Остров Алого Прилива

Селестина и в правду пришла к Керро через полчаса после его возвращения. Решение не задерживаться на пляже было разумным. Она почти бесшумно отворила дверь и как обычно плавно вошла внутрь спальни, освещенной лишь единственным подсвечником на столе, но Керро уже был готов к ее приходу. В этот раз она была одета иначе, и Керро подметил это, невольно проходясь глазами по ее фигуре.

– Был у мертвых кораблей? – ошарашивает она вопросом прямо с порога, задавая его так мягко и без укора, будто он был совсем о другом.

– Мертвых кораблей? – насмешливо приподнимает бровь Керро. – Почему-то все стремятся дать им какое-нибудь громкое название.

    Селестина, конечно, не совсем поняла о чем он говорит, но переспрашивать не стала. Она просто осторожно двинулась в его сторону, останавливаясь напротив Керро.

– А разве они не мертвы? – улыбается Селестина. – Так же, как и их владельцы.

    Керро отвернулся к окну, сосредотачивая свой взгляд на звездном небе и нахмурился. Кораблей на той части пляжа и в правду огромное количество, а это значит, что всех их владельцев когда-то разодрали вампиры. Убили и уничтожили.

– Перестань так хмурится, Керро, – ее голос почему-то стал совсем тихим, почти шепотом. Но при этом все таким же бархатным и размеренным, словно хорошая и плавная мелодия. Без запинок, скрипучих интонаций или слишком высоких нот. Селестина мягко взяла его пальцами за подбородок и повернула голову Керро обратно на себя. – Такова их судьба.

– Я не верю в судьбу, – заупрямился Керро. Пальцы Селестины крепче сжали его за подбородок. – И что же, тебе все равно, что я был там?

– Разве я не говорила об этом раньше? – она будто бы издевалась над ним. Смотрела прямо и уверенно, властно держала его лицо, чтобы тоже не уводил взгляд, и играла с ним, вызывая внутри гнев и не понимание.

– Мы могли бы найти способ уплыть отсюда, – осторожно прощупывает почву Керро.

– И что с того? – Селестина не поддавалась на провокации. Она только склонила голову на бок, едва ощутимо царапая когтем большого пальца щеку.

– Тогда мы расскажем о вас, – не унимается он, смотря на вампиршу с вызовом.

Селестина вдруг рассмеялась так мелодично, что этот звук показался журчанием свежего ручейка, проникающим в уши.

– Кто станет тебя слушать? – продолжает она свою атаку сухими фактами. – Керро, не играй в дурачка. Ты и так уже наверняка обдумал все это еще раньше и пришел к тем же выводам. Просто ты не хочешь униматься. Твой горячий разум отвлекает тебя от истины.

    Керро впервые видит в ее глазах замешательство, будто она не уверена в том, что говорит. Будто бы сама не может до конца понять, кто такой Керро и чего добивается.

– И что ты предлагаешь мне? Счастливо жить в этом замке, словно принцессе в башне, и ни о чем больше не думать? – его брови взлетают наверх и Селестина закатывает глаза.

    Она вдруг перекидывает ногу через его бедра и плавно опускается на колени лицом к лицу. Обе руки опускаются на плечи, и Селестина оттягивает пальцем край рубахи, оголяя изгиб шеи. Ее взгляд становится пустым. Проходит несколько минут абсолютного молчания, в течение которых она просто блуждает взглядом по его шее, и Керро уже начинает думать, что вампирша попросту не услышала его вопрос или решила проигнорировать. Но Селестина вдруг отвечает на него спустя время, наконец, поднимая затуманенный взгляд на лицо юноши:

– Это решать тебе, – ее пальцы вплетаются в короткие вьющиеся волосы на затылке, и Селестина чуть сжимает их, оттягивая голову в бок. Сердце ускоряет темп и Керро начинает не на шутку переживать от происходящего. Он уже догадывается что его ждет и руки потряхивает от осознания. – Я всего лишь говорю, что все твои попытки напрасны, и ты это знаешь. Как и знаешь то, что тебе не убежать отсюда. Не убежать от меня.

    Ее хватка на затылке становится крепче и Керро стискивает зубы. Эти слова звучат хлестко, будто прутики, ударившие по нежной коже и оставившие саднящие отпечатки полос. Жесткие и воспитывающие. Слишком сухие и правдивые, даже несмотря на весьма спокойный тон. Селестина все делает с непоколебимым спокойствием: жжет цепкими прикосновениями, придавливает тяжелым взглядом и пугает невероятной мощью. Но с лицом существа, заведомо знающего – его не победить. От нее не убежать, не переспорить и не вывести из равновесия. Она знает куда больше и, уж точно, может куда больше Керро. Он бессилен по сравнению с ней, смехотворно сжимая в своих кулаках бездарную отвагу и абсурдное безрассудство. Вот все его оружие. А у нее многовековая сила и несокрушимая уверенность. Но у Керро есть и кое-что еще. Не понятно чем цепляющие глубокие зеленые глаза, в которых Селестина видит целую историю. У него за душой есть бесконечное пространство, чтобы творить все новые и новые убеждения и познавать все больше тех вещей, которые не смогут познать другие. Она чувствует в нем это – талант видеть прекрасное даже в том, что может быть уродливым и неказистым. Талант любить то, что у других вызывает ненависть.

Его ненавязчивый запах с нотками пропитавшей кожу морской соли ощущается для Селестины так ярко сейчас, когда она подносит кончик носа к гладкой коже на шее и вдыхает его глубже. Он кружит голову, превращает все постороннее в смазанную декорацию. Все восприятие сужается до одной лишь маленькой точки – безумной жажды почувствовать это кожу на языке, надышаться ей, обжечь мертвенно-холодные губы ее жаром. Поэтому Селестина больше не медлит. Десна нервирующе зудят и клыки удлиняются. Керро издает какой-то плохо различимый сквозь белый шум беспорядочных мыслей звук, напрягается всем телом и вызывает этим еще большую жажду. Монстр в ней чувствует его тревогу, ощущает исходящий от него страх и подпитывается от этого. Она продолжает удерживать его без особых усилий, и язык оставляет влажную дорожку на месте перехода шеи в крепкое плечо. Пробует на вкус, блаженно прикрывая глаза. Самозабвенно прикасается губами приоткрытого в готовности рта, невольно потирается об кожу зудящими клыками и, наконец, не спеша впивается ими в чувствительную плоть. Желудок Керро стягивает узлом нервозности и в момент перед самым укусом все тело прошивает мурашками, а затем плечо пронзает острой болью. Керро не издает ни звука. Ни единого слова за все это время. Лишь дрожащий вдох на укусе и после задерживает истеричное дыхание, замирая на месте. Селестина наслаждается попадающей в ее рот сладкой кровью. На вкус она у всех людей разная, но такой вкусной вампирша еще не пробовала. Поначалу на язык словно попадает сладкая и пьянящая медовуха, обволакивающая рот своей теплотой, а затем раскрывается какими-то древесными нотками, напоминающими о лесных цветах и травянистых лугах. Почти таких же, что и у Керро в глазах. Однако во всем нужно знать строгую меру, потому что убивать его Селестина не хочет. Уж точно не теперь, когда его кровь попала к ней на язык и оказалась настолько вкусной. Она с трудом отстраняется, разжимая руку в волосах Керро и переставая мучить его, но не убегая с колен. Взгляд юноши затуманился и казался сейчас почти обезумевшим. Он выдохнул, жадно принимаясь глотать ртом воздух.

– Надеюсь, эта боль была выносимой, – шепнула Селестина.

– Вполне, – хрипло отозвался Керро и тут же прочистил горло.

– Возьми, – она вытянула из подола юбки маленькую баночку со своей кровью и разжала стиснутую в кулак ладонь Керро, осторожно вкладывая свой подарок. – Она залечит рану. Теперь тебе лучше отдохнуть.
                                                                     
***

    Селестина не на шутку огорчилась, когда в другом конце коридора узрела надвигающийся навстречу знакомый силуэт. Ей сейчас было совсем не до глупых шуток Вальтера и попыток задеть ее. После плотного перекуса кровью Керро ее голова была ватной, и придумывать достойные ответы будет очень не просто. Ей бы сейчас скрыться у себя в комнате и пережить этот всплеск эмоций. Но у Вальтера на то были свои планы. Он уже развел руки и ухмыльнулся, театрально удивляясь их встрече.

– Как глазки-то горят! – первым делом подметил он, очевидно намекая, что догадался чем она занималась в покоях Керро. – Подкрепилась?

– Вальтер, что ты здесь делаешь? Это девичье крыло. Уберись с глаз долой, – устало отозвалась Селестина, уже намереваясь обойти вампира. Вальтер же преградил ей путь, уперев руки в бока.

– Я был у Изадоры, конечно, – показательно оповестил он. – Не приказывай мне что делать, душа моя. Чего такая недовольная? Не устроила кровь пирата?

– Не твое дело, – нахмурилась Селестина. – Мне она уж точно пришлась по вкусу.

    Селестина, несомненно, использовала грязный прием. Ее жесткие слова с нотками насмешки стерли с лица Вальтера ухмылку, задевая за живое. Он не стал, однако, ничего отвечать и изо всех сил попытался сохранить самообладание. Все в замке знали его грязный секрет, но никто не осмеливался снова поднять эту тему, ведь его невольные предпочтения в пище были осквернительны. Уж тем более не сейчас, когда Вальтер главный любимец их предводительницы Изадоры. Вообще-то они не любят это название – «предводительница». Изадора не королева и не какая-то особенная, она просто сочетает в себе качества хорошего лидера и уже вот который век выдвигает положительные идеи для острова, что говорит о ней, как об авторитете. Изадора многое сделала для их общины и все это ценят, обращаясь к ней за советом и не смея противостоять ей, ведь уж куда лучше прислушиваться к такой мудрой вампирше.

– Весь замок так и полнится слухами, – переводит тему Вальтер. – Кто-то рад и ждет нашу свадьбу, а кто-то с ног до головы обливает меня грязью. Что думаешь ты?

    Говоря об этом, Вальтер не кажется радостным или даже ехидным. Он выглядит никаким. Сухим и безразличным. Хотя речь идет о его свадьбе.

– Так она состоится, – со смятением промолвила Селестина, прикусывая щеку изнутри в порыве задумчивости. – Честно? Я думаю, что ты сошел с ума.

– Правда? – Вальтер хмыкает. – С чего бы это?

– С того, что это полный бред. Зачем тебе жениться на ней? Зачем в принципе жениться? – Селестина возмущенно приподнимает брови. – Брачный обряд существует только для сентиментальных вампиров, жаждущих протрубить о своей любви на весь остров и закрепить ее, – она показывает кавычки, – когда она и так уже до невозможного одержимая.

    Свадьба это примитивная традиция, позаимствованная у людей. Брачный обряд состоит в том, чтобы связать кровь новобрачных с помощью колдовства мага и устроить после этого огромный пир с танцами. Обряд демонстрирует, что вампиры теперь связаны не только духовно, но и кровно. Вся магия у вампиров строится на крови, вся их жизнедеятельность – они едят ее и только она делает их дееспособными. Она же может и сотворить нового вампира, если такой понадобиться. Правда, никто и никогда не превращал человека в вампира, потому что это кажется извращением – в их общине давно уже закостенелый состав из древнейших существ, сотворенных самой тьмой, а человекоподобный вампир будет издевательством для их чистокровного рода. И такой как Вальтер последний, кто захочет связывать себя столь громкой магией с какой-то совершенно не подходящей ему вампиршей. Изадора ведь совсем не его типаж и все это видят, но Вальтер все пытается заставить всех поверить в их союз. Для чего?

– Селестина, ты же догадливая девочка, – серьезно говорит Вальтер, глядя на нее как-то совершенно по-новому. Без тени усмешки или издевательства, проницательно и даже доверительно. Словно Селестина правда единственная, кто поймет его мотивы. – Подумай, зачем мне становиться супругом самой уважаемой вампирши в нашем роду. Мне, прокаженному и проклятому.

    Она только теперь начинает понимать. Только сейчас откидывает легкомыслие и заглядывает в корень проблемы. Вальтер всегда был среди остальных вампиров белой вороной. Бесстыдный, вспыльчивый и с совсем не простым характером. Он только и делал, что гневил старших вампиров. Шел против устоев и указаний, постоянно подвергая их опасности. Чего только стоят его вылазки к людям, сказывающиеся на безопасности всех остальных. Он посещал людские дома и оставлял трупы еще тогда, когда их род не был скрыт на этом острове с помощью магии колдуна, но и сейчас он находил способы улизнуть. Все это опрометчиво и глупо, но Вальтеру все равно. Он думает лишь о себе и собственной выгоде. Именно поэтому древнейшие вампиры наказали его, пожалуй, самым позорным проклятием – Вальтер больше не мог питаться людской кровью. Она не насыщала его, не способствовала силе и выносливости. Теперь, чтобы выжить и оставаться сильным, ему нужна была кровь вампира. Диаблери – страшный грех, сравни каннибализму. Пить кровь себе подобного низкое и грязное занятие. Однако Вальтеру ничего не остается, ведь без этого он вовсе иссохнет. Селестина не знает у кого он берет кровь и каким образом, но что-то ей подсказывает, что именно это и сблизило их с Изадорой.

– Хочешь, чтобы все вокруг начали тебя уважать? – предполагает она. – Занять место поближе к авторитетным личностям и показать, что даже Изадора может тебе доверять.

– Вот видишь, ты все понимаешь, – кивнул Вальтер.

– Но в противном случае ты можешь потянуть на дно и ее, – поджимает губы Селестина. – Что, если ее перестанут любить и уважать, потому что она с тобой?

– Это ее выбор, – пожимает он плечами. – И она готова его сделать.

    Селестина даже не удивлена, что Вальтер снова поступает подобным образом – подло и некрасиво. Однако в этом вся его сущность, он постоянно пытается всем что-то доказать. Слухи об их свадьбе уже давно гуляют по замку и все обсуждают их как минимум месяц. У разных вампиров на это есть разные мнения, но все по большей части сводится к одному – это очередное сумасбродство Вальтера и удивительно как Изадора согласилась на такое. Влюбленность сильно меняет людей.

– А что на счет твоих чувств? – спрашивает вдруг Селестина.

    Вальтер улыбается краешком губ и уводит взгляд в сторону, задумываясь о чем-то. Селестина замирает, вот-вот ожидая ответа, но Вальтер просто качает головой и молча обходит ее, направляясь дальше по коридору.

– Слишком много вопросов, – бросает он, даже не оборачиваясь, и Селестина раздраженно хмурится, провожая его бледную спину глазами до самого поворота.