Shadow прошлого

Оказавшись дома, София налила себе большой бокал терпкого красного вина. Бархатная жидкость обжигала горло, но не приносила облегчения. Она сбросила с себя сковывающую одежду, словно сбрасывала груз прожитого дня, и наполнила ванну обжигающе горячей водой. Ступив в воду, София позволила теплу окутать её, смывая с кожи тревоги и заботы. Лежа в воде, она чувствовала, как каждая секунда погружает её, впитывает, а прошлое тянет на дно, словно якорь, грозя утащить в пучину навсегда.

Голова была как в вакууме, не было ни звуков, ни времени. Ничего, только её мысли, вязкие и тревожные, и прошлое, от которого она бежит сломя голову, боится его: "Была полночь, мы гуляли по побережью за руки, луна светила так ярко, что серебрилась на наших лицах. Присев на влажный песок, он зажег сигарету, и янтарный кончик прогорел почти наполовину, прежде чем он успел затянуться: «Будешь?» Я лишь мотнула тогда головой, а он резким рывком схватил меня и притянул к жаркому, обжигающему поцелую, выпуская едкий дым мне в рот. Глаза заслезились, а смех застрял в горле. Он протёр их большим пальцем и так близко, почти касаясь моих ресниц, прошептал: «Я люблю тебя, птичка»."

"ПТИЧКА!" – раздалось где-то совсем рядом, оглушительно и чуждо. София испуганная и обескровленная, с резким вздохом вынырнула из воды, словно всплывая из глубин кошмара. Сердце бешено колотилось, заставляя трепетать каждый сантиметр её тела. Она судорожно оглядывалась, пытаясь понять, что произошло. Никого. Только тишина квартиры, нарушаемая тихим журчанием остывающей воды.

Но что-то изменилось. Что-то было не так. Воздух казался гуще, плотнее, словно наполнился невидимым присутствием.

С облегчением переведя дух, София поняла, что ей просто померещилось. Нужно меньше работать и больше отдыхать. И тут раздался звонок в дверь. Протяжный, настойчивый, будто зовущий из другого мира.

София, чувствуя необъяснимую тревогу, быстро набросила на голое тело шелковистый халат цвета ночи и, стараясь унять дрожь, подошла к двери. Взглянув в глазок, она никого не увидела.

Решившись, София открыла дверь. За порогом, в полумраке подъезда, стоял огромный букет белоснежных лилий, источавших дурманящий, приторный аромат, и небольшая квадратная коробочка, перевязанная серебряной лентой. Букет был настолько велик, что почти полностью закрывал обзор.

Не успев опомниться, София потянулась за букетом, но тут же ощутила леденящий сквозняк, словно костлявая рука коснулась ее обнаженных ног. Воздух в квартире мгновенно стал мертвым, пронизывающим, таким холодным, что казалось, он заморозил даже воздух в легких. Она невольно поежилась, ощущая, как по коже пробегают мурашки, и на мгновение засомневалась, стоит ли ей прикасаться к этим зловещим дарам. Эти лилии выглядели как траурные венки, собранные для чьих-то похорон. Но любопытство, подобно ядовитому цветку, расцвело в ее душе, пересилив первобытный страх. Она, словно загипнотизированная, подняла тяжелый букет и странную, запечатанную коробку, стараясь держаться от них как можно дальше. Прикосновение к цветам казалось чужим, словно она прикасалась к чему-то давно умершему.

София захлопнула за собой дверь, словно отрезая себя от мира, но атмосфера тревоги лишь сгустилась, окутывая ее плотным коконом. Ее разум, как раненый зверь, бился в поисках логичного объяснения, но все попытки разбивались о глухую стену ужаса. Кто мог прислать ей эти дары смерти? И зачем? Она не знала никого, кто мог бы выбрать такие огромные, вычурные лилии – символ скорби и разложения.

Взгляд Софии застыл на коробке, лежащей на журнальном столике. Она казалась чужеродным предметом в ее безупречно обставленной гостиной, как бомба, готовая взорваться. Ее сердце забилось так сильно, что казалось, вот-вот вырвется из груди. Что скрывается под крышкой этой зловещей посылки? И как ей следует поступить дальше? В ее душе росло жуткое предчувствие, что это всего лишь начало какой-то изощренной игры, где она – единственная участница, не знающая правил, обреченная на поражение.

Дрожащими руками София потянулась к коробке. Ее пальцы заскользили по гладкой поверхности, будто не желая нарушать эту зловещую целостность. Наконец, она набралась смелости и открыла ее. Внутри лежала толстая папка, перевязанная грубой бечевкой. Бумага пожелтела от времени, источая запах пыли и смерти. Папка была запечатана сургучной печатью, изображавшей змею, обвивающую окровавленный кинжал. Знак был незнакомым, но от него веяло чем-то древним и зловещим. София никогда не видела ничего подобного. Ее пальцы дрожали, пока она развязывала веревку и ломала печать, словно открывая портал в мир кошмаров.

Внутри папки оказались полицейские отчеты. Толстые тома документов, исписанные сухим, канцелярским языком. Копии допросов свидетелей, запятнанные разводами кофе и времени, протоколы осмотра места преступления, с пугающе подробными описаниями. Фотографии с места происшествия – размытые, зернистые, но оттого еще более жуткие, словно запечатленные кошмары. Она почувствовала, как ее мутит. Ее дыхание перехватило, словно кто-то сжал ей горло. Все эти документы касались дела Алексея. Все ее прошлое, тщательно скрываемое и похороненное, воскресло, чтобы преследовать ее.

София перелистывала страницы, словно в замедленной съемке, не в силах отвести взгляд. В одном из отчетов, выделенных маркером, она увидела распечатку ее звонков в полицию. Даты, время, продолжительность, содержание... всё было досконально зафиксировано. Каждое слово, произнесенное ею тогда, предстало перед ней, как предательство. Она словно снова переживала тот ужас, тот страх, ту отчаянную решимость. Как кто-то мог получить доступ к этим материалам? Они хранились под грифом "совершенно секретно", предназначенные только для глаз избранных.

На последней странице, выделенной жирным шрифтом, красовалась фраза из полицейского протокола: "Свидетельница Власова, в целях обеспечения ее безопасности, включена в программу защиты свидетелей". Ниже, словно приговор, написанный четкими, печатными буквами, словно выведенный рукой машины, бездушной и неумолимой, красовалась зловещая надпись: "Защита не спасет".

В этот момент зазвонил телефон. Звук, резкий и пронзительный, словно удар хлыста, заставил Софию вздрогнуть всем телом. Она посмотрела на экран, и ее кровь заледенела. Неизвестный номер. Она колебалась, не зная, что делать – ответить или сбросить. Страх парализовал ее волю. Наконец, словно в трансе, она нажала кнопку ответа.

"Здравствуй, София," - прозвучал в трубке тихий, хриплый голос, словно скрежет металла о камень. Он был едва слышен, словно шепот из могилы, но проникал в самую глубь души, вызывая первобытный ужас. Голос словно сочился злобой и ненавистью, осязаемыми, как густой яд. - "Помните лилии? Они были присланы, чтобы почтить память того, кого вы хладнокровно предали. Они будут вечно напоминать вам о том, что вы сделали. И это... только начало. Вы будете жалеть о каждом дне, прожитом после его смерти. Вы будете молить о забвении, но его не будет. Я сделаю всё, чтобы его не было." В трубке повисла зловещая тишина, словно сам дьявол затаил дыхание, а затем раздался тихий, леденящий душу смех. Звук, от которого волосы встали дыбом, а сердце пропустило удар. София с силой бросила телефон на пол, но звонок продолжал звенеть в ее голове, преследуя ее, словно проклятие.

Она подбежала к окну, задыхаясь от страха. Ее глаза лихорадочно метались по темной улице, выискивая хоть какой-то знак, какое-то движение. Случайные прохожие спешили по своим делам, фары проезжающих машин рассекали ночную тьму, но ничего, что могло бы вызвать подозрение. И все же она знала, она чувствовала, что за ней наблюдают. В этом не было ни малейшего сомнения. Он медленно, методично, словно хирург, рассекающий плоть, ломал ее жизнь на части. И она отчаянно пыталась понять, как это остановить, как вырваться из этой сети, пока она не была полностью задушена. Она почувствовала себя загнанным в угол зверем, окруженным хищниками. Она была в ловушке, и выхода не было.

Дыхание Софии стало прерывистым, как у загнанного зверя. Ноги подкосились, и она с трудом удержалась на ногах, схватившись за спинку кресла. Нужно было что-то делать, срочно! Паника грозила захлестнуть ее, но она отчаянно пыталась ухватиться за остатки здравого смысла. Она не могла позволить страху парализовать себя. Нужно было действовать.

Ее взгляд метался по комнате, пытаясь найти спасение в привычных вещах, но все вокруг казалось чужим, враждебным. Затем она вспомнила о Викторе. Он всегда был рядом, надежный, как скала, готовый поддержать в любой ситуации. Он был ее партнером, ее другом, и, возможно, он единственный, кому она сейчас могла доверять, насколько это вообще возможно после стольких лет лжи.

Дрожащими пальцами София набрала номер Виктора. Гудки тянулись мучительно долго, каждая секунда казалась вечностью. Наконец, он ответил.

"София? Что случилось? Все в порядке?" - В голосе Виктора слышалась искренняя тревога, как всегда, готовый броситься на помощь.

"Виктор... Мне... Мне нужна твоя помощь," - прошептала София, с трудом сдерживая слезы. Голос предательски дрожал.

"Что произошло? Где ты?"

"Я дома... Просто приезжай, пожалуйста. Мне очень страшно."

"Я буду через десять минут. Не открывай никому дверь, пока я не приеду," - сказал Виктор, и в его голосе звучала твердая решимость. Всегда такой надежный, предсказуемый... но этого достаточно?

София с облегчением отбросила телефон. Теперь нужно было ждать. Каждая минута казалась вечностью. Она заперла все двери и окна, задернула шторы, словно надеясь таким образом спрятаться от невидимого врага. Время тянулось мучительно медленно.

Наконец, раздался звонок в дверь. София прильнула к глазку и увидела Виктора. Он стоял на площадке, его лицо выражало крайнюю обеспокоенность. Она торопливо открыла дверь.

"София! Что случилось?" - Виктор ворвался в квартиру, его взгляд быстро оценивал обстановку. Он обнял ее, стараясь успокоить ее дрожь.

София крепко прижалась к нему, чувствуя, как от его близости немного отступает холод страха. "Мне... Мне было очень страшно," - прошептала она.

Виктор нежно отстранил ее и внимательно посмотрел в глаза. "Что тебя так напугало? Расскажи мне."

София не знала, что сказать. Она не могла рассказать ему правду, не могла открыть ему свое прошлое. Это поставило бы под угрозу не только ее, но и его. Она глубоко вздохнула и решила солгать. Снова... сколько можно продолжать эту ложь?

"Мне... Мне прислали букет лилий," - сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - "И коробку... Там было что-то странное."

Виктор нахмурился. "Букет лилий? И что в этом страшного?"

София указала на букет, стоящий в углу. "Они... Они какие-то зловещие. И от них исходит какой-то странный запах."

Виктор подошел к букету и понюхал цветы. "Обычные лилии," - сказал он, пожимая плечами. - "Может быть, кто-то просто решил сделать тебе сюрприз? Тайный поклонник?" В его голосе проскользнула еле заметная ироничная нотка, нотка ревности? Это было странно, она никогда не замечала этого раньше.

"Нет," - покачала головой София. - "Это не просто сюрприз. Я чувствую, что это угроза."

"Не выдумывай," - попытался успокоить ее Виктор. - "Давай просто выбросим этот букет, и все."

Он взял букет и направился к мусорному ведру. София смотрела на него, чувствуя, как ее гложет вина. Она обманывала его, скрывала от него правду, но она не видела другого выхода.

Виктор вернулся и посмотрел на Софию. "Ну вот, теперь все будет хорошо. Что было в коробке?"

София замялась. "Там... Там была старая фотография," - сказала она, опуская глаза.

"И все?"

"Да, просто фотография. Какая-то незнакомая."

Виктор внимательно изучал ее лицо, словно пытаясь прочитать ее мысли. "Ты уверена, что это все, что тебя напугало?" - В его взгляде было что-то новое, что-то, что раньше она не замечала: смесь тревоги, заботы и... чего-то еще, похожего на собственничество.

София кивнула. "Да, уверена. Просто... Мне показалось это странным."

Виктор вздохнул. "Ладно, если ты так говоришь..." Он обнял ее. "Постарайся успокоиться. Я побуду с тобой сегодня. Не оставлять же тебя одну в таком состоянии." Он прижал её к себе чуть сильнее, чем обычно, и София почувствовала его дыхание у себя на виске. "И знаешь, София," - прошептал он, - "если у тебя есть какие-то секреты, которыми ты не можешь поделиться, это твоё право. Но помни, я всегда рядом, даже если не всё знаю."

София прижалась к нему, чувствуя себя одновременно благодарной и виноватой. Виктор был рядом, он заботился о ней, а она обманывала его, подвергая его опасности, даже не сказав ему об этом. Что он на самом деле думает? Неужели он что-то подозревает?

В ее душе росла новая волна страха. Он не остановится на этом. Он будет продолжать преследовать ее, пока не добьется своего. И она не знала, как долго сможет скрывать правду от Виктора, прежде чем все рухнет. Ей нужно было что-то придумать. Ей нужно было остановить его, прежде чем он разрушит ее жизнь и жизни тех, кто ей дорог. Или тех, кто думает, что ей дорог.