Остров Алого Прилива

       Солнце над Пуэрто-Рико всегда восходило рано, раскрашивая небо проблесками желтого и розового. Меняя непроглядный звездный небосвод на чистое голубое небо, оно подчиняло своей воле мятежницу луну и даровало людям новый день для того, чтобы те могли усердно работать и совершать свои дела. Керро не спеша плетется по пристани босыми ногами, ступнями ощущая мерзкую мокрую прохладу трухлявых досок, и глядит на это пока еще тусклое солнце. Ему нравится встречать рассвет и юношеский разум находит это время романтичным, но сегодня мысли не дают ему насладиться этим как следует и почувствовать умиротворение. Ноги еле идут и боль отдает в висок противной резью, поэтому Керро почти не замечает романтики вокруг, едва различая собственный корабль впереди. Подняться на него тоже оказывается тяжелой задачей, но он справляется и сразу же скрывается в каюте, падая на деревянную лавку. Сном в каютах на пиратском корабле могли похвастаться разве что капитан и, в лучшем случае, его приближенные, а все остальные ютились в подсобных помещениях с крысами или на палубе (Керро точно споткнулся об парочку пиратов на своем пути). Ему повезло – он сын капитана, а значит, на корабле все относятся к нему с должным уважением, несмотря на несколько разгильдяйский вид и взбалмошный характер. Впрочем, ни один пират не может похвастаться хорошими манерами, поэтому Керро не единственный такой на корабле. Разве что он совсем молодой юноша двадцати трех лет, потому никто не воспринимает его всерьез, но размахивает саблей он так же умело, как и его отец.

Пираты страшили мореплавателей на просторах океанов еще издавна, начиная с самой античности. Не трудно предугадать, что с появлением торговли и развитием судоходства будет активно развиваться и деятельность бандитов, всегда жаждущих покуситься на то, что приносит больше прибыли. Бороздить моря, будучи пиратом, становилось для моряков все более выгодным вариантом. Условия на корабле всегда были ужасные, еда отвратительная, а работа тяжелая – служить на благо государству не всегда означает быть в выигрыше. А пираты строили на награбленном целое состояние, не только в лучшем виде обустраивая свои корабли, но и обеспечивая себя на всю жизнь вперед. Все больше и больше опасности появлялось в открытом океане, пираты набирали свою мощь. Быстроходные пиратские корабли становились обыденностью для каждого торгового судна, которое, так или иначе, подвергнется нападению на своем пути. Восемнадцатый век стал «Золотым веком» пиратства, когда водами стали заправлять бандиты. Они сновали тут и там, грабили каждое попавшееся на пути судно, забивали каюты кораблей сундуками с драгоценностями и пленниками для выкупа. Каждый пират, пользовавшийся дурной славой, гордился этим и не знал нужды, пока награбленные припасы, ром и девки не закончатся. А коли закончатся, они быстро получат еще. Вот и Керро не знал что такое жизнь доблестного юноши, ведь с детства учился вязать морские узлы и драться саблей на пиратском корабле. Каким мог вырасти мальчишка, если его окружали бандиты? Таким же разбойником. Но вопреки всему, отец всегда учил Керро чести. Извращенной, в своем пиратском понимании, но чести.

В дверь каюты со всего размаху долбят кулаком, сотрясая ее и вынуждая тут же разлепить глаза. Керро жмурится, мычит недовольно, но встает и потирает лицо. К его удивлению, в каюте уже никого, хотя обычно тут ночуют еще несколько пиратов из состава. Видимо те уже давно встали.

– Подъем! – раздается громогласно и юноша видит перед собой высокую широкоплечую фигуру отца. Капитан Бенинго Альварес всегда выглядит устрашающе со своей длинной и путанной русой бородой, широким шрамом на брови и хищным оскалом, демонстрирующим блестящий золотой зуб, но на самом деле он не так уж и груб. — До ночи намереваешься бока пролеживать?

       Пират сдвигается с места и отходит к бочке, набирая оттуда питьевой воды и неожиданно плеская ее сыну в лицо. Керро тут же передергивает. Он широко раскрывает глаза и пьяное наваждение куда-то исчезает.

– Отец! – возмущается парень, но в ответ Бенинго лишь вручает ему полупустой ковш.

– На палубу, – командует капитан. – Работать. Скоро отчаливаем. И.. – он поворачивается к сыну, поглядывая на него и хмуря брови. – Уведи свою девчонку. Увидят ее – с нас спросят. Я лишних дел с ее богатым папашей иметь не хочу.

Керро выгибает бровь, не понимая о ком ему твердит отец. Тот в свою очередь уже уходит прочь, не считая нужным пояснять про какую девчонку идет речь. Вчера в кабаке их было столько, что всех не упомнишь. Однако ничего не остается, кроме как немного привести себя в порядок и наконец выйти на палубу, где уже во всю трудятся матросы. Сегодня они снова отплывают в поисках новых торговых кораблей и должны награбить как можно больше, потому что припасы кончаются. Но перед этим есть другое важное дело. Керро оглядывает пристань с корабля и замечает девушку, о которой говорил отец. Распознать ее среди остальных не трудно – в порту в основном пропахшие рыбой здоровые мужики, готовящие корабли к отплытию, и ее торчащая из-под накидки пышная юбка с кринолином ужасно ее выдает. Она стоит и неловко мнется, натягивая капюшон накидки на голову пониже, чтобы лицо никто не разглядел. Керро ловко спускается с корабля и подбегает к ней, касаясь плеча, от чего девушка вдруг вздрагивает. Глаза ее, как у испуганной лани, пробегаются по лицу и, узнав в нем знакомые черты, она приподнимает капюшон.

– Бланка... – недоуменно вырывается у Керро, когда он понимает кто перед ним. Это и правда девушка из знатной семьи, которой никак нельзя появляться здесь в столь ранний час одной и говорить с пиратом. Однако Бланка никогда не была послушной дочерью, несмотря на свой очаровательный и совсем невинный вид. — Что ты здесь делаешь?

– Размышляла над тем, чтобы уйти отсюда, пока никто меня не заметил, но теперь уже точно поздно, – немного неловко говорит она. Леди явно не ожидала, что вопрос Керро будет столь бестактным, но он и не воспитанный юноша из высших чинов, чтобы помнить о манерах. Кажется, словно он ее совсем не ждал, а она, глупая, пришла сюда, наивно ожидая радости от пирата. — Хотела повидать тебя...

– Это опасно, – улыбается Керро, деловито скрещивая руки на груди. Ему льстит, что она пришла сюда сама, ломая собственные принципы, хоть он и не заслуживает внимания такой дамы. Не заслуживает, но все равно является объектом ее самых тайных фантазий.

Керро встретил Бланку еще тогда, когда она сбежала из дома впервые. Год назад она забрела сюда, на эту пристань, а он сидел на краю и смотрел на звезды. Керро находил ее дилемму весьма банальной – молодую девушку хотят отдать замуж не по любви, а она противится и бежит оттуда, где ей не найти ничего хорошего. Вот только она белоручка и, сбежав из своего большого богатого поместья, она найдет лишь неприятности. Бланка отважно просилась на корабль, но Керро лишь посмеялся и отвел ее в кабак, угостил ромом и согрел. Что тут сказать, он любит женщин и играть с ними тоже, поэтому не мог так просто упустить такую редкую птичку, но в этот вечер он доблестно вернул ее домой такой же не тронутой и невредимой, какой она была до их встречи. Вот только Бланка не смогла забыть тех речей, что говорил ей легкомысленный, но такой симпатичный юноша. Его тонкие, длинные и мозолистые руки; звонкий и заразительный смех, который казался ей таким настоящим и живим, какого она никогда не слышала от сдержанных мужчин из высших слоев общества; вьющуюся русую челку, которую он без конца откидывал назад и прозрачную родинку на кончике вздернутого носа. Он совсем не похож на злого пирата, но и это обман для наивной семнадцатилетней девочки.

– Там тоже опасно, – девушка кивает головой в сторону океана и корабля, а Керро только хмыкает. – Снова идете в плавание сегодня?

– Да, – просто отвечает он. – И это не опасно. Я делаю это с самого детства. В море мне даже лучше, чем на суше.

– Я помолюсь за тебя Богу, – Бланка смотрит так проницательно, так искренне и доверчиво, что кажется, будто вот-вот ее глаза нальются слезами и она сожмет своими тонкими, слабыми пальцами его потертый жилет, произнося какую-нибудь сентиментальную сопливую чушь. Только пресловутая гордость не позволяет ей даже заикнуться о чем-то вроде «я буду ждать тебя, любимый». – За твое здоровье и благополучие.

— Помолись за господина Мартинеса. Ему удача нужна больше, чем мне, — дерзко заявляет Керро, глядя при этом так мягко и снисходительно, что можно запутаться кто он: грязный дьявол или очаровательный ангел. — Он не способен даже завладеть вниманием дамы, а еще называет себя хорошим воином.

Бланка опускает взгляд, услышав имя жениха, и задумчиво прикусывает нижнюю губу. За него молиться она точно не будет, но и не понимает, почему Керро такой гордый и непреклонный. Это ранит ее девичье сердце. Хотя, между нами, с ним все еще более ясно, чем с восходящим над их макушками солнцем – он сын пирата и живет он только по своим понятиям. Брак для Керро – это толстые, медные цепи, которыми люди добровольно вяжут себя, чтобы больше никогда не почувствовать на языке вкус свободы. Он никогда не любил так, чтобы сердце рвалось на куски и кровоточило, тоскуя по кому-то. Для Керро это страшно, быть таким зависимым от какого-то человека и отдавать ради него одного все, что у тебя есть. А ведь некоторые даже гибнут из-за любви. Глупые люди.

***

«Летучий туман», их небольшой быстроходный корабль, ловко разрезал носом воды Саргассова моря. Команда прозвала так свое судно за его небольшой размер, за счет которого корабль ловко преодолевает морские просторы и подкрадывается к другим судам практически незаметно, атакуя их за считанные минуты. Керро возвышается над палубой, стоя на узеньком фальшборте, и держится рукой за свисающую с мачты веревку. Он глядит через плечо на бушующие волны, беспокойно бьющиеся об борт корабля и раскачивающие его из стороны в сторону. В Саргассовом море сегодня, как и всегда, не спокойно. Ветер свирепеет и забирается под распахнутую до середины рубаху, вызывая мурашки на коже. Каждый из пиратов на палубе занят своим делом, но при этом их губы едва заметно шевелятся, напевая тихую песенку. Они всегда любят распевать песни во время плаваний, поднимающие на борту боевой дух. Из глотки Керро раздается громогласный клич и он поднимает саблю к небу. Все остальные подхватывают его возглас, заулыбавшись шире, и тоже поднимают свои сабли. По кораблю проходит волна возгласов, и они в унисон принимаются петь слова очередной любимой песни о моряке, который всегда в пути. У него нет дома, потому что он бесконечно куда-то плывет. Побывав везде, он так и не нашел пристанища. Он одинокий путник, преданный морю. В конце концов, море его и поглотит. Песня вводит в транс и разгоряченные моряки горланят ее во всю, махая саблями, перекрикивая свирепо свистящий ветер и шум морской воды. Пожалуй, это Керро любит больше всего. По его загривку все еще гуляют мурашки, но теперь уже не от холода, а от мощи и единения, которое он чувствует сейчас. Перед ним бушующее море, не на шутку рассердившееся от урагана; зябкий и вездесущий туман, подкрадывающийся к судну все ближе; а еще абсолютное отсутствие хоть какого-либо корабля по курсу. Они плывут уже довольно долго, но за это время наткнулись только на шторм. Керро снова огляделся вокруг и неприятное предчувствие сдавило грудную клетку. Он заметил, как матросы засуетились, получая какой-то сумбурный приказ, и прекратили петь. Спрыгнув на палубу, Керро взбежал по небольшим скрипучим ступенькам к отцу на шканцы в самой кормовой части корабля. Тот хмурился, глядя в свой позолоченный компас, и когда поднял глаза на сына, взгляд его ничуть не изменился.

— Взгляни, — опережая все вопросы, он вручает компас Керро и тот склоняется над небольшим приспособлением.

          В ту же секунду Керро понимает что так озадачило капитана. Стрелка компаса металась, как сумасшедшая, по кругу, отказываясь указывать на стороны света, и определить, куда теперь корабль держит курс, было просто невозможно.

– Что за чертовщина? – выгибает бровь юноша, возвращая компас обратно отцу. Тот поджимает губы и уводит взгляд вдаль, вероятно на море.

— Нас несет прямо на Треугольник Дьявола, — все-таки говорит Бенинго, явно не восторгаясь от происходящего. — Это море всегда было не спокойно, но сегодня от чего-то особенно взбушевалось... Когда-нибудь мы должны были заплатить за то, что удавалось годами обходить это мертвое место.

— Это чушь, — изумленно возмущается Керро, не веря своим ушам. Его отец говорил какой-то не свойственный ему бред и, кажется, правда верил в «рок судьбы», тогда как на самом деле нужно было спасать судно от шторма. Всем морякам известно, что здесь неподалеку тот самый злополучный Бермудский Треугольник – область, в которой не выживало ни одно судно. Но Керро не верил в темную магию и проклятые воды, думая, что и отец, тем более, не будет заниматься этим. — С чего вдруг ты уверовал в судьбу? Отец, открой глаза, нам нужно выбираться.

— Конечно, нужно, — цедит Бенинго раздраженно, теряя терпение от легкомыслия собственного сына. Он хочет сказать еще что-то и уже даже открывает рот, но в ту же секунду понимает, что сын его вряд ли услышит. Поэтому он просто клацает зубами, так и не договаривая собственную мысль, и снимает с шеи кулон на веревке, одевая его на шею Керро. — Пусть мать бережет тебя. Иди же, помоги остальным.

Керро только быстро кивает, решаясь не вдаваться в подробности о кулоне и старческом бреде про судьбу. Гораздо важнее не оказаться поглощенными волной, а остальное может подождать до берега. Керро спускается на палубу и хватается за тросы, удерживая парус, который уже вот-вот норовит сорвать порывистый ветер. Он способен порвать не только прочнейшие паруса, но и снести с ног даже худощавого Керро, едва ли добравшегося сюда, потому удерживаться на месте становится все труднее. Корабль качает из стороны в сторону и волны уже топят палубу, поднимаясь огромными языками ледяной воды над судном. Тревога сковывает тело, а может это холод от воды и ветра. Керро дрожит, крепко держась за веревку, и сердце его колотится как заводное. Откуда-то сбоку их окатывает очередной волной, и он промокает с головы до ног. Рубашка мерзко прилипает к телу, а Керро рычит, отплевываясь от воды. Они пытаются уйти от шторма, но с каждым мгновением вода уносит их все ближе к самому его эпицентру. Керро всегда был слишком беззаботен, чтобы верить в темные силы. Даже в Высшие, как бы не было прискорбно, он верил лишь в такие моменты отчаяния. Он знал, что никто его не услышит. Бог не поможет ему, как не помог еще ни одному кораблю в Дьявольском Треугольнике, но где-то в глубине души таилась маленькая надежда, что беда обойдет их стороной. Вместо этого небо разразилось грозой, пугающей парня еще сильнее своими громкими ударами молний. Керро поднял глаза к небу, которое еще когда-то восхищало его своим чистым голубым оттенком и замер, разглядывая вспышки алого грома. Такого он еще никогда не видел. Будто нечто кровавое раздражало небо... Будто сам Сатана метал молнии и посылал тьму в эти воды, вынуждая топить несчастный корабль. Засмотревшись на это, Керро не сразу понял, что корабль засасывает в водоворот. К этому моменту любое сопротивление шторму было уже бесполезно. Корабль начало клонить в бок и пиратов снесло с ног. Керро покатился к левому борту, цепляясь за все подряд, чтобы не упасть за борт, и зажмурил глаза крепко-крепко до выступившей в уголках влаги. Он слышал крики, слышал мольбы о пощаде и другие сбитые с толку, обезумевшие голоса. Его оглушала гроза, треск мачты и скрип корабля, но все это стихло, стоило судну покоситься и окончательно перевернуться. Вода накрыла, окутывая со всех сторон, и все звуки вокруг стали теперь глухими. Его закрутило, и сквозь зажмуренные до сих пор веки Керро видел красное свечение, ослепляющее даже с закрытыми глазами. Море сдавило со всех сторон, вода забралась в нос и наполнила легкие, вытесняя оттуда остатки последнего кислорода. Керро потерял сознание, не ведая что случилось с его отцом, командой и кораблем. Просто отдал свою жизнь бездонной пучине, захлёбываясь и теряя рассудок.