Под прицелом

Легкий ветерок задувает из слегка приоткрытого вверх окна  на первом этаже. Я спокойно сижу перед телеком, увлеченно досматривая последнюю серию того сериала, который затянул меня еще вчера.

Не отрываясь, доедаю шоколадку, которая была куплена в магазине и запиваю чаем.

В фильме проскальзывает один забавный момент, и я громко смеюсь, не удерживаясь. А после вновь подношу чашку с чаем, но она оказывается пустой. Вот же блин. Встаю и тянусь к шкафчику, где стояли пакетики с чаем. Но сейчас я обнаруживаю, что там ничего. Вот блин, сколько я кружек чая выпила?

— Насть, — кричу на весь дом, — У нас есть еще где-нибудь чай?

Но на мой вопрос тишина. Куда она делась?

— Насть, ты чего, спишь там? — кричу я, но в ответ тишина.

Я обхожу сначала весь первый этаж, а после слышу какой-то грохот на улице, отчего по всему телу пробегаются мурашки. Что за черт?

— Насть, не молчи, ты слышишь меня? — еще громче кричу я, но в ответ тишина. Тогда я вновь слышу какие-то странные звуки на улице и выключаю телек. Наступает полная тишина, лишь дождь за окном монотонно капает. Может, это просто град пошел? Но сейчас ничего нет, кроме монотонных капель.

Сердце стучит, и мне не по себе. Немного замявшись, я все же поднимаюсь на второй этаж и заглядываю в комнату. Там никого.

— Вот блин, — бормочу себе под нос, и тогда раздается сильный и звонкий грохот на улице, отчего я замираю. Это Настя на улице? Или... черт, но почему ее понесло на улицу в такой ливень?

В голове появляется куча разных мыслей. Кто это? Маньяк, убийца? Или просто Настя? Тогда я кидаюсь к своей кровати, перевернув на ней все, что только можно и,  наконец, нахожу заряженный пистолет. Надо перестраховаться.

Дождь на улице усиливается, а я сижу на корточках, смотря на пистолет в своей руке. Все мое тело напряжено, а я всеми силами пытаюсь сосредоточиться на мыслях и собрать их все воедино.

На улице снова какой-то шорох и только сейчас я замечаю, что окно в комнате приоткрыто. Вот дерьмо, кто это сделал? Или я уже накручиваю себя?

— Насть! — кричу я, но ничего в ответ. Неожиданно раздается уведомление на телефоне. Сообщение с неизвестного мне номера.

«Оставь телефон на улице. Положи его в коробку и через полчаса вынеси на улицу. Только попробуй что-то рассказать кому-то, ты знаешь, у меня всегда найдутся угрозы для тебя»

Сердце стучит еще быстрее. Сталкер... Он все знает... Всё, он знает где мы...

Я задумчиво держу палец над телефоном, но ничего не набираю. Страшно, до ужаса. Внутри начинается истерика. Черт...

Еще немного сижу вот так вот, а после выпрямляюсь и слышу грохот входной двери.

Блин, дерьмо, дерьмо! Внутри невыносимая паника и я в полной растерянности. Сейчас меня убьют? Или что? А если Настю убьют? А если нее уже и меня... Я крепко сжимаю пистолет в руках и быстро сбегаю по лестнице вниз с направленным и снятым с предохранителя оружием. 

— Что тебе нужно, тварь ты такая. Отстань уже от меня! У меня есть пистолет! — кричу я, но остаюсь в еще большей растерянности. Передо мной стоит Настя в мокрой куртке. 

— Ты где была? — испуганно и с долей злости спрашиваю я.

— На улице... Я отходила в сарай проверить, что там, а тут дождь... — растерянно бормочет она и не отрывает взгляда от моей руки.

— Ты ходила под окнами!? — кричу я, на что та отрицательно мотает головой.

— Нет, он же не в той стороне, но а что ты...

— Что я? Стою тут с пистолетом? Может потому, что чертов сталкер меня преследует даже тут, а ты ведёшь себя очень странно! Слушай, а может ты и есть сталкер?! — кричу я, но последние слова произношу уже тише. Постепенно я подхожу к ней.

— Ты о чем сейчас вообще? — спрашивает она, и в ее голосе я слышу дрожь.

Чувствую, как паника подкатывает все ближе. Сердце четко и быстро стучит, но я не бегу за таблетками и не пытаюсь себя как-либо успокоить. Сейчас не время, хватит себя утешать, хватит затыкать себя таблетками. Тут просто пора уже взять себя в руки и, наконец, прижать к стенке виновного в том, что у меня такие истерики.

— Ты сталкерша, да? — спрашиваю я как можно увереннее, хотя дрожь внутри все усиливается.

Замечаю, как Настя пятится назад, но после останавливается.

— Ты что, совсем долбанулась? Какая сталкерша! — восклицает она с недовольством, вероятно думая, что сейчас я успокоюсь и это вроде какой-то злой шутки или временного приступа.

— Обыкновенная, та, что пишет мне угрозы, та, что увозит меня за хрен знает за сколько километров от дома и та, которая повернута на идее стать моей лучшей подругой! Хочет, чтобы я была только с тобой, чтобы все были плохие, а мы вместе остались! Вот и все! Ты ее убила тогда. Убила Арину в ту ночь! — кричу я и чувствую, как мой голос даже срывается.

— Оль, ты выпила таблетки? 

Внутри я усмехаюсь.

— Хватит затыкать мой рот таблетками, Настя, — словно выплёвываю я и стою совсем рядом с вытянутой рукой, в которой красуется блестящий пистолет. Четко слышу учащенное дыхание Насти.

— Оль, успокойся, пожалуйста, — говорит она дрожащим голосом, и я замечаю в ее глазах слезы, которые она даже не скрывает.

Я стою к ней в притык и медленно подношу пистолет прямо к ее голове. Внутри царит хаос и паника, мысли спутаны, нет ничего ясного. Мной лишь управляет страх и отчаяние. Я словно не в себе, словно нормальная здравомыслящая Оля где-то глубоко внутри. Я дрожу, как и моя рука. Я не могу больше держаться и показывать себя сильной. Чувствую, как из глаз начинают катиться слезы.

— Оль, успокойся, — вновь повторяет она, но я отрицательно мотаю головой и сквозь пелену слез смотрю в глаза девушки, наполненные ужасом.

— Не могу, — шепчу я с огромным трудом, ибо сквозь истерику и слезы говорить что-либо вообще трудно. Не могу...

— Оль. — Ее голос дрожит, словно она побывала час на морозе. Ничего не говорю, ожидая ее дальнейших слов. "Брось пистолет!" — где-то совсем глубоко кричит мое подсознание.

— Послушай, ты мне нравишься как человек, даже очень, это правда. Ты хорошая подруга, ты стала для меня очень дорогим человеком. Но я не убивала Арину. Я никого не убивала, я не сталкерила тебя. Ты тут за несколько километров от дома лишь потому, что я хочу тебя защитить, а защитить я хочу тебя потому что... ты очень дорога мне, — произносит она и тяжело хватает воздух.

Внутри все смешивается. Все мысли, ее слова.

Тогда Настя аккуратно берет мою руку и забирает пистолет, а после я неожиданно для себя кидаюсь и крепко ее обнимаю. Вот ирония, пару секунд назад я мечтала ее убить, а теперь стою, обнимаю девушку, чье тело сильно дрожит от страха и целую ее в обе щеки. Пытаюсь забыться в объятиях подруги, хочу найти тепло, хочу, чтобы тут был Андрей. Плевать кого я целую. Плевать где я нахожусь. Не хочу ничего знать, не хочу ничего помнить, хочу забыться, хочу потеряться, а после очнуться и все хорошо. Мысленно я думаю, что на ее месте Андрей и, закрыв глаза, чуть ли не тянусь к ее губам, но девушка вовремя меня отстраняет от себя и смотрит мне в глаза.

— Нет, Оль, это неправильно. Тут должен быть Андрей, а не я, — тихо шепчет она, словно читает мысли и отходит от меня чуть дальше, а я пошатываюсь в сторону и сползаю вниз по стенке.

Нет, все не то, ничего не правильно. Я... Нет...

Растерянным взглядом я оглядываю все вокруг, все мутное из-за пелены слез, а внутри все сжимается и мне словно не хватает воздуха. У меня в голове вертится миллион мыслей. В голове всплывают моменты минутами ранее, когда мне написал сталкер, а после и то, как я держу пистолет у головы Насти. Неужели это делала я? Слезы прорываются наружу и стекают по щекам, всхлипы переходят в рыдание, а после и в то, что я не сдерживаюсь и кричу на весь дом, обхватив колени руками.

— Оль, сейчас я принесу таблетки, — говорит Настя и кладет руку мне на плечо, но я ее резко сдергиваю.

— Не надо, — кратко выдавливаю я, пытаясь прервать слезы, что получается тщетно.

— В смысле не надо? Ты себя видела? Сейчас выпьешь и ляжешь поспа... — начинает она, но, набрав побольше воздуха, я поднимаю красные заплаканные глаза и смотрю в глаза девушки, полные ужаса.

— Нет, нам нужно уходить отсюда. Сталкер знает, где мы, — выдаю я, а после добавляю, протягивая ей свой телефон с сообщениями. Скрывать мне уже нечего. Уж точно не от нее. Настя прочитывает сообщения, а после возвращает телефон мне в руки.

— Я сейчас быстро соберу наши рюкзаки, и мы уйдем, — четко отрезает она, но тут я задумываюсь, и как только Настя быстро начинает подниматься по лестнице, я окликаю ее.

— Насть, а куда мы пойдём ночью? — спрашиваю я поникшим голосом, словно нас совсем лишили выбора.

Она останавливается на полпути и, обернувшись, смотрит на меня, призадумавшись.

— Можно дойти до остановки и там уже вызвать такси, — бросает она и быстро убегает наверх.

Сердце бьется все также быстро. Я ни капли не успокаиваюсь. Если я сейчас приму таблетки, то без проблем смогу отрубиться. По крайней мере, вряд ли я смогу добежать до остановки. На телефоне раздается уведомление, но я даже не прикасаюсь к нему. Не сейчас, нет.

— Так, вот наши рюкзаки. — Она протягивает мне руку, тем самым помогая мне встать, а после накидывает на меня куртку, одевается сама, а я обуваю свои ботинки.

— Там пришло еще сообщение, — тихо говорю я, и Настя задумывается, но ничего не говорит. Пару секунд она стоит, призадумавшись, и смотрит прямо на меня, а после отпирает входную дверь и крепко хватает меня за руку, в то время как в другой у нее находится пистолет.

— Пошли, — кратко и четко говорит она, а после мы слышим какой-то непонятный нам шорох и, не задумываясь, мы словно синхронно ускоряемся и начинаем бежать.

Я крепко зажмуриваюсь от страха. Ливень усиливается, громко барабаня по капюшону, а я слышу, как мы бежим, наступая прямо в огромные лужи. Нас ничего не останавливает. Внутри нами управляет страх. Я крепко цепляюсь за руку Насти, боясь ее отпустить.

У психотерапевта, примерно год назад

— Вот какие твои первые мысли, когда ты попадаешь в стрессовые ситуации, и у тебя начинается паника? — спрашивает приятная женщина, к которой я уже хожу около недели.

Я призадумываюсь и прокручиваю в голове несколько раз тот случай у Влада в квартире.

— Наверное, мысли о том, что я умру или мне сделают больно, — произношу я совсем отстраненно, а в голове четко всплывает тот момент, как он со всей силы сжимает мою руку.

— Знаешь, психотерапия и путь к полному выздоровлению не прост и требует достаточно времени. Какое-то время тебе придется сидеть на таблетках, а после ты сможешь сама жить без них и справляться со стрессовыми ситуациями. Однако потом это также сможет вернуться, если будет огромный стресс, — проговаривает она и берет какую-то бумажку, что-то записывая.

— То есть, вы хотите сказать, что я обречена? Что я так и буду психичкой? — спрашиваю я и встаю со стула.

— Нет, не хочу сказать, — говорит она. — Вот эти таблетки отлично помогают. Их пропивают не какой-то определенный курс, а когда нахлынет приступ, то есть, в экстренных ситуациях. Кладешь ее под язык, действие очень быстрое, а также действует и как снотворное, — отчеканивает она и протягивает мне бумажку. Я беру ее и направляюсь к выходу. Нажимаю было на ручку, но останавливаюсь, оборачиваюсь и с надеждой смотрю в ее глаза.

— Но... что мне делать сейчас, помимо таблеток? Что бы посоветовали вы? — произношу я так, словно хочу узнать у подруги совет.

Она слегка улыбается.

— Должно быть, в твоей жизни было и что-то очень хорошее, приятное. Старайся еще в такие моменты насильно заставлять себя думать о том, что тебя радует. И старайся вообще сосредотачиваться на всем позитивном. Смотри фильмы с хорошим концом. Слушай музыку веселую. В общем, думаю, ты меня поняла.

Наше время

Силы на исходе, а я вспоминаю совет своего психотерапевта и стараюсь думать о хорошем. В голове проскальзывают моменты с нашей дружбы с Пашей, а после вспоминаю Андрея, его заботу. Наш поцелуй в школе, у меня дома. После Настю, которую я сейчас крепко держу за руку. Ее заботу, ее крепкие объятия. Внутри на какое-то время даже наступает спокойствие, отчего я ликую, что все получается без таблеток. Однако все спокойствие прерывается после того, как я спотыкаюсь обо что-то, наши руки с Настей расцепляются, и я падаю прямо в лужу. Перед глазами стоит сплошная муть, все идет кругом, сердцебиение вновь учащается, и я чувствую невыносимую боль в спине и замечаю свою ободранную руку. Силы кончаются, а я теряю сознания, утопая в этой череде беспорядочных мыслей.