Демон замка Мон-Сент

Лили

Время близилось к полудню. От холодного камня замка, эхом разлетелся детский смех и топот маленьких ножек. Сбивая всех на своём пути, Лили мчалась на кухню, в её руках была зажата самодельная куколка, руки которой свисали вниз. Глаза девчонки смотрели в пол, каждый раз, когда она находилась в восточной части замка, та пересчитывала количество больших трещинок напольного покрытия, в надежде побить свой собственный рекорд. Занятие было бесполезным, но почему-то приносило ей огромное удовольствие, вероятно, вспомнились моменты, когда подле неё загнув руки за спину шёл Сесилион, и чтобы она хоть на минуту умолкла – заставлял считать...

— Дядя Сис, дядя Сис! Смотрите, здесь мох! – воскликнула девчонка пальцем показывая на зелёный комочек, который расположился на подоконнике.

— Ох, ничего себе! – едва раскрывая губы произнёс красноволосый продолжая смотреть вперёд. — Это так странно Лили, никогда не думал, что меня заинтересует обычный мох. Что же с тобой будет, когда ты вьюнок встретишь?

— Вьюнок? А, что это? – вопросила девочка, задорно глянув на мужчину. Это заставило Сесилиона остановиться, тихо выдохнуть и чуть сощурив глаза нагнуться к девочке.

— Вьюнок — это то, что у тебя в голове малышка. – ухмыляясь произнёс Сесилион, кончиком пальца касаясь черноволосой макушки.

— А папа говорил, что у меня там мозг! – возразила девочка, обиженно скуксившись. — Ты всё такой же злой, почему ты так со мной?

Улыбка на остроконечном лице померкла. В этот раз он взглянул на ребёнка совсем по-другому: Её глаза вот-вот были готовы излить солёную воду, а подбородок задрожал, маленькие ладошки покраснели из-за сильного сжатия куклы, а брови, вставшие домиком — добивали. В тот момент в вампирском горле встал ком, который было невозможно сглотнуть. — «Злой? Нет-нет, не нужно так думать...» - пронеслось в мужской голове. На душе словно кошки заскребли, такое казалось, обыденное людское чувство постигло Сесилиона впервые. — «В животе всё сжалось, что я испытываю? Стыд? Вероятно... Но почему именно перед ней? Почему она выводит меня на эмоции?

Сев на одно колено и возложив руку в перчатке, на хрупкое девичье плечо Сесилион улыбнулся. В тот момент взор Лили сменился, и она улыбнулась в ответ, словно она знала, о чём он думает и, что он хочет ей сказать.

— Дитя, прошу тебя, — начал красноволосый несвойственным ему тембром, в который он с большим желанием пытался вложить заботу и нежность. — не считай меня тем, кем я не являюсь. На твоём долгом жизненном пути будут встречаться люди разных мастей и у каждого из них есть как и положительные черты, так и отрицательные. Каждое существо, наделённое душой – индивидуально. Духовный достаток, душевное состояние, нормы морали, ценности, стиль передачи информации, чувств, желаний – неповторим. Людей нельзя делить на «добрый» «злой», это всё неестественно безобразно.

— Это как? – вопросила Лили внимательно слушая.

— Это значит, что каждому мил не будешь Лили. Сегодня ты можешь слышать слова одобрения от одних людей, а завтра — порицание. Конечно, твоё право, думать и рассуждать так, как сейчас, но прошу тебя, в любом месте, в любе время и в любой ситуации — оставайся человеком. Слушай того, кто сидит у тебя вот здесь...— молвил вампир и кончиком пальца, аккуратно ткнул девочку в грудь. Его функция не только биться, но и разговаривать с тобой. Прислушивайся к зову своего сердца и тогда ты поймёшь, что только ты писательница своей судьбы.

— А ты это понял?

— К сожалению, очень поздно.

— Уже ничего не исправить? Ведь ты же сам сказал: — «Писатель своей судьбы!»

— Ах-ха-ха — тёплый, дурманящий смех вампира разлетелся по стенам замка. Он смеялся, откинув голову назад, тем самым заставив Лили стереть всё-таки проступившие слёзы и улыбнуться. В моменте она припала к телу мужчины и обняла его.

Смех Сесилиона утих — шок. Глаза вампира в непонятке расширились, а руки словно ими управлял умелый кукловод ответили на объятье ребёнка. Неуверенный жест, стал чем-то прорывным в сознанье вампира. Казалось, чёрная кора, покрывающая вампирское сердце стала трескаться...

В миг Лили отпрянула. Она ещё раз одарила мужчину щенячьим взглядом и побежала. Побежала так, что туфельки на её худощавых ножках стали спадать, в конечном итоге покоясь на холодных плитах.

— Лили, носочки испачкаешь! – прокричал Сесилион отдаляющейся фигуре. Лёгкая улыбка образовалась на его лице, а взгляд пал на обувь. Нагнувшись, он подобрал обувку и в моменте оттолкнувшись от пола последовал за девчонкой.

— Догоню же! Ха-ха! – скандировал мужчина, немного левитируя над землёй. Он гнался за отдаляющимся заливистым смехом, который смешивался с его собственным, а после медленно поглощался безмолвными стенами.

— «Догоню же» ...— пронеслось внутри Лили, и она обернулась. Никого не было. Лишь пустой холл, по которому она когда-то шествовала со своим другом. Пройдя немного вперёд, та оказалась подле каменного подоконника, на котором сохранились незамысловатые рожицы, начертанные углём.

— Как хорошо, что их не размыло, да мсье Жульен? — проговорила девочка, обращаясь к своей кукле, которую та заботливо усадила на хладный камень. Облокотившись на локти, та стала задумчиво дёргать руки куклы. Голубые глаза подрагивали от сменяющегося освещения, что заставляло девочку часто моргать, а после с силой протереть глаза. Невольно взглянув на горизонт, та увидела, как полуденное солнце окрашивается закатной пеленой, что не могло не смутить ребёнка. В далеке послышался вороний гогот, который постепенно нарастал — стая напуганных птиц взмыла высоко в воздух, а после тяжёлым грузом пала на землю.

— Плохо... — прошептала Лили закусывая губу. — Сесилион говорил это плохая примета — страшно. — Девочка в моменте схватила куколку и побежала вперёд, желая найти ту, кому она доверяла. — Надеюсь Хлоя на месте, не хотелось бы выходить на улицу и искать её там...

Добежав до высокой двери, девочка юркнула в проём. Спускаясь по высоким ступеням, та вышла к прачечной. Работа кипела во всю: туда-сюда сновали прачки и мойки, в воздухе парила густая, мыльная пена. Идя по стенке, Лили спряталась за небольшую тележку с чистым бельём, полной грудью вдыхая свежий, морозно-цветочный запах — девочка хихикнула.

—«Папа не разрешал сюда заходить, но здесь всегда так вкусно пахнет!» — подумала про себя она и выглянула сквозь стопку чистых полотенец, мирно лежащих на металлической каталке. — Толстая прачка Брижит прошла мимо, задев её ягодицами, от чего черноволосая была рассекречена с противным скрипом. Карие глаза Брижит прошлись по ней вдоль и поперёк, а губы поджались в тонкую нить.

— Госпожа! Вам нельзя сюда! — насупилась чернокожая, поставив руки в боки. — Здесь детям делать нечего, мало ли кипяток на себя выльете или чего ещё хуже, а ну-ка давайте отсюда, поиграйте в другом месте!

— Не ругайся Брижит, я шла на кухню, но ошиблась дверью. Я ничего не трогала! — прощебетала Лили виновато потупив глаза.

— Ох, был бы жив господин Де Ли, то не сносить нам головы, — запричитала Брижит, — кухня прямо по коридору и направо Госпожа. Сегодня главная Манон, поэтому не могу быть уверена, что Вы отведаете кушанье раньше обеда.

— Ничего страшного Брижит, я как раз навещу Хлою, она должно быть заждалась меня, мы давно не проводили время вместе. — молвила Лили одарив афроамериканку лучезарной улыбкой. Лили покачивалась на носках, попутно выискивая что-нибудь яркое и блестящее, но, к сожалению, ничего не смогло броситься в глаза. — До свидания Брижит.

Попрощавшись с прачкой, девочка поспешно последовала на кухню, надеясь, что на этот раз он попадёт в нужное место.

Хлоя — когда-то близкая подруга Лили, драила котёл. Почти с самого рождения она находится на службе в замке, вместе со своей матерью Манон.

Однажды, им пришлось бежать с соседних земель, дабы спастись от разразившегося восстания. Захлёбываясь слезами и едким дымом, те прибыли на порог замка в надежде найти спасение. Хлоя была ещё совсем грудной, Манон пыталась делать всё для её благополучия. Она уговорила Магнуса взять её на службу поломойкой, но де Ли поступил иначе — с первого дня та стала обывать на кухне, раскрывая свои кулинарные таланты.

— Хлоя! Хлоя! — раздались прерывистые выкрики. Их заглушала работающая печь, и гремящая посуда, хлопочущие кухарки и Манон, которая раздавала указы служанкам.

Рыжеволосая девчушка огляделась по сторонам, стараясь найти источник звука. В её огрубевших, но таких молодых руках была зажата металлическая тёрка, с которой капал чёрный нагар. Рыжие локоны прилипли ко лбу, а на щеках виднелись коричневые мазки. Они перекрывали высыпания, образовавшиеся от тяжкого труда и постоянного пребывания на грязном воздухе.

— Лили! — обрадовалась Хлоя, как только на просторе её взора образовалась маленькая де Ли. Та тут же отставила котёл в сторону, а руки обтёрла о передник. — Прости, я не смогу тебя обнять, сама видишь...— девушка руками обвела силуэт указывая на свой внешний вид.

— Ничего страшного Хлоя, мы так давно не виделись...— проговорила Лили и села на мешки с зерном.

— Да, согласна. Есть какие-либо новости? Я слышала, что леди Де Сан находится в глубоком трауре и не выходит из своей комнаты, сейчас всем заправляет Жаннет? — Хлоя огляделась и заговорщицки наклонилась к девочке. — Поговаривают, что она словно зверь! Готовая накинуться на жертву, если всё будет не идеально. Эта женщина приказала кухаркам драить котлы от нагара, плевав на то, что это чистый чугун! Еда стала пригорать, тогда она приказала высечь мою мать, посчитав, что во всём виноваты мы. Ох, как же я скучаю по господину де Ли, когда он заходил сюда, то здесь словно волшебство творилось, царил смех и упокоенье, я так скучаю по нему...

Высказывание подруги озадачило Лили. Та слушала подругу хмуро сдвинув брови и пожав нос. Жаннет... Она бы никогда не подумала о ней в столь, негативном ключе, по крайней мере она не могла заметить за ней какое-либо проявленье жестокости. Она считала ей настолько прозрачной, настолько не бросающейся в глаза, что всё услышанное казалось надуманным. Искоса глянув в сторону, Лили посмотрела на Манон, которая затягивала фартук. На маленьком островке её шеи виднелись ссадины от розги, каковые она пыталась старательно прикрывать огромным воротником.

— Ты уверена, что сейчас говоришь именно о Жаннет? Тётушке Катрин? — не веря пробурчала Лили, до конца прослеживая за удаляющейся Манон.

— Именно так Лили. — молвила Хлоя скрестив руки на поясе. — Пожалуйста повлияйте на её лютование, на кухне царит напряжение, как бы ничего плохого не случилось.

— Замолчи Хлоя, — взъерепенилась Лили, — вы угрожаете нам бунтом? — девочка подскочила с мешков и подошла к рыжей настолько близко, что та могла ощутить частое дыхание подруги. — Всё, что происходит внутри замка, не должно выходить за его пределы. Я могу понять твою горечь, но лучше держи язык за зубами. Никогда бы не подумала, что ты станешь распространять слухи. Жаннет уважаемая женщина, близкая знакомая моего отца, и я могу счесть оскорбления в её сторону, оскорблением моего отца. Что касается Катрин — она и правда сама не своя. — проговорила девочка, покачав головой. Её взгляд был устремлён на носы туфель, которые она задумчиво скрестила.

— Это связано с господином Де Ли? — поинтересовалась рыжая и жестом пригласила Лили присесть обратно.

— Не думаю, мне кажется, она скучает за другим. — протянула девчушка хитро улыбнувшись. — И я не могу её осуждать — я её понимаю.

— И за кем же? — не унималась рыжая, — Неужели за Сесилионом?

— А тебе-то, чего Хлоя?

— Просто интересно, возможно, я права?

— Ничто не истина дорогая подруга, но ты угадала. После его пропажи, иначе я никак не могу это назвать — всё пошло наперекосяк: Катрин мучают кошмары, порой она бродит по замку с закрытыми глазами. Одно время, меня это пугало, а сейчас я смирилась. Каждую ночь она словно снова переживает то, что произошло на поляне.

— Бедняжка... — протянула Хлоя. — Была молва, что в ту ночь нашли мертвеца, это правда?

— Хлоя, ты словно сборник всех сплетен замка! Это взрослые разговоры, я не особо понимаю, что к чему, да и обсуждать это не хотелось бы... — Я сама скучаю за дядей, мне его не хватает... Он пытался быть мне другом, чего только стоили наши совместные чаепития, а плетение... Ты бы видела, как ему идут косички! Хи-хи.

— Как ты думаешь, где он? — молвила Хлоя присев рядом с подругой. Её зелёные глаза смотрели на щёки Лили, которые та незаметно покусывала.

— Не знаю, возможно отправился на поиски себя, или решил поехать лечиться. За несколько недель до событий его мучала сильная мигрень и лишь благовонные свечи хоть как-то унимали недуг. Но собрался он впопыхах, комната разгромлена, а на столе лежала записная книжка, которую я подарила ему на выдуманный день дяди. Много подозрительных и странных вещей стало происходить Хлоя, меня это настораживает. Когда я шла сюда, то решила остановиться у подоконника, посмотреть на полуденное солнце, как вдруг его затмил закат.

— Этого не может быть! — воскликнула девушка прикрыла рот рукой с упованием наблюдая за работающей матерью. —Надеюсь не услышала.

— Да уж, не ори ты так. — буркнула Лили. — Так вот, мало того, что там был закат, так после этого целая куча взлетевших ворон упала замертво. Сесилион говорил, что мёртвые птицы к худу, а там их целая стая. Мне кажется, что нас ждёт трагедия. Снова.

— Может тебе привиделось? На нервной почве всякое может произойти, ты ещё так юна. Может тебе стоит сходить к лекарю и попросить какой-нибудь отвар?

— Ну нет же... — отмахнулась черноволосая. — Это было взаправду, я видела это событие как тебя сейчас. Мне не могло просто «привидеться», я думаю — это знамение. Иначе быть не может, всё слишком неоднозначно. Я переживаю, что смерть отца — это только начало чего-то поистине страшного, на душе неспокойно, пожалуйста Хлоя, — Лили взяла подругу за плечи, — будь осмотрительна, я не хочу тебя потерять, пожалуйста обещай мне.

Хлоя смотрела в голубые глаза подруги, которые открыто выражали беспокойство за неё. Веки Лили были припущены, выдавая её усталость от всего происходящего, от чего ей стало жаль девочку. На ней висел неподъёмный для хрупких девичьих плеч груз, готовый утянуть её в пропасть, наполненную грязью злобного мира.

— Ну же! «Не молчи!» —тягостно произнесла Лили встряхнув подругу, от чего та сразу же пришла в себя.

— Обещаю Лили, я буду внимательна. — сказав это, та посмотрела в голубые глаза, которые подрагивали от длительного зрительного контакта.

Лили не верила ей, она знала, что девчонка не сдержит слово, как минимум из-за работы или излишнего любопытства, но несмотря на это, та кивнула и отстранилась. Поднявшись с места, девочка ещё раз оглядела помещение и бросив напоследок:

— Прощай Хлоя. — удалилась, оставив после себя неприятное послевкусие.

Зелёные глаза следили за удаляющейся подругой, которая уже не выглядела для неё такой беззаботной и радостной. В маленьком теле копилась скорбь и тревожность, кто знает, во что это выльется. Взор опустился на место, где сидела подруга и зацепился за забытую игрушку.

— Какая же она страшная. — пробурчала рыжая и взяв куклу в руки, ногтем подцепила пуговицу, изображавшую глаз. Сделанная из холщовой ткани игрушка пугала своей неестественностью; её руки были непропорционально длинны, а ноги коротки, волосы, которые имели серый оттенок были спутаны, а из прошитого ниточками рта по углам торчали две белые нитки, изображавшие клыки. — «Жуть какая-то...Но нужно вернуть, Лили с ней неразлучна...» — и спрятав игрушку в кармашек фартука, девушка вновь приступила к работе.

Отголосок.

— «Я словно демон, находящийся перед вратами рая — не могу вступить в Ваш прекрасный сад, сердце сжигает тоска, а ноги держат сотканные Господом души. Моя милая госпожа, повелительница сердца моего... Прошу дайте мне только знак, что Вы слышите меня, что Вы ждёте меня так же, как и я Вас когда-то.

Я обещал вернуться, но застал разруху. Разруху, которая сжигала мои глаза, не давая им раскрыться. Пепел скорби отдавал на языке едким послевкусием — чистилище? Словно неприкаянная душа, я бродил по дебрям вашего сознания, в надежде ухватиться за тонкую нить, но она как бабочка — упорхнула прочь. Я одинок? Несчастен? Удостойте меня взглядом, и я не смею Вас тревожить.

P.S: Я словно Данте склоняюсь перед Вами, как он когда-то перед Джеммой...

Я многое хочу сказать, но разве раб имеет на это право? Быть заточённым в темнице Вашего сердца самое ценное, что я мог когда-то заиметь. Целуя Ваши руки, запачканные краской, я не мог поверить, что это взаправду. Неужели наша с вами связь приняла судьбу Помпеи?»

Послышался тихий всхлип. Пламя свечи шелохнулось от тяжёлого выдоха, а на старую бумагу капали солёные капли. Буквы на письме со временем выцвели, а на самом письме образовались заломы, которые вот-вот разорвут бумагу в клочья. Обожжённые женские руки с нежностью проводили по каждой строчке, желая впитать в себя магию чернил.

— А автор письма очень красноречив, не находишь? — послышался язвительный голос глубоко в тени. — Не смей делать вид, что меня здесь нет Элизабет.

Вопрос был старательно проигнорирован. Девушка отвела взгляд в сторону. Дождь барабанил по окнам с особым безразличием, густой туман не давал взглянуть дальше бывшего цветочного магазинчика. Всё, что могло просочиться через это марево, был флигель в саду Мон-Сент.

— Твоими усилиями, я стала забывать его. Этим ты наказываешь меня? Забвение? Ты прав, оно правда страшнее смерти. — Проговорила девушка, отодвигаясь от стола. Письмо в моменте сгорело, под взором опухших, уставших глаз. — Скажи, я имею шанс выйти отсюда? Быть призраком тошно. Я сполна отплатила тебе душами заблудших. Мир теней не такой, коим ты мне описывал его. Здесь нет любимого, и как я могла купиться на этот обман.

— Потому что ты наивная дурёха. Ты была настолько ослеплена подаренной силой, что попала в руки инквизиции ну или же тебя кто-то сдал.

— Скажи, сколько кругов мне осталось пройти? Хотябы раз, сдержи слово и верни меня в мир живых, я чувствую, что смогу найти Его.

— Скоро, к тебе нагрянет девчонка — новоиспечённая де Ли, сделай всё, как он попросит, тебе это пригодится. Из тени медленно выкатилась свеча и остановилась у женских ног. Дева вопросительно уставилась во тьму, недоверчиво глядя на подношение.

— Я предвкушаю твои вопросы Элизабет, просто зажги её. Девчонка же должна как-то найти тебя. После её ухода можешь задуть, хочу видеть её лицо, а сейчас выгляни в окошко, думается мне, что после долгого антракта спектакль становится интереснее...

Послышался шёпот, звуки обострились, давя на черепную коробку. Элизабет слышала пульсацию каждого сосуда, каждой вены, а после забвение. Ощущая себя безвольной куклой, перенесённой в эпицентр чего-то зловещего, голубоглазая увидела, сквозь покрытое испариной окно: одиноко идущую девчонку двенадцати лет, беспокойно озирающуюся по сторонам.

— Интересно, почему матери до сих пор не выделили комнату в стенах? Я уверена, вдвоём мы бы уместились, ох, как же неуютно каждый день возвращаться по этой дороге. — бесконечно бормотала та. — Всё хорошо Хлоя, здесь никого, ничего нет. — внушала себе дева, борясь с навязчивым чувством тревожности. — Мне кажется или кто-то следит за мной?

Беспокойно обернувшись, рыжеволосая никого не застала, но на затылке до сих пор оставалось масляное ощущение чужих глаз. На горизонте был виден дом, девчонка засеменила, подобрав подолы платья, спеша избавиться от «преследователя», но упала. Врезавшись в выросшую перед ней фигуру — опешила. — Простите, — молвила рыжая, не поднимая головы, отряхивая платье от грязи, — я торопилась и не заметила Вас.

—Нет, не смей её трогать! — беззвучно закричала дева, с силой ударив по стеклу — безуспешно.

— Ничего страшного малышка, ты прощена. — ответил холодный голос.

Уши Хлои навострились, а по спине пробежал холодок. — «Зря я Лили не послушала, правда жуть какая-то, его же правда не было» — подумалось девушке. Она подняла голову и оцепенела, толи от красоты незнакомца, толи от ужаса.

— В такой поздний час девушке не пристало бродить одной, позвольте проводить Вас и угоститься вкусным чаем в знак вашего извинения? — настойчиво продолжал незнакомец, протягивая в чем-то измазанную ладонь.

Недоверчиво взглянув на протянутую руку, девушка, колеблясь приняла её, не замечая растянувшейся зловещей ухмылки на лице незнакомца.

— Я раньше не видела Вас здесь, новый гость? — тронувшись с места проговорила Хлоя очарованная галантностью человека.

— Ох, нет я всего лишь наблюдатель. — бесстрастно ответил мужчина, заворачивая за угол.

— Интересно, и за чем же вы наблюдаете, что оказались здесь? Подглядываете в окна? — хихикнула Хлоя прикрывая рот рукой.

Собеседник скривился от невежества девчонки, но всё же ответил:

— Нет, я подыскиваю себе жертву, в основном меня привлекают молодые девчонки, чья кровь ещё не испорчена мужчинами.

Хлоя остановилась — испуг. На лбу выступила испарина, а сердце пропустило удар. Только сейчас она осознала, что не туда свернула, он увёл её в сады, где только тишина перебивала поток собственных мыслей. Оцепенение не спадало. Ощущение дыхания мертвеца на своей хрупкой шее оставляло жгучий след.

— «Это конец» ...

Незадолго до...

—Это конец тётушка! — произнесла Катрина, хлопая себя по коленям, — Я не могу выбрать одеянье на встречу с художником, все мои платья никуда не годятся! — Катрина сновала по комнате будто северный ветер, оставляя за собой след из брошенной одежды. — Ты посмотри, эта юбка уже не в моде, а капор? Он вообще никуда не подходит, сегодня будут писать мой портрет, хочу выглядеть достойно, но, к сожалению, с этим я не смогу открыться полностью перед леди Элизабет.

Жаннет чопорно стояла в стороне, наблюдая за капризами племянницы. Нагнувшись, та подняла пудровое, шёлковое платье и расправила перед собой. Оно было совсем новым, купленным на благотворительной ярмарке перед поездкой в Париж. — Почему ты не хочешь надеть его? — произнесла Жаннет, разглядывая вещицу на солнце. — Мне кажется, оно вполне сможет отразить твою нежную и ранимую натуру, а этот V-образный вырез, сможет подчеркнуть длину шеи.

Катрина не обращала никакого внимания на тётушку. Она продолжала копаться в шкафах и чемоданах, в надежде найти что-то стоящее.

— Мне кажется, ты создаёшь проблему из ничего. — вновь промолвила старушка, внимательно следя за девушкой. — Понимаешь, я уже устала от твоих выходок Катрина, — устало продолжила женщина, присаживаясь на угол кровати, — ты ведёшь себя как ребёнок, пойми, ты — замужняя женщина, наследница и владелица этого замка и ребячеству нет места. Когда ты в последний раз связывалась с Климором? Мне казалось, он прислал тебе стопку писем, которые ты конечно же не открыла, а вдруг там что-то важное?

— Не думаю, что Климор может ведать мне о важном тётушка. — отрезала беловолосая, делая глубокий вдох — послышался трескающий звук шнурков на корсете. — Он до сих пор, не смог выяснить, куда пропал Сесилион, почему в прощальной записке, тот упомянул девушку, которая погибла сто лет назад? Как он мог сидеть с ней в загородном пабе, он бессмертен? С первого дня, замок на тебе, все что-то скрывают от меня, а ты ведёшь себя как серый кардинал. — подозрительно сузив глаза произнесла дева, а после машинально прокрутила кольцо на пальце. — Скажи мне, что тебя связывало с Магнусом? На том вечере, вы общались так непринуждённо, будто знали друг друга всю жизнь, и матушка отказалась ехать, но отказалась ли она по той причине, которую поведала мне ты. Я в тайне написала ей, но отвела так и не последовало, может ты лжёшь?

— Мне не нравится в каком тоне Вы общаетесь со мной юная леди! — подскочив воскликнула Жаннет и бросила пудровую «тряпку» в кресло.

— Что Вы так завелись тётушка? Мне просто хочется знать правду — я устала от всего этого аристократичного фарса: бесконечные балы, ужины, и лицемерные улыбки. Тайны, легенды и бесконечные загадки — я будто в другом мире. Почему я так рано овдовела ещё, не познав прелесть замужества? Почему Магнус оставил всё незнакомке и почему господин де Фишер так озабочен моими делами? И кто такой Сесилион? Почему его история окутана туманом тайны, мне пристало спрашивать о нём у жителей замка, и отзывы о его персоне были весьма, противоречивы.

— «Он наглый и самоуверенный сноб, но он оставался собой, да и думаю, что именно в нём хранилась разгадка всего происходящего. Он ушёл тихо, но оставил за собой разруху и дымку тайны. Может мне стоит вновь наведаться в кабинет Магнуса и всё осмотреть получше?»

— Я помню, как ты носилась по лесу в надежде наткнуться на него, помню, как не спала ночами и писала письма его знакомым, и возвращалась на ту злополучную поляну чтобы найти хоть что-то. Но твои дела не увенчались успехом, забудь о нём — он никто для тебя, в самом деле, ты знала его совсем ничего. С чего такие речи? Я не могу понять тебя Катрина, я уже давно перестала понимать, что творится в твоей безумной голове — ты стала одержима им, он мерещится тебе в местах, где его не было, напомнить, как ты обвиняла его в убийстве Магнуса? Ты сама вознесла его в потрошители — пожинай плоды своего разума дорогая. Я уверена, что он не вернётся, его лучший друг погиб, а ты чужая для него, и навсегда ей останешься.

Девушка стояла в оцепенении — она не знала, что ответить на вырвавшиеся обвинения из уст тётушки. В горле стоял ком — и правда, с чего у неё к нему такое чувство привязанности? Обоснования этому чувству нет, она и сама не думала, что так произойдёт. Глаза тётушки испепеляли девушку яростью.

— Однажды, ты сказала тётушка, что мне предстоит узнать многое, твои слова до сих пор набатом бьют по моей черепной коробке, и мне противно от того, что я ни на йоту не приблизилась к тому, что хочу знать. Если Вы затеяли игру тётушка, то я отказываюсь играть по вашим правилам. Я докопаюсь до истины, во чтобы то ни стало. Я слышала о том, что в окрестностях замка пропадают люди и мне кажется, что это как-то связано с нашим пропащим «другом». Опять же, Вы сокрыли от меня этот факт того, — Катрина порывисто подошла к тумбочке и выдвинув первый ящик, выудила газетёнку, страницы которой были смазаны из-за частой перечитки, — что их находят полностью высушенными. — она грубо впечатала газету в грудь Жаннет. — Люди так не умирают, все эти убийства связаны между собой, и я докажу.

В спешке накинув на плечи ротонду, Катрина выбежал из комнаты, оставив старуху наедине со своими мыслями. Глаза зажгло, ей не хотелось верить в то, что самый близкий человек скрывает от неё что-то важное и вероятно, ведёт игру. Либо девушка просто запуталась и устала от всего, что легло на её хрупкие плечи.

— Тётушка ведала мне легенду, может стоит узнать о ней больше. В этом замке должна быть библиотека, как-то Магнус обмолвился, что у него большая коллекция книг, вероятно там я смогу найти хоть что-то, что приоткроет эту плотную завесу хоть на миллиметр? — бормотала себе под нос та, спускаясь по лестнице.

Погружённая в себя, девушка не заметила, как напоролась на кого-то маленького, кто отозвался мягким — «Ой!»

— Лили, милая! — воскликнула та, помогая девочке встать. — Прости крошка, я не заметила тебя.

— Куда ты так торопишься Катрина? — вопросила малышка держа куклу за руку.

— Ох, у меня запланирована встреча с леди Элизабет, она будет писать мой портрет.

— А, леди ля Полли, она живёт за лесом, совсем недалеко от нас. Папа говорил, что когда-то она писала портрет для него. Девушка так молода, но так талантлива.

— Вы знакомы?

— Ох, нет, — замялась Лили, — знаю о ней только по наслышке, Сесилион часами мог разглядывать свой портрет, наверное, был восхищён талантом девушки.

— «Или собой.» — подумалось Катрин, от чего на лице появилась улыбка.

— Я пойду навещу свою подругу Хлою, она сегодня работает, мы давно не виделись.

— Конечно дорогая, беги. — нежно сказала девушка и приобняла малышку за плечи, на что та, улыбнулась и махнув чёрными косичками побежала прочь.

—«Значит не зря судьба ведёт меня прямиком в руки художнице. Она знала Сесилиона и знала Магнуса, а может знала их только со стороны искусства? В любом случае, я найду ответ, рано или поздно.

Открой мне все свои страхи.

Где-то в тёмном помещении чиркнула спичка, передавая слабый огонёк на фитиль свечей, тускло осветивших комнату; на стене заиграли тени девичьих пальцев подобравших, а после ставящих его на дубовый стол.

С губ сорвался тихий смешок, на поверхность пали карты таро, предвещавшие приход гостей. В носу стоял запах свежесобранной полыни, которая так и осталась веником лежать на пошарпанной тумбе.

— Одну потушу — путь к своему дому проложу. — прошептали губы задувая свечу.

Маленький столбик дыма извиваясь вознёсся к потолку, но был ловко пойман и зажат в кулак, а после обернулся в песок, который осыпал часть стола выстраиваясь в извилистую тропу, рядом со старшим арканом «Отшельник».

— Вторую потушу — дорогу светом озарю. — вторил голос. В тот же момент, над тропой появились маленькие всполохи света, озаряя извилистую тропу будущему гостю.

— Третья свеча — от того, кто сокрыт во тьме. Пока горит эта свеча, ему не добраться до тебя. Ты защищена.

Глаза девушки внимательно всматривались в проложенную дорогу, на которой стали образовываться маленькие следы, а после маленький всполох показал полную картину: в синем свечении, Элизабет вглядывалась в изображение Катрин, которая неловко шла по плохо проложенной дороге, спотыкаясь о коряги, царапая лодыжки. Пряди из её идеальной причёски выбились, делая её менее похожей на куклу, а фарфоровая кожа сияла на полуденном солнце. Девушка оглядывалась по сторонам в поиске хоть какого-то ориентира, пока не увидела тот самый дом, одиноко стоящий на заброшенной улице. Она никогда не бывала в этих окрестностях и потому была поражена, как люди могли забросить столь чудное, наделённое красотой природы место.

—«Порой мне тоже хочется собрать свои вещи и уехать куда-то подальше от этого шумного города и почувствовать себя дома...Ох, как же я скучаю по Авалону, здесь даже воздух такой же» ...

В скором времени Катрина стояла перед каменным домом. Побитый нещадным временем он желал оставаться незамеченным. В каких-то местах, не хватало камней, которые предательски лежали рядом когда-то обвалившись. Ближе к чердаку разросся ядовитый плющ, не желавший показывать «внутренности». Обветшалая деревянная дверь, низы которой прогрызли крысы соорудив себе проход встречала гостью с противным скрипом. За ней показалась миловидная девушка, низкого роста с мягкими чертами лица. Светлые волосы были собраны в хвост на затылке, а платье запачкано краской.

— Бонжур леди ля Полли, позвольте представиться мне ещё раз — Катрин де Ли, я писала Вам и чрезмерно благодарна, за приглашение и принятие меня в своём жилище, пожалуйста, примите от меня скромный подарок. — молвила Катрина, протягивая девушке коробочку со сладким наполнением.

На лице Элизабет проявилась улыбка, она приняла подарок и доброжелательно пустила гостью на порог, аккуратно прихлопнув дверью.

— Можете проходить, оставив свои вещи здесь госпожа де Сан, — сказала Элизабет и жестом указала на гостевой уголок. — Не желаете испить чай? У меня есть прекрасный травяной отвар, он успокаивает, но по-своему освежает. Я буквально заварила его перед вашим приходом.

— Если только Вас не затруднит леди Элизабет, и прошу Вас, зовите меня просто Катрина. — произнесла дева, аккуратно вешая накидку на спинку стула.

— Тогда для Вас, я просто Элизабет. — проговорила девушка, мягко приподняв уголки губ. — Вы можете осмотреться внизу, но хочу предупредить заранее, что половина картин завешана и лучше их не трогать. Я боюсь, что крысы погрызут углы и краска от палящего солнца потеряет насыщенность.

— Да, хорошо... — ответила Катрина, пройдя вперёд. Она с интересом разглядывала убранство комнатки художницы. Здесь было всё, как она и представляла — лёгкий творческий беспорядок; небрежно брошенные кисти и открытые краски, которые чудным образом не засохли, как и было сказано — накрытые белыми простынями полотна, и лёгкий запах скипидара. Одним словом — мастерская. Голубые глаза цеплялись за каждую деталь и отзывались теплотой. В голове друг друга сменяли картинки, как прохладным апрельским вечером Элизабет сидит за этим мольбертом и творит, если остаётся недовольна результатом, то с энтузиазмом берётся за другую работу, измазавшись в пигменте. Немного растрепавшаяся причёска, усталые глаза и растёртая краска на щеках...

Вальяжно проходя по периметру комнаты, очи девушки внимательно изучали убранство, ища за что можно зацепиться глазу. В скором времени, в руки девушки попала готовая работа: сидящая на скамье девушка, облачённая в пышное розовое платье, по складкам которого были вшиты кружевные вставки — томно смотрела на стоящего рядом. Её взгляд выражал смущение от встречи с молодым мужчиной, который явно был не из дворянского рода; потёртая и заплатанная одежда, старое охотничье ружье и отара, пасущаяся поодаль. Невинно возложа руку на голову одной из овец, девушка улыбалась. Из оттопыренного кармана молодого мужчины проглядывал небольшой срезанный цветок, который тот, вероятно желал преподнести ей, но сияющее кольцо на безымянном пальце девушки говорило — нет.

— «Ему никогда не быть с ней.» — подумала про себя дева, пальцем проводя по тёмным краскам, которые сгущались на горизонте. —«Порой кажется, что ты встретил свою судьбу, но ты не знаешь, чем всё обернётся на самом деле, возможно и со мной происходит тоже самое. Стоит только подумать о благе, как оно тут же оборачивается потерей. Но глядя на этого мужчину, мне не ясно почему он продолжает улыбаться? Может он не сразу всё понял, а может у них есть план?»

— Прошу к столу. — послышался робкий голос Элизабет, которая со звоном поставила серебряный поднос. С фарфоровых чашек шёл лёгкий пар, утягивая за собой приятный чайный аромат. Катрина улыбнулась и взглянув на картину последний раз поставила её на место.

— Элизабет, поведайте мне, с чего же мы начнём? — проговорила белокурая, осторожно присаживаясь на кресло, которое встретило её скрипом. Губы прильнули к нагретому фарфору и отхлебнули ароматный, травяной напиток. Тепло быстро разлилось по женскому телу, даря некоторое расслабление, от тяжёлых событий за последнее время.

Элизабет, присевшая рядом, кротко пригубила напиток и поджав губы поставила его обратно. Она задумчиво взглянула на Катрину, которая находилась в её доме, и не могла поверить, что это реально. Прямая осанка, тонкие плечи, пшеничного цвета волосы и лазурные голубые глаза, в них она видела сияние, которое борется с тьмой зрачка. Внутри кольнуло давно позабытое чувство стыда — ей не хотелось обманывать её, не хотелось причинять вреда, но, к сожалению, она не могла иначе.

— Возможно, Вы наслышаны о моей технике написания. Для начала, мне бы хотелось поговорить с Вами. Проведём небольшой тест, на основании которого я напишу Ваш портрет. Помните, что это не просто изображение — это своего рода портал вашей души, зеркало, сквозь которое можно считать всю натуру владельца. Берегите и ухаживайте за ним, словно это ваше дитя, по крайней мере, я так отношусь к своим работам, а взамен получаю необъяснимый прилив энергии и поток вдохновенья. — с улыбкой сказала девушка, украдкой взглянув на де Сан. — Но это всё лирика, просто я часто сталкивалась с тем, что мои работы просто пылились в кладовых у заказчиков, надеюсь, что я пишу не в пустоту, иначе, зачем стараться?

— Я понимаю Вас леди, но на этот счёт я иного мнения — старание должно присутствовать в человеке всегда, иначе для чего ему вообще существовать? В первую очередь всё, что мы делаем — должно делаться для нас самих, было ли это просто желание вырастить красивый цветок, или создать шедевр. Оба эти варианта требуют большого труда, а без старания, ничего из этого не получится. Если говорить о том, что ваши шедевры хранятся в кладовках, то в этой нет вашей вины — это не значит, что Вы работали в пустоту, просто люди никогда не умели ценить чужой труд, и всё, что сделано не ими — не имеет ценности.

—«Есть у меня на примете тот, кто любовался твоей работой каждую минуту Элизабет» — промелькнула язвительная мысль в голове Катрин, покрытая добродушной улыбкой.

— Возможно в ваших словах истина леди Катрин, — ответила Элизабет, прикусив кончик языка. — Что вы можете рассказать о себе? Наслышана, что Вы были приглашены на бал к господину де Ли, упокой Господь его душу, и были названы его суженной. К сожалению, я не смогла посетить данное мероприятие, возникли некоторые трудности.

При упоминании Магнуса, Катрина закусила губу. Перед глазами вновь пронеслась картина прошлого, только сейчас всё стало более размытым, словно кто-то желал стереть это воспоминание за неё. — Да, всё именно так. Слухи правдивы, мы успели заключить брак до его кончины, мне очень жаль, что я совсем не успела узнать его поближе. У него осталась маленькая дочь — Лили. Бедняжка, она пришла к ним в дом будучи сиротой, и спустя несколько дней вновь ощутила то, что когда-то было пережито.

— Лили? — вопросила Элизабет отхлебнув напиток. — Я не знала, что господин де Ли обзавёлся семьёй. И в правду бедняжка, вероятно девочка полностью отдалась тоске? Потерять родителей во второй раз, Господь несправедлив... Расскажите о ней поподробнее, не сочтите моё любопытство за бесцеремонность.

— Ах, Лили... Она смышлёная, умная непогодам девочка. Малышка пришла на порог замка совсем недавно, незадолго до трагедии. За это время Магнус успел сильно привязаться к малютке, да и не только он. Её любит весь персонал, все жильцы. Только с одним ей поначалу было сложно, он был брезглив по отношению к ней, старался избегать и ненавидел каждое сказанное ею слово. Но, в скором времени, он потеплел к ней, они смогли найти общий язык и весьма неплохо проводили время вместе. Я так и не поняла его истинного отношения к девочке, да чего таить, я в принципе его не понимала. Скрытный, эгоистичный и лицемерный — таким я его запомнила, но кажется мне, что это всё напускное. Мне удалось танцевать с ним вальс.

— Так...— промычала Элизабет, заинтересованно слушая. Незаметно для Катрин, девушка давно стояла за мольбертом и делала первые штрихи. Та профессионально переключалась с болтовни на процесс создания шедевра. Небрежные, порой грубые мазки, позволявшие придать наброску по-человечески мягкие черты лица, растушёванный уголь в местах затемнения. Так вторят мастера — тихо, быстро, чувствительно.

—Во время танца, мне показалось, что меня ведёт совершенно другой человек. Галантный, размеренный и манерный. Не тот, кто предстал передо мной при нашей первой встрече. Порой мне кажется, что я слишком рано делаю выводы о людях, я ведь его совсем не знала, а напридумывала себе всякого. Но знаете Элизабет, когда я думаю о нём, в животе играет странное чувство, будто всё сжалось внутри...

—Ох, как же я понимаю Вас Катрина. То, что Вы испытываете называется – влюблённость.

— А Вы любили, Элизабет? — поинтересовалась Катрин смущённо опустив голову.

Элизабет застыла, холодно уставившись на полотно. Казалось бы, невинный вопрос вызвал в девушке диссонанс. — Она взглянула на Катрин и жеманно ответила: — Однажды.

Заметив, как девушка поменялась, Катрина замялась и поспешила сменить тему.

—«Дура, ну что за вопрос! Ты не должна была спрашивать о таком, это некрасиво, невежественно... Ты же не знаешь её!» — мысленно ругала себя девушка.

—Вы были в Авалоне Элизабет? Мне кажется, что этот город смог бы свести вашу творческую натуру с ума. Просторы там настолько живописные, что только мастер своего дела смог бы передать эту красоту. А воздух! Воздух настолько чист, что голова кругом.

— Он умер. — протянула Элизабет, проигнорировав де Сан. — Умер очень давно, я потеряла счёт времени.

— Ох, мне очень...

—Не стоит. — перебила Элизабет, выставив ладонь вперёд. — Просто... давайте не будем больше о мужчинах и поработаем в тишине. Мне нужно отойти ненадолго, прошу меня простить гостья.

Катрина проследила за удалившейся спиной Элизабет и тяжело выдохнула. Она провела ладонями по горящим от неловкости щекам, пытаясь собраться с мыслями. Пока она мысленно линчевала себя, за спиной послышался шорох, будто упало что-то плотное. Девушка обернулась. За её спиной висела большая картина, посвящённая Жанне д'Арк: поглощённая пламенем юная девушка вглядывалась в толпу в надежде, что все те, за кого она боролась — одумаются. Казалось, что она напряжённо всматривается в своё будущее, которое стало для неё не тем, каким она представляла его себе несколько минут назад. Толпа скандировала обвинения — Ведьма! Потаскуха дьявола! До носа доносился запах гари, а где-то поодаль, недалеко на маленьком мостике, разложив свои принадлежности сидела художница, глаза которой были устремлены на пожарище. Рядом с ней стоял мужчина с ехидной улыбкой, мужчина, чей облик был ей хорошо знаком. — Сесилион.

Как только она назвала его имя в слух, он обернулся и победно ухмыльнулся. Он больше не был заинтересован в пожаре инквизиции и двинулся на стоящую по ту сторону Катрин. Она оцепенела, смотрела на приближающегося дьявола, пока тот не протянул белёсую руку через полотно.

—«Здесь он без перчаток!» — подметила Катрин отходя назад на несколько шагов. — «Вероятно я заснула у Элизабет, или это всё явь?» — места страху не было, рука замерла на границе, будто выжидала момент. Пальцы разжались и выбросили мешочек из холщовой ткани, жестом показав вниз Сесилион отступил и вновь очутился на прежнем месте, только вот в его лице что-то поменялось, он выглядел — обеспокоенным?

— Катрина! Может Вам принести ещё чаю? —послышался голос Элизабет, от чего девушка быстро просеменила к мешочку и схватив его завесила полотно обратно.

— Нет, нет Элизабет! Ничего не нужно. —прокричала та, разглаживая складки ткани.

Как ни в чем небывало девушка вернулась на место, переваривая то, что ей пришлось увидеть. Она раскрыла мешочек поняла, что он наполнен золой, пыль которой поднялась к носу, заставив ту непроизвольно чихнуть. Просунув несколько пальцев в мешочек, девушка нащупала что-то твёрдое, а выудив содержимое поняла, что это часть книжного переплёта. Повертев его перед глазами, дева внимательно изучала огарок, на котором остались незатейливые загогулины, переплетающиеся между собой.

— Я могу это расценивать, как прямой призыв к действию Сесилион? — с ухмылкой произнесла Катрина. — Буквально часа три назад, я думала о том, чтобы посетить вашу библиотеку, и тут, появляешься ты с первой подсказкой...Думается мне, что ты ближе, — девушка повернулась на картину и встретилась взглядом с Сесилионом, который с отчаяньем смотрел на пожарище, — чем я могу себе представить.