Ловцы солнца

Подъездная аллея длиной в несколько миль вела в глубокий хвойный лес. Ветви деревьев были украшены снегом, будто на рождественских открытках, золотистые лучи фонарей указывали их автомобилю путь до шале Арков — не какое-то безвкусное стандартное здание, построенное на манер лыжных курортов для смертных, а целый комплекс средневековых построек с видом на заснеженные горы и безмятежную водную гладь озера, покрытого льдом. Если это была не основанная резиденция Императора Крови, страшно представить, каким же был настоящий дом принцессы.

Бэллоуз пейзаж за окном был, похоже, безразличен. Она смотрела вперёд, думая о своём, иногда деловая глубокий хриплый выдох, будто у неё болело горло. Её белоснежное платье закрывало практически все участки тела. Высокий воротник, атласная юбка в пол, кружевные рукава, украшенные прозрачными камнями и жемчугом. Волосы собраны в высокую башню и украшены атласной лентой, и хоть выглядела она очень женственно и хрупко, в её глазах застыло чувство глубокой тоски, делающее её намного старше.

— Бэллоуз, а у Императоров есть имена? — спросила Каннари, чтобы немного разрядить обстановку. После обмена кровью Бэллоуз стала более открыто выражать свои мысли и эмоции. Последнюю неделю они и вовсе проводили бок о бок в постоянных разговорах допоздна.

Каннари в очередной раз поправила свои волосы, вычесанные до шелковистого блеска. Платье заставляло её сильно нервничать. Чёрное до пола, открывавшее шею и плечи, как знак того, что она принадлежит вампиру, которому может понадобиться быстрый к ним доступ. У фамильяров, как она поняла, вообще крайне размытое понятие о скромности.

— Да, иногда забываю, что никто не зовёт их по именам, кроме меня, — Бэллоуз зажмурилась, как от яркого света, — На вечере будет только мужская часть Императорской семьи. Мой отец Эйреней Арк, дедушка Деметрий и мой дядя Этор.

Что ж, вполне вампирские имена. Значит, Императора Теней звали Деметрием, а Этором являлся Император Боли.

— А женская часть семьи?

— Я называю их тётушками, но мы вовсе не кровные родственники, — Бэллоуз невольно поджала губы, — Только Тристеза приходится мне кузиной по крови, но она затворница и не покидает свои земли последние две сотни лет. Её территория вплотную прилегает к Выжженным Землям, а там сама понимаешь, не особо кто живёт кроме нежити и некромантов.

Значит Тристеза это великая бессмертная способная управлять полчищами мертвецов — Императрица Смерти.

— То есть вы никогда не общались?

— Нет, никогда. Я и в глаза-то её ни разу не видела. Впрочем, это не играет особой роли, если верить отцу, она все равно, что немая.

— Почему тогда тётушки не приедут на праздник?

— Они обосновывают это своей занятостью, но мне кажется дело в снобизме. Если что-то не соответствует их утончённому вкусу, то оно не достойно их внимания. Вистэрия как всегда занята закрытием года в Донатии, а Меруле в очередной раз не вовремя пришло какое-то видение и она со своим культом пытается его расшифровать. Антея единственная, в чьей занятости я точно уверена, но и её голова всегда занята экспериментами и опытами. Ей не до вечеринок.

— Вы не ладите?

— Чай вместе никогда не пили, ну или кровь, — необращённая совсем сникла, — Я часто вижусь с Антеей, но это потому, что проект «дитя из пробирки» был возможен только с её поддержкой и она следит за моим развитием, а остальным, если честно, пока нет до меня никакого дела. У бессмертных очень размытое понятие о времени. В один момент они смотрят на тебя, когда ты всего лишь несмышлёный младенец, а стоит им на время отвести внимание и ты уже древний старик. Но когда пройдёт моя инициация, все изменится. Я не потерплю их отсутствия на праздниках организованных в мою честь. Им придётся считаться с моим мнением!

Взгляд её при этом был пламенным, а лицо — решительным. Как тут с ней поспорить?

— Так и будет, — просто согласилась Каннари, решив держать своё мнение при себе.

— По крайней мере, мы увидим их представителей. Не могут же они оставить это мероприятие совсем без внимания! Это оскорбительно.

Наконец, автомобиль достиг своей цели. Дверь открылась автоматически, поднимаясь вверх как крыло жука.

— Каннари, держись всё время возле меня, — тихо попросила Бэллоуз, это был не приказ. Больше просьба пропитанная лёгким оттенком мольбы. Чего она так боялась?

Парадный вход в замок был украшен геральдической символикой Императора Крови. Бэллоуз пояснила, что во всех хитросплетениях крошечных рисунков скрывалась алхимическая загадка, ответ на которую должен был предоставить каждый, кто желает работать в лабораториях её отца. Каннари бросила на символы лишь один беглый взгляд и сразу поняла, что после выпуска ей точно не работать алхимиком.

Интересно возможно ли ощущать клаустрофобию, находясь в настолько колоссальном по размеру месте? Можно или нет, но открытое пространство и окружение сильно давили на психику. Присутствие одного вампира подчас можно было ощутить даже на расстоянии нескольких метров, а здесь присутствовало несколько сотен. Впрочем, не только они. Фамильяры, излюбленные прихвостни, необращённые, влиятельные смертные, алхимики крови, верховные жрецы культа Солнца и главные целители Императрицы Жизни — здесь были все, кто имел хоть какую-то ценность для вампиров.

Бэллоуз выделялась даже среди высшей знати, на их фоне выглядя величественно и грациозно. Её повсюду встречали восхищённые приветственные возгласы и отчаянные попытки вовлечь в ту или иную беседу. Каннари немного удивило, что необращённая первым делом не отправилась к своей семье, все-таки ей предстоял серьёзный разговор с отцом. Однако когда Императоры появились в зале, и все гости застыли в почтительных поклонах, она безропотно стояла в толпе обычных вампиров и поклонилась наравне с остальными.

Присутствие трёх самых могущественных существ на планете не могло пройти незамеченным, даже если бы Каннари на миг потеряла все органы чувств. Их красила не дороговизна нарядов, не внешняя красота, но сама непоколебимая сила, которую они источали. Её никогда не сможет кто-либо оспорить, так как равных им по силе просто не существует. Что же происходит в душе смертных в присутствии всех семерых?

Эйреней своим профилем напоминал настоящего греческого бога. Копна русых, слегка посеребрённых волос скрывала его уши, несколько прядей небрежно падали на лицо. Внимательный умный взгляд «карих» глаз блуждал по толпе, на время останавливаясь в той части, где стояла Бэллоуз. Тонких губ коснулась едва заметная, довольная улыбка. Если бы он был человеком, ему бы можно было дать лет сорок, сорок пять. Император Боли выглядел не намного старше.

В отличие от брата лицо Этора, казалось, было высечено из камня и улыбаться просто не способно. Строгие жёсткие черты словно намекали на то, что их обладатель не обладает ни состраданием, ни жалостью. Глаза черные, почти неживые, на голове ни единого волоса. Согласно легендам орлиный нос способен воспроизводить целые эпизоды из прошлого исходя лишь из окружающих его запахов. Навык, в своё время прославивший его, как самого опасного охотника вампирского рода. И этот вампир поддался на уговоры своей племянницы и позволил Каннари учиться в своей академии?

Деметрий Арк теперь тоже предстал в совершено ином свете. Несмотря на почтенный возраст, было видно, что Эйреней унаследовал его красоту и ум, но железный характер и физическую силу он, несомненно, передал Этору. Каннари отмечала каждое мельчайшее сходство между тремя вампирами и невольно искала их в Бэллоуз, но не находила.

— Ты что делаешь? — вдруг с жаром прошептала та, заметив, что Каннари выпрямилась немного раньше остальных и в открытую рассматривает великих Императоров, — Глаза в пол, живо!

Каннари послушно опустила взгляд, тут же чувствуя знакомое присутствие чужого разума в своей голове.

Нет, я ещё не выполнила задание. Пока нет. Нужно вернуться домой.

Представить себе пиршество, на котором отсутствует еда довольно затруднительно, но так оно и было. Официанты предлагали скромные безалкогольные напитки для смертных и свежую кровь для вампиров, ещё теплую, будто только сцеженную с чьей-то вены. Каннари непривычно поправляла края своего платья. Вампиры чувствовали учащённое биение её пульса, но весьма обыденная категория крови девушки их не привлекала, и в момент жажды они бы обратили не неё внимание в самую последнюю очередь. Как же всё изменилось. Ещё совсем недавно, она бы сочла это своим недостатком.

Так. Снова опасные мысли. Нужно попрактиковаться в представлении звуков. Все две недели она повышала себе планку, заставляя себя думать о шуме всё дольше и дольше. Её рекордом пока являлось время в сорок три минуты, но это при условии, что она занималась лишь минимальными обязанностями, не требующими особо мыслить.

И-и-и... громкий хлопок, напоминающий петарду, почти мгновенно отвлёк её.

— Каннари, твой «белый шум» больше привлекает к себе внимание, чем отвлекает от чтения мыслей, — в голосе Императора Теней звучало неприкрытое веселье.

Деметрий Арк стоял совсем рядом, заставляя надменное вампирское дворянство расступиться перед ним, словно вода огибает неприступный утёс. Каннари в почтении склонила голову, и её примеру последовали остальные.

Император Теней коротко кивнул, позволяя гостям вернуться к вечеринке.

— Мне казалось, что я делаю всё правильно, — рассеянно отозвалась она. Публично признав их знакомство, он все равно, что направил на неё яркий луч прожектора в совершенно тёмной комнате. Теперь глаза всех присутствующих были направлены на неё, и уже к концу вечера вся вампирская знать будет знать её биографию, происхождение и категорию крови.

Так, нельзя расслабляться, ей представилась прекрасная возможность увидеть плоды своих тренировок в действии. И-и-и...

— Не спорю. Первые пару секунд это раздражает настолько, что слабый духом может оставить свои попытки, — вампир щёлкнул пальцем возле её уха. Его рука оказалась рядом с её лицом так быстро, что Каннари испуганно вздрогнула, позволив мыслям выйти наружу, — Однако стоит хоть немного тебя отвлечь, как твой разум тут же открывается, как шкатулка с драгоценностями. Зачем тебе вообще этот навык? Кто тебя ему научил?

— Я думала, что должна уметь делать то же самое, что и фамильяры из категории «А».

Деметрий посмотрел куда-то в сторону, и Каннари машинально проследила за направлением его взгляда. Очаровательная Эмбер в платье цвета золота стояла рядом с высокой вампиршей, силуэтом напоминавшей королевскую кобру.

— И чей-то фамильяр послушно обучил тебя, — понимающе кивнул Деметрий, — Ты пытаешься что-то скрыть, но это ещё больше распаляет любопытство старика.

Император Теней оказался в её разуме с той же лёгкостью, что и в день сдачи экзамена. Найдя необходимое воспоминание об унижении Салли и обо всех стараниях, которые она прикладывала к восстановлению здоровья Майи, он цокнул языком от удивления и тихо засмеялся. Это был ничем не примечательный смех, но гости тут же замерли, словно выжидая от него команды — стоит ли им смеяться следом?

Каннари ещё ни разу в жизни не хотелось провалиться сквозь землю в присутствии такого большого количества людей, смертных или бессмертных. Быть центром внимания никогда не было её излюбленным занятием, а тут она забавляет чем-то верховного лидера самих Императоров. Стоило порадоваться, но на душе становилось всё не спокойнее. Отец Бэллоуз и тот отвлёкся от разговора с Этором, чтобы понять причину его смеха.

— Забавно, — сказал Деметрий, красные глаза сменили цвет, став снова голубыми, как тогда на вокзале. Какой все-таки удивительный цвет, словно синее пламя, застывшее в льдинках, — Но я подозревал, что ты и на такое способна.

— Мне не...

— Тише-тише, дитя. Я нисколько тебя не осуждаю, — убаюкивающий голос Императора проникал в её сознание, не давая возможности кому-то ещё подслушать их разговор, — В тебе живёт тьма. Зачем ей противиться? Это наша родная стихия, она живёт в нас, даёт нам энергию. Благодаря ей мы повсюду и одновременно нигде, выдыхаем и пронизываем нашим существованием все планы жизни.

В голове отдалённым эхом звучали предостережения Майи. На их фоне голос Деметрия казался раскатом грома.

— Не думаю, что хочу становиться такой жестокой. Тот человек напугал меня. А я не люблю маски, не хочу притворяться тем, кого я ненавижу.

— Истинная мудрость заключается в том, чтобы не отказываться от своего гнева, но суметь продуктивно использовать его в своих целях. Я ведь тоже не всегда был «чудаковатым стариком» на вокзале. Ты знала, что раньше мой титул звучал несколько иначе? Однако «Император Мрака» вряд ли способен расположить к себе простых смертных, и я взял имя, убаюкивающее их бдительность.

Каннари чувствовала обеспокоенные взгляды Бэллоуз и Эмбер, но ни у одной из них не хватало власти, чтобы подойти и увести её от вампира. Каннари не нравилось ощущать себя жертвой. А ещё больше то, что он использовал её память в качестве инструмента для получения её доверия. Идею с загадками он подчерпнул из воспоминаний о дедушке, теперь же пользуется её чувством вины и тем, что ей безумно хочется получить новые знания, не доступные простым смертным. Её манила его сила и то, какие двери он мог для неё открыть.

— Ты ощущаешь необходимость чужого вмешательства в наш разговор? Мы просто беседуем, не стоит вмешивать сюда это существо и свою подругу.

— Как-то нелестно вы думаете, о собственной внучке.

Деметрий довольно улыбнулся, зная, что его наживка была проглочена.

— «Дитя из пробирки». Как тебе уже говорили, это довольно безвкусный способ продолжения нашего рода. Хотя, нужно отдать ей должное, среди своих сородичей она наиболее стойкая. Я был крайне удивлён, что эта особь доживёт до дня своей инициации.

Ещё одно воспоминание с готовностью распахнулось перед Императором, словно выжидая этих слов. Вот Бэллоуз пытается привести её в сознание, вливая кровь в распахнутый рот. Вкус её крови, столь чётко отдававшей лекарствами, был настолько ярок на языке, что Каннари невольно поморщилась.

— Как неблагоразумно с твоей стороны. Бэллоуз мутант и не может инициировать смертных своей кровью. Как ты себя чувствуешь? Тебя стоит показать Антее.

— Я не чувствую особых изменений, — тут же призналась Каннари, остро желавшая поделиться хоть с кем-то столь странным опытом, — Я ем обычную еду и часто гуляю днём на улице. Пить кровь меня не тянет.

Лицо Деметрия ни капли не изменилось, но ей почудилось, что он очень хотел раздражённо фыркнуть. Может телепатия работает в обе стороны?

— Она никогда не сможет сделать тебя вампиром так же, как ты не сможешь сделать её человеком. Порой не у всех старейших вампиров получается инициировать своих избранных.

— Когда придёт время, она сможет стать настоящим вампиром?

О том, что Бэллоуз хотела попросить отца перенести инициацию она благоразумно промолчала. Деметрий задумчиво посмотрел на неё. Его разум блуждал в её голове в поисках чего-то, но она старательно думала о чём угодно кроме Бэллоуз и её жажде крови.

— Уверен, мой сын сделает всё возможное, чтобы это произошло. А пока мы можем только наблюдать и строить гипотезы, — улыбнулся он.

Звучало не очень обнадеживающе.

— Ваш разговор с той юной девушкой тоже достоин пристального внимания. Откуда у неё такой интерес к Выжженным Землям?

— Она умирает. Ей хочется успеть узнать как можно больше тайн, прежде чем она покинет этот мир.

— Ты действительно оставила все надежды на её спасение и потому потакаешь её глупостям? Или ты пытаешься уберечь её от моего гнева, выставляя её вопросы невинным любопытством больной девочки? В любом случае у тебя неплохо получается поддерживать в ней желание жить, так что предполагаю, второй вариант наиболее вероятен.

— Вовсе нет! Я же не смогу постоянно быть рядом с ней. Когда-нибудь всё будет конечно. У людей нет ни единого шанса победить тьму внутри себя в одиночку, — с горечью подумала она. Император Теней слабо улыбнулся.

— Человек сам не знает предела своим способностям. Если хочешь, я покажу тебе, насколько сильно ты ошибаешься. Ты поделилась со мной своей памятью, позволь и мне ответить любезностью на любезность.

— Что вы хотите показать?

— Прошлое...

И они оказались на настоящем поле битвы, утопающем в огнях, таких ярких, что казалось целое море фейерверков рухнуло с неба, и охватило всю землю каскадом света и искр. Было темно, но вокруг пылало бушующее пламя от взрывов снарядов, скидываемых из очень низко летящих самолётов. Каннари едва ощущала жар адского пламени, взмывавшего вверх к пепельно-черным облакам, скрывавшим полуденное солнце.

Был день. Отчего-то она чётко понимала, что это был именно день. Некая сила закрыла небо темными облаками, давая вампирам возможность сражаться в полную силу. Воспоминание Деметрия проходило сквозь неё, но не вовлекало в происходящие события, будто она была здесь всего лишь призраком. Император и его двойник стояли впереди, чёрное одеяние вампира из воспоминаний металось от силы несуществующего ветра. Взрывы накрывали их обоих ослепительно-белой пеленой, но Император Теней даже не поморщился, когда струя горячего света прошла совсем рядом с ним, его двойник же успел скрыться.

Впереди через обугленные тела, обломки машин и зданий наступали неясные силуэты солдат сопротивления. Последний оплот человечества, в своей предсмертной попытке оставить мировой порядок, таким как есть.

— Люди дали достойный отпор. Их оружие могло создавать огонь и солнечный свет, но им не хватало нашей скорости и выносливости.

На передовую вышло несколько вампиров. С десяток против целой армии смертных. Их лица были знакомыми — верховные правители, оказавшиеся почти у цели к своему триумфу. Во главе стоял молодой мужчина лет тридцати пяти. Темные густые брови над красными глазами, сиявшими безумным блеском, высокий рост и широкие плечи. Окровавленный рот раскрылся, чтобы издать рычание, мощь которого не могла быть передана одним только воспоминанием. Вампиры славились своим ухоженным лощёным блеском, поэтому щетина на его лице казалась чем-то инородным, неправильным. Он не был похож ни на одного встреченного ею вампира, но в нем присутствовала сила и власть верховых правителей.

— Кто он такой?

Лицо Деметрия оставалось непроницаемым. Пейзаж за незнакомцем пришёл в движение. Из занавеса тёмного дыма вперёд выступило целое полчище нежити, как оказалось не только Императрица Смерти была способна ими управлять.

— Пожалуй, эту историю стоит рассказать в другой раз.

Каннари смотрела, как поле битвы растворяется на её глазах. Свет становился всё ярче, тёмное небо сменилось потолком с лепниной и живописным изображением античных богов. Солдаты и нежить рассыпались пеплом на ветру и перевоплотились в гостей в дорогих вызывающих нарядах и в сияющих всеми цветами радуги украшениях. Контраст между вампирами того времени и современными вампирами был виден настолько остро, что Каннари не могла не испытать разочарования. Те вампиры были воинами, завоевателями, поставившими целый мир на колени, на их фоне эти вампиры казались просто паразитами.

— Опасные мысли, дитя, — послышался голос Императора, наполненный искренним весельем. Не понятно разделял ли он её точку зрения или нет, но наказывать за них он явно её не намеревался, — Что ж, возвращаю тебя пока на поруки этому существу. А то она вот-вот прожжёт в моей спине дыру своим взглядом. Не забудь о моем испытании, теперь я ещё больше буду ожидать от тебя успешных результатов.

Каннари долго не могла прийти в себя.

— Каннари? Что он с тобой сделал? — взволновано подскочила к ней Бэллоуз, — Вы стояли напротив друг друга и молчали целых десять минут. Это из-за меня, да? Ты ему не понравилась? Он угрожал тебе? Если что, я поговорю с ним. Уверена, это лишь какое-то недоразумение.

— Вовсе нет, всё хорошо, — как и в тот день, она не понимала, сколько времени прошло в реальном мире, пока он находился в её голове. Да и выбрался ли он оттуда полностью? С досадой она осознавала, что забыла спросить его об украшении.

— Слава Императорам, — сказала она, а затем Бэллоуз словно вспомнила, где они сейчас находятся и что ей так волноваться о здоровье фаворитки не полагается, — Пойдём на воздух, мне не очень хорошо.

— Да, — рассеянно кивнула Каннари, не особо её слушая.