Ловцы солнца

Декабрь наконец-то начинал напоминать настоящую зимнюю сказку, без открытых участков грязи слегка припорошённых снегом и без огромных луж покрытых тонкой корочкой льда, крошившейся лишь от одного касания. Каннари начала вытаскивать Майю на улицу практически каждое утро. Сделав обязательное количество шагов, постоянно казавшееся Каннари недостаточным, она вела её в столовую, где Майя без особого энтузиазма поедала положенные ей калории и углеводы, которых она себя насильно лишала.

— Ну почему ты так не любишь мясо? — как-то спросила её Уотсон. У неё уже были нехорошие подозрения, что Майя могла посчитать, что это мясо не животного происхождения, но после истории с вендиго все подозрения немного улетучились, — Если ты боишься, что под их видом нам дают что-то другое...

— Это мясо просто ещё одно химическое оружие против нас. Чем больше его съедаешь, тем толще и дурнее становишься, — пробурчала Майя, стараниями Каннари её лицо больше не напоминало застывшую, апатичную маску и даже немного порозовело, — Овощи не лучше, я как-то ради эксперимента зарыла в банке томат за нашим домом. Через три недели он ни то, что не сгнил, он покрылся белыми спорами, словно в нем пауки поселились. Здесь нам такие не дают, но никогда не знаешь наверняка.

— Что же вы едите дома? — скептически спросила Каннари.

— Я ем то, что может позволить себе моя семья, — отрезала девушка, — Брезгуешь или нет, а есть-то что-то нужно. Правда, после клеймения, мне пытались навязать особое меню фамильяров, чтобы восполнить частую растрату крови. Одни мясные продукты, витаминные добавки, фрукты... я сразу решила, что пас. Видимо хозяйка почувствовала через кровь мои суицидальные наклонности, вот и стала менее щепетильно со мной обращаться. Им важно, чтобы фамильяры хотели жить. Это делает нашу кровь более сытной.

— Майя, ты должна жить. Хотя бы ради семьи, — тихо сказала Уотсон. Они вышли не улицу и устроились на залитой солнцем скамейке.

— Однажды мой отец получил травму по вине своего руководителя, — Майя так резко сменила тему, что Уотсон не решилась её прерывать вопросами, — Травма была очень серьёзной. Сломалось несколько позвонков, существовал большой риск, что он никогда не сможет ходить. И тогда, чтобы избежать скандала, его руководством было решено отправить его на лечение к высшим целителям Императрицы Жизни. Её территория отличается от остальных. Ты когда-нибудь видела океан?

Каннари покачала головой. Ничего крупнее озёр или рек она никогда не видела. Да и зачем? На уроках им часто рассказывали, что в доимператорскую эру люди давно загрязнили всю воду и воздух. Появление вампиров обуславливали необходимым эволюционным скачком, чтобы выжить в погибающем мире. Неужели, ещё одна ложь?

— Её территория занимает всё западное побережье. Нам разрешили поехать с отцом в качестве поощрения, целую неделю мы жили в маленьком домике на берегу океана. Он просто огромный, тянется до самого горизонта и пахнет солью и водорослями. По утрам на берег выносит полупрозрачных крошечных медуз, которых мы с мамой, зачерпывая сандалиями песок, закидывали обратно в воду.

— Звучит чудесно, — улыбнулась Каннари, безмерно радуясь, что это воспоминание принесло ей так много радости.

— Я бы хотела, хотя бы ещё раз, если уж суждено...

— Майя, всё будет хорошо. Мы никогда не знаем, что готовит нам завтра.

Девушка лишь опустила голову, закрыв лицо руками. Вернуть кому-то стремление жить было очень сложно, но возможно. Здесь не было короткого пути или подсказки со всеми правильными ответами, лишь долгая кропотливая работа над восстановлением чужой души. Каждый день Каннари старательно пыталась достучаться до сердца Майи, ороговевшего от одиночества и депрессии. И каждый день она сталкивалась с новым препятствием или тупиком, которые за ночь выстраивала девушка, но она упорно продолжала разрушать все преграды.

— Расскажи ещё что-нибудь, — попросила она, — Об океане. О семье.

— Ночью, когда на небе зажигались, звезды мне мерещилось, что грань между небом и океаном просто стёрлась, — мечтательно прошептала она, — Было так легко забыть и о вампирах, и о налогах крови. Мама сажала меня не колени, а потом мы вместе пытались определить, где какое созвездие. Мы жарили нехитрую еду на костре и вновь смотрели на океан. Мы действительно жили, понимаешь? Но сейчас они уже не те люди, которых я помнила в детстве. От той жизни остались лишь горькие воспоминания.

Несколько минут они просто молчали и слушали, как поют птицы.

— Как думаешь, а что находится за ним? — наконец, осторожно спросила Майя.

— За океаном?

— За территорией всех Императоров. Планета большая, их территории не занимают и третьей её части. Кто правит там?

— Вам же тоже, наверное, говорили на уроках географии? Там только Выжженные Земли, по которым блуждает нежить и другие твари. Радиация и время уничтожили всё.

Майя сомнительно покачала головой.

— Говорят, что в океане всё ещё обитают существа, над которыми вампиры не властны. Киты, акулы, дельфины — я и не знала об их названиях, пока мама не привела меня в океанариум Императрицы. Если океан за прошедшие века стал снова прежним, пригодным для жизни... Что если и в Выжженных Землях есть островки, где всё ещё можно жить? Вдруг ещё живут такие люди, не знающие контроля Императоров?

— Опасные слова, — сказала Каннари, Майя опустила голову ей на плечо и закрыла глаза. Её кожа, не смотря на бледность, оставалась такой же темной, возможно, это был её природный оттенок.

* * *

Первый экзамен с мадам Ходж планировалось провести в понедельник за неделю до торжественного мероприятия. Часть вещей Каннари уже потихоньку собрала. Их доставят прямиком в дом её родителей. Кулон мамы и странная брошь терпеливо выжидали на дне одной из запечатанных коробок. Сама Каннари приедет домой только после ужина. Благо праздник состоится на территории резерваций крови, ехать придётся сравнительно недалеко.

— Так быстро? — удивилась Эмбер, рассматривая список вопросов, которые Каннари подготовила после изучения книги, — Честно говоря, я ожидала, что ты будешь изучать правила ещё пару недель.

— Чтение меня очень увлекло, — кисло сказала Уотсон, на самом деле ей нужно было хоть как-то отвлечься от кошмаров, преследовавших её после нападения на Салли. Староста сдержала своё слово. Чтобы она не наговорила остальным, но Майю больше никто не третировал. С помощью поддержки Каннари Войз также пришла в себя как раз вовремя, чтобы приступить к сдаче собственных экзаменов. Хоть это хорошо.

— Итак, что хочешь узнать вначале? — улыбнулась Эмбер, усаживаясь за одним из самых дальних столиков в местном кафе. Взяв пару стаканов с кофе у Стэна, Каннари присоединилась к ней и сверилась со своим списком. Какой же вопрос вызывал у неё наибольшие опасения? Ах, да...

— Тут есть глава о «белом шуме» и позволительной частоте его звука. Только что это не написано.

Эмбер задумчиво закрыла глаза, сделав несколько глотков кофе, прежде чем приступить к ответу.

— Тебе вряд ли приходилось с этим сталкиваться, но существуют вампиры, которые умеют проникать в мысли людей. Это очень редкий и ценный навык среди бессмертных, — сказала она, Каннари поправлять её не стала, — Ходят слухи, что при инициации Императорами можешь унаследовать малую часть их талантов. Чем дальше от лорда простирается ветвь инициированных, тем слабее дар. Поэтому, например, свите Императора Теней запрещено заводить семьи и собственных последователей. Их миссия следить за настроением общества и докладывать о всевозможных готовящихся происшествиях. Но, по идее, нам этого знать не положено, — Эмбер заговорщицки подмигнула, — Однако секрет, о котором знают практически все, и секретом-то не считается, поэтому мне не страшно говорить об этом вслух.

— Хочешь сказать, что на вечере все будут читать наши мысли?

— Нет, говорю же, это большая редкость, но любопытные всегда найдутся. Многие могут считывать эмоции, исходя из запаха и реакций человека. Отвращение, страх, похоть, гнев, даже ложь... Всегда очень тщательно выбирай слова, особенно если разговариваешь с кем-то на приёме, — игривость исчезла, её глаза посерьёзнели, — Даже если ты абсолютно уверена в собеседнике, никогда не знаешь, кто может проникнуть в его голову и интерпретировать твои слова по-своему. Также тебе нужно особенно оберегать воспоминания, связанные с Бэллоуз, тут-то тебе пригодиться «белый шум».

— И как это делать?

Она сделала ещё один глоток кофе и отодвинула стакан в сторону. Каннари только сейчас поняла, что оставила свой собственный стакан без внимания и чуть не обожглась, пока допивала его.

— Представляя себе высокочастотный звук. Когда тебе очень сильно хочется подумать о ком-то плохо или хочешь скрыть свой интерес, сразу же представляй, что слышишь пронзительный писк в голове, но следи за тем, какое у тебя при этом выражение лица. Опытные фамильяры могут думать о нескольких вещах одновременно, тасуя свои впечатления и мысли с тем самым «белым шумом», при этом звук у них получается совершенно неуловимым для вампиров.

— А мадам Ходж способна читать мысли? — сомнительно уточнила Каннари.

— Насколько я знаю, она таким навыком не обладает. По-моему, она из среднего класса, если, конечно, не ошибаюсь. С ней попрактиковаться не получится.

Да, кажется, Каннари писала что-то и об этом. Классификация вампиров в её кратком конспекте выглядела как-то так:

1. Молодняк/Юные — дети вампиров, они же бывшие необращённые. Основной возрастной промежуток этой категории равен одной человеческой жизни. За это время молодняк приходит к принятию собственной силы, отбрасывая всё человеческое. В этот период вампирам надлежит начать своё настоящее обучение у инициировавших их вампиров. На мероприятиях встречаются крайне редко, лишь с позволения их «родителя». Ни в коем случае, не вступать с ними в беседу! Томимые жаждой крови, они подконтрольны только своим «родителям» и вампирам высших каст.

2. Средний класс / клеймённые — бывшие фамильяры, избранные вампирами в качестве бессмертных слуг. Согласно книге особыми данными и навыками не обладают (культ Солнца, алхимики крови, целители жизни, учителя в Донатии, тренеры академии).

3. Дворянство — инициированные самими Императорами. В основном, обладают навыками, схожими с высшими правителями (последователи мрака, некроманты, верховные жрецы).

4. Императоры — ??? Никакой информации об их происхождении.

— Можешь смело писать, что они наши исконные бессменные лидеры и обладатели безграничной силы, — Эмбер явно забавляла её манера все конспектировать, — Кстати, как-то путано ты объясняешь.

— Как могу. Как думаешь, а зачем им молодняк? Они не стареют и от дел не отходят. Как по мне, увеличивая популяцию вампиров, они лишь больше приближают их вид к неизбежному голоданию.

В этот момент на лице Эмбер проявилось удивление, а зелёные глаза были полны испуга. Она огляделась по сторонам.

— Только не вздумай сказать такое Бэллоуз, — от переизбытка эмоций она схватила её за руку и тут же отпустила, будто обожглась, — Каннари, продолжение рода свойственно каждому живому существу. Любой вампир за правило избирает хотя бы одного смертного ребёнка в свой клан для инициации, а тот в свою очередь избирает своего и это нескончаемый цикл. Оставляя наследников, они, может, и не умирают, как мы, но наслаждаются зрелищем, как их творение постепенно меняет мир. Неважно в хорошую сторону или плохую. Чем серьёзнее вносимые ими изменения, тем большее удовлетворение испытывают их создатели.

— Стало быть, Бэллоуз была создана, чтобы изменить мир?

Эмбер грустно покачала головой.

— Тебе даже сложно представить, что она значит. Одно её рождение можно считать чем-то удивительным, но... Давай сменим тему на что-то более безопасное, а то мне становится неуютно. Ты уже уточнила, что будешь носить на вечере?

— Пункт 249. Фамильяр/фаворит обязан носить одежду схожую по стилю и цветовому спектру с нарядом его хозяина.

— Да, но на твоём месте я бы всё-таки уточнила. Бывали случаи, когда вампиры приводили фамильяров в почти обнажённом виде. Лучше подготовить себя морально, пока есть такая возможность.

— Ты должно быть шутишь?

Как оказалось, Эмбер вовсе не шутила и после разговора, Каннари, сама того не ожидая, поспешила как можно скорее добраться до Бэллоуз. Её всегда поражала обстановка в комнате принцессы, сколько бы раз она туда не приходила. Строгая роскошь обстановки говорила о вкусе и немалом достатке её владельца, и всё же, несмотря на изящество и утончённость, от помещения веяло чем-то романтичным и мечтательным. Она словно была создана по эталону мечтаний каждой девушки её возраста. Вокруг множество ваз с живыми экзотическими цветами и свежими фруктами. Кровать напоминала королевское ложе с древней картины, на балдахине и теплом покрывале видны инициалы семьи Арк — такое должно принадлежать только настоящей принцессе.

Долго искать её не пришлось. Бэллоуз лежала на кровати и не двигалась, её лицо было чересчур бледным, а грудь была неподвижна. Ощущая неприятное дежавю, Каннари приблизилась, стараясь делать как можно больше шума, чтобы не застать принцессу врасплох.

— Бэллоуз? — не требовалось быть целителем, чтобы определить, что необращённая не дышала, — Издеваешься? Ну почему опять я?

Времени на то, чтобы звать кого-то на помощь практически не было. Сделать массаж сердца? Но ведь тело принцессы высыхало на глазах. Вспомнились слова Стэна о том, что кровь Императора постепенно убивала человеческую оболочку Бэллоуз. Тогда что, если дать её вампирскому инстинкту то, чего он так сильно жаждет?

— Бэллоуз, держись, я сейчас, — сказала Каннари, разыскивая в комнате что-нибудь острое.

Это ведь не должно быть так сложно! Хоть нож для фруктов-то у неё должен где-то быть. Но ничего острее пилочки для ногтей она не нашла. В отчаянии, она разбила одну из ваз, в тайне надеясь, что её стоимость не равна стоимости Донатии, и почему-то остановилась. Причинить себе боль было так легко на словах, но на деле она все ещё мешкала. Лицо Бэллоуз уже приобрело пепельный оттенок, щеки впали, показывая на обозрение слишком острые скулы. Больше тянуть было нельзя. Раз и все!

Приложив самый острый осколок к руке, она громко зашипела и как можно глубже провела разрез по коже. Дикая боль обожгла её, давая понять, насколько высоко были сделаны ставки. Если это не поможет Бэллоуз, то Каннари грозило истечь кровью в месте полном вампиров. Как знать, может они уже почуяли, что происходит в комнате принцессы? Впрочем, если ни разу не почуяли её менструальные циклы, что и говорить о какой-то ранке? Кровь, казавшаяся на фоне бледной кожи пятнами несмываемых чернил, неохотно потекла прямо на лицо Бэллоуз, но та не пошевелилась. Осторожно опустив руку ко рту, Каннари приоткрыла ей губы указательным пальцем другой руки и дала нескольким каплям упасть ей в глотку.

В следующий момент Уотсон осмелилась попытаться ресницами сморгнуть слезы, застилавшие ей глаза от боли. И упустила момент атаки. Она не успела среагировать, почувствовав, как смыкаются вампирской хваткой зубы Бэллоуз на её руке. Мир резко остановился и прекратил своё вращение. Всё потемнело. Минуты превратились в часы, воздух в её лёгких стал липкой смолой, из-за которой она начала задыхаться. Потом ей начало казаться, что эту смолу кто-то поджог, запуская в её теле цепочку пожаров, опалявших изнутри, заставлявших Каннари извиваться и плакать.

Каннари... Каннари... Открой глаза!

Голос напоминал пульсирующую точку в кромешной темноте. Сознание Каннари медленно тянулось к его источнику, успокаивающему бушующее в ней пламя. Открыв глаза, она нехотя посмотрела на Бэллоуз, жмурясь от слишком яркого света. Боль прошла, но что-то было неладно. Необращённая смотрела на неё сверху вниз, как на настоящее чудо. Стало быть, в какой-то момент она упала и оказалась на коленях принцессы. Из её запястья в рот Уотсон стекала чёрная как смоль кровь необращённого вампира. Кровь на вкус напоминала некий препарат, ничего общего со вкусом металла или соли она не имела.

— Глупышка, ты хоть понимаешь, что чуть не умерла? — на глазах Бэллоуз стояли слезы. Надо же. Она ведь никогда не видела её плачущей. Ей даже это безумно шло!

— Почему у меня ощущение, что ты меня ругаешь за это? — слабо пожаловалась Каннари, чуть не поперхнувшись. Как оказалось, кровь необращённой обладала целительными свойствами, следов укуса на руке и пореза, как ни бывало.

Бэллоуз сглотнула подступивший к горлу комок и прошептала:

— Что это может значить? Я всё ещё не вампир, но могу пить твою кровь. Во мне нет их силы или долголетия. С каждой секундой я всё быстрее приближаюсь к смерти.

— Да, вроде бы это естественный процесс для смертных, — рассеянно согласилась Каннари, медленно принимая сидячее положение.

Потакать подкатывающей истерике Бэллоуз, после депрессии Майи, у неё не осталось никаких сил. Комната вертелась у неё перед глазами, но, во всяком случае, её не ранит солнечный свет и не тянет идти на охоту. Уже что-то.

— Это естественный процесс для тебя! — закричала необращённая, размазывая кровь Каннари по щёкам, — Это естественный процесс для всех этих гордых клеймёных глупышек, которых с младенчества отбирают на убой. Но не для меня. Нет. Среди подобных мне я самая взрослая особь. Самый успешный выведенный экземпляр. Ты как-то спросила, страшно ли мне становиться вампиром, но на самом деле мне страшно просто не дожить до инициирования. Страшно подвести ожидания отца.

— Значит, ты будешь первой, — Каннари крепко сжала её ладони в своих, — Бэллоуз, сильнее тебя я ещё никого не встречала.

— Ты не заметила, что моё сердце только что остановилось? — она закрыла окровавленное лицо руками.

— Да и мы нашли способ вновь его запустить!

— Я не могу постоянно рассчитывать на то, что ты будешь поблизости. Что если, люди что-то заподозрят? Отец не должен узнать, что я пью кровь, будучи неинициированной. Он посчитает меня неудачным экспериментом и уничтожит!

В голове вновь всплыла беседа со Стэном. Каннари глубоко вздохнула. Иногда очень тяжело быть порядочным человеком. Уж не копает ли она сама себе могилу, давая ей какие-то советы?

— Мне кажется, дочери Императора Крови меньше всего стоит оправдываться, что её фаворитка постоянно рядом с ней, — от её слов Бэллоуз вдруг удивлённо покачала головой. Кажется, она и сама забыла силу титула своего отца, — И потом разве ты не можешь поторопить проведение инициирования? Скажи отцу, что не хочешь ждать до совершеннолетия. Вряд ли он станет препятствовать, зная какой хрупкий у тебя организм. Как раз на ужине и обсудите.

Лицо Бэллоуз засияло. Каннари поразилась, как свежий приток крови преобразило её черты. Оно стало вдруг, в мгновение ока, и необычайно красиво и пугающе отталкивающим.

— Поверить не могу. Я такая дура.

— Осторожно, вряд ли вампир должен так себя ругать в присутствии своего фамильяра.

— Ты не мой фамильяр, — Бэллоуз отрицательно покачала головой, заставив Каннари невольно поникнуть, — Ты мой друг. И этот раз должен быть первым и последним.

— Не загадывай раньше времени. Кстати, тебе стоит познакомиться с твоим фамильяром из категории «А». Учитывая, что его выращивали всегда находиться рядом с тобой, то он обязан уметь хранить секреты. Его помощь будет сейчас как никогда кстати.

— Неужели ты всегда мыслишь так далеко наперёд? — медленно спросила Бэллоуз, — Ты действительно что-то особенное.

В чем её особенность, Каннари не особо поняла, но решила с ней не спорить. Глаза Бэллоуз заблестели неземным холодным блеском. Вампир внутри неё искал себе новую жертву. В её глаза хотелось смотреть и смотреть, но подсознательно Каннари понимала, что это опасно и постаралась разрядить обстановку.

— Так вот, я же пришла по очень важному вопросу, — начала Каннари, предвкушая, реакцию необращённой на причину её появления, — Насчёт правила 249. Это правда, что кто-то из вампиров привёл голого фамильяра на праздник? И если да, как мне тебя убедить, что это очень плохая идея?

Бэллоуз радостно засмеялась. И всё в мире вновь встало на свои места. Остаток того дня, как и экзамен мадам Ходж, прошёл просто на отлично.