Сохрани свое сердце

Потерявший сердце - потеряет голову.
Хоривская поговорка.

День выдался неподобающе солнечным. Утренние лучи пробивались сквозь мутное витражное стекло и разноцветными зайчиками плясали по потертой мраморной плитке пола. Старый маг сидел за заваленным бумагами письменным столом, пережившим не только Зимнюю Войну, но и всех предшественников Якуба, архимага Хоривской академии и Мастера магической безопасности. Этот стол, все ещё сладко пахнущий смолистой лиственницей, был старше даже стен самой академии, и казалось, что когда они рухнут, он один, пропитанный магией верховных магов Хоривицы, останется стоять на горах праха.

К сожалению (маг и сам это чувствовал), годы не были милостивы к Якубу. Магия, точно древесный червь, точила его изнутри, опаляла лёгкие при каждом дыхании, лишала сил, и хотя внешне Якуб все ещё был крепок и силен духом, волосы его уже давно тронула седина, осыпав голову пеплом сожженных им когда-то родовых замков.Маг задумчиво развернул очередное письмо. Из года в год ежедневные отчёты не теряли своей бессмысленности: вчерашний пожар, опаливший три дома на окраине Хоривицы, не давал покоя суеверным горожанам и Якуб был вынужден писать очередную отписку регенту короля.

Дверь печально скрипнула, пропуская Вражика в залитый светом кабинет. Обычно адептам не разрешалось так просто беспокоить архимага, но Вражик время от времени нарушал это негласное правило, зная, что иначе аудиенции вечно занятого учителя было не добиться.Поклонившись, Вражик неслышно остановился в дверях, дожидаясь, пока учитель обратит на него внимание, и пусть он уже сам стал наставником для младших адептов, глубокое уважение к архимагу не позволяло ему так просто отказаться от этих маленьких ученических ритуалов.

Якуб неспешно вел по бумаге металлическим пером, выводя уже давно набившие оскомину фразы. Маг хмурился, и морщины, высеченные старостью на высоком лбу, становились глубже, но даже эти приметы неотвратимой смерти не лишали его внутреннего величия.Вражик терпеливо ждал, опустив глаза, точно ничего в мире не было интереснее пёстро раскрашенных солнечными лучами мраморных плит, время от времени он бросал быстрый взгляд на учителя, погруженного в работу.Наконец Якуб отложил перо. Оценивающе оглядев очередную отписку, он сложил лист и скрепил его печатью. Светло-фиолетовые искорки рассыпались по столу и тут же погасли, лишь на самой бумаге, Вражик знал это, остался едва различимый магический отпечаток.

Архимаг удовлетворенно хмыкнул и, наконец, поднял глаза на своего ученика:

- Ты хотел поговорить о своей работе, Вражик? - маг мягко улыбнулся, жестом разрешая подойти поближе.

Юноша вновь поклонился и подошел ближе.

- Да, учитель. В моем доме вампир.

За пятнадцать лет, проведенных в академии, Вражик твердо усвоил, что пытаться обмануть наставника не просто бессмысленно, но и просто глупо.

- Вампир? - Якуб вопросительно поднял бровь, с любопытством первокурсника взглянув на своего ученика, - Ты же знаешь, с такими вопросами нужно идти к начальнику городской стражи, мы давно не отвечаем за поимку этих существ.

Старый маг произнес эти слова так обыденно, точно к нему каждый день наведывались адепты с просьбой усмирить очередного вампира, ворующего хлеб из кладовой академии. Впрочем, за те триста лет, что он потратил на обучение этих непутевых мальчишек и девчонок, сбежавшие вампиры были наименьшим злом.

- Вы правы, учитель, но именно поэтому я здесь, - Вражик взволнованно сжал полу плаща, все ещё сырого, после ночного дежурства, - Я должен оставить этого вампира у себя.

- Не говори мне, что ситуация с речным опутником ничему тебя не научила, - Якуб нахмурился, но в его взгляде было больше отеческой озабоченности, чем злости, - Все вампиры должны надёжно охраняться в острожке, а не жить у каждого пожелавшего того мага.

Вражик вспыхнул.

- Если городская стража настолько потеряла нюх, что не может уследить за еле живым вампиром, может магам пора вернуть себе право контролировать их содержание, а не только вылавливать пьяниц в кабаках?!

Старый маг нахмурился. Он любил Вражика как собственного сына и, может быть, именно поэтому нередко забывал, что перед ним уже давно не тот испуганный мальчик, пришедший в столицу с полупустой котомкой.

- Не мы придумываем правила, - строго заметил Якуб, - Не забывай клятву, магам хватает забот и без бессмысленной борьбы за справедливость.Он обвел рукой бумаги, едва умещающиеся на столе.

- Простите, учитель, - Вражик опустил голову, - Я помню. Мое сердце остается черным, а помыслы светлыми.

- Вот и хорошо. Тогда сообщи о побеге в городскую стражу, сразу Трину, а я продолжу разбирать эти очень нужные государству бумаги...

- Но учитель! - твердо возразил юноша, - Моя просьба совсем не противоречит клятве.

Якуб устало посмотрел на ученика. Голубые глаза Вражика сияли неподдельной честностью, точно ничто в мире не интересовало его так, так благополучие Хоривицы и академии, хотя в глубине души Якуб знал, что сердце воспитанного им мальчика никогда не будет достаточно черствым, чтобы без сомнения вынести все слова клятвы.

Видя, что учитель смягчился, Вражик продолжил:

- Неделю назад я менял охранные заклинания в острожке...

- Я помню, - кивнул архимаг, - Я сам отправлял тебя исправить сеть, после первокурсников.

- Да.В защитной сети не было живого места. Конечно, это ничего не значит, но такие повреждения могли оставить только магические сферы.

- Ты хочешь сказать, - Якуб снова нахмурился, - Что стражники острожка намеренно разрушают защиту?

- Я лишь говорю о том, что видел, учитель. Но даже учитывая этот фактор... - Вражик на мгновение замолчал, подбирая нужные слова, но они всегда давались ему с трудом, - Ну не мог он прорвать защиту! Кто-то выпустил его. А если это вскроется, Трин ни за что не подпустит меня к вампирам.

Якуб задумчиво прикусил перо. Трин конечно хороший воин, но после такого инцидента договориться с ним действительно будет трудно.

- Ну почему ты, как нормальные адепты, не мог изучать посевочных бородавочников или напряжение магического поля в лунные циклы? Скажи, за какие грехи мне досталось такое горе, - Якуб выдернул из стопки чистый лист, примеряясь писать послание для начальника городской стражи.

В глубине души он прекрасно знал, какие его грехи вылезают из давно закопанных могил, но у кого из старших магов, заставших Зимнюю Войну, не было этих грехов?

- Будет тебе твое исследование, - устало согласился Якуб, - Мы действительно не можем рисковать всеми наработками. Можешь оставить этого вампира, только мне самому нужно убедиться в его охране... Я напишу письмо Трину, а ты пока подожди за дверью.

- Спасибо, учитель, - Вражик почтительно поклонился.

Якуб нетерпеливо махнул рукой, выпроваживая ученика.

- Что ж, похоже, опутник не самое страшное, во что мог ввязаться этот герой, - устало вздохнул Якуб, предвкушая долгие разборки в Трином и всей городской стражей.

***

- А потом он, представляешь, полез к ней целоваться! - Лесса, задыхаясь от смеха, скатилась под лавку, на которой лежала еще минуту назад, - И ничего, что от нее тиной несет на полметра. Говорит еще: «Лессечка, я тебе платье подарю, шелковое, с маками по подолу». С маками! Ты представляешь?!

Растирая по щекам слезы, девушка все-таки села на пол, поджав под себя ноги. Непослушные рыжие кудри разметались по плечам, так, что Лесса с трудом смогла убрать лезшие в лицо прядки.

- Надеюсь, навка не сильно его покусала? - улыбаясь, спросила Вальжана, делая маленький глоток еще горячего чая.

- Да нет, мы его оттащили конечно, - Лесса переводя дыхание отряхнула со штанов налипшую пыль и подсела поближе к подруге, - Но он после этого уже третий день в академии не появляется. И правильно. Даже Якуб говорит, что будь Митек его студентом, давно бы выгнал в стражники, нечего тут учебные пособия соблазнять.

Вальжана хихикнула. За их долгое знакомство, не было ни одного года, чтобы поклонники Лессы, с самого детства, ходившие за ней хвостиками, не влипали из-за этой безнадежной симпатии в передряги. Главная красавица академии лишь посмеивалась над нелепыми попытками ухажеров привлечь ее внимание, но годы шли, а их не становилось меньше.

- Поступай к нам после летних экзаменов, я попрошу отца, он тебя обязательно примет.

- Я же уже говорила тебе, что не буду. Якуб и так многое для нас делает, а занимать чье-то место я не хочу.

- Зря ты это, Вальжанка! - Лесса снова легла на скамью, глядя в потолок, густые волосы свесились, подметая пыльные половицы, но девушка не обратила на это внимания, - И не скучно тебе всю жизнь готовить отвары соседям? А у нас здесь скандалы, приключения, парни опять же, посмотри какие! Да тот же Митек, дурак, конечно, зато какие глаза, хлопнет ресницами и улетит за северные озера.Обе девушки, не выдержав засмеялись.

- Да, а еще ночные дежурства и отработки на погосте, брр, не нужно мне такого счастья. А парни, - Вальжана с вызовом посмотрела на подругу, - Что же ты одна живешь, раз вокруг такие красавцы?

- Скажешь тоже! - Лесса отвернулась, пряча в волосах вспыхнувшие как августовские яблоки щеки, - Да я же любого из них могу в жабу превратить, они даже квакнуть не успеют. Будут сидеть со своими открытыми ртами: Ле-ессенька, платье с ма-аками. Вот были бы они чуть...

- Чуть больше похожи на Вражика, - рассмеявшись, перебила подругу Вальжана.

- Да даже если и так, - обиженно отозвалась Лесса из-под копны волос.

- Он, кстати, просил заменить его у вечерников.

- Правда?

Девушка ударилась головой о низкую столешницу и зашипела, точно кошка, которой наступили на хвост.

- У меня, вообще-то, дежурство ночью, - ее сверкающие глаза на секунду померкли, уступая место сосредоточенности, - Но ничего, если что, возьму их с собой, пусть погуляют по погосту, может потом пропадет желание до утра шастать по кабакам. А что, Якуб опять повесил на Вражика какое-то очень важное дело?

- Не совсем, - Вальжана нахмурилась, не зная, как объяснить случившееся, - Можно сказать, он притащил домой новую живность.

- Ааа... - Лесса понятливо кивнула, - Надеюсь, история с опутником не повториться.

- Надеюсь.

***

Запыхавшийся Якуб вслед за учеником поднялся по крутым поскрипывающим ступенькам. Годы давали о себе знать. Маг бы с радостью отдал свой расшитый золотом плащ, в который он теперь кутался от весенней сырости, за то, чтобы вернуться в те годы, когда ему полагался только простой шерстяной отрез, застегивающийся ржавой булавкой. В такие моменты он завидовал Вражику, юному, полному сил, еще не знающему о терзаниях, которые приносит опыт, и в то же время Якуб надеялся, что мальчишка, так быстро повзрослевший на его глазах, навсегда им и останется.

Вражик первым вошел в дом и придержал дверь. После залитой солнцем улицы казалось, что внутри по-зимнему темно, но глаза быстро привыкали к полумраку. В глубине комнаты блеснули желтые зрачки, отражая свет, как у кошки, внезапно застигнутой в амбаре. Вампир, так и оставшийся сидеть в круге, поднял голову. Якуб, поправляя плащ, сделал к нему несколько шагов и замер, не пересекая черту.

Действительно вампир. Он не видел их уже почти сто лет. Сначала маги истребили тех немногих, что успели скрыться в лесах, а затем ему и самому стало некогда спускаться в острожек. Быть архимагом оказалось не так уж просто, как они мечтали в беззаботной юности.Маг обошел круг, проводя пальцем по воздуху, который от каждого прикосновения шел рябью, но ни одной искорки не осыпалось.

- Неплохо, очень неплохо.

Он опустился на колено, про себя проклиная сидячую работу и старость, так безжалостно обошедшуюся с его спиной, потрогал царапину на половице и задумчиво облизнул палец. Кварц. Хороший выбор.

- Как тебя зовут? - Якуб резко поднял голову, заглядывая в глаза вампиру, тот невольно отшатнулся, но уже в следующее мгновение оскалился, по-звериному обнажая клыки.

- Не твое дело. Маг. - Выплюнул он и отвернулся к стене.

Якуб вздохнул. Другого ответа он и не ждал.

- Идем, Вражик. Я помогу тебе поставить защиту вокруг дома. На всякий случай.Старый маг медленно подошел к двери, но у самого порога остановился, бросив полный скорби взгляд в угол, где, сгорбившись, сидел вампир.

- Не забывай о клятве, мой мальчик, - Якуб с силой сжал плечо ученика, ни то пытаясь закрепить сказанное, ни то ища опоры, - Однажды я нарушил ее, и это не принесло ничего хорошего.

Маг вздохнул, с горечью вспоминая прошлое.

- Но знаешь, если бы у меня был шанс... я бы поступил так же. Да.

Якуб еще раз молча кивну и вышел и дома. В глубине комнаты вампир в бессильной злобе сжал руки, но одна боль не заглушала другую.

***

Вражик вернулся, когда пятно света снова заметно вытянулось и переползло на стол. Маг выглядел еще более уставшим. Не обращая внимания на вампира, он, наконец-то, повесил тяжелую перевязь с мечом на стену, расстелил на лавке, поближе к печке, еще влажный плащ, и с наслаждением стянул отсыревшую шерстяную кофту, оставшись в одной льняной рубахе. Без форменной одежды Вражик походил на мага не больше, чем любой деревенский мальчишка, приехавший в город на ярмарку, только выбритые виски напоминали о том, что юноша даже дома оставался преданным адептом Хоривицы.

Не теряя времени, Вражик перемыл в розоватой от крови воде посуду, разложил ее на расшитом полотенце, оставляя сохнуть. Работал он так же, как колдовал, а может, наоборот, с той же легкостью, как лесоруб управляется топором, рыбак подсекает клюнувшую рыбу, маг складывал заклинания. Вампир не удивился бы, если мальчишка, так непринужденно выплетавший в острожке стену из рун, достал бы из сундука незаконченное платье и принялся вышивать приданное сестре. Но этого, конечно, не случилось.

Вражик, хлопнув дверью, выскочил из дома и вернулся лишь через несколько минут с полным ведром воды. Ворот его рубашки вымок и отяжелел, а с волос на плечи стекали крупные капли, от мага веяло острым весенним холодом, но он точно не чувствовал этого. Широким шагом Вражик пересек комнату и скрылся за дверью, отгораживающей вторую половину дома. Вампир проводил его завистливым взглядом.Маг еще пару раз выходил из дома и, разгоряченный уличным холодом, возвращался с водой. Простая работа была приятна, бодрила, отгоняла тяжелые мысли, а расплескавшаяся ненароком вода не обжигала руки, как нестабильная магия.

Вражик громко выдохнул, ставя пустое ведро на лавку.

- Зря ты так с Якубом, - буднично заметил он, опускаясь на пол рядом с вампиром, - Он хороший человек, пусть и выглядит сурово, поручился за тебя перед Трином, между прочим.

- Все маги одинаковы, - скупо ответил вампир.

Вражик пожал плечами. Он привык, что к адептам редко относились хорошо, и давно смирился с этим.

- И все-таки, как тебя зовут?

- Вацлав Томаш Мазур.

Маг замер, потрясенный услышанным. Старые родовые имена. В Хоривице давно забыли о них, стерли вместе с замками, только король и его приближенные представлялись ими.

- Что, вот так тебя и называть?

Вампир вздохнул, медля с ответом.

- Зови меня Томаш.

- Тогда идем, Томаш. - Вражик протянул руку, и защитное заклинание, как мыльный пузырь, лопнуло от его прикосновения.

Вампир послушно поднялся. Чего бы ни хотел от него маг, вряд ли он был способен придумать пытку изощреннее, чем возвращение в острожек. Томашу казалось, что жизни вообще больше нечем его удивить. Он безразлично последовал за Вражиком во вторую половину дома, будь что будет, и все же, у самой двери замер, не решаясь переступить порог.

- Не бойся, - успокаивающе произнес Вражик, пропуская вампира вперед, - Здесь никто не причинит тебе зла.

Может быть. Томаш, стараясь не думать о том, что его могло ждать дальше, сделал шаг.Вторая комната оказалась светлой и просторной, по-девичьи пестрой, с цветами на подоконнике и яркими подолами сарафанов, выглядывающими из-за приоткрытой створки шкафа. На полу, занимая почти все свободное место, стояла большая деревянная бадья, на половину заполненная водой.Томаш обернулся. Маг по-прежнему стоял в дверях, прислонившись к косяку.

- Ты можешь, - он неопределенно махнул рукой, пытаясь подобрать слова, - Помыться. Кажется, тебе это не по-мешает.

Вампир согласно кивнул. В острожке заключенных ждало в лучшем случае ведро горячей воды, которой их обливали, чтобы быстрее разбудить. Барахтаться в грязной луже было мерзко и унизительно, и в сравнении с этим предложение мага было настоящей роскошью.

- Вот и хорошо. Не буду тебе мешать.

Томаш осторожно, чтобы не порвать и без того держащуюся только на молитвах ткань, стянул грязную одежду и сложил ее на лавке. Дорогой некогда материал походил больше на тряпки, по какой-то нелепой случайности еще не выброшенные хозяйкой, и все-таки, даже теперь они напоминали о доме.Над водой еще поднимался пар. Вампир подошел и коснулся ладонью поверхности воды, руку обдало приятным теплом. Томаш переступил высокий бортик и опустился, позволяя воде окутать тело. Еще не зажившие до конца пальцы заныли, каждая ссадина отозвалась острой болью, но она быстро отступила. Тепло медленно разливалось по телу, наполняло его силой, скоро кровь нагреется настолько, что оно перестает ощущаться, но пока, можно было наслаждаться чувством безопасности.

Безопасности... Смешно.

Маг тихо шуршал на кухне, перекладывая вещи, ходя из угла в угол. В глубине души Томаш был благодарен ему за неожиданную тактичность. Конечно, он все равно не смог бы сбежать, но страже острожка это не мешало. Им доставляло удовольствие унижение пленников, вчерашние студенты упивались свалившимся ощущением безнаказанности и власти, сомнительного превосходства.Томаш опустил кисти на выглядывающие из воды острые колени. Тяжелые капли сорвались с костяшек, одна, вторая, третья... Вампир поскреб ладони, из-под запекшейся крови показалась тонкая покрасневшая кожа с голубыми прожилками вен. Впервые за эти сутки он почувствовал, что действительно устал, устал до последнего цепляться за жизнь, заставлять себя идти по холодной липкой грязи, даже зная, что впереди нет никакой надежды, устал бояться каждого шороха. Может быть, это все и правда закончилось?

Еще одна тяжелая капля упала в воду, Томаш не сразу понял, что это слеза.Скрипнула половица. Вампир поднял голову. Маг неподвижно стоял на пороге и внимательно разглядывал его.

- Можешь собрать, - безразлично, точно эти слова никак не относились к нему, заметил Томаш, - Я знаю, что у вас наши слезы стоят дорого, а мне с тобой все равно никогда не расплатиться.

Маг перешагнул порог.

- Я принес одежду.

Он положил сверток на ближайшую лавку и вышел, больше ничего не сказав.Томаш с облегчением провел мокрыми руками по лицу.Может быть, все действительно закончилось. Может быть.

***

Одежда, принесенная Вражиком, оказалась летней формой магов. Тонкая, выкрашенная в черный хлопковая ткань, приятно касалась кожи, но самое главное, была чистой.

Томаш был выше Вражика почти на голову, но сейчас рубашка и штаны все равно висели на нем мешком, вполне компенсируя длину. Томаш поймал собственное отражение в оконном стекле и невольно провел рукой по коротким волосам. Вампиры срезали волосы лишь предателям и преступникам. На кого он, не защитивший семью, до последнего верящий магам, не сумевший даже умереть достойно, был похож больше?

Сейчас он, как никогда, походил на адепта хоривской академии, только принявшего постриг в знак отрешения от всего человеческого. Как все же непредсказуемы наши пути... ...

- Вацлав, прекрати! Юноша смеется, крутится перед мутным зеркалом, набрасывая на плечи белый плащ. Тяжелое шерстяное сукно оттягивает плечи, серебряные нити блестят в свете свечей, так, что вышитые руны легко читаются: «я страж своей силы, и помыслы мои чисты».

- Красота! Еще немного, заявишься ко мне в плаще архимага и заставишь кланяться.

- Очень смешно, Вац. - в отражении появляется хмурое лицо мага, - Ты прекрасно знаешь, что этого не будет. Верни плащ, учитель оторвет мне голову, если узнает!

- Ну почему же не будет, - Вацлав поправляет длинные, топорщащиеся из под плаща черные волосы, - Ты не самый плохой студент. Или что же, ты думаешь, твоя ненаглядная Лессочка станет верховным магом?

Даже в полумраке видно, как маг густо краснеет.

- Сдалась она тебе, честное слово, - юноша быстрым движением накидывает плащ на плечи друга и оценивающе оглядывает его, - Такому красавцу, мы найдем невесту получше...

Вампир отвернулся, прогоняя воспоминания. Что в них толку, если все осыпалось прахом и пеплом.

Вражик сидел за столом, задумчиво пересыпая из ладони в ладонь пшеничные зерна. Половица скрипнула, и маг вздрогнул, точно проснувшись, с трудом сфокусировал взгляд на жавшегося к стене вампира.

- Садись пока, - маг высыпал зерно в миску и со вздохом поднялся.

Вампир послушно занял его место и поджал под лавку босые ноги, чтобы занимать как можно меньше места. Впрочем, маг не обратил на это никакого внимания. Сейчас ему хотелось побыстрее закончить все дела и, наконец-то, уснуть. Вражик опустил руку в воду и мокрыми пальцами вывел на полу несколько рун. Натекшая лужица, покрылась рябью, запузырилась, ненадолго сделав заметными нити энергии, переплетающие мир. В комнате стало тяжело дышать.
Холода еще не покинули Хоривицу, поэтому никто, даже маги, не любившие тратить силу попусту, не спешил расконопачивать, утепленные окна. Быстро испаряющейся влаге попросту некуда было уходить. Маг распахнул дверь. Облако, уступая место холодному уличному воздуху, вылетело наружу. Капли забарабанили по крыльцу, покатой крыше. На несколько секунд солнечный луч высветил полупрозрачную полоску радуги, но потом вода закончилась и все исчезло. Вражик закрыл дверь.

- Вокруг дома стоит защита, так что дальше крыльца тебе все равно не уйти, даже не пытайся, но на твоем месте я бы и туда не совался. Трин не из тех людей, что так просто прощают обиды, а твой побег подставил всю городскую стражу.

Томаш молча кивнул. Вампирам, тем немногим, что пережили Зимнюю войну, сохранили жизнь лишь потому, что они были нужны магам, остальные рады были бы скормить их трупы собакам. Чтобы понять это, не обязательно было прожить на свете триста лет.

- Пока меня нет, тебе придется оставаться за чертой. Так будет лучше для всех.

- Я понимаю. - Томаш, не дожидаясь, пока его заставят это сделать, вошел в отведенный ему круг, - Нам нет причин доверять друг другу, маг.

«И все же, у тебя нет другого выбора», - мысленно закончил за него Вражик, соединяя ниточки заклинания. Томаш проводил взглядом скрывшегося за занавеской мага и бесшумно лег на пол, поджав колени к груди, как уставший зверь. Боль комочком свернулась в груди и затихла.

***

Серые хлопья, то ли снег, то ли пепел, валились с неба, укрывая подмерзшую землю. Отблески пламени плясали на только вставшем льду. Пожар, разведенный магами, будет полыхать всю ночь, пока от старого замка не останется камня на камне. Его дом и еще десяток поместий на севере, все будет сожжено. Останется лишь пепел...Кто-то толкнул его в спину, требуя поторопиться. Он обернулся, но маг стоящий рядом, тут же положил руку на плечо, и земля ушла из-под ног. Последнее, что он увидел: столб искр, уходящий в небо, и черные тучи осыпающие землю пеплом.

Вампира разбудила звякнувшая чашка. Этот звук, до неприличия уютный, настолько не вязался со сном, что Томаш не выдержал и открыл глаза.Его собственная кисть лежала поверх вырезанной на досках черты, почти на половину заходя за нее. Вампир резко подтянул руку к груди и рывком сел. Лишь спустя несколько секунд, когда бешено стучащее сердце успокоилось, он понял, что заклинание не сработало, защиты попросту не было: ни едва уловимого в воздухе запаха магии, ни вибрации от натянутых нитей. Будь по-другому, он бы ничего не успел сделать, заклинание, в лучшем случае, просто отбросило его назад в круг. О горящих в магическом огне руках он старался не думать.

Маг сидел на скамейке, подвинув какую-то книгу поближе к светильнику, девчонка возилась с едой, крошила в миску сухие травы. Заметив, что вампир проснулся, она виновато посмотрела на него, но ничего не сказала. Побоялась. Сердце тоскливо защемило. В острожке у него не оставалось никаких мыслей кроме боли, голода и ненависти. Узнику, не засуживающему даже сострадания, они были ни к чему. Но сейчас, он смотрел на Вальжану, на цыпочках, чтобы не шуметь, снующую вокруг стола, мага, с ногами забравшегося на скамью, и воспоминания о прошлом накрывали его, точно волны в ветреный день.

«Я для них не больше, чем волк, прибившийся к дому голодной зимой». - Повторил себе Томаш, проводя ладонью по лицу.

Но волки не тоскуют о доме, не сходят с ума от одиночества. Томаш никогда не был избалованным мальчишкой, отец растил его воином, но даже после недельных походов с ночлегом под открытым небом и водой из рек, он не думал, что однажды будет рад просто возможности не просыпаться одному в сыром подвале. Ему с трудом верилось, что все это не исчезнет, не окажется затянувшимся сном.

Вражик, как ни в чем не бывало, перевернул страницу и заложил книгу узким пояском-закладкой.

- Скоро ужин, - буднично заметил он, - Хорошо, что ты проснулся. Идем со мной.

Томаш напрягся. Ужин... Все это звучало слишком хорошо даже для сна. За годы, проведенные в острожке, вампир привык опасаться всего. В мире, построенном на крови, он сам стоил меньше собственного ногтя, а значит, не мог надеяться ни на что. Но и любое промедление лишь злило охранников: будь послушен, и, может быть, в этот раз тебя не изобьют, чтобы развлечься. Томаш вытянул руку, надеясь, что защитное заклинание не среагирует на него, и лишь потом перешагнул черту. Ничего.

Маг уже вышел на крыльцо. Холодный ночной воздух наполнил легкие, прояснил голову. Томаш остановился позади, стараясь не подходить слишком близко.

- Я попросил Якуба протянуть защиту за забором, - точно оправдываясь, сообщил Вражик, - Это, конечно не свобода, но двор большой, лучше, чем ничего. Другого я предложить не могу, извини.

Вампир удивленно посмотрел на него. Перед пленниками не извиняются, этот закон каждый усваивает вместе с правом сильного, и уж тем более не извиняются перед вампирами, но кажется, маг был честен, ему действительно было жаль. Томаш, пораженный этим, так ничего и не сказал.

Вражик ушел, а он все стоял и смотрел на загорающиеся в весеннем небе огоньки звезд, бесконечно далеких, но таких родных. Что бы ни изменилось в этом мире, они все так же беспристрастно смотрели на землю, одинаково светя и людям и вампирам.

- Может позвать его? Там же холодно.

Шепот Вальжаны отвлек Томаша, заставил прислушаться к шорохам в доме. Вот маг отложил книгу, подвинул лампу, так, что тени заплясали на полу.

- Пусть стоит сколько нужно. Вампиры не мерзнут, они как змеи.Т

омаш вздохнул. Лучше бы ему действительно родиться змеей, не пришлось бы мучиться так долго. Но наивные переживания Вальжаны на удивление оказались приятны.Он провел пальцами по резным перилам крыльца, оставляя на выступившем инее неровные полосы. Тепло еще не вернулось в Хоривицу, и последние заморозки спешили забрать свое. Ведро с водой, оставленное на улице, покрылось тонкой корочкой льда. Томаш наклонился, отломил острый, блестящий на свету осколок, и положил его на язык. Талая вода наполнила рот. Вампир прикрыл глаза, наслаждаясь позабытым вкусом.Отвлекла его осторожная походка Вальжаны. Томаш обернулся в тот самый момент, когда девушка протянула руку, чтобы коснуться его плеча. Пискнув, Вальжана прижалась к дверному косяку, испуганно округлив светло-голубые, как и у брата, глаза.

- Я уже иду, - стараясь не напугать еще больше, прошептал вампир.

Вальжана кивнула и, так и не произнеся ни слова, отступила в дом. Томаш в последний раз поднял глаза к звездному небу и, поморщившись, отлепил босые ступни от покрытого инеем крыльца.

У натопленной печи было тепло. Вальжана, все еще стараясь не смотреть на вампира прямо, подвинула к нему миску с нарезанным сырым мясом и села у окна, поближе к брату. Правильно. Маг, хоть и выглядел расслабленным, ни на секунду не сводил подозрительного взгляда. Но взгляд - это всего лишь взгляд, с ним можно смириться.Стараясь не обращать на себя лишнего внимания, Томаш просто выцепил плохо слушавшимися пальцами кусок мяса и заставил себя медленно прожевать его, а не проглотить сразу.

После зимней спячки всегда хотелось есть, и они устраивали охоту. К озерам у замка на водопой приходили тонконогие косули, поймать их было не сложно, как и других зверей, бесстрашно бегающих по весеннему лесу в поисках еды. Томаш никогда не понимал, откуда взялись байки о том, что вампирам нужна именно человеческая кровь, будто она чем-то отличалась.

В острожке Томаш не то чтобы привык к голоду, просто смирился с постоянным желанием есть. Что угодно, хоть плесень с отсыревших стен. Он не знал, исчезнет ли это чувство когда-нибудь, или так и продолжит преследовать всю жизнь, в прочем, какой будет его жизнь и будет ли вообще, вампир старался не думать. Да и было бы, о чем думать. Когда он перестанет быть полезен, маг вернет его в острожек. Так стоит ли привыкать к теплу и еде?

Ужин прошел в тишине, и Томаш не смел ее нарушить. Вальжана, не находящая себе места, быстро доела свою порцию каши и, по-птичьи поцеловав брата в щеку, скрылась в своей комнате. Вампир слышал, как она возилась в темноте, бряцая застежками, шуршала платьем, а потом затихла, уснула после тяжелого дня.Вражик, тоже убедившийся, что сестра спит, отложил книгу на край стола.

- Пора и нам заканчивать, - он собрал пустые миски и, ополоснув их, оставил сохнуть.

Томаш наблюдал за ним так же пристально, не двигаясь, но и не сводя взгляда, как в детстве на охоте выслеживал дичь. В сущности, между охотником и зверем разница лишь в том, кто нападет первым, и кто умрет. Но умирать, как правило, не хочется ни тому, ни другому.

- Идем.Маг снова проверил целостность круга и лишь когда убедился, что все в порядке, замкнул его. Едва ощутимая стена заклинания натянулась, вампир поежился. Неприятное чувство, снова оказаться взаперти.

- Не делай глупостей.

Огонек светильника дрогнул, сбитый дыханием и совсем погас. Комната погрузилась во мрак, который перебивали лишь удаляющиеся шаги мага. Скрипнула кровать и все окончательно затихло.

«Не делай глупостей», - мысленно повторил вампир, - «А доверять магам, не глупость ли?»Томаш свернулся на полу, стараясь быть как можно дальше от границы круга, и до крови закусил руку. Чтобы не завыть, как раненый зверь.