Остров Алого Прилива

После того как Селестина показала Керро подвал, где уже сотню лет в саркофагах покоятся величайшие из вампиров всего их рода, путешествие не закончилось. Похоже, Селестина была сегодня особенно открыта для новых расспросов и экскурсий, что очень удивляло Керро, но он не смел смущать девушку и с охотностью внимал всему, что она стремилась поведать. К тому же, между ними начинал выстраиваться небольшой и шаткий мостик из доверия, закрепленный ниточками единой цели – узнать как подвеска Сведущих попала в руки Бенинго Альвареса и каким образом она связана с матерью Керро. Все это было большой загадкой,  которую они вдвоем оставили на потом. Сейчас Селестина вела его вдоль узенькой тропинки по темному лесу острова, иногда поглядывая на заинтересованного Керро краем глаза и улыбаясь. Керро еще не успел изучить этот лес. Он лишь порой добирался через его скромную часть к пляжу, но так далеко никогда не заходил. Чем глубже ты погружаешься в чащу, тем ближе друг к другу растут из холодной земли крупные деревья с мощными стволами. Жидкая дымка тумана плывет по воздуху, едва заметно окутывая кроны и их неспешно движущиеся фигуры. Керро ежится, обнимая себя за плечи. С каждым шагом становится все холоднее и холоднее.

– Чуть позже я принесу тебе вещи теплее на такие случаи, – вдруг развивает тишину Селестина, ошарашивая таким неожиданно заботливым обещанием. – Не удивительно, что ты продрог в одной лишь рубашке.

    Она цепляет тонкую белую ткань длинным ногтем и издает короткий смешок, а Керро закатывает глаза, предпочитая игнорировать подобный тон, весьма напоминающий сейчас нравоучения родной матушки. Женщины все такие?

– В замке было куда теплее, – пожимает плечами Керро. – Может дело в погоде?

– Вряд ли, – скептически отзывается Селестина. – Ты сам все очень скоро поймешь.

– Куда мы идем? – наконец звучит самый главный вопрос.

– Ты называешь это деревней, – просто отвечает Селестина. Она как обычно полураздетая и чувствует себя при этом замечательно. На мраморной коже нет ни единой мурашки, зато родинок очень много. Они напоминают Керро звезды на светлеющем восходном небе. Выглядит воистину потрясающе.

– А это не деревня? – приподнимает бровь Керро. Голос его становится более воодушевленным, потому что он давно мечтал побывать в этом месте, но все никак не находил возможности отправиться туда. Да и, будем честны, это место не сулило ничего хорошего, а Керро все-таки не совсем сумасшедший, так что понимал, что идти туда в одиночку опасно.

– Пусть будет так, – снисходительно улыбается вампирша. – Только живой поселенец там лишь один.

– На этом острове все мертвые, – Керро вздыхает.

    Селестина вдруг резко останавливается и он повторяет за ней, оглядываясь на девушку в недоумении. Она обходит его и встает прямо напротив, забираясь ледяной рукой под расстегнутый ворот рубашки и прикасаясь ладонью к коже груди. Взгляд ее при этом такой хитрый и самодовольный, что даже возмущаться кажется не правильным – за таким слишком забавно наблюдать.

– Нет, – спустя незначительную паузу озвучила свой вердикт она, ощущая, как сердце Керро чаще заколотилось в грудной клетке. – Ты очень даже живой.

    Она хмыкнула и в одно мгновение лишила Керро своих прикосновений. С одной стороны, они вот-вот заставили бы уши покраснеть, а с другой Керро и так было слишком холодно, ледяная рука вампирши все лишь усугубляла.

– А у тебя есть сердце? – вдруг спросил у нее пират, когда они возобновили свой путь.

– Да, – улыбнулась Селестина. – Но оно почти не бьется. Лишь когда в моем теле еще свежи запасы человеческой крови. Но в целом оно мертвое, как и я сама.

    Керро притих. Это звучало довольно жутко. Лишь после этих слов он по-настоящему вспомнил с кем рядом идет. С ним беседует настоящее чудовище, рожденное самой Тьмой. Только вот почему оно такое очаровательное? В этом ни грамма справедливости. За таким задумчивым молчанием Керро не заметил как они добрались до той самой деревни. Путь не был слишком долгим, но с каждым шагом он казался все более нервирующим. Было волнительно окунуться в эту неизведанную часть острова и, наконец, узнать что она в себе скрывает. Однако выглядело это поселение так, будто его покинули уже очень-очень давно. Ворота, виднеющиеся в конце тропинки, были скорее похожи на кладбищенские и за ними Керро не слышал ничего, кроме мертвой тишины.

– Здесь живет тот самый маг, о котором я говорила ранее. Он помог нам спрятать остров и совершает для нас ритуалы по сей день, – снова заговорила Селестина, но уже гораздо вкрадчивее и тише. – Около сотни лет назад он прибыл на этот остров со Сведущими, чтобы заключить какие-то договоры с высшими вампирами клана и уговорить их перестать совершать жестокие убийства. Видэл оказался совсем не похожим на остальных магов. Он слишком интересовался темными искусствами... Слишком глубоко уже он окунулся в них ранее, потому и не смог проигнорировать зов Тьмы на острове, где все сплошь и рядом пропитано энергетикой смерти. Он бросил Сведущих и остался здесь, с нами. Ему гораздо больше пришлось по вкусу полное отрешение от людей на Острове и погружение в темную магию, чем жизнь, которую пророчил ему отец.

    Керро снова заслушался, мысленно погружаясь в события тех лет. История этого мага казалась ему такой противоречивой и наполненной душевными терзаниями, что стало даже жаль мужчину, которому пришлось выбирать между долгом и собственными желаниями.

– И что, он уже столетие живет здесь совершенно один? В этой жуткой деревне? – изумился Керро. Тем временем они уже зашли за ворота.  Появилась возможность лучше рассмотреть это место, поэтому вопрос весьма уместно приобрел достаточно красочные нотки удивления.

    А все потому что это место было самым жутким из тех, что когда-либо видел Керро. Даже замок с вампирами был куда дружелюбнее и приятней. Деревня была совсем небольшой и посреди нее вдаль вела одна широкая дорога, а по левый и правый бок вдоль нее были расположены крошечные одноэтажные домики из темных прогнивших досок. Крыши их давно уже покосились, а окон с дверями вовсе не было предусмотрено. Просто безликие деревянные коробки с пугающей темнотой внутри. Но даже несмотря на это, Керро не покидало чувство, что на него отовсюду смотрят десятки глаз. Это было такое яркое ощущение, что он даже не сомневался – оно наверняка правдиво. Засмотревшись на один из домов, он узрел подтверждение собственным мыслям. Сквозь щель между двух досок горело два красных зрачка, с любопытством глядящие прямо в душу. Кровь застыла в жилах, и Керро с ужасом отвернулся, ощущая, как сердце в грудной клетке сделало кульбит.

– Не бойся, – в полголоса мягко попросила Селестина. – Они не навредят тебе. Это не упокоенные души мертвецов. Видэл подселяет их в дома без окон и дверей, сооружая им своеобразные удобные «могилы». Свои силы он черпает как раз от таких темных душ. Они считают его своим господином и помогают ему держать связь с потусторонним миром. Так что нет, он не совсем один в этой деревне, – она прикусывает губу, когда видит ярко выраженное несогласие на лице Керро с тем, что это можно считать нормальной компанией. – Он заглядывает к нам в замок, но редко. Говорит, что ему там не место. В общем, Видэл может быть немного странным, будь готов.

    Керро лишь чешет затылок и запоздало кивает, стараясь поспевать за уверенно идущей вперед Селестиной. В конце дороги  стоит выбивающийся из всей прочей атмосферы довольно уютный дом. Здесь, вероятнее всего, и живет сам маг. Окна в нем есть и оттуда виднеется теплый свет. Сейчас это здание кажется самым безопасным, так что когда Селестина стучит и открывает дверь, Керро поскорее ныряет за ней внутрь. Убранство дома оказывается еще более типичным, чем Керро мог бы представить. Под потолком, у окна, конечно, висят веточки не известных ему трав, а на длинной полке вдоль стены расположены всевозможные магические атрибуты вроде свечек, различных чаш, колб с какими-то цветами, разноцветными песками, косточками, крылышками и прочим. В остальном все было таким же, как и у любых других среднестатистических людей дома. Большой диван был застлан мягким пледом и украшен яркими подушками, а на плите кипел чайник, что создавало ощущение, будто их здесь даже ждали. Широкоплечий, но не очень высокий мужчина повернулся к ним с легким заинтересованным прищуром и едва заметно улыбнулся. Его лицо, казалось бы, застыло в своих тридцати семи, несмотря на то что, по словам Селестины, он живет на острове уже около ста лет. Впрочем, Керро помнит, что маги умеют продлевать свою молодость. Красивой внешностью этот мужчтна был вовсе не обделен, несмотря на отшельнический образ жизни. Его лицо обрамляла весьма аккуратная коротенькая бородка, а каштановые волосы длиною до середины шеи блестели на свету.

— Пират, — промолвил Видэл таким тоном, будто он юный мальчишка, впервые увидевший морского разбойника. — Вот уж не думал, что ты приведешь его сюда.

— Изадора отправила меня к тебе, — тут же признается вампирша. — Просила передать, что свадебный ритуал все-таки состоится. Кажется, она уже даже приступила к приготовлениям.

    Посвящать Видэла в то, зачем она привела с собой человека, Селестина даже не собиралась. Она говорила лишь то, что касалось неотложных дел.

— Свадьба? — беспардонно влез Керро, тут же кусая себя за язык. Он не ожидал, что у вампиров бывает подобное.

— Ты тоже приглашен, — хохотнула Селестина.

— Как свадебный десерт или как гость? — нахмуривается он.

— Как тот, кто все равно сунул бы свой нос в главный зал во время праздника, — девушка ухмыляется, хищно оголяя кончики острых клыков. — Я ведь тебя знаю, Керро.

Против такого и возразить нечего. Видэл хмыкает и отлучается к чайнику, только что закипевшему на плите. Какое-то время он копошится у полок и разливает кипяток по кружкам, а Керро неловко мнется пару секунд и все-таки присаживается рядом с Селестиной.

— Почему ты решила взять меня с собой? — снова любопытствует он.

— Чтобы ты не думал сунуться сюда в одиночку.— Такой ответ звучал более чем резонно. Керро уже собирался, и если бы не этот совместный поход, он точно осуществил бы задуманное. Все же, любопытство съедало его изнутри. — И почему бы нет? Не вижу в этом ничего плохого. Вряд ли ты захочешь находиться здесь и дальше без моего сопровождения. Духи в этих местах пусть и безобидные, но их шепот может сильно дезориентировать. Ты не слышал лишь потому, что был со мной.

— Она права, — Видэл поставил перед Керро кружку, наполненную ароматной бледно-коричневой жидкостью. От чая вкусно пахло лавандой, к запаху которой парень принюхался с особым удовольствием. — Духи не редко нашептывают вещи, способные  свести с ума. Они любят испытывать людей.

— Как вам удалось подчинить их себе? — В вопросе Керро сквозило искреннее восхищение. Для него темная магия была очень пугающей, и ему казалось, что взаимодействие с потусторонним миром всегда требовало особой закалки характера.

— Лишь пройдя все их темные испытания, — загадочно ответил маг, делая аккуратный глоток из своей чашки. — Лаванда имеет успокаивающее свойство. Она расслабит тебя и очистит изнутри.

Керро перевел взгляд на свой чай и подул в него, тоже отпивая немного. На вкус он оказался очень приятным, несмотря на то, что пить что-то в доме малоизвестного отшельника казалось очень бредовым решением.

— Ты проведешь ритуал, когда это потребуется? — вдруг требовательно заговорила Селестина.

— Я уже обещал Вальтеру, — мягко улыбается Видэл.

— Он бывает у тебя? — Селестина выглядит крайне удивленной.

— Ваша ошибка в том, что вы не видите истины под тенью напускного эгоцентризма, — заявил маг, ухмыльнувшись краешком губ и снова отпив из своей кружки. — Даже ты, Селестина, слепа, что очень меня огорчает.

— Я пыталась разглядеть в нем что-то хорошее много веков назад, но все мои попытки оказались тщетными, — с небольшим раздражением защитилась она в ответ.

— Или ты просто не хочешь больше ничего замечать, — отрезал Видэл, и вампирша лишь промолчала, уводя взгляд на темный лес за окном.

— Сейчас не до этого, – все-таки говорит она спустя время. – Изадора так же просила быть готовым устроить новый шторм для пиршества.

Видэл нахмурил густые брови с редкими седыми волосками. Он довольно долго молчал, о чем-то размышляя, а Селестина на удивление не торопила его и не раздражалась. Подобное поведение мага уже стало привычным для нее. Она знала, что сейчас он, вероятно, строит в голове целую плеяду умозаключений или проваливается в какие-то тяжелые воспоминания. Понять что в голове у этого человека сложно, но она и не пытается проникнуть глубже необходимого. В конце концов, Видэл просто кивает и взгляд его вдруг проясняется.

— Я все же очень рад, что ты заглянул, Керро, — маг встает и отходит к своей полке, доставая с самого верха чуть помятую пиратскую треуголку. Керро лишь сейчас замечает, что она находилась там, а когда Видэл вручает шляпу ему в руки, он осознает, чья она, и замирает на месте. — Не хотел, чтобы она была сожжена вместе со всем тем мусором, что остался после крушения.

Треуголка отца вдруг снова всполошила внутри все те чувства, с которыми Керро так отчаянно боролся все эти дни. Грусть, тоску, печаль и боль утраты. Все это решено было запечатать в глубине души и навсегда забыть, потому что тоска по родному человеку мешала двигаться дальше. Керро вдруг вспомнил себя в те годы, когда умерла его мать. Ему стало забавно от того, что каждый раз все повторяется почти по одному и тому же сценарию: он не обращает внимания на боль, будто ее вовсе и не было, пока какая-нибудь крошечная вещь не напомнит о родном человеке и печаль не вырвется наружу, заставляя захлебнуться отчаянной нуждой в том, кто еще совсем недавно был жив.

— Спасибо, — шепчет Керро, прижимая треуголку к груди.

Он даже не ожидал, что совсем малознакомый человек сделает ему такой символичный и значимый подарок. Эта пиратская шляпа теперь чуть ли не единственное, что осталось от родного отца и Керро испытывает приятную боль, когда вспоминает как она сидела на его голове и как Бенинго дорожил ей, не смея сменить на другую. Удивительно, что маг решил подобрать именно эту вещь и сохранить ее до этих дней, чтобы теперь отдать обратно тому, кто этого заслуживает. Видэл, на самом деле, никогда не упускает ничего из виду, даже если кажется, что он не замечает ничего, кроме собственных мыслей и действий злых духов. Он видел и сломленность в глазах юного парня, когда шею родного отца терзал вампир. Видел, что в тот момент от чистого и нежного человека откололся маленький кусочек чего-то важного. Чувствовал, что должен сохранить эту вещь, попавшуюся на глаза среди песка, потому что она еще очень пригодиться одинокому молодому пирату в этот прекрасный день.

Они просидели в доме у Видэла еще немного, тихо поговорив о чем-то незначительном и опустошив свои кружки с чаем. Маг рассказал немного о своих способностях и об острове, поделившись, что чувствует себя здесь очень умиротворенно. Керро поначалу казалось иначе, и он ощущал сожаление, думая, что мужчина здесь тоскует, но, глядя на его расслабленный вид, он понял, что Видэлу здесь самое место – в тишине, наедине со своими мыслями и темными духами. Эта гармония была необходима ему много лет назад и, наконец, он ее обрел. Это ли не счастье?

— Нам пора, — все же прервала эту беседу Селестина, вставая из-за стола.

— Спасибо за разговор, Видэл, — после беседы с магом осталось приятное послевкусие и от того Керро вежливо кивнул головой, мягко улыбаясь мужчине.

— Заглядывай чаще, Керро, — ответил ему маг. — Не бойся, тебя здесь не тронут.

Подобные слова успокаивали. Не хотелось бы быть врагом человека, у которого в подчинении целая деревня страшных злых духов. Так что, когда тебя заверяют, что не тронут, становится чуть лучше и радостнее. Стоило Керро ступить за порог, дверь за ним захлопнулась, отрывая от Селестины, на мгновение задержавшейся в сенях и устремившей вопросительный взгляд на Видэла.

— Ты что-то чувствуешь от него? — спросила она.
Видэл поджал губы, словно был не очень уверен в том, что удалось понять за это короткое время.

— Нет, — наконец отвечает он. — Ничего, что говорило бы о том, что он один из них. Но что-то иное в этом парне есть...

— Если это нам не угрожает, то я не вижу смысла обращать на это внимание, — подытожила Селестина и, получив кивок от Видэла, выскользнула за дверь.

Керро тем временем топтался на крыльце, с опаской глядя на безоконные домики душ. Выглядело это все еще крайне жутко, и подходить к ним хотя бы на пару сантиметров ближе казалось самой плохой идеей на свете. Однако они так манили, что очень хотелось окунуться в этот страх несмотря ни на что и прикоснуться к доскам, вслушаться в шепот за стенами. Наверное, это все влияние темных сил, из-за которых здравый смысл часто покидает слабых людей.

— Даже не думай подходить к ним, — бросила Селестина, спускаясь с крыльца и бесцеремонно направляясь дальше по тропинке. Керро оставалось только поторопиться и нагнать ее, поравнявшись с вампиршей.

— Я и не собирался, — буркнул он. — Я ведь не идиот.

— Да? — она прищурилась, насмешливо поглядывая на парня.

— Так что за свадебный обряд? Я думал, вампирам чужды человеческие эмоции и традиции, — перевел тему Керро.

— Вряд ли эта свадьба будет пропитана эмоцией счастья для Вальтера, — Селестина пожала плечами. — Я не уверена в том, что он в принципе может любить искренне и быть счастливым. Эта свадьба скорее ради выгоды, чтобы доказать всем, что он якобы достоин Изадоры – главнейшей вампирши рода, и всегда добивается своего, даже если все стоят против.

— А как же, — фыркнул Керро. Такое совсем не удивительно.

— А что насчет традиций... Эту мы украли у вас. Новое веяние, в котором я не вижу смысла. Но другим вампирам нравится этот символизм, когда обрядом смешивают их кровь и души. Когда они произносят клятву любить своего человека целую вечность, — Селестина говорила таким тоном, словно она рассказывала не о чем-то романтичном и возвышенном, а о чем-то крайне скучном и глупом. — И вампирам не чужды человеческие эмоции. Они просто сильно притуплены в нашем сознании.

— А мне кажется, вампиры просто захотели какой-то милой и наивной романтики среди постоянных обрядов, построенных на убийствах во имя чревоугодия, и полного отрешения от всего мира, ополчившегося на них, — предполагает Керро. — Это вовсе не плохо, когда кто-то хочет придать своим отношениям подобной серьезности. Хороший шаг. Когда венчаемся мы, люди, мы даем клятву перед Богом, и это показывает нашу готовность к серьезным взаимоотношениям. Правда, чаще мы все-таки так же женимся не по любви, а по расчету, но это уже иной вопрос.

— Может быть, — задумчиво протягивает Селестина. — Но я не чувствую необходимости проводить с кем-то свадебный обряд.

— Возможно лишь пока, — Керро добавляет голосу загадочности. — Ты вообще когда-нибудь любила? По-настоящему и сильно.

Селестина довольно долго молчала, уверенно шагая вперед по лесной тропинке. Керро уже почти привык к атмосфере вокруг и перестал чувствовать себя уязвимо. Наоборот стал искать в окружающем красоту, любуясь разбросанными по земле тенями от ветвистых деревьев и дымкой серого тумана.

— Я бы не назвала это любовью, — наконец решается ответить она. — Симпатия, которая в итоге угасла, даже не разгоревшись. Подобное со мной случается чаще, чем настоящая любовь.

— Я хорошо тебя понимаю, — вздохнул Керро.

Он вдруг вспомнил Бланку и ее наполненный искренней любовью взгляд, а затем окончательно смог ответить себе на вопрос, чувствует ли хоть каплю того же в ответ – нет. Попав на этот остров, он многое переосмыслил, и одной из таких вещей стала как раз природа их взаимоотношений. С самого начала он не мог дать ей ничего, кроме мимолетного счастья от встреч на почве скуки. Она збавляла его и с ней довольно приятно находиться рядом, но Керро едва ли пожертвовал бы чем-то ради нее. Он не стал бы страдать, если ее не было бы рядом, ведь он даже не вспоминал о ней до этого дня; не стал бы искать ее в других женщинах и мечтать лишь о ее поцелуях. Иногда Керро кажется, что иная любовь и вовсе не существует в жизни. Он видел ее лишь однажды, когда мама еще была жива, и отец нежно ласкал ее в своих крепких объятиях, а ее улыбка сияла бесконечным счастьем. Но сам Керро никогда такого не испытывал и никак не мог понять где подобное чувство отыскать.
Оставшийся путь до замка они преодолевают в молчании. Однако это молчание не неловкое или печальное, а скорее расслабленное и задумчивое. Каждый размышляет о своем, слушая убаюкивающий шелест листьев, и гармония окружающей их атмосферы, наконец, сметает с плеч груз мелких переживаний и тревожных мыслей на этот короткий отрезок времени.

— Чем займешься теперь? — неожиданно разбавил тишину Керро, когда они подошли к высокой скале, на которой возвышался замок. — Я больше не вернусь в библиотеку. Можешь пойти туда и побыть в одиночестве.

Селестина улыбнулась, бросая на Керро мягкий взгляд.

— Теперь у меня есть дела важнее, чем просто рыться в книгах, — ответила она. — Я даже благодарна тебе, Керро, что ты скоротал эти часы со мной. Признаюсь, мне было довольно скучно. На острове в принципе часто нечем заняться...

Ее лицо стало каким-то печальным, словно она жалела о том, что обычно у нее нет возможности менять собственный досуг. На острове они все зачастую занимаются одним и тем же. Единственными развлечениями становятся такие свадебные обряды, как предстоит совсем скоро, и обряды по призыву шторма, потому что последствием этого становится полный веселья пир и можно оставить себе несколько живых парней, чтобы иметь возможность украдкой побеседовать с ними иногда и узнать что-то новое о внешнем мире. Люди сильно отличаются от вампиров, и потому Селестине очень нравится иногда слушать мнение тех, кто думает иначе, и у кого совершенно другие ценности. Она могла бы вовсе не общаться с Керро и держать его взаперти, но тогда от него не было бы совершенно никакого толка. Он был бы напуган и разъярен, как в самые первые дни, и кровь его пришлось бы брать силой, что очень утомляло бы вампиршу. Некоторым вампирам нравится ощущать сопротивление, подчинять себе людей и наслаждаться кровью, в которой ощущается примесь ужаса. Так, например, часто делает Вальтер. Пусть такая кровь не помогает ему выжить и почти не утоляет голод, но притупляет его совсем немного. А кому-то больше нравится вкус добровольного подчинения и лишь бледного послевкусия страха, который испытывает человек, но все равно доверчиво замирает и открывает тебе свою шею сильнее, позволяя впиваться клыками. Смирение, а не вынужденность – вот, что больше привлекает Селестину.

— Я заметил, — фыркает парень. — Скоро начну плевать в потолок от безделья.

Он усмехнулся и уже хотел двинуться дальше, к винтовой лестнице, ведущей к замку, но Селестина поймала его за руку и остановила.

— Совсем не обязательно тратить на это свое время, — сказала она и обвила руками его торс.

— Что ты делаешь? — смутился Керро, не рискуя сделать того же в ответ.

Селестина вдруг усмехнулась, прикрывая глаза, и Керро, сам не ведая почему, вместо неловкости или возмущения почувствовал лишь интерес и расслабленность в ее объятиях. Длинные темные ресницы лучиками раскидывали тени на ее бледных щеках, непроизвольно делая Селестину какой-то очаровательной и настоящей, не похожей больше на жуткую фарфоровую куклу с набором язвительных ответов. Его не смущал холод, исходивший от тела вампирши, не пугал блеск красных глаз и острота клыков, которые она оголяла своей улыбкой прямо перед лицом. Хотелось лишь улыбнуться в ответ, и Керро не сдержал этого порыва, растягивая уголки губ в ответ на приглушенный смех.

— Ты ведь не думаешь, что все вампиры пользуются этой лестницей? Ужасно неудобно.

После этой фразы она расправила крылья за спиной и Керро замер в предвкушении, уже понимая, ради чего девушка прильнула к нему на самом деле. Через мгновение Селестина оторвалась от земли, даже не подумав предупредить Керро, и ее массивные крылья разрезали воздух, поднимая за собой завитки пыли. Керро вцепился в нее, взаимно обнимая талию вампирши в ответ, и Селестина снова рассмеялась, но уже чуть громче. Вероятно, его реакция забавляла ее, ведь на лице Керро рисовалось самое настоящее изумление, словно маленький ребенок только что увидел уличного фокусника-шарлатана. Для нее этот полет – самая обыденная в жизни вещь, а для Керро – удивительный и незабываемый момент. Он на свой страх и риск опускает взгляд вниз и видит, как они стремительно удаляются от земли. Лес под ними становится крошечным, а звезды наверху наоборот будто бы оказываются ближе. Так, что можно протянуть руку и вот-вот дотянешься. Но Керро страшно отпускать Селестину и поэтому он продолжает прижиматься к ней, боясь, что она его выронит. Этого не произошло бы ни за что, ведь вампирша такая сильная, что с легкостью поднимает в небо крупного и высокого парня, но липкие опасения все равно не покидают голову до того момента, пока Керро вдруг не ощущает под ногами твердого пола. Селестина отпускает его на балконе и отстраняется.

— Вау! — восклицает Керро с восторгом, облокачиваясь спиной о перила балкона. Ноги ватные и голова слегка кружится, но это лишь от ощущения эйфории, которого раньше он никогда и не испытывал.

— Не за что, — лукаво отвечает вампирша и уже собирается спрятать крылья, но Керро выставляет руку вперед и внезапно выпаливает:

— Стой!

      Селестина выгибает бровь и настораживается.

— Постой. Можно я.. взгляну на них поближе? — тихо просит Керро, уже на середине фразы понимая как глупо и невежливо это звучит.

— Взгляни, — не противится вампирша, махнув рукой на свое левое крыло.

      Керро сразу же улыбается, подходя ближе, и вглядывается в распахнутые за спиной крылья. Они сильно похожи на крылья летучих мышей: такой же формы и бледно-серые, как и остальная кожа вампирши. Ближе Керро удается разглядеть, что они оказываются чуть тоньше, чем казалось раньше, и слабо просвечивают серебристый свет луны. Он робко касается крыльев пальцами и, не почувствовав сопротивления Селестины, гладит шершавую тонкую кожу.

— Ты это чувствуешь? — шепчет он.

— Конечно. Крылья такой же орган, как и все остальное. Как руки или ноги.

      Керро отступает назад, посчитав, что некрасиво трогать крылья слишком долго и разглядывать их, словно музейный экспонат.

— Потрясающе, — заключает он и замечает вдруг необычную смену эмоций на лице Селестины. Она сначала немного округляет глаза, будто ожидала другой реакции, затем уголки ее губ, дрогнув, скромно поднимаются вверх, а взгляд уплывает куда-то в сторону. — Не смущайся. Это ведь правда.

— Спасибо, — приподняв подбородок, поспешно отвечает она. — Мне пора.

Бросив эту фразу, она улыбается Керро чуть шире, и снова взмывает в воздух, улетая прочь.