Глава 25
Что может сделать и сказать человек после того, как совершил какой-то странный поступок? Покрутил бы у виска и сказал, что ты дурак? Ты все не так понял, я вообще этого не делал. Стал бы всяческими способами отмахиваться от совершенного поступка.
Правильно, многие бы так сказали, либо же сказали, что они так «пошутили».
Как Настя, например. Случайность? Порыв радости? Что?
Всю дорогу назад мы шли молча, так и не проронив ни слова. Она думала о чем-то своем (интересно, кстати, о чем это), а я, собственно говоря, делала то же самое, периодически поглядывая на подругу. Я хотела понять ее и узнать лучше. Хотя, о чем там. Совсем не так давно, да например, позавчера (до нашего побега) я думала, что знаю ее вполне хорошо. Знаю ее вкусы, предпочтения, характер, но как оказывается...
Я не знаю ее от слова совсем. Я не знаю ее настоящие мотивы, чувства, действия, как она поступила бы в определенных обстоятельствах...
Я не знаю ее настоящую. Хотя, по ее словам, настоящей она показалась только мне. Мне... И с чего бы такое благородство? Доверие как подруге?
Страх, растерянность?
Нифига не знаю. Ясно лишь одно — сейчас я иду рука об руку с чужим, неизвестным мне человеком, которая может запросто оказаться маньячкой, либо же той самой долбанутой сталкершой.
Ведь у меня нет веских аргументов в ее защиту. Нет ничего, кроме ее слов и моей доверчивости.
"Тогда ты тоже доверилась этому уроду, а что в итоге получила?" — воскликнул внутренний голос, отчего я даже поморщилась, словно кто-то закричал мне прямо в ухо.
На протяжении всего дня не происходило ничего интересного. Когда мы вернулись домой, то поели, а после разошлись по этажам. Настя была наверху, в то время как я сидела внизу за кухонным столиком напротив небольшого экрана телевизора и увлеченно смотрела какой-то сериал.
— Ты как? — растерянно спросила подруга, как только я поднялась наверх и прилегла на кровать.
На ее вопрос я лишь пожала плечами и хотела было напомнить про наш разговор, но не успела этого сделать.
— Я сейчас за чаем схожу, — бросила она и удалилась вниз, а я осталась одна, в то время как мои глаза слипались, а я постепенно, незаметно для себя, провалилась в сон.
Я бегу по неизвестной мне дороге, а после забегаю в чащу леса. Несусь сломя голову сквозь ветки, которые лезут мне в лицо. За мной гонятся. Сердце бешено колотится, а выхода нет. Ноги ужасно болят, как и ломит все тело. Тогда, наконец, густые ветки заканчиваются, и я оказываюсь на дороге. Вокруг — кромешная тьма, ничего более. Неужели я оторвалась от погони?
Но спустя какое-то время я чувствую что-то холодное около виска.
— Ну что, не удалось сбежать, моя хорошая? — слышу шепот Насти и резко дергаюсь.
Глаза открываются, а я тяжело и быстро дышу, присев на кровати, чуть ли не закричав от испуга. Вокруг темнота, и я никак не могу отойти от сна. Тогда я включаю светильник рядом с кроватью, и комнату заливает приятный, но не сильно яркий желтый свет.
Перед глазами все еще четко стоит отрывок из сна. Быстро взглядом ищу Настю и вижу, что она мирно спит на соседней кровати.
"Значит... Все же сон..." — задумываюсь я, но этот сон не дает мне покоя. Что, если в один день все так и случится? После же вспоминаю, что она обещала мне все рассказать, но так этого не сделала... Скорее всего, потому что я уснула. Я сижу еще какое-то время вот так вот на кровати. Подожду до утра и все спрошу? Но сна нет ни в одном глазу, а внутри все еще царит беспокойство, а спать я точно не смогу, по крайней мере, пока все не узнаю. Я смотрю на телефонные часы. Время всего полшестого утра, тогда после я приоткрываю слегка штору окна и вижу, что на улице начинает светать.
Я не смогу дотерпеть до того, как она проснется.
Недолго думая, я подхожу к Насте и аккуратно дергаю ее за плечо.
— Насть, — шепотом говорю я и замечаю, как подруга морщится от моих прикосновений. Тогда я толкаю ее посильнее.
— Проснись, Настя, — громче и настойчивее произношу я, и тогда девушка слегка приоткрывает глаза.
— Что такое? Сколько сейчас времени? — первое, что спрашивает она.
— Полшестого утра, ты должна мне все рассказать, как и обещала, помнишь?
— Может, утром позже? Как проснусь? — предлагает она, и по голосу я слышу, что она уже четко понимает, о чем идет речь, и она даже быстро становится бодрой. Тогда она присаживается на кровати, а я, недолго думая, возвращаюсь на свою.
— Нет, давай сейчас, ты обещала, мне нужно знать всю правду, что ты скрываешь от меня, — настаиваю я и замечаю, как Настя нервно прикусывает губу и теребит прядь волос.
Она ничего не говорит.
— Настя, я жду.
— В общем, у меня есть еще причина бежать, помимо того случая с фоткой. А точнее две причины, — произносит она, после чего я настораживаюсь и чувствую подступающее волнение. Главное оставаться спокойной.
— Какие? — перебиваю я.
Настя мнется и тяжело вздыхает.
— Я тебе кое-что не рассказала про то, что там было. На том месте, — говорит она, и тогда стук сердца заметно ускоряется.
Что? Что? Неужели и правда ты ее грохнула? Но Настя медлит с ответом, и я не выдерживаю.
— Что? Ты ее грохнула? Да скажи мне уже всю правду, черт возьми! Я ничего никому не скажу. Не побегу я сдавать тебя полиции или кому-нибудь еще. Просто объясни мне уже наконец! — восклицаю я, но подруга отрицательно мотает головой и тянется к рюкзаку, с которым она приехала. Я пристально и очень внимательно слежу за ее действиями, а стук сердца слышен все четче и быстрее. Черт, черт... А вдруг она поняла мои предположения и сейчас достанет пистолет, а потом убьет и меня? Боже мой, какой кошмар. Страх словно сковывает все тело, и я не в состоянии пошевелиться, поэтому даже и не дергаюсь. Тогда Настя что-то усердно ищет в рюкзаке, а после достает телефон. Что? Телефон?
— Вот, — кратко говорит она и, тяжело вздыхая, протягивает мне телефон.
— Что... Что это? — с полным непониманием спрашиваю я и беру телефон в свои руки, изучающе смотря на него со всех сторон.
— Этот телефон я нашла рядом с телом Арины. Он валялся чуть ниже, там был отступ, и телефон свалился туда, — рассказывает она, а в ее голосе я чувствую какие-то тяжелые интонации. Я пытаюсь переварить всю услышанную информацию.
— Но... Блин, зачем, Насть? Зачем ты его взяла? Его нафиг надо было выкинуть. Ты же понимаешь, что если нас сдадут, то могут найти его и так далее... То есть, на нас могут повесить вину в ее смерти, ты понимаешь? — с огромной паникой в голосе спрашиваю я и, подняв голову вверх, сталкиваюсь с расстроенным и обеспокоенным взглядом подруги, которая сидит напротив меня.
— Я знаю, все знаю, оттого и хотела сбежать, это одна из причин. Но я не могла выкинуть просто так телефон, мне нужно было все показать тебе, а в городе... В городе мне было страшно это делать, вдруг даже у тебя дома камеры, прослушка или что угодно. Что, если бы сталкер все узнал и... — бормочет она и периодически запинается, тогда мои глаза округляются от удивления.
— Стой, стоп, ты хочешь сказать, что там есть что-то от сталкера? Хочешь... черт, вот же дерьмо! — восклицаю я и пытаюсь разблокировать телефон.
—57942, — Настя диктует мне пароль, который я быстро ввожу. — Открой фэйсбук, там есть переписка Арины с каким-то человеком. Но самое странное, что на этом телефоне вообще больше ничего нет, словно этот телефон у нее второй.
Тогда я трясущимися руками захожу в соц. сеть и мне открывается профиль, в котором нет никакой информации, а после захожу в переписки, где есть только один единственный человек. Тогда я судорожно открываю, и принимаюсь было начать читать, как впадаю в ступор.
Она ввела пароль на телефоне. Откуда она знает? Как она смогла получить доступ к телефону, ведь вряд ли этот телефон был никак не защищен.
— Как ты ввела пароль? — тихо спрашиваю я и чувствую, как все тело прошибает дрожь. Что, если она и есть сталкер? Что, если заманив меня сюда, она лишь пытается завоевать мое доверие ради того, чтобы сбить с толку?
Настя мнется, между нами повисает мертвая тишина, а после она произносит:
— Вот это и есть вторая причина, собственно говоря. Когда я взяла телефон в руки, то там требовался отпечаток пальца для разблокировки. И, в общем и целом, я аккуратно приложила ее палец к экрану уже после того, как она была мертва.
Сердце бешено колотится. Она оставила свои улики? Так вот зачем мы тут.
— Не волнуйся, я старалась быть аккуратной. Я не хотела тебе говорить, чтобы не пугать тебя, но да, на ее теле и одежде могут найти мои отпечатки.
Сердце колотится все быстрее и быстрее, и только сейчас я вспоминаю, что у меня открыта переписка, которая сможет нас подтолкнуть к разгадке сталкера.
"Сегодня вечером встретимся на заброшке, я тебе все расскажу и передам"
"Тебе не кажется, что все это заходит слишком далеко? Это уже переходит все границы"
"Не думаю, тем более это ты захотела ей отомстить, а меня лишь просила помочь. И еще... Ты же удаляешь все переписки? Чистишь все? Ведь это может быть не безопасно, тебя могут поймать на этом"
"Да, в твоих мыслях только как бы тебя не загребли вместе со мной за соучастие"
"Вечером на заброшке"
Переписка обрывается, и я еще раз пробегаюсь взглядом, но нигде нет никаких слов, чтобы понять, кто собеседник. Он или она.
Внутри накатывает паника. Арина сталкер... Или была... А теперь...
Теперь кто-то, кто причастен к ее смерти, просто пытается замести следы? Боже, что за дерьмо, нет. Ну почему все это происходит со мной! Со мной! Сердце стучит, а я чувствую, как слезы начинают стекать по щекам, а воздуха в легких совсем не хватает, дышать становится тяжело.
— Оль, ты в норме? — Где-то далеко слышу Настю, но все словно в тумане. Все еще держа телефон в руках, я хватаю таблетки с тумбочки и быстро беру одну, а после еще пару секунд я сижу вот так, не шевелясь, но после резко бросаю телефон, вместо этого хватаю свой и, ничего не сказав, выбегаю из комнаты.
В голове сплошная путаница, крики Насти на заднем фоне слышны крайне плохо, все плывет перед глазами. Тогда я спускаюсь по лестнице, хватаю куртку, быстро обуваюсь и со скоростью света выбегаю на улицу. Бегу прямо по бетонной дороге. Для меня нет ничего вокруг. Я бегу и почти не чувствую, как холодный ветер обдувает мои оголенные ноги. Ничего не чувствую, ни боли, ни холода. Внутри лишь страх и паника. Не знаю, сколько еще пробегаю так, но в итоге силы остаются на исходе, и я просто останавливаюсь у поворота, а после из меня, не прекращая, льются слезы. Я чуть ли не падаю, после чего сажусь на холодный асфальт и закуриваю одну сигарету. Смотрю на свои трясущиеся руки, а после беру свой телефон в руки и первое, что приходит в голову — вывалить все интернет-подруге.
"Привет, сейчас утро, раннее утро, но мне больше некому все это рассказать. Сталкером оказалась моя девочка из школы. Арина. А теперь, видимо, кто-то продолжает угрожать мне, чтобы замести свои следы с места преступления. Мне ужасно страшно, сейчас я со своей подругой в ее загородном доме, которая постоянно что-то сркывает. Скорее всего, сейчас ты мне не ответишь, однако мне невероятно страшно. Просто делюсь с тобой, мне очень важно услышать тебя" — отправить.
Далее я убираю телефон в карман куртки и продолжаю какое-то время сидеть вот так вот, равнодушно смотря прямо перед собой, потихоньку приходя в себя. В которой раз ловлю себя на мысли, что это не совсем хорошо вот так вот вываливать все свои проблемы разом на человека, которого я крайне мало знаю.
— Оль. — Слышу голос Насти, которая окликает меня, но я даже не оборачиваюсь. Тогда она подбегает ко мне и садится рядом. Я сижу, немного призадумавшись, а после сигарета летит в сторону, и я поворачиваюсь лицом к ней.
— Ты поэтому притащила нас сюда, да? — первое, что спрашиваю я, потому что спрашивать что-то еще бессмысленно, как и обвинять ее в том, что не говорила мне это. Ее можно понять.
Настя мнется, а потом кивает.
— Но это ведь не все причины. Есть и еще что-то, — говорю я и шмыгаю носом. Настя молчит, тогда я аккуратно кладу свою руку на ее, и она вздрагивает. Я продолжаю:
— Ты сказала, что открываешься с такой стороны только мне. Ты хотела сблизиться со мной? Имею ввиду, ты хотела стать мне хорошей подругой, так? Для тебя этот побег был еще шансом, чтобы доказать мне, что ты не какой-то сталкер и стать другом.
Поражаюсь сама себе, что могу читать эту девушку как открытую книгу. Обычно я не настолько проницательна к людям.
— Возможно, — кратко отвечает она, а я даже и не сразу нахожу, что сказать, — Точнее не знаю, не знаю вообще что чувствую. Ты же меня ведь не считала за нормального человека весь год нашей дружбы. Ты считала, что я такая же мерзопакостная стерва, как и многие девчонки в нашей школе. А я не такая в глубине. Последнее время я стала замечать что-то странное, особенно после того, как ты начала встречаться... или что там. В общем, мутить с Андреем. Ты бы меня не заметила вот такую, если бы не этот побег, — тараторит она, а я слышу в ее голове боль и отчаяние. Черт. — А может, мне просто нужен дорогой мне человек, подруга, например, лучшая подруга...
— Ты права, отчасти... — лишь тихо бормочу я и отворачиваюсь от нее, продолжая смотреть перед собой.
Сказать словосочетание лучшая подруга у меня пока что просто язык не поворачивается. Все же лично для меня это словосочетание значит нечто большее. Может, чуть позже, когда я узнаю ее еще лучше так и будет.
— Но что мы будем делать теперь? Не сможем же торчать здесь вечность, нам нужно будет вернуться домой, завтра же, — четко отрезаю я.
— Боюсь, завтра не получится. Завтра воскресенье, автобусы тут ходят редко, которые нам нужны, лучше послезавтра, — предлагает она, на что я киваю. А мы вот так вот сидим, больше не произнеся ни слова, держась за руки и встречая рассвет. Нет ни сил, ни желания возвращаться сейчас в дом. Каждый остался наедине со своими мыслями.
Так странно... Странно думать о том, что все вот так вот... именно так... Месяц назад я даже и представить не могла бы, что она за человек, какие у нее мысли, чувства...
Но мне еще много чего предстоит у нее узнать, много чего предстоит прояснить. Подумать над своими чувствами к Андрею, рассмотреть его как второго сталкера... Посмотреть на все по-другому. Но не сейчас, завтра, как минимум.