Ловцы солнца

Главный читальный зал впервые был наполнен студентами под завязку. По крайней мере, для раннего утра это было весьма редкое зрелище. Никакого весёлого смеха или тихих перешёптываний, студенты сосредоточенно готовились к сдаче первых экзаменов. Каннари как раз читала длинный список вопросов, положив подбородок на сцепленные в замок руки. Первый зачёт будет сегодня вечером, но время всё повторить ещё было. Она терпеливо изучала необходимые главы из толстого талмуда по введению в языковедение, когда ей на стол с громким хлопком опустилась ещё одна книга. Все недовольно переключили внимание на источник звука, но заметив, кто это был, тут же вернулись к своим делам. Бэллоуз скрестила руки на груди, сама мысль, что ей пришлось стать посыльным для собственной фаворитки, была для неё неприемлема. Она чувствовала себя неважно, но упорство и тонны косметики не позволяли окружающим разглядеть её изнеможение и слабость.

— «Краткий экскурс по поведению фамильяров на торжественных мероприятиях». Тут есть всё, что тебе потребуется знать: как ходить, что носить, как есть и тому подобное. Советую выделить этому всё своё времени. Мадам Ходж проэкзаменует тебя через неделю, чтобы проверить готовность представлять меня на ужине.

— Мы с тобой с кем-то ужинаем? — Каннари с любопытством принялась листать книгу — мелкий шрифт, а запах такой, будто её не открывали десятилетиями. Всего пара недель на изучение восьмисот страниц? Каннари надеялась, что это не первый том в серии из шестнадцати книг.

— Отец собирает званый вечер в середине декабря в честь наступления сезона полярного света и хочет встретиться с фавориткой, ради которой дядя ввязался во всю эту авантюру с академией, — гордо возвестила Бэллоуз как можно громче, чтобы слышали остальные.

Прошло несколько месяцев с момента их уговора, прогресс Каннари, казалось, совершенно устраивал Бэллоуз, а значит, что намного важнее, он устраивал и её дядю. Слухи о том, что "Уотсон-с-синими-глазами" начала тренироваться в академии самого Императора Боли распространились так же быстро, как лесной пожар, и внимание окружающих стало просто невыносимым.

— Сезон полярного света?

— Да, сразу по окончанию последнего экзамена. Не переживай. Обещаю, что после ужина тебя прямиком отвезут домой. Можешь спокойно провести остаток каникул вместе с родителями.

«Если ничего не испортишь» — явно хотела сказать Бэллоуз, но воздержалась от ненужных угроз. Каннари лишь кивнула, понимая, что её мнение здесь озвучивать не требуется. Но сдавать экзамен самой мадам Ходж? После прошлой встречи, она не ожидала от неё ничего хорошего.

Немного успокоившись после поездки, Каннари стала анализировать их разговор и всё больше приходила к неутешительному выводу, что всё это часть замысловатого плана, в котором она послужит всего лишь инструментом. Какие цели он преследовал? Какую роль в этом плане играет таинственная брошь? Всё это пока оставалось для неё загадкой. Брошь Императора Теней нашла себе прибежище в мешочке с единственным украшением, доставшимся ей от матери. Выжидая своего часа, оно каждый раз немым укором напоминало ей об их уговоре, когда она открывала шкаф в поисках учебника. Последнее время в ней начинала зарождаться настоящая паранойя. Предчувствие, что кто-то может войти в её комнату и начать в ней рыскать, пока она на занятиях не давало ей сосредоточиться. Не отпускало настойчивое чувство, что кто-то за ней следил.

При ближайшем рассмотрении, Каннари обнаружила затёртое место, будто на броши когда-то было что-то написано. Предыдущий владелец постарался не оставлять на украшении никаких улик. Разобрать, к какому типу относиться драгоценный камень без консультации было невозможно. С видом насекомого всё оказалось намного проще. Скарабеи служили излюбленным декоративным элементом Императрицы Веры, хотя, по мнению Каннари, скарабеи ничем не отличались от обычных жуков навозников. Последователи культа Солнца носили его в качестве украшений, татуировок на теле, архитектурных элементах. Но что-то ей подсказывало, что вероятность встретиться с великой предсказательницей в шахтах была весьма сомнительна. И потом согласно информации из брошюр, которую предоставляют при входе в библиотеку для тех, кто захочет когда-нибудь стать частью культа, украшения последователей были выполнены только из золота и янтаря. Так что зелёный камень должен был означать что-то ещё.

Был и другой вопрос, столкнётся ли она с Императором Теней на званом ужине? Если так, то как ей себя вести? Делать вид, что они никогда не виделись или воспользоваться моментом, чтобы вернуть украшение обратно? Нет, возвращать его точно уже поздно. Каннари решила действовать в зависимости от того, как он сам будет реагировать на неё, но вначале придётся выучить правила этикета, о которых она раньше даже ничего и не слышала.

— Неужели мадам Ходж сама вызвалась этим заниматься?

Бэллоуз села на стул напротив неё и сказала достаточно тихо, чтобы её могла услышать только Каннари.

— Тётушка Ви хочет убедиться, что ты достойно представишь Донатию в глазах остальных гостей. Поэтому и попросила директора предоставить тебе лучшего учителя по хорошим манерам. Запомни, у каждого, кто там соберётся, будут определённые ожидания от вечера. Подставив себя, ты подставишь меня и моего отца, невольно сделав всех нас поводом для огромной политической склоки. Веди себя скромно, и не позволяй их вниманию ударить тебе в голову.

Значит Императрица Мудрости, или Вистэрия, как её назвал старый вампир, тоже будет присутствовать? Никакого давления!

— Думай об этом, как о возможности укрепить свою ценность в глазах остальных вампиров. Они обожают полезных людишек. Когда наши пути разойдутся, они будут глотки друг другу рвать лишь бы стать твоими покровителями!

Неприятная мысль. Выставлять себя в качестве приза на всеобщее обозрение, и притворяться, что их внимание для неё желаемо, заставляло её стиснуть зубы и крепко вцепиться ногтями в края стула.

— Не благодари меня слишком рьяно, — тем временем сказала Бэллоуз, — Ладно, оставляю тебя заниматься. Когда почувствуешь, что готова пройти через тест мадам Ходж, то обратись к Эмбер Лофкрафт. Видишь, вот ту блондинку?

Каннари её узнала, именно та девушка передавала ей конверт от декана.

— А она...?

— Что-то вроде Салли среди необращённых, но только менее болтливая и неприятная. Плюс, она из категории «А». Можешь советоваться с ней, если станет что-то не понятно. Мы все заинтересованы в том, чтобы вечер прошёл безупречно, так что не ленись и спрашивай.

Следующие полчаса, чтобы немного отвлечься от надвигавшегося зачёта, заставлявшего окружающих делать совершенно невыносимые вещи (скрежетание зубами должно быть объявлено вне закона), Каннари листала книгу Бэллоуз и с каждой страницей становилась все мрачнее и мрачнее. Одежду должен выбирать для неё специальный человек, отвечающий за наряд Бэллоуз. Она должна выглядеть скромно, но при этом не порочить блестящий вкус его Императорского Величества. Есть, пить или ходить в туалет ей разрешается только с позволения её покровителя, то есть практически никогда. Необходимо использовать репеллент, нейтрализующий естественные запахи тела. Смотреть в глаза вампирам строго воспрещается. Начинать разговор, отходить от своего лорда, идти впереди, открывать дверь первой, чихать, касаться предметов — строго запрещено. По сути, вся книга это один большой свод правил по тому, что ей делать воспрещается, а воспрещается ей делать всё, кроме умеренно тихого дыхания. Вечер обещал быть весёлым.

— Привет, как продвигается? — спросил её знакомый мелодичный голос. Эмбер Лофкрафт подсела к ней и дружелюбно улыбнулась.

От неё исходило таинственное сияние, которое наполняет лишь очень счастливых девушек, оно мигом растопило мрачное настроение Каннари. Было видно, что Эмбер часто смеётся, и исходившего от неё жизнелюбия было достаточно, чтобы наполнить собой сердца даже самых чёрствых людей. Возможно волшебный эффект категории «А» распространялся даже на смертных.

— Всё в порядке. Большей частью все эти правила с частичкой «Не» в начале каждого предложения, так что запомнить, чего мне делать нельзя будет не так сложно.

— Всё не так просто. Любые правила на бумаге, не могут предсказать всех подводных камней, с которыми ты можешь столкнуться на вечере, — Эмбер коснулась книги, будто прося разрешения взять её в руки и получив от Уотсон слабый кивок, начала деловито листать страницы. С каждым предложением улыбка на её лице становилась всё шире, — Да, здесь очень образно всё написано. Категорию «А» учат поведению с самого младенчества, поэтому видеть, как автор изложил всё моё детство в пару пустых, ёмких предложений довольно забавно.

— Не сказать, чтобы пару...

— Пока запомни их, а когда выучишь, подходи ко мне. У меня есть пара советов, о которых в этой книге явно не напишут.

— Спасибо, увидимся там?

Эмбер вновь улыбнулась, но на этот раз её глаза казались какими-то пустыми.

— Конечно, мы точно увидимся на вечере. Только вряд ли нам удастся поговорить.

Каннари собрала свои вещи и направилась к себе в комнату. Стоило поспать хотя бы пару часов перед экзаменом. Бессонные дни давали о себе знать. Вялое настроение, головные боли, отвратное чувство подступающей простуды сбивали её с ритма. Оказавшись около комнаты Майи, Каннари замерла, увидев, что дверь в её комнату была слегка приоткрыта.

— Майя? — Каннари подождала пару секунд из вежливости, а затем тихонько заглянула внутрь. Вещи соседки были разбросаны по полу, вся одежда лежала на кровати в виде большого гнезда, из которого торчали её спутанные тёмные волосы, а запах немытого тела заставил Каннари выронить сумку и прижать к носу рукава её свитера, — Майя? Ты в порядке?

С кровати послышался шорох и тихий стон, но Майя даже не пошевелилась, чтобы на неё посмотреть. Каннари не знала, что ей делать, но оставлять всё так она тоже не могла. Бесцеремонно скинув с соседки одеяло, она с ужасом отскочила от кровати, плотно прильнув к стене. Будто все эти укусы на теле Майи, все раны и синяки могли перескочить на неё как какая-то заразная болезнь.

— О нет... Майя, прости, но я не смогу оказать тебе нужную помощь. Подожди немного. Я сейчас позову кого-нибудь.

— Нне-нааа-оо, — слова Майя произносила ужасно не разборчиво, что могло произойти с её ртом? У неё была сломана челюсть или же раны на лице не давали ей правильно шевелить мышцами рта?

— Что ты говоришь? Нельзя же оставлять всё так! Дай мне только...

— Девочки, у вас всё в порядке? — послышался знакомый голос старосты, Каннари разозлено поспешила перегородить ей дорогу. Нельзя, чтобы Салли увидела Майю в таком состоянии.

— Всё в полном порядке, уходи, пожалуйста.

— Каннари? Что ты делаешь в комнате Войз? — Салли распахнула свои бараньи глазки, её лицо буквально светилось от любопытства. Но если в случае с Эмбер её сияние притягивало к ней людей, то сияние Салли напоминало яркий луч прожектора, от которого хотелось поскорее скрыться.

— Убирайся, повторять не буду.

— Что ты только что сказала? Каннари, кажется, ты не поняла меня в прошлый раз, — лицо Салли исказила гримаса гнева, она схватила Каннари за плечо. Карие глаза уставились на голубые, но в тех не было ни капли страха, — Ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь? Может, напомнить тебе, что случиться с твоей жалкой, тупой подружкой, если я разозлюсь?

Остаток фразы стих где-то в глотке, когда Каннари перехватила и заломила ей руку за спину. Простой приём, который ей так ни разу и не довелось использовать на практике, позволил Каннари легко вытолкнуть Салли за дверь.

— Слушай, повторять не стану, — Каннари не ощущала триумфа от победы над таким слабым противником. Драться с тем, кто не мог дать отпор, не могло принести ей никакого удовлетворения. Она ощущала себя безумно опустошённой на тот момент, будто разум покинул тело, оставив в коридоре лишь её пустую оболочку, — Отвали от Майи, ты поняла меня?

— Этому тебя учат в академии? Что ты о себе возомнила? Думаешь, моему лорду это понравится? Ты же используешь свои приёмы против учениц Донатии, только подожди, пока я расскажу всем...

Первый удар Каннари пришёлся в миллиметре от её лица, чтобы заставить ту вскрикнуть от испуга и инстинктивно закрыть лицо руками, следующий пришёлся на болезненную точку чуть ниже груди. Действовала она на автоматизме, разум даже не регистрировал того факта, что нужно бить только так, а не иначе.

— Я всё поняла. Пожалуйста, хватит! — тихо заскулила Салли, Каннари удивлённо остановилась, когда поняла, что её кулаки начали сильно саднить.

Кровь. Она била слишком сильно. Организм среагировал немедленно: к горлу подкатила тошнота. Молча посмотрев на свои руки, она почти до хруста сжала зубы, лишь бы не показать старосте, как ей было не по себе от того, что сейчас произошло.

Она не отдавала себе никакого отчёта. Это была не она! Что-то завладело её телом. Опять Император Теней? Она не ради того стала обучаться в академии, чтобы потом избивать других до полусмерти. Как она могла так просто поднять руку на другого человека? А ради чего ещё нужно было обучаться сражаться? Разве не для того, чтобы защищать слабых? Нет. Ради себя.

— Я никому не скажу про Майю. Или про тебя. Клянусь, только прекрати, — шептала Салли, захлёбываясь слезами. Каннари знала, что она врёт. Инстинктами чувствовала, что отпустить её сейчас означает навлечь на себя кучу проблем, но что поделать? Урон уже был нанесён. Оставалось играть злодейку до самого конца. Может, сильно запугав её, она ещё сумеет выкрутиться из этого положения.

— Жаль, что Бэллоуз не видела твоего позора. Её бы это точно позабавило, — равнодушным голосом сказала она, даже ей самой стало не по себе от того, как же холодно это прозвучало, — Ты такая жалкая, Салли. Веришь в свою неприкосновенность. Вечно суёшь свой нос, куда не просят. Подлизываешься ко всем подряд, — сжав её волосы старосты, она в упор посмотрела ей в глаза, — Может, пора узнать какого это, когда и тебя ставят на своё место? Я вполне могу дотащить тебя на потеху всем необращённым до комнаты Бэллоуз и позабавиться с тобой там. Бить и бить тебя, пока Бэллоуз не наскучит вид твоей крови на её дорогом ковре.

— Нет, — ещё громче заплакала Салли, когда в порыве вдохновения Каннари практически вывихнула той запястье, — Ты не посмеешь!

— Мне не нравится твой тон, разве стоит так разговаривать с тем, кто может скинуть тебя в окно? — Каннари выворачивало наизнанку от того, что она говорила. Разве можно так сильно ненавидеть саму себя? Однако Салли казалось, что эта всепоглощающая, чёрная ненависть была предназначена именно ей, — Бэллоуз давно считала тебя неприятной. Ты не знала об этом? Может, стоит навестить её, чтобы убедиться в моей честности?

— Пожалуйста, Каннари! Я всё, что хочешь, сделаю. Не нужно впутывать в это Бэллоуз. Я исправлюсь!

— Даже не знаю. Ты угрожала мне, а это вряд ли хорошо скажется на репутации фаворитки Бэллоуз. Подставив себя, я подставлю её и Императора Крови, а этого никак нельзя допустить. Ты же сама говорила об этом, помнишь? Мне нужно защищать свою хозяйку от твоих грязных жалких мыслишек. Пожалуй, я начну отсюда, — она вновь схватила Салли за жирные волосы и со всей силы впечатала её голову в стену. Та заскулила от боли.

— С-стой... Я... я сделаю так, что... Майю больше не будут доставать остальные ученицы! Её репутация восстановится, — Салли закашлялась, но продолжала говорить хриплым тоном, практически упав перед ней на колени, — Хочешь, я прилюдно извинюсь перед ней? Всё снова станет как прежде. Хочешь?

Каннари сделала вид, что обдумывает её предложение. Интересно, что было написано в книге по этикетку фамильяров по поводу драк?

— Ну, хорошо. Посмотрим, насколько хорошо ты умеешь сдерживать обещания. Только помни, что мне ничего не стоит исполнить своё, если ты меня обманешь.

— Спасибо, спасибо! — Салли широко улыбалась, хоть её лицо было сильно покрасневшим и опухшим. На этот раз она говорила правду. Каннари даже померещилось, что от страха та обмочилась, но её тёмная одежда скрывала мокрые следы.

— Ты можешь идти.

Низко пригнув голову, будто боясь, что если встанет во весь рост её ударят палкой, староста поспешила скрыться в своей комнате. Каннари сделала судорожный выдох, закрыла за собой дверь в комнате Майи и побежала в ванную комнату, где её практически вывернуло наизнанку. Когда она выбралась оттуда, её бледная соседка в одной ночной сорочке и с одеялом, накинутым на голые плечи, сидела на кровати, свесив ноги на пол. На плече, словно огромная родинка, виднелась печать семьи Лѐрман. Майя невесело смотрела на неё, часто моргая и кусая потрескавшиеся красные губы.

— Каннари, что же ты делаешь? — безжизненно спросила она, настолько тихо, что её можно было и не понять.

Уотсон ничего не сказала. Она открыла окно, чтобы проветрить комнату и освободить помещение хотя бы от одного источника ужасного смрада.

— Постарайся отдохнуть, — попросила она, избегая смотреть Майе в глаза, — У меня скоро зачёт, мне нужно немного поспать до начала. После него я зайду, чтобы тебя проведать.

— Больше не делай таких вещей ради меня. Не превращайся в такого человека... Я того не стою. И вряд ли захочу дружить с тобой дальше, если ты не прекратишь пользоваться своей властью.

Каннари пожала плечами, она и сама не поняла, кем она стала в тот момент. Но этот человек пугал её гораздо больше, чем предстоящий глупый тест и гнев Императрицы Мудрости, если она вдруг провалиться.

— Пожалуйста, уходи.

Каннари покорно закрылась в своей комнате. Ей показалось, что внутри выгорели всё чувства, когда она била Салли, но какая-то часть неё всё ещё испытывала нескрываемое удовольствие при виде унижения старосты. Император Теней ошибался. Ей не нужна помощь, чтобы выбраться из мрака. Тьма уже жила в ней. Проблема в том, что чем выше тянулись её руки, тем глубже она погружалась в бездну.