Под прицелом

— Ну что, пойдем в школу? — спрашивает Андрей, и боковым зрением я замечаю его пристальный вопросительный взгляд, в то время как я закрываю за собой дверь в палату и роюсь в своей сумке. В голове крутится миллион мыслей.

— Иди, — лишь отвечаю и продолжаю искать свой телефон. Да черт же, куда я тебя дела!

— То есть "Иди"? А ты? — обеспокоенно спрашивает он, и тогда, на время прекратив поиск телефона, я, наконец, поднимаю взгляд на него.

— Мне нужно будет съездить в свой бывший город и кое с кем встретиться, — говорю я и продолжаю смотреть на него в ожидании его ответа.

— Но... погоди. Зачем? Слушай, это как-то связано с тем парнем? Связано с тем, что тебе приходили сообщения?

Еле заметно киваю, боясь сказать что-то лишнее, и невольно озираюсь по сторонам, словно кто-то может быть тут и слушать наш разговор. Паранойя зашкаливает, хуже некуда.

— Что? Они что-то от тебя хотят? — обеспокоенно спрашивает он, на что я пожимаю плечами и медленно начинаю двигаться к выходу из больницы.

— Не знаю. Деньги, наверное, что еще могут хотеть люди?

— Ради денег? Ты серьезно? — усмехается он. — По–моему деньги это не настолько важно, чтобы проворачивать все это.

— Как же ты ошибаешься. Люди те еще твари на самом деле. Они сделают что угодно ради денег. Так может и нет, на словах все не согласятся на деньги. Но если тебе положат на стол толстую пачку купюр и предложат предать человека? Разве многие бы так не сделали? Вот ты предал бы меня за огромную сумму денег? — напористо спрашиваю, зная, что сейчас он, вероятно, запнётся и не сможет ответить на этот вопрос, но в глубине души я надеюсь, что он скажет совершенно другое.

— Нет, не предам, — твердо говорит он, а я продолжаю неотрывно смотреть ему в глаза, в задумчивости прикусив губу.

— Посмотрим, — немного помолчав, говорю я, накинув легкую весеннюю крутку, толкаю дверь и оказываюсь на улице.

— Так что... Ты не в школу? — растерянно спрашивает он, на что киваю. — Слушай, если вдруг что, пиши, ладно? —  Он подходит ближе и крепко берет меня за плечи.

Вновь киваю, не решаясь произнести и слова, потому что знаю, что вот-вот и слезы сами покатятся из моих глаз. Ладно.

— Так что, может, мне все же поехать с тобой? — интересуется Андрей, и я смотрю ему в глаза.

Очень приятно такое слышать, а мое сердечко колотится от его слов. Хочется схватить его за руку и сказать: «Да! Пошли конечно!» Но... нет. Не в этот раз. Мое прошлое – только мое и больше ничье, я не желаю никого больше втягивать.

— Нет, не нужно, я справлюсь со всем сама. — Улыбаюсь я, и мы еще пару минут стоим вот так вот в замешательстве.

— Ну, ты звони, если что, хорошо? — еще раз спрашивает он у меня, а я еле заметно киваю.

"Я тебе доверяю", — думаю я, но не произношу. Я слишком боюсь отдаваться полностью людям. Боюсь, что снова мне сделают невероятно больно.

Немного постояв, мы все же прощаемся с Андреем. Парень уходит в школу, а я направляюсь в сторону дома для того, чтобы закинуть сумку и взять ключи от своей бывшей квартиры в том городе.

Зайдя в квартиру, я даже не снимаю обувь и куртку, кидаюсь рыться в ящиках в прихожей в поисках ключей.

Мы до сих пор не продали ту квартиру. Что будет, как только я окажусь в том городе? Что будет, если зайду в такие теперь чужие, но в то же время до боли родные стены? Что? Мне станет также больно? Но ведь боль, по сути, никуда и не уходила.

Я не знаю. Но мне нужно встретиться с моим бывшим другом. Хочется того или нет.

А во вторых... даже думать страшно о том, что нужно сделать, однако выбора больше нет. Если я не начну разбираться во всем сама, то эти сообщения с угрозами и преследования так никогда и не закончатся. Мне нужно будет поговорить с Владом.

Но для чего это все делается? С целью вымогательства денег? Вполне логично было бы такое объяснение, однако... Речь о деньгах ни разу не шла. Все это похоже на чью-то злую шутку. Словно кто-то ненавидит меня за что-то. Но кто и за что? Наконец нахожу ключи и, заказав такси, выбегаю из квартиры, взяв лишь сумку с самым необходимым.

Кто бы это мог быть? Как только я уселась в мягкое кресло в такси, я принялась размышлять над тем, что бы мог быть.

Арина? Слишком много подозрений падает на нее, особенно если учесть то, что она знакома с Владом. Она слишком мутная, ведь можно учесть еще тот факт, что именно когда все это началось, она же начала общаться со мной. Но не может же быть все настолько просто и очевидно?

Это может быть ведь кто угодно... Что, если это кто-то из знакомых Влада. Его сестра? Я немного размышляю над этой версией, но в скором прихожу к тому, что мы с ней пересекались всего несколько раз в жизни, а она и вовсе ничего не знает обо мне.

Да и к тому же... Не смотря на ее мышление тогда, когда она просила меня забрать заявление... Она не ужасный человек. До этого мы с ней как-то болтали, на одной тусовке. Она хорошая, вот только тот случай с братом сильно ее ранил.

Интернет-подруга? Да, такое тоже возможно, но мне хочется поверить хотя бы человеку из сети.

Но что, если к этому всему причастна Настя или...

Последнее мне крайне больно говорить даже самой себе, но я не могу убирать кого-то из списка подозреваемых. Что, если во всем этом виноват Андрей? Мне становится крайне неприятно от таких мыслей, ведь плохо думать так о человеке, которому ты вроде как нравишься? Это же все равно, что подумать на своих родных.

Но я не могу никого исключать из подозреваемых. Боже мой... неужели моя паранойя уже переходит все границы? Отведите меня срочно к психиатру, а еще желательно спрячьте меня от этого мира, я устала разгребать все это дерьмо одна.

— Девушка, мы приехали. — Сквозь сон слышу чей-то голос, и до меня не сразу доходит весь смысл происходящего. — Девушка, просыпайтесь и платите за проезд, — вновь повторяет мужской голос, и кто-то аккуратно касается моего плеча.

— Да? Уже приехали? Сейчас, все оплачу, — сонно бормочу я и роюсь в сумке в поиске купюр. Как только я нахожу деньги, отдаю водителю нужную сумму.

И вот я снова здесь, спустя год. Я оказываюсь на тротуаре посреди достаточно знакомой улицы. Когда живешь в одном городе шестнадцать лет, то  знаешь почти все наизусть, особенно если он не такой уж и большой.

Пару минут просто стою и словно пытаюсь прийти в себя, все переосмыслить, но кроме легкой дрожи и мурашек по телу я ничего не чувствую. Ни страха, ни боли, ни ностальгии.

Так странно...

Немного стою, поразмыслив обо всем и, наконец, достаю телефон из кармана и не долго думая, пишу бывшему другу:

«Нам нужно встретиться и поговорить, я сейчас в городе»

Он не в сети, поэтому я прохожусь по знакомым улочкам, захожу по пути в какое-то кафе перекусить. Но сообщение так и остается непрочитанным. Нужно было все-таки написать заранее. Да какая разница, если в этом городе я точно останусь как минимум с одной ночевой.

Как бы страшно это не звучало, но я должна увидеть Влада и поговорить. Все это делать крайне страшно, но выбора просто не остается, иначе кто знает, до чего дойдут эти угрозы и преследования. Но точно ли я хочу встретиться с ним ради правды? Быть может, какая-то часть меня лишь хочет совершить попытку взглянуть прошлому в глаза?

Как только выхожу из кафе, я не спешу идти в свою прошлую квартиру. Я пока еще не готова к такому, а просто сажусь на ближайшую лавочку в парке. На улице пригревающее солнце, снег весь уже стаял. В общем, в воздухе во всю весна. Я долго пролистываю номера телефонов и натыкаюсь на номер Евы.

Может быть, стоит ей позвонить? Может, она что-то знает или уже это как-то подтолкнет меня на какие-то догадки, кто бы это мог быть? Пару секунд смотрю на ее номер и все же нажимаю на то, чтобы позвонить.

Нерешительно подношу телефон к уху, но в ответ мне лишь сообщается: «Абонент недоступен».

Ну, даже это логично в принципе. Может, она уже не один раз сменила номер или уехала из города или страны вовсе. 

Весь день я слоняюсь по городу, рассматривая родные улицы, здания. Словно меня здесь не было всего пару дней, а не год.

Ничего не изменилось, вот совсем. За день я успеваю посидеть еще в двух кафе, но на сообщение так никто и не ответил, его даже не прочитали. Иногда такое ощущение, что все просто безнадежно. Что этот круговорот ужасных событий моей жизни никогда не закончится.

Наконец, под вечер, когда на улице стало темнеть, я все же решаюсь на непростой для меня шаг – вернуться в свою прошлую квартиру.

Захожу в знакомый подъезд с красиво и аккуратно отделанным ремонтом. Даже тут ничего не изменилось, за исключением новой двери. Поднимаюсь пешком до четвертого этажа по длинной лестнице, как слышу какой-то шорох неподалеку от меня, а после и чьи-то шаги. Сердце бешено колотится, и я на секунду останавливаюсь, озираясь назад.

Вновь моя паранойя? Или все же тут кто-то еще кроме меня?

Ну, логично в принципе, здесь же живу не только я. Немного стою, а после аккуратно начинаю идти вперед, но снова слышу какой-то шорох неподалёку.

— Да черт возьми, кто тут еще? — кричу я так громко, что, наверное, все соседи услышали. Но в ответ ничего. В ужасной панике оглядываюсь по сторонам в поисках кого-то, но никого и близко нет, по крайней мере, в моем поле зрения.

Сердце колотится со скоростью света, и я начинаю ускорять шаг, оказываясь уже на последней лестнице, которая ведет прямо на мой этаж. И тогда я уже со всей силы принимаюсь бежать вверх по ступенькам, но неожиданно для себя я спотыкаюсь и падаю лицом вниз, как только оказываюсь в длинном коридоре.

Шаги усиливаются. Словно становятся ближе, а паника накрывает со всей силы так, что хочется закричать. Все мое тело ломит, а нога ужасно болит от падения, а телефон и вовсе же валяется чуть дальше меня.

Быстро сообразив, я подползаю и, схватив телефон, набираю номер Андрея, даже не раздумывая зачем.

— Оля? Ты в порядке? — спрашивает он, а я в растерянности не знаю что говорить

— Я не знаю, но вроде да, слушай, если что я на улице Мира, дом 56, квартира 40, понял? — громко кричу я первое, что пришло в голову.

Ведь если что случится, то он хотя будет знать, где меня искать или что-то в этом роде.

— Оля, точно все хорошо? — обеспокоенно спрашивает он, словно чует что-то неладное.

— В полном, просто это тебе на всякий случай. Если я не выйду на связь в ближайший день, понял? — Стараюсь держать спокойный и ровный голос и ужевстаю на колени.

— Да, я тебя понял, — отвечает он, после чего я бросаю трубку и со свей силы принимаюсь бежать вдоль длинного коридора до своей квартиры.

Сердце колотится, слезы подступают к глазам, из-за чего образуется мутная пелена. Это была чертовски плохая идея ехать сюда, а тем более одной. Почему я никогда не принимаю помощь от других людей? Почему я не приняла помощь от Андрея?

"Мне ужасно неудобно втягивать людей в свое прошлое, но он же сам предложил помощь?" — все эти мысли вертятся у меня в голове, в то время как я оказываюсь уже у своей квартиры и быстро отпираю ключом дверь и забегаю внутрь, моментально включив свет во всей прихожей.

Все хорошо. Я дома, в безопасности. Глубоко дышу в попытках успокоиться, что получается у меня просто ужасно. Тогда я лезу в сумку в поисках своих успокоительных, которые я взяла на всякий случай.

 Полгода назад

— Знаешь... Ты бывала уже у нескольких психологов, а теперь тебя перенаправили ко мне, — совершенно спокойно говорит врач, молодая женщина, которая с неким сочувствием смотрит на меня.

— Ну да, наверное, еще просто недостаточно сеансов было, — бормочу я, понурив взгляд вниз.

— Оль, ты уже у меня третий раз и я думаю, что тебе придется прописать сильные успокоительные во время твоих панических атак, из-за которых ты в тот раз аж потеряла сознание. Теряют сознание в приступах достаточно редко, поэтому... думаю, тебе нужно назначить лечение.

Тогда я поднимаю голову, и мы сталкиваемся с ней взглядами.

— Хотите сказать, что я настолько психованная, что меня нужно кормить таблеточками по расписанию? — слегка разозлено спрашиваю, ведь я не какой-то там психопат.

— Оль, антидепрессанты нужно будет принимать каждый день по расписанию в течение трех месяцев, а другие будешь принимать во время сильных приступов, а также стараться избегать стрессовых ситуаций и лучше не ездить в прошлый город. Так будет лучше, — говорит она и крепко сжимает мою руку.

Но я вернулась в город, весь это кошмар затрагивает меня снова, и вряд ли я смогу без этих таблеток прожить в ближайшее время. Кладу таблетку под язык и сижу на полу, прислонившись к стене, в ожидании ее действия. Делаю глубокий вдох, пытаясь привести дыхание в норму и сосредоточиться на чем-то хорошем по совету психологов и психиатров.

Постепенно все это начинает отпускать меня.

Я дома, но уже не в безопасности, ведь ее для меня больше нет нигде.