Под прицелом

Решительным шагом прохожу через просторную комнату к двери, которая впереди меня. 

Раз, два, три — я уже стою рядом с ней и, не теряя и минуты, нажимаю на дверную ручку и широко распахиваю дверь, а после оказываюсь в другой комнате. Вокруг  полумрак, все знакомое, в воздухе царит неприятная атмосфера, какой-то еле уловимый страх зарождается у меня в груди, и я чувствую неприятные ощущения внутри. Я растерянно верчусь по сторонам в попытках понять, как я тут оказалась. 

Раздаётся громкий хлопок, и дверь оказывается закрыта. Я, напуганная, подбегаю к ней и начинаю яростно дёргать ручку, но все попытки тщетны. Я запрета. Одна в этой комнате. Внутри какие-то непонятные ощущения, словно я была тут и произошло что-то плохое. Что-то страшное и неприятное, однако у меня не получается вспомнить конкретный случай. 

Растерянно и в страхе продолжаю вертеться  по сторонам, как в один момент чувствую чью-то крепкую хватку у себя на запястье. 

Хочется закричать от испуга, но вместо громкого возгласа из меня вылетает лишь удивлённое и приглушенное "Ах". Сердце бешено колотится. 

— Долго будешь бегать? — передо мной стоит кареглазый брюнет, который выше меня примерно на голову. 

— От кого? — непонимающе спрашиваю я, а после тщательно вглядываюсь в черты лица и узнаю в этом "незнакомце" Андрея. 

— От самой себя и в последнюю очередь от меня, — произносит он, и я непонимающе хмурюсь, внутри вновь пробегает неприятный холодок. О чем он сейчас говорит? Что происходит, почему я тут? Почему я вновь тут, запрета в этой комнате, только теперь с ним? 

—Что? — шепчу я, а после чувствую, как запястье жжёт от боли, от чего я вскрикиваю, а после Андрея уже нет рядом. Передо мной зеркало и, подойдя к нему, я вижу на своей щеке красующуюся пощёчину и неприятное жжение после удара. 

— Мы с Олей бежали из моего дома. Ей стало плохо прямо на остановке, и она упала. К тому времени я поймала такси на дороге и соврала водителю, что она пьяна, и надо отвезти её домой. Так как ключей от её дома у меня нет, а у меня дома родители, которые же сейчас твёрдо убеждены, что я у тёти, поэтому я решила позвонить тебе. Вы же вроде как... — запинается девушка, а голоса становятся все чётче. Слегка приоткрываю глаза и сразу же непроизвольно морщусь от ярких солнечных лучей, что попадают мне на лицо. 

Я проснулась? Это был сон... 

— Но зачем и от кого вы бежали? Может быть, ты уже скажешь мне!? — слышу недовольный голос парня, а после понимаю, что это голос Андрея. Я так и продолжаю лежать, морщась от ярких лучей, постепенно пытаясь проснуться. Но пока я не тороплюсь давать знак, что  проснулась. Ведь тайны никогда не скажут в лицо, а спящих людей часто недооценивают. Они ведь могут в любой момент проснуться. 

— Это тебе должна рассказать Оля. Ваши отношения — вы и должны разбираться, — бросает Настя, а я громко кашляю и поворачиваю голову в бок, давая понять, что я проснулась.

— О, проснулась, — говорит Настя, которая стоит в испачканной футболке и джинсах около двери. В той же одежде, что и была тогда, когда мы были у неё в доме. Оглядываюсь вокруг и не узнаю местность. Точно, я же не бывала у Андрея ни разу... — Я оставлю вас, пойду прогуляюсь до магазина, скоро вернусь, — бросает она и растерянно смотрит на меня.  

Не успев ничего сказать, я чувствую лёгкий поцелуй парня в щеку, но взгляд мой направлен прямо на Настю, и я чётко вижу в её взгляде укол ревности. 

Она натянуто улыбается, а после удаляется прочь из комнаты, прикрыв за собой дверь. 

Как только она уходит, я, наконец, присаживаюсь на диване, схватившись руками за голову. В памяти пролетают отрывки от вчерашнего дня. 

— Эй! Стойте! Помогите, пожалуйста! — крик Насти, который я слышу, как только на малое время прихожу в себя. 

— Что у вас такое? — слышу чужой мужской голос и чувствую холод во всем теле и то, что я дорожу. Слегка приоткрыв глаза, я вижу перед собой Настю, которая стоит и разговаривает с каким-то мужчиной через окно в машине. Я буквально полностью нахожусь во власти Насти, которая держит меня на себе, не чувствую ни рук, ни ног, все тело ломит от усталости. Голова кружится, и вижу что-либо перед собой я мутно. 

— Моя подруга пьяна, нам нужно доехать домой. Я вам заплачу двойную сумму, только довезите нас, хорошо? — просит Настя, а после наступает тишина. Я снова теряю сознание. 

— Воды? — спрашивает Андрей, тем самым возвращая меня из воспоминаний сюда, в жестокую реальность, на этот небольшой диванчик. 

Еле заметно киваю, после чего он протягивает мне стакан, и я делаю пару крупных глотков, словно не пила вечность и возвращаю стакан парню. Убираю руки от головы, слегка поправляю надоедливые пряди волос и задумчиво оглядываю помещение. Небольшая комната, очень похожая на Настину, ту комнату, в которой мы и познакомились с Андреем. 

Небольшой бежевый диванчик, на котором я сейчас сижу, небольшой телевизор на стене, а вся комната оформлена в приятных голубых тонах, а на полу под ногами лежит приятный коврик. 

Я так мало его знаю, — промелькивает у меня в голове. Влада я тоже плохо знала... А себя? Знаю ли я себя? Я задумываюсь над этим вопросом и неожиданно для себя впадаю в ступор. 

— Давай, рассказывай, — голос парня совершенно серьёзен, в нем нет какой-то жалости сейчас или чего-либо ещё. Он настроен на важный разговор, в отличие от меня. Максимум, на что я сейчас способна — это сидеть вот так вот на диванчике. 

Он пододвигает стул и садится напротив меня. Я мельком бросаю взгляд на него, и сердце невольно начинает биться быстро, при виде теплого карего взгляда и его родных уже губ. Прокручиваю в голове все события ближайших дней и понимаю, что я ушла с Настей, не сказав ему ни слова. Сейчас я понимаю, что все это ужасно неправдоподобно. По крайней мере, для него. Учителям-то плевать. Принесу я справку и все хорошо, их не волнует жизнь учеников, лишь отчётность по бумагам. 

В отличие от Андрея. Наверняка он задавался не раз вопросом, почему я не отвечала на звонки, так редко заходила в соц. сети и не отвечала на его сообщения. А может быть, он и приходил ко мне домой, но дверь ему никто не открыл. Сто процентов он понял, что я лгу. 

— О чем? — спрашиваю я и ещё раз бросаю на него взгляд, а после отвожу его в сторону. Строю из себя дуру, словно не понимаю о чем, словно не понимаю, какую кашу вранья мне придётся разгребать сейчас. Нет, а правда, о чем? Я мотаюсь хрен знает где несколько дней, вру, как дышу, а так не, все нормально, просто супер. Даже слово отношения в слух не говорю. А так говорить не о чем. "Давай Оль, засоси его сейчас до смерти, крикни, как любишь его и убегай, сказав, что "запретный плод сладок", это же как раз в твоём духе", — мысленно упрекаю сама себя. 

— Обо всем, — недоуменно усмехается он. — О вашем побеге, где вы были и зачем. Почему ты лжешь мне на каждом шагу, бегаешь от меня. Это все сталкер, да? 

— Да... — тихо выдаю я. Но больше ничего не говорю. Пронзительная тишина мучительно звенит в ушах и хочется просто уйти отсюда. Ну, либо же сделать то, о чем я упрекала себя пару секунд назад. 

— Нет, так невозможно. Я из тебя всю информацию словно клещами вытаскиваю, словно ты у меня на допросе, — вздыхает парень, и краем глаза замечаю, как он устало потирает лицо руками. 

Молчу пару секунд, а после решаюсь произнести:

— Ты ведь должен понимать, что мне страшно. Мне страшно верить людям. 

— Понимаю, но мне можно все рассказать, можешь доверять мне... — говорит он и на последней фразе будто спотыкается, словно догадывается, что я имею ввиду и его тоже. 

— Ты ведь тоже можешь быть сталкером... — на этой фразе я запинаюсь, вспоминая, что сталкера как такового мы нашли, коей является Арина. А теперь речь идёт про человека, который хочет замести следы от убийства. Или...  но дело же закрыли... В голове начинает выстраиваться цепочка, но я прерываю себя. Нет! Не о том я думаю сейчас. 

— Мне не хочется в это верить, страшно говорить это, но я не верю никому... — шепчу я, но он все внимательно слушает, и ни одно моё слово не остаётся без внимания. 

— Ладно, допустим, тебе страшно что-то рассказывать, чтобы сталкер не смог найти тебя или не стал бы шантажировать чем-то или угрожать. Но ты же можешь мне рассказать все то, что уже было. В любом случае, если как говорит Настя, вы бежали от сталкера, то он или она все знает. Просто расскажи хотя бы о том, что можешь, хотя бы поверхностно, — просит он. Я пару минут молчу, задумчиво смотря в одну точку. 

— Мы сбежали к Насте в загородный дом из-за... — тут я запинаюсь, ибо все это крепко завязано с убийством Арины. — Из-за того, что нам угрожал сталкер, — обширно говорю я без всяких деталей. — А после он нашёл нас и там. Поэтому, собственно, теперь я снова в городе, — шепчу я. 

Между нами повисает тишина, тогда-то я думаю, о чем можно ещё рассказать ему, но на ум ничего не приходит. Мысли сейчас разбросаны в кучу... Слышу тяжёлый вздох Андрея. 

— Ты же знаешь, что у тебя слишком много тайн? Знаешь же, что нельзя постоянно бегать и продолжать недоговаривать мне какие-то вещи? —  спрашивает парень и смотрит мне прямо в глаза, а я не смотрю на него, сижу, отвернувшись куда-то в сторону.

— Знаю. После такого пора бы уже и бросить меня. Многие бы парни уже так и сделали. Давно бы бросили меня и ушли, что сделали бы вполне даже правильно. Ты не обязан быть моей нянькой и разгребать все мои проблемы. Можешь и ты забыть уже про меня, я все пойму. Не нужно быть со мной из-за вежливости и чего-то такого. Я все пойму, ибо с такой как я быть просто невозможно. Это не манипуляции, это просто факт, что я такая вот, какая есть — прошептала я, после чего чувствую, как он аккуратно берет меня за подбородок и я, наконец, сталкиваюсь с его карими глазами.

— Если бы любовь была бы настолько проста, как нам зачастую показывают. Любовь — это не выбор, а игра судьбы. 

Между нами вновь повисает тишина на какое-то время. 

— Можешь мне ответить чётко хотя бы на один вопрос? Почему ты не можешь сказать, что у нас с тобой отношения? — спрашивает парень, и в его голосе я чётко слышу раздраженные и недовольные нотки. Чувствую, как он смотрит на меня, и я вновь поднимаю голову и смотрю ему в глаза. Они выражают точно такое же недовольство, что и голос. 

Я растерянно мотаю головой, мол "не знаю, просто так и все", однако после вспоминаю свой сон и вновь смотрю ему в глаза, чётко зная ответ.   

— Из-за Влада. Из-за моего прошлого парня. Это были мои первые отношения, и опыт в них печален, как ты понял. Мне сложно сказать, что у нас с тобой именно отношения, потому что я боюсь, что все повторится вновь... — быстро говорю я и сама удивляюсь своим быстрым выводам. В голове невольно всплывают все воспоминания, и с каждым словом я запинаюсь, еле сдерживая слезы. 

— Я никогда не причиню тебя вреда, понимаешь? Никогда, хоть тебе и сложно в это поверить, — произносит он, а после ощущаю его тёплое прикосновение к плечу, брюнет наклоняется и крепко меня обнимает, слегка поглаживая по спине, я смотрю куда-то вдаль, а из глаз текут слезы. Мне страшно. От его прикосновений, от его тёплого дыхания. Я уже не чувствую какую-то заботу. Я нигде не чувствую себя в безопасности, даже в своей голове. 

Из моего рта невольно вырывается всхлип, пока я анализирую и вспоминаю все свои поступки в отношениях. То, как я импульсивно поцеловала его в школе, а после случай у меня в гостиной, как я заигрывала с ним, а после и то, как на его вопрос "Есть ли у нас отношения" бросила лишь краткое "Не знаю".

Я бегу. Бегу куда подальше от самой себя, не желая видеть правду, боясь предательства, боясь пострадать, не доверяя никому вокруг. Даже себе. Невероятно сложно жить, когда не доверяешь самому  себе. Невероятно сложно жить, когда в голове нет безопасности. Когда её нет в голове — её нет нигде.  Тюрьма не в той гребаной комнате. Я запрета не в той комнате, а у себя в голове. 

В первую очередь поддержку нам следует искать не в ком-либо другом. Любовь и заботу мы должны искать не в первых попавшихся людях, когда идём ко дну. В первую очередь мы должны бежать к самому себе, крепко обнимать и доверять, обещая, что все будет хорошо. 

Бежать нельзя до бесконечности. Пора остановиться. Хватит.