Глава 2. Остров
Щеки коснулся мягкий ветерок. Он ласково лизнул холодную кожу, впутался в волосы и стал перебирать вьющиеся мокрые пряди, испачканные песком. Чувства стали плавно возвращаться к нему одно за другим, сначала давая ощутить это слабое дуновение, затем мелькающее свечение сквозь закрытые веки, жар тепла откуда-то сбоку, сухость во рту и ломоту во всех мышцах. Поначалу казалось, будто ему снится сон. Очень смазанный, едва понятный и мутный, где все голоса вперемешку и тебе трудно объяснить что происходит вокруг. Но уже через несколько мгновений мозг стал различать звонкий девичий смех и... крики. Возгласы ужаса и мольбы о пощаде заставили Керро распахнуть глаза. Перед ним образовались не четкие силуэты и он распознал, что тепло и свет исходит от танцующего пламени. Сделав над собой усилие и потерев покрасневшие от попадания в них морской воды глаза, он все-таки смог открыть их окончательно и тело моментально сковало ужасом. Кровь застыла в жилах, парализуя страхом, когда Керро обнаружил перед собой совершенно не известных ранее существ. Он лежал на мокром черном песке, а неподалеку разгорался и потрескивал огромных размеров костер, вокруг которого прыгали и танцевали практически обнаженные девушки. Они смеялись, шипели что-то на неизвестном Керро языке, похожем скорее на латынь или другие давно забытые людьми диалекты. Вокруг девушек и костра образовали круг высокие и такие же наполовину оголенные мужчины, чьи глотки так же извергали какое-то жуткое, гипнотизирующее шипение и вводящее в транс мычание. В самом центре всего этого бил в бубен какой-то шаман, наворачивая круги вокруг костра. Он был больше всех остальных похож на обычного человека, но у Керро не было возможности рассмотреть его внимательнее. Вдруг он поднял голову чуть выше и заметил, что поодаль от всего этого в ряд стоят еще мужчины и женщины, держащие членов пиратского экипажа за глотки лицом к разворачивающемуся празднеству. Пираты, обезумевшие от страха, стенали и дрожали в крепких руках странных существ. В это же мгновение Керро увидел и своего отца, стоящего коленями на песке. Его крепко держал за волосы на затылке парень такой внешности, какой Керро раньше никогда не доводилось встречать. Скулы его были такими впалыми, будто лицо выточено из мрамора неаккуратным художником, узкий и длинный нос отбрасывал тень на бледное овальное лицо и темные, красные глаза светились в темноте. Они сочетались с его волосами, которые Керро назвал бы скорее темно-алыми, чем рыжими. Из-за тёплого света желтого огня они выглядели совсем необыкновенно, будто спелая вишня из самых лучших садов. Казалось, что он не прикладывал никаких усилий чтобы держать огромного взрослого мужчину, будучи таким хрупко сложенным, но Бенинго даже не мог пошевелиться, хотя, очевидно, пытался.
Девушки неожиданно двинулись в рассыпную с радостным визгом. Они смеялись, лепетали что-то на этом странном языке и падали на песок рядом с остальными едва пришедшими в себя после крушения пиратами. Керро никогда еще не чувствовал себя настолько потерянным и отчаявшимся. Он не знал, как очутился на этом пляже, не мог понять, кто эти чудовищные люди и не знал, как помочь своим друзьям – девушки разрывали их на части с бешеной скоростью. В одно мгновение завораживающие ритуальные танцы превратились в бойню. Песок окрасился лужами алой крови, в воздухе запахло смрадом смерти и разодранных тел. Керро только смог с трудом подняться на колени, ощущая боль во всем теле, но его тут же пнули ногой прямо в грудь и он снова повалился на спину, мыча от неприятных ощущений. Над ним нависла фигура. Девушка с длинными, густыми черными локонами улыбнулась ему лукаво, словно не собиралась оторвать его голову, а всего лишь заигрывала с симпатичным юношей. Керро сглотнул вязкую слюну и уставился на ее бледный лик, замечая как контрастно выглядят на ее правой щеке три темные родинки. Жуткая незнакомка прикусила губу и присела на одно колено, проводя по щеке Керро ледяным когтистым пальцем. Парень вздрогнул всем телом и дернулся, ударяя ее по руке.
— Прочь, — выдавил он, даже не надеясь, что девушка поймет. Но лицо ее, несвойственно прекрасное и утонченное, исказилось гримасой изумления, смешанного с укоризной.
— Грубо, — процедила она на испанском и схватила Керро за рубашку, поднимая на ноги, словно нашкодившего котенка за шкирку.
Она развернула его лицом к происходящему и Керро почувствовал как к горлу подступает тошнота. Все присутствующие на пляже существа впивались в глотки его друзей пиратов, разрывали артерии, вынимали сердца из груди и отрывали зубами куски, пачкаясь в багряной крови. Тот самый красноволосый парень продолжал держать Бенинго. На лице капитана не было обычно присущей ему сдержанности и даже мудрой суровой складки между бровей. Он побледнел и опешил от страха, затрепыхался весь и глаза его встретились с зелеными глазами Керро. Дрожащие губы зашевелились и что-то тихо промолвили. Керро догадывался что. Он распознал это по движению губ. Услышал «я люблю тебя, сынок» даже сквозь крики и мерзкий смех чудовищ. А после этого человек, держащий Бенинго, наклонился над ним и впился длинными клыками ему в шею. Отец закричал от боли, замер. Его алая кровь испачкала белоснежное лицо монстра, но он не останавливался терзать крепкое тело мужчины, пока оно не обмякло и последний вздох не сорвался с его губ. Керро кричал, надрывая глотку до хрипа, но даже это не остановило бы чудовище. Истошный крик лишь разнесся эхом по острову и утонул в гуще других таких же криков, а затем Керро ослаб и упал на колени. Сильные руки девушки не стали ему мешать. Он почувствовал, как комок застрял в горле, перекрывая доступ к кислороду. Сделав несколько надрывных и истеричных вздохов, Керро прижал ладонь ко рту, словно пытался удержать этот жалкий комок внутри и не дать ему вырваться наружу с не достойными для мужчины слезами или новым бездумным выкриком. Постепенно стоны боли других стихли, смех и визг чудовищ тоже. Бубен больше не гремел, мужчины не шипели и пляж погрузился в мертвое молчание. Было слышно лишь как волны бьются о песочный берег и кровь от разорванных тел стекает к морю, растворяясь в соленой воде. Невесомая рука опять касается плеча. Керро кажется, что прошла уже целая вечность, пока тупая боль убивала в нем всю беззаботность.
– Вставай, моряк, – слышится знакомый девичий голос и Керро чувствует, как ее руки поднимают его не легкое тело за плечо.
Девушка заглядывает в его лицо, пронзительно рассматривает что-то в его чертах и затем отворачивается. Она говорит что-то существам на своем языке, улыбается кротко и благодарно, мягко кивает головой. После этого она сдвигается с места, утягивая в свою сторону и Керро. За ними следом отправляется и другая девушка, тоже держащая рядом с собой пирата с корабля – относительно молодого матроса Диего. Однако Керро вдруг резко останавливается и выворачивается, стряхивая с плеча чужую хватку, а затем вытаскивает заткнутый за пояс брюк кинжал, вытягивая руку с острием прямо перед лицом черноволосой. Та даже не дрогнула, но с интересом выгнула бровь.
– Я убью тебя! – крикнул Керро, замахиваясь на нее кинжалом.
– Не надо, Керро! – взмолился Диего.
Но Керро уже полоснул лезвием по лицу, оставляя на щеке кровоточащую царапину. Девушка не дала сделать нового пореза, перехватывая его руку за запястье и сжимая со всей силы так, что вот-вот и вывихнет руку. Запястье пронзила острая боль, и Керро выронил кинжал. Только после этого девушка отпустила. Он зло посмотрел на нее и резко отпрянул, улавливая глазами, как рана на щеке моментально затягивается.
– Убьешь? – ухмыляется она острозубо. – Правда, не надо, Керро. Не будь столь глупым мальчиком.
Она снова хватает его за плечо и тянет за собой. В этот раз смысла вырываться нет, как и возможности бороться. Керро одолевает бессилие и он плетется вслед за загадочной сущностью, ощущая как с каждым шагом ноги забиваются все сильнее, заплетаются и не дают идти. Сил все меньше, тело болит, как и душа, а сам Керро потихоньку осознает, что все самое ужасное лишь впереди.
***
Его привели в огромный замок, возвышающийся над островом на окраине высокой скалы. Шли они довольно долго через жуткий темный лес, а затем поднимались в гору по винтовой лестнице. Керро выбился из сил, но продолжал шагать, потому что девушка крепко держала его и не позволяла останавливаться. Прямо за ними так же обессиленно шел Диего и его пленяющая красотой огненных кудрей надзирательница. Как только бесконечные ступени лестницы были преодолены, они попали внутрь этого готического замка. Снаружи он выглядел так, будто сошел с самых зловещих картинок. Керро казалось, что некоторые его верхушки с остроконечными черепичными крышами кто-то неловко насадил на друг друга уже спустя годы после постройки основного здания, добавляя новое крыло за крылом. Такое ощущение, что если в сторону этого замка подует слабый ветерок, он упадет, словно карточный домик. Но он стоит уже долгие годы, упираясь верхушкой в темное ночное небо, и его габариты воистину поражают. Как только они оказались внутри, Керро увидел перед собой в конце коридора огромную и тяжелую дверь из темного дуба длиной в несколько метров. Открыть ее, должно быть, очень тяжело. С двух сторон по бокам наверх уходило две лестницы. Девушка повела их к правой и следующие двадцать минут они все поднимались вверх, считая этажи – первый, второй, третий, четвертый, пятый... Керро казалось, что они никогда не перестанут подниматься, но вскоре их все же вывели в темный коридор, усеянный дверями. Черноволосая девушка толкнула одну из таких и завела Керро внутрь, захлопывая комнату за своей спиной. Парень оказался в довольно богато обставленной спальне с крупной кроватью, заправленной красным постельным бельем. Внимание так же привлек дубовый письменный стол и совсем пустая книжная полка в углу.
– Садись, Керро, – она указала на кровать, а сама подошла к столу.
– Откуда вы знаете испанский? – впервые за долгое время он спокойно заговорил с ней, задавая волнующий вопрос. Пока они шли, шок от жестокого убийства близкого человека совсем немного притупился и Керро понял, что ему больше ничего не остается, кроме как подчиниться происходящему.
– Я живу на этой земле уже не первое столетие, – загадочно говорит она, подходя к нему ближе с маленьким ножиком в руке. – На этот остров попадают совершенно разные моряки. В шторме может погибнуть кто угодно, но часто сюда попадают именно испанские пираты. К тому же, я бывала в разных уголках планеты. Я знаю множество языков, помимо испанского, – она лукаво улыбается, подмигивая Керро, и тот тушит взгляд об ее руки, внезапно касающиеся края рубашки и тянущие ее наверх.
– Эй, что ты делаешь? – недоумевает он, придерживая ее руку. На ощупь она ужасно ледяная.
– Снимай рубашку, – требует девушка. – Я чувствую, что ты ранен. Нужно залечить твои раны.
– Помогаешь мне не умереть от гангрены? – недоверчиво переспрашивает Керро и хмыкает.
– Мертвым и больным ты мне не нужен, – от этих слов бегут мурашки, как и от пытливого взгляда девушки. Она будто бы хочет залезть им в самую душу или изучить каждую смену эмоций на лице Керро, от чего становится не по себе. – Откуда это? – нахмуривается она, указывая глазами на грудь Керро.
Пират смотрит туда же и не может понять что конкретно она имеет в виду. На его груди несколько подвесок из ворованных сундуков и подаренная отцом. Девушка меняется в лице, становясь какой-то недовольной и настороженной. Она подцепляет когтем веревку, на которой висит тот самый подаренный отцом кулон, и скалится.
– Не трогай, – грубо отрезает Керро, подаваясь назад, чтобы веревка кулона выскользнула у нее из рук. – Это подарок отца.
В ответ на его слова лишь ухмыляются. Девушка дергает веревку и та рвется на его шее, оставаясь у нее в руке. Она подносит медальон ближе к своему лицу. В кругу из чистого серебра по центру расположена восьмиконечная звезда и от нее во все стороны расходятся языки пламени. Подвесив его на своей юбке, она возвращает внимание к Керро.
– Того пирата? – спрашивает она, хотя и так уже знает ответ. Рукой она указывает на рубашку и Керро все-таки стягивает ее. На левом боку ссадина. Кожа разодрана и болит, от чего Керро морщиться.
– Да. Любишь блестяшки на веревочках? – он усмехается. – Кто ты? – наконец задает свой главный вопрос, наблюдая за тем, как незнакомка разрезает кожу на своем запястье. – И.. все-таки что происходит?
– Поверь, это поможет, – честно говорит она, преподнося окровавленное запястье к губам Керро. – Я уж думала, ты не поинтересуешься, – она снова улыбается. Только теперь, при хорошем освещении и благодаря большому количеству свечей в спальне, Керро может заметить еще одну маленькую родинку прямо в левом уголке ее губ. Девушка любит улыбаться и каждый раз, когда она так делает, родинку становится виднее. – Мое имя Селестина, я вампирша.
Керро никогда бы не подумал, что услышит что-то подобное. Имя девушки было таким же красивым и необычным, как и она сама. В каждом ее движении виднелась грация, какой Керро не замечал даже у самых воспитанных и умелых барышень из богатых семей, а они с детства учились двигаться так, чтобы приковывать внимание к своей фигуре. Но Селестина была не такой... Она выглядела особенно утонченной и плавной. То, как она двигала руками, как мягко придерживала его за затылок, будто движения эти совсем не составляют ей труда, и как ее пальцы сжимали его прядки – все это не вязалось с ее хищной натурой. С образом кровавого чудовища, которое Керро видел на пляже. Она источает силу и уверенность. Причем такую силу и уверенность, словно она в самом чистом своем виде. Не навязанную образом бесстрашной воительницы и не вынужденную, а мощную и беспристрастную. Керро не может уйти от прижатого к губам запястья, как бы не пытался. Селестина держит крепко, хоть и почти безболезненно. От попавшего в рот привкуса крови мутит, но Селестина почти сразу отстраняется, не заставляя пить слишком много. Внизу живота появляется неприятное тянущее чувство, а когда Керро опускает глаза вниз, его большая рана, только что пульсирующая болью и жутко воспалившаяся, постепенно начинает затягиваться. Уже через пару секунд живот оказывается цел и невредим, но лишь немного испачкан кровью. Керро смотрит ошеломленно то на Селестину, то на место, где еще недавно был большой порез, не понимая как такое возможно. Он и события на пляже до сих пор не переварил, а это тем более вызывает в голове множество вопросов. Все происходящее с ним сегодня кажется Керро каким-то странным и максимально жутким сном. Вот только чувства совсем реальные и болит на сердце слишком уж ощутимо...
– Как?...
– Магия, – просто пожимает плечами Селестина.
Он невольно оглядывает ее тело, когда вампирша оказывается на небольшом расстоянии от него, и отмечает, что она гораздо выше всех тех девушек, которых Керро приходилось встречать. Сам он довольно высокий и ему всегда приходилось смотреть на других чуть склонив голову, но за все время пребывания рядом с вампиршей он постоянно смотрел на нее исключительно ровно, не склоняя голову. У нее плавный изгиб талии, но при этом довольно округлые бедра и сильные руки. Легко рассмотреть ее тело, потому что ткани на ней совсем не много – таких откровенных платьев Керро не видел еще ни на одной девушке и, глядя на ее совсем открытый плоский живот, он без прикрас испытывает неловкость. Даже ночные сорочки у испанских леди менее откровенные, чем повседневное одеяние на этой вампирше. Ее чуть согнутое колено торчит из разреза юбки и гладкая, почти прозрачная сероватая кожа кажется манящей. У Бланки и прочих знатных девиц утянутая корсетом осиная талия, на которую даже Керро иногда страшно смотреть – складывается впечатление, будто их легко сломать, словно спичку. Селестина же была сильной, форменной и какой-то живой, осязаемой, несмотря на то, что она, похоже, ходячий труп. Вампир?.. Звучит так дико, но при этом нет смысла отрицать и не верить. Керро видел все это своими глазами.
– Значит и все те, кто убил моих друзей, тоже вампиры, – логически заключает он, наконец поднимая на нее пытливый взгляд. – Кто убил моего отца.
– Расслабься, – утомленно отвечает Селестина, нагло запуская ладонь в его запутанные волосы и сжимая у корней, вынуждая выгнуть шею. Она склоняется близко-близко и Керро ощущает ее ледяное дыхание на своем лице. — В твоих жилах такая горячая кровь, что ты едва ли не кипишь от злобы. Чем быстрее ты поймешь, что вы лишь наша еда, тем проще все станет для тебя. Ты не имеешь права говорить со мной таким тоном, мой славный ужин.
Селестина смеется, размыкая пальцы в волосах и выпуская их из своей ладони. Она отстраняется, отходя на несколько шагов назад, и прямо таки упивается отвращением на лице Керро. Только он хотел открыть рот, чтобы огрызнуться в ответ, как вампирша выставила перед ним указательный палец, снова цепко глядя ему в глаза, и Керро не смог противиться – замолчал, даже не начав тираду. Она плавно двинулась в сторону двери, будто скользящая тень, пропадая за ней и оставляя его наедине. В комнате воцарилась тишина и только теперь Керро смог снова говорить. Но говорить было не с кем. Ни отца, ни знакомых, ни выжившего в этой бойне Диего. Его, должно быть, поселили где-то в соседних комнатах. Вампиры оставили их в живых, но почему именно этих двух? Почему не убили сразу? Керро лишь предстояло понять, как устроены эти существа и чего следует от них ждать. Очевидно лишь то, что Селестина играла с ним, как наглая кошка со своим ужином. Он знал, что гнев ее может обернуться для него самым страшным кошмаром, ведь, несмотря на милую наружность, внутри она исчадье ада.