала занятий в академии оставалось чуть больше часа, но стоило поторопиться. Стражники острожка уже просыпались после беспокойной ночи и лучше бы им узнать о побеге позже, чем Вражик успеет рассказать все совету.
Маг достал из печи чуть подгоревшие куски и переложил их на ломти вчерашнего хлеба. Один отдал Вальжане, а два других оставил себе.
— Ешь.
Деревянная тарелка глухо ударилась донцем о стол. Кусок сырого мяса, неловко пристроенный с краю, не удержался и упал, оставив на скатерти розовые разводы.Вампир поднял глаза на мага, точно пытаясь прочесть на его лице, не шутка ли это, но на нем не отражалось ничего кроме бесконечной усталости после ночного дежурства. Неуверенно протянув руку, вампир поднял со скатерти упавший кусок (маг даже с дальней лавки увидел, как расширились его зрачки, в мгновение заполнив золотистую радужку) и, бросив еще один осторожный взгляд, почти не жуя проглотил мясо.Маг надкусил пропитанный жиром хлеб. Сон и еда всегда были лучшим лекарством после ночей, проведенных в обществе нерадивых студентов, но о первом ему еще долго не стоит думать. Он смотрел, как вампир жадно ловит стекающую по запястьям кровь, и невольно вспоминал их встречу в острожке. За эту неделю вампир стал чуть меньше походить на забытый в камере скелет: ногти, потемневшие от запекшейся крови, почти отросли, волосы на голове торчали жестким черным ежиком, но бровей и ресниц все так же не было. Может, они вовсе не растут у вампиров? Кто знает. Старые книги обходили этот вопрос стороной, а новые писались с таких же, точно сбежавших с погоста, умертвий.
Так и не доев завтрак, Вражик поднялся с лавки, опоясываясь мечом. Вампир отшатнулся, едва не подавившись, но поняв, что маг не торопится доставать оружие, поднялся следом.
— Ты можешь остаться здесь, — отстраненно произнес Вражик, подходя к окну и оглядывая, не идет ли стража, — Думаю, мой дом будет не хуже острожка, во всяком случае, я могу пообещать тебе еду и крышу над головой, а в твоем положении это уже немало.
— Зачем тебе это? — вампир, не зная, куда деть руки, сложил их на груди, обхватив плечи
— Мне бы все равно пришлось просить о разрешении для наблюдения за вампирами, а живая особь у тебя дома — это, согласись, настоящий подарок судьбы. К тому же, после твоего побега добиться пропуска в острожек будет совсем нереально.
Вампир, прищурившись, посмотрел на бьющее из окна солнце. Слова мага были почти похожи на правду, впрочем, чего бы он не задумал на самом деле, вряд ли оно будет сравнимо с тем, что может ждать беглеца в острожке.
— Так ты согласен? — нетерпеливо переспросил маг.
— Разве у меня есть выбор?
Вражик пожал плечами:
— Выбор есть у каждого.
Вампир усмехнулся и покачал головой:
— Э́то не выбор.
— Буду считать это согласием. А тебе, сестренка, лучше прогуляться. Забеги к Лессе, попроси заменить меня на вечерних парах, — маг приобнял девушку за плечи и прикоснулся губами к холодному лбу, — Постарайся не возвращаться раньше полудня.
Вальжана кивнула и, крепко обняв на прощанье брата, в одном сарафане выбежала из дома. Ей и самой не хотелось оставаться. Чувство, что городская стража вот-вот выбьет тяжелую дверь, перевернет лавки в поисках беглеца, не покидало девушку все ночь, и с наступлением утра никуда не делось. Но тихие, еще не проснувшиеся улочки Хоривицы, залитые ранним весенним солнцем, были привычно безмятежны, точно совершенно ничего не случилось.
Вражик проводил взглядом мелькнувший в окне силуэт и откинул со лба выбившиеся волосы.
— Тебя тоже нельзя оставить здесь просто так. Учитель захочет убедиться, что все в порядке, и лучше, чтобы оно действительно так было, когда я вернусь. Встань сюда.
Маг свернул половик, укрывавший узкие, плотно подогнанные доски, ведущие в подпол. Вампир почувствовал, как неприятный холод пробежал вдоль спины: снова темнота и сырость, стоило ли ожидать другого? И все же, он послушно подошел.Отодвинув край занавески, маг бросил свернутый ковер на пол темной, видимо выделенной для всякой бытовой мелочи, комнаты и молча указал на пол. На еще не успевших потемнеть досках, было почти не различить тонкого выцарапанного круга. Защита. Почти такая же, что маги ставили в темницах острожка, но здесь она уже была вплетена в само дерево — лишь замкни круг и уже никто не сможет покинуть его.Вампир перешагнул черту.Вражик прошелся по комнате, проверяя сохранность заклинания, и лишь после этого коснулся сложенными пальцами пола. Голубые искры разбежались, заполняя собой царапины, но маг отточенным жестом заставил их подняться до самого потолка. Зарево на мгновение высветило такой же круг, выцарапанный на потолке, и рассеялось.
— Думаю, тебе не стоит напоминать, что будет, если ты попытаешься сбежать.
Вампир вздохнул и устало опустился на пол, обхватив руками колени.
— Я помню.