Под прицелом

— Привет. — Ко мне подбегает Даня, и я улыбаюсь в его сторону, идя по школьному коридору, полностью пребывая в своих мыслях.

— Привет, — кратко бросаю в ожидании, что же он скажет. Да ничего такого, наверное. Спросит, как я себя чувствую и все подобное.

— С выздоровлением что ли. Так прикольно вышло, что вы с Настей пропали в один день, а после и вышли также, — говорит он и усмехается. Я наигранно смеюсь ему в ответ.

— Да... Бывает же такое.

Но он продолжает идти рядом со мной, словно хочет узнать что-то еще.

— А что у тебя было с телефоном? Ты за эти дня всего пару раз появлялась онлайн. Я тебе звонил пару раз, но ты не отвечала, — обеспокоенно говорит он, и я боковым зрением чувствую, как он пристально смотрит на меня.

— Да... с телефоном... Были кое-какие проблемы, сегодня понесу его в ремонт, — прямо на ходу придумываю наглую ложь, которую выплевываю ему прямо в лицо.

Соврать не трудно человеку, с которым мало общаешься. Не трудно сказать ложь в лицо человеку, когда тебе на него плевать. Ну, не прям чтобы плевать... Да, мы с ним общаемся периодически, но все же мы с ним не настолько близки. Или же, например, свое исчезновение гораздо труднее объяснить Андрею, нежели учителям, которым я просто принесла справочку. Ему-то намного интереснее, чем им.

— Войдите, — произносит знакомый голос своего врача, и я захожу в кабинет с легкой улыбкой. Она мельком бросает на меня взгляд, а после спрашивает монотонным голосом, как и обычно делают врачи:

— Что беспокоит?

Я ничего не говорю, а лишь ближе подхожу к ней, оглядываясь назад, проверить, закрыта ли дверь, и потянувшись в сумку, достаю небольшую сумму денег, осторожно протягивая ей.

— Справочку, — кратко говорю я, и она поднимает голову вверх, смотря на меня, спустив очки на кончик носа. Ее взгляд выражает несколько эмоций одновременно. Она вроде бы где-то в глубине души и недовольна, что ее подкупают не первый раз, а вроде и легкие деньги, почему бы нет. Она даже ничего не спрашивает, не интересуется, что и зачем, ибо так к ней  прихожу уже раз пятый, наверное. Деньги у меня есть, а справку написать ей  не составит труда. Пять минут и готово.

Она ничего не говорит, а лишь берет деньги и принимается что-то писать на бумажке.

И вы после этого скажите, что деньги мало что решают?

После этого справка попадает в руки к учителям, которым совершенно наплевать, что с тобой происходит. Им все равно, почему тебя не бывает в школе, почему ты падаешь в обмороки, ругаешься с ними и так далее...  Им совершенно плевать, важны лишь отчетности и бумаги. Принесла справку — иди гуляй дальше, проблем нет. Помню, как пару раз даже приносила записку, якобы от родителей,  то время как она была написана рукой моих знакомых.

— Ладно, я пойду в столовую, — говорит Даня и ускоряет шаг, направляясь в сторону столовой. Я на секунду стопорюсь на месте и хочу найти Настю, однако вместо нее рядом со мной неожиданно оказывается Дарина. От такого неожиданного появления я даже теряюсь. И с каких пор мной все так интересуются?

— Привет, — доброжелательно произносит девушка, и я с легкой улыбкой смотрю на нее. Она как всегда — в хорошем настроении и с улыбкой на лице.

— Привет, — также произношу я, и мы потихоньку движемся вперед.

— Как дела? Почему на связь не выходила? — задает она такой же вопрос, что и пару секунд назад спрашивал Даня, и тут-то я слегка теряюсь. Ей уже почему-то не хочется так нагло врать. Я не знаю, мы ж вроде как... подруги что ли.

— Да ну... нормально, а на связь... Да проблемы со связью были. И сталкер, я стараюсь не заходить в соц. сети из-за него... Все это ужасно тяжело, — правда волей случая вырывается из меня, и я сто раз виню себя за это. Сейчас, вероятно, у нее появятся вопросы.

— Слушай, мне нужно в столовую, Настя меня ждет, я ж совсем забыла, — вру я и собираюсь было удалится, как брюнетка крепко хватает меня за руку, отчего я стопорюсь на месте. Я сталкиваюсь взглядом с ее медово-карими глазами, которые пристально смотрят на меня, и невольно обращаю внимание на красную помаду девушки.

Ее лицо вмиг становится совершенно серьёзным, что меня сильно пугает и настораживает.

— Погоди, нам нужно поговорить, — говорит она, а я хмурюсь и чувствую, как мои глаза начинают бегать из стороны в сторону, словно я ищу место, куда бы спрятаться от нее.

— Давай позже. После школы, — отмазываюсь я, но она ничего не говорит. Открывает дверь какого-то кабинета, видит, что там никого нет и буквально силой затаскивает меня туда.

Чувствую, как сердцебиение учащается, а я растерянно верчусь по сторонам. Ее поведение вводит меня в ступор, как и ее серьезность. Обычно эта девушка с лёгкими веснушками и добрыми глазами излучает только позитив и радость, такой, какая она сейчас я вижу ее впервые. Меня волнует ее серьезный и недовольный настрой по отношению ко мне.

Она ничего не говорит, а лишь садится на какой-то стул, который стоит рядом с партой.

— Ничего не хочешь рассказать? — серьезно начинает она, и я даже теряюсь от такого вопроса. Немного задумываюсь, но после отрицательно мотаю головой.

— Если ты про сталкера... То... там все слишком запутанно, мне нельзя об этом говорить с... — я запинаюсь, ведь из меня чуть ли не вырвалось «с кем попало», и я вовремя поправляюсь, — со всеми.

Она меня перебивает:

— С кем попало, ты хотела сказать, — уверенно говорит она без вопросительной интонации. Я задумчиво прикусываю губу, растерянно смотря себе под ноги. Догадливая, однако.

— Я всю жизнь являюсь "кем попало", девочкой, которой все могут выплескивать проблемы и «запасным вариантом». Все всегда выплескивают на меня свои проблемы, но вечно мне не доверяют и не желают посвящать во все подробности, — недовольно бормочет она, и я чувствую ее прожигающий взгляд на себе. Я ничего не говорю, просто молчу. Я даже пока ничего не думаю, ибо мысли, как и чувства после ее слов у меня в кучу.

— Ко мне все прибегают со своими проблемами, а после просто бросают меня, я же так... запасной вариант, — иронично усмехается она, а после смотрит куда-то в сторону.

— Наверное, нужно иногда давать людям понимать, что у них нет никакого второго шанса. Ведь люди, у которых есть одна попытка берегут ее как драгоценный бриллиант, зная, что больше шанса не будет. Может и мне пара давать людям понять, что у них есть только один шанс по отношению ко мне, никакого второго больше нет. Может, тогда люди начнут и относиться ко мне лучше, ведь больше я не стану их запасным вариантом, — быстро говорит она, и я слышу, как ее голос полон злости и обиды.

Я все это слушаю с неким чувством стыда внутри. Вмиг вспоминаются все те моменты, когда она поддерживала меня, а я всякий раз забивала на нее.

— Я для всех просто удобная. Для Арины я была девочкой на побегушках, для Насти я была лишь нужна очень часто как «квартира для тусовки», а для тебя, как микрофон, в который говорят и говорят, не желая слышать то, что тебе скажут в ответ.

"Она права..." — промелькивает у меня в голове.

— Слушай, Дарина, я тебе все расскажу, честно, только потом, — тараторю я и чувствую, как стыд накрывает меня с головой.

Она усмехается, и мы сталкиваемся взглядами.

— "Потом" уже было с Ариной. Мы видим, чем все это кончилось. "Потом" в твоем случае не будет.

Вот же блин...

— Давай я расскажу все сейчас, — бормочу я и все так же пристально смотрю на нее.

— Зачем? Я же все уже давно знаю. Вы все думаете, что я такая глупая и наивная. А я зритель, который наблюдает за этим гребаным спектаклем. Оль, а ведь зрители зачастую очень часто видят то, чего не видят участники фильма. Им открыт весь простор мыслей, у них есть уши, которые все слышат и глаза, которые все видят.

Я пребываю в полнейшем ступоре после ее слов и даже не знаю, как на них реагировать. Внутри незаметно даже для себя самой начинает нарастать возмущение, и я даже его не скрываю, когда говорю следующие слова:

— Ну и что же ты знаешь?

Дарина удивленно вскидывает бровями и смотрит на меня так, мол: «Ты хочешь знать все, что я о тебе думаю?»

Ничего не говорю, а лишь прожигаю ее взглядом, скрестив руки на груди.

— Начнем с самого начала. На вечеринке кто-то тебе подсыпал снотворное в стакан и этот кто-то Арина. Ибо в день вечеринки, когда ты прибегала к ней с телефоном, она принимала те же самые таблетки, что были у тебя.

"Все же я была права на счет Арины", — мельком подмечаю я.

 — После же мне рассказала Настя, что вы поругались из-за того, чтоты не говорила ей о прошлом, о бывшем,который вымогал у тебя деньги. Тебе подкинули фотографии с ним, а затем... — она вздыхает, чтобы перевести дыхание, а после снова с такой же быстротой продолжает:

— А после погибла Арина. А теперь вы с Настей пропадаете в один день, а после и приходите в школу одновременно. А на той же вечеринке, куда ты прибегала, Арина говорила, что у нее серьезные проблемы. Она не один раз мне рассказывала про то, что ей очень тяжело и у нее проблемы. А вот какие — тут уж никто не посчитал нужным рассказать мне о том, что происходит. Потом... она погибла. Убил ли ее кто-то? Возможно, и если следствие замяло эту ситуацию, вовсе не значит, что так и есть на самом деле. Но смысл в том, что она не сталкер твой. Она лишь пешка в этой игре, разуй глаза.

Я хмурюсь, а после перебиваю ее:

— О чем ты? Если она подмешивала мне в стакан снотворное, потом следила за мной и все такое... К тому же сейчас меня преследует не сталкер, а тот, кто совершил ее убийство и хочет обвинить нас в нем. Зачем — это я тоже не знаю.

Дарина усмехается и на долю секунды отводит взгляд в сторону.

— Никто и ни в чем тебя не пытается обвинить. Сталкер еще никаких прямых угроз тебе не делал. Тебя все это время запугивают, а ты ведешься. Ведешься потому, что ты подросток с непростым прошлым, паническими атаками и расшатанной психикой.

Тут мое лицо искажается в недовольстве. Это что еще такое? Наезд? Пока что ничего не говорю, в ожидании ее дальнейших слов.

— Тебя легко запугать. Хочешь слышать, что я считаю? Считаю, что у тебя огромная нехватка заботы и любви, поэтому ты и вешаешься на Андрея, а признавать отношения ты не желаешь, ибо тебя пугает прошлое и вся ответственность. А тебе самой пора идти к психиатру, иначе твоя крыша скоро рухнет совсем, а ты убьешься сама таким темпом. И никакому сталкеру не придется тебя лично убивать. Ты сама себя доведешь до всего ужаса. А по-хорошему тебе вообще бы не пользоваться телефоном и интернетом.

— А, ну да, вернуться в век динозавров, — иронично усмехаюсь я.

— О чем я и говорю. Ты не думаешь разумно совсем. Твоя безопасность важнее какого-то интернета. Но ты же сейчас пойдешь и дальше делать то, что делала раньше. Иди и делай посты в соц. сетях, беги к Андрею, вешайся ему на шею. Иди и забей нахрен на меня, ведь всем плевать на меня! — восклицает она и сморит мне прямо в глаза. В ее глазах я отчетливо вижу огромную обиду и злость. Внутри меня все вспыхивает от сказанных ею слов.

— Это что за наезд? — возмущенно произношу я, стоя все в такой же позе.

— Наезд? Оо, дорогая, это не наезд. Это всего лишь твоя история, то, что происходит с тобой. Заметь, я всего лишь описала события со стороны зрителя. Описала то, что происходит.

Не наезд, значит?

— Знаешь, я не хочу с тобой ругаться, ты чудесный человек, поэтому... давай без этих разговоров, я лучше пойду, — отрешенно говорю я и развожу руками. После я беру рюкзак и направляюсь к выходу из кабинета.

— Беги и дальше от себя. Я не ругалась с тобой и не собираюсь. Но даже ты не воспринимаешь мои слова всерьез. Я человек, который имеет право чувствовать, а мое мнение имеет право быть высказанным и услышанным. Ты моя подруга, поэтому я и хочу тебе помочь, и помогала всегда, поддерживая во всех ситуациях. Только, видимо, ты, в отличие от меня, не считаешь меня своей подругой, — последнее, что говорит она.

Я еще пару секунд стою в кабинете в полнейшем замешательстве. А после, наконец, решаюсь выйти.