Демон замка Мон-Сент

"И гаснет свет - в объятьях ночи."

Порывистый ветер стучал в деревянные окна – надвигалась буря. Голубые глаза всматривались в почерневший горизонт, а нос вдыхал влажный воздух. Улицы маленького городка быстро опустели; морщинистые старушки быстро убирали хлебобулочные изделия с прилавков, а цветочники накрывали растения тряпками. Глядеть на городскую суету было приятно – никогда не знаешь, чего ожидать. Газетчики быстро ретировались с улиц, торговцы опускали крышу палаток, а бродяги ютились в тёмные углы; женщина, укутанная в лохмотья, прикрывала платком новорождённое дитя, желая сокрыть его от тяжёлых капель дождя.

В глазах смотрящей читалась жалость, вызванная картиной происходящего, но и впустить их он не могла по непонятным для неё причинам. Будь её воля – собрала бы всех нуждающихся в городе под одной крышей и обеспечила счастливую жизнь, только вот ступить через порог не было сил...

— «Будет жаль, если они подхватят очередную болезнь и погибнут.» – прозвучал тихий женский голос. Девушка с тоской закрыла окно, не желая пускать порыв ветра, который порой, бывает так беспощаден; голубые глаза устало сморгнули подступающую усталость, а подступивший зевок сопровождался хрустом от потягивающегося женского тела. — «Надо бы разобраться в мастерской, а-то скоро и свету будет некуда упасть.» — подумалось ей, когда взгляд пал на царящий в комнате бардак.

Пыльный, заброшенный чердак на котором нет никого кроме неё покрылся толстым слоем паутины. Девушка пыталась смахивать её каждый раз, когда видела, но не всегда это делалось вовремя... Глаза смотрели на стоящий мольберт, масляные краски и кисти, на кончиках которых давно засох пигмент; пыльные полки с покоившимися на них холстам и книги, дарившие девушке вдохновенье. Под сопровождение скрипа половиц она проследовала к рабочему месту и удобно устроившись сделала мазок: первый, второй, третий - они являлись завершающими, от чего девушка согнулась и под определённым углом взглянула на работу, которую пыталась закончить месяц назад.

— «Неплохо». – после чего сняла холст и повертела его в руках, внимательно разглядывая: – «Нет, могло быть и лучше.» - недовольно цокнула та и со злостью бросила работу в стену. Больно закусив нижнюю губу, девушка вцепилась в волосы, желая вытащить Музу из подкорки головного мозга – не получилось. Обессилив, она откинулась на спинку стула тяжело выдохнув – это была её пятая работа за апрель и все никудышные. —«Теряешь хватку Элизабет?» - издевательски проговорил её внутренний голос, который та старательно проигнорировала. Нужно было собрать себя в руки, перед приходом гостя, с которым она договорилась о встрече задолго до этого дня.

Элизабет не любила встречать гостей и не планировала принимать его у себя, но всё произошло так неожиданно...В один из солнечных дней в дверь кто-то постучал. На пороге стоял разносчик, который передал девушке несколько писем, перевязанных верёвкой. В тот день, она пребывала в хорошем расположении духа и вероятно, именно это поспособствовало скорой встрече.

Попрощавшись с разносчиком, дева прошла к заправленной постели, внимательно разглядывая адресатов. Один из них заинтересовал её знакомой фамилией и с чувством – «Я уже где-то это видела» - девушка вспорола конверт. Усевшись поудобнее, Элизабет беззвучно зашевелила губами, вчитываясь в строки.

«Здравствуйте мадмуазель де Полли, должно быть Вам известно моё имя – Марк де Мопассан. С недавних пор, я работаю журналистом в окрестностях Вашего города, и мне бы хотелось, не сочтите за дерзость, напроситься к вам на беседу.

Я скрупулёзно изучил ваши работы, и знаете, они – удивительны. Ваши картины – нестандартны, словно пропитаны неведомой людям магией, которая непременно затянет их в пучину изображённого сюжета. Я поражён, насколько гениальны наши женщины и потому, дайте ответ на обратную сторону адресата. С нетерпением жду миледи...»

***

В скором времени в дверь постучали, девушка нехотя поднялась с дивана, потирая слипающиеся глаза и спустилась вниз. Отворив, дверь та увидела молодого человека прикрывающего голову большим чемоданом, с которого стекали ручейки. На его лице играла неловкая улыбка, а карие глаза походили больше на щенячьи нежели человеческие; из-под потёртой шляпы выбивались локоны каштановых, слипшихся между собой волос, а чёрный плащ облегал тощую фигуру мужчины.

Глядя на него, Элизабет мысленно усмехнулась и без лишних слов впустила мужчину в комнату.

— Простите, что предстал перед Вашим взором в таком виде мадмуазель. — проговорил Марк спеша снять мокрые тряпки. — Я совсем не рассчитал силу ветра, который так скоро навлёк на город бурю, боялся, что так и не смогу добраться до Вас.

— Всё в порядке мсье, позвольте. — кивнув Марку проговорила дева, принимая из его рук вымокшую верхнюю одежду. — Я повешу его сушиться Марк, не против, если буду обращаться к Вам по имени? — вопросила дева, выжидающе уставаясь на парня, который переминался с ноги на ногу, оставляя под собой мокрые следы.

— Ох, конечно, мадмуазель де Полли, как вам удобно, ведь, я гость вашего дома. — с улыбкой произнёс он, оглядывая чердачное помещение, а после сник под пристальным взглядом девушки, неловко прокашлявшись. — «Домом это и правда не назовёшь – ночлежка, не более того.» - подумал мужчина, продолжая лучезарно улыбаться.

— Я принесу нам чай Марк, - протянула Элизабет подозрительно сузив глаза. — Можете подняться наверх, внизу ничего интересного, разве что готовые работы, которые скоро заберут. — произнеся это, девушка удалилась, почувствовав за спиной кивок Марка.

Горячая струя кипятка наполняла старый сервиз, доставшийся в наследство от покойной матери. Девушка часто ловила себя на том, что могла долго всматриваться в его гравировку, в каждый скол и вспоминать моменты, благодаря которым они образовались. Трудной задачей было отобрать чашу с меньшими повреждениями, хоть она и не любила гостей – падать лицом в грязь было излишне. Помнится, как матушка только-только принесла набор с одного из балов – тогда не ней ухаживал весьма статный мужчина, к сожалению, сгоревший в собственном особняке, а она вместе с ним... Не от пламени, а от болезни, которая сжигала её изнутри вырываясь наружу в виде сыпи, наливавшейся гнойной жидкостью - тогда эпидемия забрала множество жизней, вероятно, их количество равнялась населению нашего города и мать не стала исключением.

— Элизабет, вы там долго? — донёсся до девушки голос, вырвавший её из воспоминаний. Перед глазами до сих пор стоял лик её матери, которая просила дочь беречь себя – девушка проморгалась.

— Да, Марк, прошу прощенья за задержку, сейчас я поднимусь! — прокричала девушка и облизнув пересохшие губы подняла кружки. Быстрым шагом она ступала по лестнице ведущей на пыльный чердак, по периметру которого ходил мужчина. Поставив напитки на стол, дева приподняла подол платья и аккуратно села на край кресла.

— Можем начинать Марк, прошу вас испейте.

Тем временем Марк увлечённо разглядывал работы художницы; в них и впрямь было что-то таинственное и притягательное, ему казалось, что если он подойдёт ближе, то неведомая сила захватит его и навсегда заточит на холсте. Шаркающей походкой, которая уже успела вызвать у девушки нервную улыбку, Марк подошёл к столу желая что-то ответить, но посмотрел сквозь деву. Тусклая тень свечи пала на его расширенные от удивления глаза, которые подрагивали, желая всмотреться в каждую деталь.

— Неужели это Вы написали?! – воскликнул молодой человек, стремительно зайдя за спину Элизабет. Словно безумец, тот припал к холсту, аккуратно водя пальцами по каждому изображению. — Какая техника, а так искусно подобранный пигмент... Их лица... Элизабет, - произнёс интервьюер, поворачиваясь к обомлевшей даме, — Это – невероятно. Вы просто маэстро! Так виртуозно передать атмосферу того времени и события, изображённого на ней. Мне кажется, у меня голова кругом идёт... Вы понимаете, я верю в эту работу, я словно нахожусь там! Я слышу крики горожан, слышу её предсмертные крики...

Заметив то, как Марк начинает себя вести, Элизабет сорвалась с места. — Только не это! — вырвалось из её уст, после чего девушка прикусила язык и неловко глянула на Марка. Уловив непонимающий взгляд мужчины, дева смутилась и попыталась собраться с мыслями.

— Понимаете, я никому не показываю данную работу, я считаю, что он не закончена. Мне стоит внести в неё несколько изменений после чего, она окажется в открытом доступе. Давайте уже начнём нашу беседу, не хотелось бы видеть заметку в газете, что Элизабет де Полли напоила гостя холодным чаем. — произнесла девушка, выжидающе глядя на молодого человека, на что тот словно заворожённый кинул.

— Нет, что Вы, я бы никогда не совершил такой поступок мадмуазель. – безучастно ответил Мопассан, продолжая водить пальцами по холсту. Вскоре его указательный палец остановился на двух фигурах, которые с таким же увлечением смотрели на казнь. Только одна из них являлась художником, который пытался запечатлеть событие, а другой был пронзён ядовитой ухмылкой, говорящей об наслаждении от происходящего.

— Это, это Вы Элизабет? – тихо, вопрошая произнёс Марк, указав на молодую девушку, взгляд которой был холоден и устремлён на казнённую, а рука изящно сжимала кисть.

— Хватит! — воскликнула та, пихая Марка подальше от холста, а после накрывая полотно покрывалом.

В груди клокотало от подступающей агрессии. — Извольте простить меня мсье Мопассан, я понимаю, что вам нужен материал, но у нас, итак, мало времени, так прошу Вас, поспособствуйте его более благоприятному и продуктивному течению. Работа не закончена – приходите в следующий раз и наслаждайтесь ею.

Не ожидая такой реакции, Марк опешил. Он не знал, как реагировать на образовавшуюся резкость по отношению к нему и потому смиренно прошёл к креслу, почёсывая затылок. В какой-то момент ему показалось, что Элизабет будто и правда вырвала его из некой прострации.

— Извольте простить меня за этот казус.

— Всё в порядке. – отчеканила леди присаживаясь напротив.

— Начнём?

— Да, пожалуй. — скованно ответил мужчина, достав из внутреннего кармана жилета записную книгу и карандаш. Скажите, давно Вы занимаетесь этим делом? – произнёс мужской голос растворяясь в деревянных стенах чердака.

— Я пишу столько, сколько помню себя. – последовал чёткий ответ из женских уст.

— Хм, а как Вы поняли миледи, что вы преуспеете в написании картин, нежели в создании скульптур, как было ранее?

— Марк, это очень резонный вопрос. — задумчиво произнесла де Полли, щекой опираясь на ладонь. — Всё пошло с детства. Когда-то матушка подарила мне старенькие кисти с конским волосом и мольберт. В то время, мы не могли позволить себе полотна, приходилось перерабатывать старые письма, благодаря чему мне было на чём оттачивать навык; краски, которые у меня сейчас были также без доступа и мне приходилось собирать травы и бутоны, в надежде получить нужный цвет. Верно будет, если я назову это – пигментом, ведь именно его можно получить, смешав природные дары. Когда я брала кисти в руки, то мне казалось, что я ухожу из этой реальности. Каждому мазку я отдавала кусочек своего сердца и чувств, которые вкладывала в работу. Поэтому они выходили такие яркие и структурные, как это не странно... А со скульптурами было сложнее, они получались не такими живыми и реальными... Мне не хватало этих искр от цветов. – молвила девушка, аккуратно поправив прядь белых волос.

— Весьма развёрнутый ответ на вопрос миледи. Признаюсь честно, я не рассчитывал на такое, слышал вы немногословны. – произнёс Марк, вглядываясь в буквы, начертанные на листе блокнота.

— Может и так, а может и нет... — процедила Элизабет хитро взглянув на сгорбившегося журналиста. — Наш с Вами разговор в моих интересах Марк не более.

Услышав такой ответ, Маркус неуютно поёрзал на месте, но всё же решил продолжить, натянув на лицо улыбку.

— «Как же мне хочется стереть её с твоего безобразного лица смерд.» — мысленно прыснула девушка, сохраняя на лице маску доброжелательности. — Мне кажется, или вы хотите задать неудобный вопрос мсье?

— Вы так проницательны леди Элизабет. Прошу прощенья, но я до сих пор нахожусь под впечатлением от неё. — он показательно ткнул кончиком карандаша за спину девы, а после перевёл на неё щенячий взгляд.

— «А как же» ... - подумала она тяжело выдохнув. Направив взгляд в потолок, девушка пыталась собраться с мыслями, она успела отругать себя за то, что впустила это невежество в свой дом. — Спрашивайте Марк, только без фанатизма.

В ту же секунду, тот поднял руки в примирительном жесте:

— Конечно мадмуазель, как я понял, Вы изобразили Жанну Д'Арк, печальная судьба которой известна всему миру. Как вам удалось передать всю эту пугающую атмосферу былого? Каждая эмоция на её лице, каждый язык пламени написаны так детально, я словно сам чувствовал обжигающее пламя, охватывающее её фигуру... Знаете, в один миг, показалось, что я и впрямь обжёг пальцы. — проговорил тот, показывая Элизабет пятерню, кончики которой и правда покраснели, а некоторые покрылись маленькими пузырьками.

— Что за чёрт. – проговорил мужчина, тряхнув головой. Вознеся руку перед собой, принялся разглядывать каждый участок повреждённой кожи, а после потеряно взглянул на молодую женщину.

— Краска старая, — поспешила оправдаться Элизабет сохраняя спокойствие, — к сожалению возможности протирать картины средствами нет – не изобрели. Поэтому многие не советуют трогать произведения искусства.

По спину пробежали мурашки, волосы на затылке встали. Она пыталась бороться с неприятным подступившим чувством, которое нахлынуло без предупреждения. Сама не осознавая, белокурая заламывала пальцы, что не скрылось от взгляда Маркуса.

— Так, это было такое лирическое отступление ха-ха. — неловко посмеялся Мопассен, тряся кистью руки. — Давайте не будем отвлекаться и продолжим, так о чём это я... Ах,да! На полотне я заметил Вашу фигуру и ещё одного человека, назовём его — мистер Х. Знаете, мне кажется я его где-то видел...— прозвучало раздумчивое рассуждение.

— Вам показалось, это всего лишь плод моей фантазии, которая не поддаётся никаким сравнениям. — поспешила ответить де Полли. — В тот момент, мне показалось, что, изобразив себя и этого «человека» я привнесу в картину нечто особенное. Знаете, будто некий демон подтолкнул церковь совершить такой грех, ведь, инквизиторы – это демоны, носящие молитвенную вуаль; они словно адские гончие готовые накинуться на невинную душу и растерзать её собственными пороками — этот человек скорее собирательный образ грехов и пороков того времени. Если бы вы более внимательно разглядели работу, то увидели бы, в его глазах мрачное ликование и жажду большей крови. Когда я писала его, то ощущала жгучую боль в области сердца, словно огонь инквизиции поработил меня, а не бедняжку Жанну. – отчеканила Элизабет, неодобрительно сверкнув глазами.

Завидев изменения в лице и голосе девушки, Марк неуютно поёрзал. Сглотнув подступивший ком от её тяжёлого взгляда-замялся.

— Простите, не хотел ставить вас в неловкое положение. Но демон вышел очень реальным, как думаете он имел право на существование? Насколько мне известно, творческие люди, порой, видят то – что сокрыто от простых глаз. Вам никогда не казалось, что он преследует Вас, что он рядом? — Марк что-то черканул в блокноте и устремил взгляд на деву.

— К сожалению, я не понимаю о чём вы Марк. Если смотреть с точки зрения эзотерики, которой я увлекалась недолгое время, то меня скорее будет преследовать собственная тень, нежели Демон. Это плод моего воображения Марк, Вы же изучили моё творчество перед приходом сюда, откуда такие глупые вопросы? Каждая работа несёт мистический посыл, с толикой ужаса. Я редко пишу работы на подобии «Жанны», редко пишу портреты, в основном отдаю предпочтение живописи - недавно закончила работу над «Озером Страданий».

— Ого, покажите, что вышло? – заинтересованно спросил Марк, оглядывая мастерскую, в поисках полотна.

— К сожалению, она оставляет желать лучшего, я не хочу краснеть из-за неё. В другой раз, хорошо? — изрекла дева, машинально устремив взгляд на стену, которая приняла на себя удар «Озера».

Девушка стушевалась и взглянула на покрасневшие руки. Она заламывала их весь час – дурная привычка. Настроение постепенно покидало молодое тело, а желание выпроводить журналиста возрастало с каждым его словом. –«Слишком любопытный» - подумалось ей, когда Марк произнёс её имя, вырывая из пучины внутренней агрессии.

— Элизабет, — впервые за час, проведённый с девушкой, он обратился к ней по имени, — Вы слышали о демонах крови? – Заговорщицки произнёс парень, чуть наклонившись к собеседнице.

Повисло тяжёлое молчание. Лишь тиканье часов, напоминало собеседникам, что они до сих пор находятся рядом. Элизабет побледнела, а глаза подозрительно сузились, от чего Марк втянул шею обратно и чуть отодвинулся от леди. Жалкая фигура мужчины с новой силой раздражала девушку. В голове прокручивалось множество мыслей, которые сдерживали её от «взрыва», ей не хотелось предстать перед этим неудачником в негативном свете, с ним может появиться клиентура, которой нет уже долгие годы...

— Так вот что привело Вас сюда молодой человек. – растягивая каждое слово произнесла Элизабет. — Слышала, когда-то моя матушка работала в местном замке, а это кладезь подобных легенд.

— Неужели тот самый? – произнёс мужчина, широко выпучив глаза. – Я думал, что замок Мон-Сент пустует.

— Вы некомпетентный журналист Марк, если не знаете того, что он заселён. Где вы учили историю?..

Эти слова девушка произнесла с язвительными нотками. Она резко встала со своего кресла, от чего Маркус невольно вздрогнул, и подошла к окну.

— Солнце почти село Марк, вам лучше идти туда сейчас. – Я мало что знаю о тех людях, которые населяют это место, но с одним когда-то мне пришлось работать...

Словно оспой небо обсыпало звёздами. Эротичный свет луны падал на высохшее пальто журналиста, который кряхтя выносил чемодан с вещами. Марк был навязчив, по своей глупости он дотянул до полуночи, от чего Элизабет пришлось доливать чая, которого к слову осталось малость.

Глядя из окна на неуклюжую фигуру, которая волокла тяжёлый чемодан по земле, девушка скорчилась в отвращении. Она видела, как тот нагибается, дабы закурить последнюю сигару, а после удаляется прочь, отдаваясь объятиям ночи.

В отражении стекла показалась тень, на хрупкое плечо девы легла мужская рука.

— Я словно в Лимбо дорогой, я больше так не могу. Почему он продолжает это делать? Ответь мне... — глаза наполнили слёзы. В порыве, девушка развернулась к мужчине и лицом впала в перевязанную грудь, шрам на которой сильно кровоточил – снова. Под нежным поглаживанием по волосам, девушка тихо всхлипывала, попутно вдыхая так ею любимый аромат.

— Я не знаю милая, не знаю... - шептал мужчина, подбородком уткнувшись в макушку. В его глазах отражалась печаль, а сердце разрывалось от плача девушки. – Я не смогу быть всегда рядом с тобой дорогая, пожалуйста возьми себя в руки. – отстраняясь от Элизабет произнёс мужчина и кончиком пальцев приподнял подбородок. Глядя на заплаканные девичьи глаза, он горько улыбнулся:

— Страх растёт, но любовь остаётся прежней...

Его томный взгляд следил за текущей по щеке слезой, которая перешла прямиком на губы. – Позволь мне... - он аккуратно убрал упавшую на её лоб прядь волос, а после коснулся столь манящих и желанных губ — лёгким поцелуем.

— Прошу тебя, не покидай меня... — простонала Элизабет, но, к сожалению, в помещении уже никого не было. Лишь фантомный поцелуй, оставшийся на её губах, напоминал ей о бывалом госте.