Остров Алого Прилива

Керро провел в этом замке еще неделю, свыкаясь окончательно с местными порядками. Он часто прокручивал в голове все произошедшее с ним, и время постепенно притупляло боль, сеющую смуту в сердце на пару с отчаянием и разочарованием. Он привык к пресной и странной еде, которую предлагала Селестина, к ее пугающим визитам и больным укусам, к постоянной тьме за окном и атмосфере жути вокруг, ощущающейся в каждом камне этого здания. Керро хотел бы сделать хоть что-нибудь, чтобы не быть таким беспомощным и жалким, но противиться Селестине было невозможно. Как только она ступала за порог его комнаты и подходила совсем близко, он уже понимал, чем все закончится – ее острыми клыками, тонким запахом крови и минутным всплеском адреналина. Его это уже почти не пугало, но все еще оставалось диким для осознания. Самое неприятное то, что Керро даже не пытался показать собственной ненависти к происходящему. Он испытывал это чувство каждый раз, когда вспоминал о том, что делает для юной вампирши, но как только Селестина возвращалась к нему под конец дня эта злоба куда-то испарялась. Совершенно несуразное ощущение доверия почему-то скрывалось глубоко внутри, но Керро отчаянно отвергал его. Просто Селестина никогда не запугивала его, почти не угрожала и всегда действовала так осторожно, что злиться было практически не на что, не считая самого факта кормежки и того, что Керро у нее в плену. Но ведь это даже пленом не назвать! Вот у них на корабле богатые торговцы были в плену – в них плевали матросы, они ночевали на деревянном полу и практически ничего не ели. Жестоко, но отец запрещал даже близко подходить к ним добросердечному Керро. А здесь парень спал на мягчайших перинах, питался минимум два раза в день и ни разу не был подвергнут пыткам. Он даже успел пообщаться с некоторыми вампиршами и они оказались совсем не деспотами. Всем было все равно, что он блуждает по коридорам и часами сидит в библиотеке замка. Для Керро это было здесь чуть ли не единственным развлечением, не считая постройки плота, которую они недавно в тайне начали вместе с Джафаром и Диего. Раньше Керро вообще не брал в руки книги – что с него взять, не образованный пират. Но теперь пришлось.

    Как раз сейчас он сидит на диване, обтянутом бархатной тканью, и блуждает глазами по строчкам очередного произведения. Тяжелая дверь скрипнула, предупреждая о визите постороннего, и Керро поднял свой взор, замечая Селестину у входа.

– У меня все реже получается приходить сюда, – говорит она, подходя к юноше и присаживаясь рядом на диван. – Раньше это было одним из любимых моих мест, но теперь его занимаешь ты.

– Тебя это огорчает? – улыбается краешком губ Керро. – Я ведь никак не мешаю тебе читать.

–  Прелесть этого места в уединении, – мягко и без укора уточняет она. – Но я совсем не огорчаюсь.

    Керро молчит пару секунд, а затем все-таки принимает для себя решение закрыть книгу и отложить ее на столик рядом. Придвинувшись ближе, он складывает руки на груди и обращает свой взор туда же, куда сейчас смотрит и сама Селестина. Она с интересом разглядывает огромный разноцветный витраж, поразивший Керро в его первый визит сюда, словно никогда не видела его раньше.

– Кто на нем изображен? – интересуется Керро.

– Ты знаешь, а я удивлена, что ты совсем не рычишь на меня, – игнорирует вопрос Селестина, поворачиваясь к нему лицом с хитрой улыбкой. – Твой вспыльчивый нрав казался мне помехой вначале.

– Я нахожу это очень утомляющим, – лукавит он, склоняя голову на бок. На самом же деле, любому хитрому человеку известно, что если ты хочешь получить ответы на свои вопросы, тебе лучше расположить к себе того, кто может их дать. – Так кто здесь изображен? Ты мне так и не ответила, – он возвращается к более серьезной теме, надеясь и в правду услышать ответ.

– Что ж, тогда будет честно ответить на твой вопрос, – сжалившись, Селестина закинула ногу на ногу, устраиваясь удобнее на диване, и принялась рассказывать долгожданную историю о витраже. – Мы живем на этом свете веками с самого основания этого мира. Кто-то появился чуть раньше и стал одним из первых древнейших существ, а кто-то чуть позже. Но это не отменяет того, что вампиры – сущности, порождённые тьмой. Мы не выносим свет солнца, мертвы и питаемся энергетикой загробного мира, а утолить нашу жажду и обуздать чудовищные инстинкты может только кровь смертного. Есть поверье, что вначале было две сестры – Свет и Тьма. Одна царствовала днем, выкатывая на небосвод яркое солнце и даруя всем земным существам возможность жить, работать и быть счастливыми. Вторая сменяла ее ночью, зажигая на небе серебристую луну и предоставляя всем иным существам возможность подниматься на землю и коротать свою вечность среди людей лишь когда наступает полная тьма, – Керро так заинтересовался рассказом, что снова обернулся на Селестину, увлеченно глядящую куда-то вдаль. – У тьмы, – она указывает на крупный силуэт, изображенный посередине витража, – были ее помощницы – пустота и смерть, – снова движение руки сначала влево, а затем вправо, за которыми Керро жадно следил, осознавая, что именно эти сущности изображены на стекле: тьма, пустота и смерть. – Смерть забирала людей в иной мир и следила за тем, чтобы души были спокойны и возвращались в загробный мир вовремя, а пустота появилась чуть позже. Она отвечала за смерть тех существ, которых породила тьма дабы защищать себя от гордыни собственной сестры – ночных чудовищ вампиров. Пустота забирала павших от рук Света вампиров и даровала им вечное успокоение в пустоши, где нет ничего. Потому что у вампиров и при жизни не было ни чувств, ни переживаний, ни мечтаний. Наше существование было полностью пустым как при жизни, так и после смерти. Мы, словно неприкаянные, блуждаем и ищем свой удел, но эпохи сменяются, жизнь проходит мимо нас, а мы, будто застывшие во времени изваяния, никак не можем к этому привыкнуть. Говорят, в пустоте совсем иначе... В пустоте вампиры наконец спят и видят лучшие свои воспоминания.

– Получается, вы все – воинство Тьмы? – в полголоса спрашивает Керро, не отводя взгляда от Селестины.

– Все верно, – плавно кивает она. – Но так было раньше, пока Тьма не покинула Землю и не скрылась за занавесом мира мертвых, не выдержав натиска сестры. Она оставила свои творения, – Селестина указывает на себя ладонью, – и мы стали искать свой собственный путь. Но ведь у Света тоже были свои войны – искусные маги. Они не прекратили враждовать с нами даже после ухода Тьмы, поэтому нам пришлось тоже скрыться там, где нас никто не сможет найти.

– На этом острове, – сам заключает Керро.

– Да, – улыбается вампирша. – Они не оставили нам выбора, так что мы скрылись здесь и живем обособлено, чтобы наш род не истребили полностью. У нас уже была большая битва с магами и мы выиграли, но при этом потеряли очень много сильнейших вампиров. Чтобы избежать дальнейшего вымирания, Изадора, одна из мудрых вампирш нашей общины, предложила наложить на остров скрывающие чары. Так маги не могут найти нас, как и люди, но мы устраиваем магические обряды и призываем штормы, которые вынуждают корабли моряков разбиваться о волны здешних вод и попадать к нам на остров. Подобным образом мы питаемся.

    Керро потрясенно кивает. Оказывается, в этом состоит главная тайна острова – он полностью магический и скрыт ото всех. Вот почему те воды называют проклятыми, они и в правду такие. Попав в Треугольник Дьявола, ты буквально попадаешь в водоворот, который отправит тебя на остров вампиров. Но тогда возникает следующий вопрос: Возможно ли уплыть отсюда, если попасть сюда так же не просто? Все это так сложно и запутано, что Керро обещает себе подумать об этом перед сном.

– Тогда зачем вам такие как я, Диего и Джафар? Для чего вам пленники? – продолжает интересоваться Керро.

– Для того чтобы еда была всегда, – просто отвечает Селестина. – Воды вокруг нашего острова не спокойны и там постоянно плохая погода, но сильные штормы происходят лишь когда мы проводим обряды на пляже, как тогда, когда ты попал сюда. Но иногда гораздо легче испить кровь у пленника, чем собираться и устраивать обряд. К тому же, иногда наш колдун попросту отказывается нам помогать. Он сложный человек.

– У вас есть свой колдун? – выгибает бровь Керро. – Это он живет в деревне неподалеку?

– Да, он, – усмехается Селестина, удивляясь такой наблюдательности Керро. Он умудрился изучить здесь практически все. – То, как он появился на острове слишком долгая история. Ее я расскажу как-нибудь в другой раз. Но именно этот колдун и помогает нам во всем. К примеру, он скрыл этот остров с помощью своей магии. У нас, вампиров, тоже есть магические способности, но они ничтожны по сравнению с силами мага и мы не можем творить такое тяжелое волшебство. А он может связываться со Смертью и Тьмой, творить сложные заклинания и прочее – он некромант.

– Это немыслимо, – качает головой Керро, а затем потирает лицо руками. Слишком много сложной и новой для него информации. – Никогда бы не подумал, что такое и в правду существует.

– Мир гораздо необъятнее и удивительнее, чем может представить простой человек. – Селестина поднимается с дивана. – Но я знаю, что ты способен понять. Пошли, я лучше покажу тебе все. 

    Она протянула ему свою руку, увитую золотистыми браслетами с синими камушками, и Керро озадаченно вложил в нее собственную ладонь, вставая следом. Вампирша повела его прочь из библиотеки. Всю дорогу Керро послушно плелся следом, не задавая вопросов – знал, что гораздо интереснее будет увидеть все своими глазами. Селестина уводила его в ту сторону замка, которую Керро еще не успел исследовать, и свернула к крутой каменной лестнице, ведущей куда-то вниз, видимо в подвальное помещение. Стоило им только спуститься на несколько ступеней и от каменных стен уже повеяло ледяным холодом, а чем ниже они спускались, тем сильнее ощущался затхлый запах сырости и пыли. В конце концов, они оказались в просторном подвальном помещении и Керро с ужасом округлил глаза, осознавая что все четыре стены здесь снизу до верху выложены узорами из костей и черепов.

– Впечатляет? – Селестина усмехается, обращая внимание на то, как Керро резко остановился и чуть попятился назад. – Это было вовсе не обязательно, – она обводит рукой огромное количество останков в стенах, – Но это место вроде священной погребальной и кости мертвецов питают его особой силой. Чувствуешь? – она шумно втянула воздух носом и прикрыла глаза, затихая на мгновение. Керро тоже прикрыл веки. – Это запах смерти.

    Юноша вдруг услышал хитрый приглушенный смех и увидел, как Селестина наблюдает за ним, застывшим с плотно сжатыми веками.

– Тебя это веселит? – опасно сощурился он, поджимая губы.

– Немного, – обезоруживающе улыбнулась Селестина. Она указала рукой на стоящие в ряд каменные саркофаги. – Я бы не советовала тебе громко разговаривать, они тебя слышат.

    Керро чуть не вспыхнул от негодования и изумления, раскрывая рот и сжимая кулаки. Селестина с трудом сдержала новую волну смеха, будучи весьма обрадованной, что ее грязные приемы возымели эффект.

– В каком смысле слышат? – переходит на шепот Керро.

– Когда у нас было сражение с магами, они знали куда нужно бить посильнее, чтобы обезоружить нас. Всю самую мощную магию они использовали, чтобы атаковать самых древнейших вампиров – верхушку нашего рода. Но убить их было бы слишком просто, – Селестина скривилась. – Они вырвали их сердца и поместили в бочки с кровью мертвеца. Это большое унижение. Уже позже мы поместили их в саркофаги и провели нужные обряды, чтобы уважить мудрейших. Так они остаются живы, но, как видишь, им только и остается, что лежать в гробах. Мы до сих пор не знаем где их сердца.

    Селестина обратила свой пытливый взгляд к Керро, пристально изучая эмоции на его лице. Он немного смутился, уводя взгляд на саркофаги. Сложно было подобрать к этому рассказу какие-то комментарии. К тому же, Керро все-таки смущал факт того, что они в комнате не вдвоем, а впятером.

– Но ты ведь все это уже знаешь, – тон Селестины сменился на какой-то грозный и даже обвиняющий.

– Что? – не понял Керро, выгибая брови. – Я знал про то, что вампиру можно вырвать сердце и поместить в саркофаг с кровью мертвого человека, но я и понятия не имел, что в замке есть такие вампиры. Я прочитал это в библиотеке. Эту часть замка я еще даже не видел. К чему эти претензии?

    Селестина еще какое-то время выжидающе смотрела на него, а затем вздохнула и увела взгляд.

– Извини, – сказала она. – Тогда я правда не понимаю, откуда на тебе была та подвеска.

    Керро сначала не совсем понял, о чем она, но уже через несколько секунд вспомнил о давнем подарке отца, который тот вручил ему еще во время шторма. В последнее время вокруг Керро происходило столько событий, что он и забыл потребовать вернуть свое украшение.

– Я ведь уже говорил, что мне передал ее отец, – начинает терять терпение Керро, недовольно хмурясь. – И, к слову, я хочу ее обратно. С какой стати ты забрала ее себе?

– Тогда откуда у твоего отца эта подвеска? – продолжает допрашивать Селестина.

– Господь всемогущий! Да к чему эти расспросы? – натурально не выдерживает Керро.

Селестина тут же шикает на него, лишь взглядом указывая на гробы и тянет к выходу из помещения. Они останавливаются на ступеньках узкого лестничного прохода, и вампирша упирает руки в бока, глядя на Керро довольно грозно.

– Ладно, в том, что ты просто полный идиот у меня теперь точно нет сомнений, – говорит она, от чего выражение лица Керро становится возмущенным. – Я рассказывала тебе о магах, которые боролись на стороне Света и уничтожили наших вампиров, – она кивает в сторону подвальной двери. – Они называют себя «Сведущие» и восьмиконечная звезда с языками пламени на твоей подвеске – их фирменный символ. Однако я вижу, что ты, кажется, осведомлен по поводу этого не больше меня. Твой отец вряд ли мог быть «Сведущим», он же пират. Так что я повторю свой вопрос еще раз: откуда у него подвеска?

– Это от матери, – буркнул Керро. Селестина в миг из игривой и лукавой превратилась в агрессивную и жесткую, чем сбила его с толку и вывела из себя за считанные секунды. – Он сказал мне: «Пусть мать бережет тебя». Вероятнее всего, мама дала ему подвеску, как оберег, и перед крушением он передал ее мне, чтобы она спасла меня от смерти. Мама часто шила ему подобные обереги и делала талисманы из камней, когда была жива.

    Селестина о чем-то глубоко задумалась, и лицо ее стало таким, словно она прозрела.

– Наверное, она была «Сведущей», – говорит вампирша и Керро сразу же упрямо качает головой, отрицая сказанное ей. – Керро, такие подвески не попадают в руки случайным людям! Если эта подвеска была у твоей матери, значит, она как-то связана с магами! И ты тоже!

    Селестина с силой ткнула Керро в грудь, и тот откинул ее руку с раздражением. Иногда с этой девушкой просто невыносимо общаться.

– Моя мать не маг, – процедил он, наступая все ближе и угрожающе выставляя свой указательный палец вперед. – Это я точно знаю. Будь она магом, она бы не умерла от чахотки, а придумала бы способ как этого всего избежать. Разве я не прав? Они ведь такие всемогущие!

    Селестина виновато прикусила губу.

– Да, пожалуй ты прав, – стушевалась она. – «Сведущие» пользуются заклинаниями бессмертия и замедляют старение...

– Так что больше не подозревай меня в связи с магами и не задавай глупые вопросы, – требует Керро. – Я сам не знаю, как эта подвеска попала ко мне в семью и, если ты хочешь узнать это, то давай работать над этим вместе.

    К самому концу предложения его тон смягчился. Очевидно, что Селестина не стала бы подозревать его просто так и она давила на него с расспросами, потому что чувствовала опасность, угрожающую ее близким. Однако беспочвенные обвинения никого не оставят равнодушным, а особенно любящего справедливость Керро. Несмотря на это, смятение на ее лице почему-то огорчало, и Керро почувствовал маленький укол вины за то, что не был терпелив до конца. Поддавшись какому-то странному порыву, Керро протянул руку к ее лицу и заправил волнистую прядь темных локонов волос за бледное ушко, погладив ее ободряюще по щеке костяшками пальцев. Селестина замерла, глядя на него несколько смущенно и Керро примирительно улыбнулся.