Часть 10
Прошло несколько дней. Ёнджу не мелькала на глазах Юнги словно нарочно. Ему только приходили уведомления из банка о списании денег.
Был обычный вечер, ничем не отличающийся от других. Ребята сидели перед приставкой, а по центру комнаты стояла огромная коробка, перевязанная бантом. Девушка подглядела в документах Мина дату его рождения, поспрашивала остальных и подготовила подарок. Они говорили, что это бесполезно, и он не празднует, но она не послушала.
Мин зашёл в дом. Поздоровался со всеми и прошел на кухню, чтобы взять выпить крови. Пока они здесь все пьют из пакетов, Щинэ, которая не выходит из комнаты со всеми удобствами — ловит кроликов по ночам, а после возвращается в комнату. После того случая с тем парнем, к ней никто больше из мужчин не приходил, да и она контактировать ни с кем не хотела, кроме Ёнджу.
Мин взял трубочку в рот, уселся за стол, рассматривая страницы книги и спокойно себе пил.
Есон не выдержал первым.
— Вас ничего не смущает?
Он кинул на него не понимающий взгляд, а после глянул на пакет «сока»:
— Да вроде свежая... Или...
— Я об этом... — он указал на центр комнаты, где стояла огромная подарочная коробка.
— Опять поклонницы Сонхва? Чего тут смущаться, — он хмыкнул, но после встал со стула и вспомнил, что у него же День рождения... — Я ж просил, — он рыкнул и подошёл к коробке.
— Пс. — он шепнул ребятам, чтобы те шмыгнули из комнаты прочь, пока тот не разнес тут ничего ими же.
Комната опустела в момент. Мин цокнул языком и открыл крышку подарочной коробки невероятно больших размеров. Глаз полезли на лоб:
— Ты чё делаешь? — он пустил смешок, а после рассмеялся. Смотрит на Ёнджу и плечами двигает в смехе. Что все время эта девушка придумывает...
Она лежала на боку в костюме коробки сока, на огромном блюдце. Рядом открытка, на голове бантик.
— Я ваш подарочек!
Он рассмеялся настолько сильно, что прикрыл глаза ладонью и отвернулся от нее, не в силах успокоиться.
— Боже, Енджу, — говорит он ей сквозь смех. Давно так не смеялся.
— Что? Не нравится? Вишневый! Очень подходит! — она возмущается, хотя сама уже едва ли сдерживает смех.
Кое-как поднявшись со своего места, девушка протягивает ему коробочку, в которой лежал плетенный браслет с камушком.
— Вот. Его я купила на свои. — произносит, — подумалось, что вам тоже надо сделать подарок.
Он посмотрел на коробку и взял браслет в руки. Глянул в девушку и улыбнулся, кивая головой:
— Спасибо. — Вампир приложил украшение к руке: — Помоги.
Он вроде уже успокоился, но смотря на бантик у нее на голове, тут же закрыл рот рукой. Она с невозмутимым лицом помогла ему натянуть на него украшение, а после подняла взгляд и улыбнулась.
— Ну. Угодила вроде. Вы б видели, как ребята долго смеялись, пока запихивали меня сюда.
Вампир прикрывает глаза, чтобы настроиться на спокойный разговор, но смешки сами по себе лезут.
— Такого ещё я не видел...
— Прямо за все сто тридцать? — уточняет, — ой, не говорите, что никто настолько не старался? Не поверю. Не бывает так.
— Ты возьми, и поверь. — Он тянет ее резко за ворот и впивается в губы. — Ещё раз спасибо.
Ёнджу вся прямо светится от радости. Она берет из кармана свисток и свистит в него, а после гаснет свет. В комнату заходят парни, неся на блюде большой торт, украшенный свечками, маленькими коробочками «сока» и угрюмый маленький чиби-вампир на троне, на самой макушке.
— Сто тридцать одна свечка не поместилась.
Мин вздыхает и проходится ладонями по лицу. С постной миной задувает свечи и переводит взгляд на Ким. Поджимает губы, что не засмеяться, как конь перед ребятами.
— Боже... Бантик этот выбивает меня...
— А не надо ходить с такой моськой, будто крысами питаетесь! — она макнула палец в крем и щелкнула вампира по носу.
Остальные напряглись на доли секунд, а девушка засмеялась.
— Щинэ! Идем есть тортик, весь день там сидишь!
Чой со своим наилучшим слухом услышала ее с первого этажа. Оторвавшись от поедания кролика, она открыла окно и выбросила его. Посмотрела на кучку трупов и закрыла окно. Она прошла в ванную, умылась, помыла руки и привела себя в порядок, только после вышла на кухню и замялась, стоя на пороге. Кинула взгляд на парня, которому разгрызла руку и нахмурилась.
— С Днём рождения, Юнги.
Она похлопала в ладоши и уселась за стол. Мин нахмурился и уселся тоже, убирая с носа крем.
— Да чего вы как будто между вами не знаю даже, что пробежало. Ёнсан, Щинэ больше не будет тебя обижать. Щинэ, извинись перед Ёнсаном! А он перед тобой. И чтобы все улыбались! — приказала она.
— Он хотел меня трахнуть... — Нахмурилась вновь Щинэ, а после посмотрела на него и закатила глаза: — Ладно... Извини.
Она потянулась за виноградом и закинула себе в рот, чтобы ничего лишнего не сказать.
— Ёнсан, ах ты негодник какой! — Ёнджу прищурилась и посмотрела на него, — извинишься?
— Только если она согласиться со пойти со мной на свидание, — он прикусил язык, вспомнив, что запрещено выходить, чтобы ее не убили, — В погребе посидим, — сложил он обиженно руки.
— Хорошо, посидим, — цокнула девушка и проглотила виноград.
— Тогда извини.
— Тогда извиняю.
Мин окинул всех взглядом и остановился на Ёнджу:
— Прямо мать Тереза, ты погляди...
— Что? Тебе вот. Вам... Нравится смотреть, как они метают между друг другом искры? Мне нет... — девушка разрезала торт и положила каждому по кусочку. — Вах... Такой огромный, не знаю с чего начать!
Юнги смотрит на торт, а после берет кусок в рот. Смотрит на профиль, рядом сидящей девушки и вздыхает. Он ничего для нее не сделал, а она вот что закатила для него.
— Ждём твоего Дня рождения, — это он сказала для чего? Просто, чтобы не было неловко или хочет, чтобы осталась?
— Конечно ждем. — произносит в ответ, совершенно не вникая в суть. Уже смирилась с тем, что осталась тут на пожизненное? А срок и не обсуждался. Он сказал, что отпустит ее, но не говорил когда.
— А второй слой должен быть ежевичным, надо обязательно попробовать.
— Да, обязательно.
Он отставляет тарелку и не сводит с нее взгляда. Смотрит на то, как ест, как общается со всеми. Щинэ замечает это и зовёт всех посидеть, так сказать, отметить их с Ёнсаном примирение.
— Мне кажется, тебя пора отпустить.
— Не-ет, я с вами хочу. Или. Не очень? — она переводит взгляд на Юнги. Так и сидит за столом в костюме и с бантиком и кажется, ей это нисколько не мешает.
— Разве это нормально сидеть взаперти? Ты молодая, иди гуляй.
Как бы он ни хотел ее оставлять возле себя, понимал, что стоит ее отпустить. Ей нужен мир, где найдет себе друзей, молодого человека и обретет счастье. Обращать в вампира он ее не желает, а видеть ее смерть — подавно.
— Нет, что-то я уже перехотела уходить. Тем более, что эту коробку мне с себя самой не снять. Не представляю, как я вообще в нее влезла.
— Ёнджу, это же не жизнь для молодой девушки.
— Тогда помоги снять коробку. — она поднимается с места, а после подходит к нему, поднимая руки вверх. Бантик чуть трепыхнулся. Губы перепачканы в торте, а на них играет легкая улыбка.
Он опустил взгляд на пол и помог снять костюм. Прошёлся пальцами по губам, убрав крем с них и посмотрел на нее.
— Тогда... Все? — вампир грустно улыбнулся и поправил прядь ее волос.
— Нет. — она мотнула головой и кинулась ему на шею, обняв. — Хочу с тобой побыть. Можно? Я немножко попристаю. Никуда моя молодость за один денек не денется, но... если та-ак хочешь остаться оди-ин... Догоню ребят, — добавила она чуть тише и немного грустнее.
— Ёнджу, давай будем честны? — Он почесал лицо, а после тяжело вздохнул. — Я влюблен в тебя, и я хочу, чтобы ты жила нормально.
Мин касается ее лица ладонями и смотрит ей в глаза.
— Слышишь меня?
Она кивает.
— А чем я сейчас не нормально живу? За годы в бегах что-то нагулялась уже. А если захочу куда-то поехать, почему должна ехать без тебя? — задает вопрос за вопросом. — Если я сейчас просто хочу провести время с тобой, зачем мне ехать куда-то? Ты же можешь читать мои мысли, слышишь биение моего сердца и понял бы, если бы лгала... Или хотела уйти.
Не знает, что ей ответить. Взгляд бегает по разным предметам, сердце начинает биться быстрее, а холодные пальцы впиваются в щеки и Мин притягивает ее к себе. Плевать, что потом может пожалеть, когда она уйдет от него, плевать, что у них всё началось не так, как нужно.
Губы сминают чужие, он мычит в поцелуй, уже воздуха не хватает.
— Юнги... — смеётся с него, а после чуть отстраняется. — Тебе как будто никогда ничего подобного не говорили. Тебе точно сто тридцать?
Он рыкнул и поднял голову наверх, затем посмотрел на нее:
— Да, только уже сто тридцать один.
Страшно за нее. Такое затишье с Риоккой, Щинэ здесь трётся, и кто знает, если что-то собирает на него, хоть он читает ее вдоль и поперек.
— Думаешь о Щинэ? Может, зря ты так с другом своим? Что вы не поделили? Если это больная тема можешь не говорить...
Конечно, она хотела бы, чтобы он сказал, ведь это будет верхом доверия.
— Когда-то, когда мне было всего двадцать девять, и я отмечал свой День рождения, меня обратили. Привели в особняк, познакомили со многими новорожденными. Условия были ужасны, Ёнджу, но нашлась девушка, что крутилась возле создателя. Риокка...
Рассказывает он ей все, знает, что ей можно доверять, но просит, чтобы Щинэ об этом не знала. Кто знает, может будет использовать это в каких-то целях?!
— Она спала с ним, с Намджуном, со мной. Крутила, как хотела, только мы не понимали. А поняли только тогда, когда она сказала убить создателя. Он был монстром, Ёнджу, он обращал и обращал, убивал и убивал. Горел идеей создать мир, где вампиры будут управлять людьми. Хах... Мы убили его, а после нашли амулет. Ким сказал, что он может воскресить любого вампира. Договорились, что ни в коем случае не дадим Риокке, которая убивалась после его смерти — воскресить его. Намджун был настолько ею ослеплён, что рассказал о том, что я его забрал с собой. С того дня мы никто друг другу.
Мин выдохнул после долгого рассказа и сел на стул, смотря на девушку.
— А сейчас тихо. Я не знаю, что они придумывают. У Намджуна гениальный ум...
— Он хочет этот амулет? — догадалась девушка, — А ты уверен, что он нужен ему для того, чтобы отдать ей? Может, они давно не общаются. Или... Быть может, он ищет его для других целей. Вы ведь не разговаривали даже.
— Дорогая... Если бы он был ему нужен для других целей, он бы использовал бездарность для того, чтобы получить его, а не прийти ко мне на примирение?
— Щинэ не бездарность. — девушка дует губы, чуть обиженно. Ей совсем не нравится, как тот оскорбляет её подругу. Но может, по вампирским меркам ему виднее. — Вы вроде старше, но умнее не выглядите. Детский сад устроили.
— Ёнджу... — мурлычет он ей на ухо и касается лбом ее плеча, — Пойдем в гостиную, только ничего не говори за свою подружку. Я уже сыт ее именем.
— Звучит крайне романтично... — она закусывает губу и тянет его за собой. По центру гостиной по-прежнему стоит блюдце. Ёнджу хитро улыбнулась, смотря то на Мина то на нее.
— А у меня иде-ея...
Мужчина хлопает ресницами и наклоняет голову набок.
— Бог ты мой... Мне страшно находиться с тобой. Что на этот раз? — Сложил он руки у груди, смотря на блюдце, с размером со слона. Она тянет его за собой и вовлекает в поцелуй.